32 шипа

«Хочешь сказать — говори,

Для того, чтобы вместе дышать,

Нужно сделать как минимум шаг»

©Человек 33 черты, Флёр

      Душ немного остужает тело, но не успокаивает взбудораженный разум.       Ликс долго стоит у зеркала и изучает своё отражение, пытаясь понять, что такого привлекательного увидел в нём Хёнджин. Собственное лицо кажется слишком детским и наивным без привычного слоя косметики. Хорошо, что Джин уже знаком с этой версией Ликса, и можно не переживать, что его это оттолкнет.       В зеркале отражается худой подросток с плоской грудной клеткой и руками, практическими лишенными мышечного рельефа. Единственное, чем Ликс может похвастать — это очертания кубиков пресса, которые достались ему скорее в силу генетики, чем благодаря собственным усилиям. Но их в маленьком зеркале над раковиной не видно.       При мысли о том, как может выглядеть обнажённое тело Хёнджина, по венам снова разбегается возбуждение. Ликс опускает взгляд и смотрит на собственный быстро твердеющий член с искренним удивлением. Обычно его организм работает совсем не так.       Ликс давно понял и принял, что не совсем такой, как другие подростки. Физиологически с ним всё в порядке, он испытывает утренний стояк и вполне себе способен получить разрядку. Только всё это ему не слишком интересно. Он даже считает это своего рода суперсилой, позволяющей сохранять рассудок. Его не заводит порнография, разговоры о сексе или красивые накачанные парни. Влюблённость в музыкальных исполнителей или актёров он успел испытать уже не однажды, но эти блёклые чувства всегда скорее сродни романтическим мечтам и восхищению. Даже с Хёнджином поначалу всё шло по привычному сценарию.       Ликс искренне думал, что сможет просто остаться с ним друзьями и вздыхать украдкой, но сейчас, глядя на то, как подрагивает в нетерпении член, он понимает, что точка невозврата пройдена. Только не знает, почему.       В попытке проигнорировать возбуждение он снова забирается в душ и включает холодную воду на полный напор. Но в конце концов сдаётся. Мелко дрожа и покрываясь гусиной кожей, он доводит себя до пика в несколько движений и кончает с громким всхлипом. Все его ощущения совершенно не такие, как обычно, перед глазами искрит, а по телу разливается томное онемение. Впервые закрадывается подозрение, что оргазм — это реально что-то крышесносное. Об оргазме в объятиях Хёнджина Ликс боится думать, потому что больше не доверяет своему телу и подозревает, что может снова возбудиться.       В своей комнате Ликс натягивает домашние шорты и падает за комп. Хочется сорваться к Хенджину прямо сейчас, но за окном едва начало светать, так что Ликс усилием воли пытается себя отвлечь. Впрочем, способ отвлечения он находит довольно своеобразный.       Строчки поисковика приводят его на те страницы интернета, которые раньше его никогда не интересовали. С десятков форумных тем на Ликса сыпятся факты о мужской близости один другого страннее. Он читает противоречивые советы от анонимов с никами вроде BleedingHeart666 и PunkIstKeinVerbrechen, трясущимися пальцами перелистывает десятки вкладок и понимает, что теперь волнуется ещё сильнее, чем до поиска.       Он вообще не планирует так ускорять события. Его цель — просто поговорить с Хёнджином и попытаться быть хоть чуточку честнее. Только вот собственная острая реакция на поцелуй и слова Хёнджина о том, что он искал просто секса, одновременно сводят живот обидой, желанием и предвкушением. Ликс совсем не уверен, что их разговор не закончится так банально, поэтому решает, что должен быть ко всему готов.       Ликс читает о подготовке к сексу и чувствует лёгкую панику. Кто-то утверждает, что если организм функционирует нормально, то достаточно просто не есть перед свиданием, а кто-то настаивает на чистке кишечника. От всех этих советов голова идёт кругом. К таким радикальным мерам Ликс пока не готов, но радуется, что во рту не было и крошки за последние сутки. И тут же одёргивает сам себя. Сегодня спать с Хёнджином он не собирается, хоть и хочет этого до дрожи в коленках. Для начала ему в любом случае придётся разобраться с порывами организма к тому, чтобы кончить ещё до прелюдии.       Новые вкладки с запросом на продление полового акта множатся сами и множат беспокойство. В конце концов к утру Ликс взвинчивает себе нервы настолько, что готов биться головой о стол. Он выключает комп, клацая кнопкой мыши с такой силой, будто пытается уничтожить все полученные с форумов грязные знания. Мужская любовь, описанная там, не выглядит как то, что Ликс хочет испытать с Хёнджином.       Он распахивает окно настежь и чуть свешивается за раму, пытаясь понять, как одеться. Улица встречает пением птиц, золотистым светом сквозь редкие облака и лёгкой комфортной прохладой. Мир радуется после вчерашнего долгожданного дождя и совсем не сочувствует Ликсу.       Он смотрит на облезший лак на отросших ногтях и вспоминает, что какой-то парень на форуме советовал подстричь как можно короче. С тяжёлым вздохом Ликс закрывает раму и идёт в ванную за ножницами. Там он решает, что хоть чиститься и звучит слишком сложной затеей, но кое-что всё же сделать можно. Открывает ящик под раковиной и вместе с ножницами достаёт один из одноразовых станков матери.       Спустя пару часов сборов, метаний и сомнений Ликс вдруг понимает, что со вчерашнего вечера Хёнджин ему ни разу не позвонил. И не написал, пока Ликс лазил по форумам. Он достаёт телефон и обнаруживает, что тот просто вырубился, разрядившись в ноль. Ждать, пока телефон будет достаточно заряжен, кажется слишком сложным. Ликс решает, что придёт к Хенджину сам. И будет его ждать сколько понадобится, если того не окажется дома. В конце концов разве не делал так сам Хёнджин уже множество раз?       Уже в Нойштадте Ликс заходит в аптеку, где, обливаясь потом от смущения, покупает пачку презервативов и тюбик с лубрикантом. У выхода из аптеки он тщательно изучает инструкции на упаковках и щелкает колпачком крышки, надеясь понюхать полупрозрачное нечто. Форумные спецы утверждали, что без этой непонятной субстанции комфортного секса быть не может. И сколько бы Ликс ни убеждал себя, что ничего такого не планирует, но хочется быть во всеоружии.       Дом Джина вырастает перед глазами слишком быстро. Ликс дрожит всем телом, как трусливый заяц, и чувствует, что совсем не готов к этой встрече. Но в то же время боится упустить свою возможность на второй шанс.       В подъезде Ликс встречает дредастого соседа Джина, вспомнить его имя не выходит.       — Привет, — машет Ликс неловко.       Парень секунду смотрит на него пустым взглядом, но затем на лице проступает узнавание, и он приветливо улыбается. Дредастый протягивает руку для рукопожатия.       — Привет, Ликс, — здоровается он. — За Джином или к нему?       Ликс неопределенно жмёт плечом. Он и сам толком не определился.       — Джин у себя. Найдёшь?       Ликс чувствует облегчение и ужас. Ждать Джина несколько часов было бы очень сложно и волнительно, но так страшно, что тот просто выставит его за дверь. В конце концов Ликс слишком часто сам его отталкивал.       — Нет. Можешь проводить? — роняет он охрипшим от волнения голосом.       Парень кивает и разворачивается на лестнице обратно. Ликс плетётся следом, будто на заклание, ссутулив плечи и низко опустив голову. Чуть не доходя, парень кивает на красную пошарпанную дверь, желает удачи и с улыбкой уходит. Знал бы он, как сейчас Ликсу нужна эта удача.       Ликс делает несколько коротких вдохов и стучит.       За дверью царит тишина. Он чувствует, как каждая ускользающая секунда накручивает нервы на метафорический кулак. Может, Джина всё же нет в комнате? Он на кухне или вообще ушёл, а тот дредастый не заметил? Ликс поднимает сжатый до побелевших костяшек кулак, чтобы постучать ещё раз, но дверь наконец открывается.       Дыхание спирает, потому что Джин встречает его с влажными волосами, в чёрных домашних штанах и с полотенцем, наброшенным на плечи. Его глаза резко округляются, и прежде чем Ликс успевает хоть что-то сказать, дверь резко снова захлопывается перед носом. Ликс в растерянности смотрит на выцарапанные на двери мелкие надписи, перекрещенные столько раз, что смысла не разобрать, и не знает, что думать. Он был готов к тому, что Хёнджин пошлёт его и скажет больше не приходить. Но представлял это как-то иначе. А ещё мозг клинит на соске, мелькнувшим за долю секунды до закрытия двери. Ликс готов поклясться, что видел, как в нём что-то блеснуло. Ему хочется разглядеть это пикантное украшение, как и всё голое тело Хёнджина, а уходить совсем не хочется. Уходить так обидно, что приходится закусить дрожащую губу. Ликс чувствует себя полным идиотом, но всё равно поднимает руку и опять стучит в дверь.       Хёнджин что-то невнятно ворчит из комнаты. Ликс решает принять это ворчание за просьбу подождать. Спустя минуту его надежда оправдывается. Джин открывает дверь, уже в очередной черной футболке с ярким принтом. Ликс смотрит во все глаза, пытаясь запомнить каждую деталь. Волосы Хёнджина непривычно зачесаны назад, под глазами тёмные круги, а сами глаза красные и смотрят настороженно. Джин скрещивает руки на груди и чуть склоняет голову вбок, продолжая загораживать проход.       — Ты на моём пороге, — констатирует он очевидное.       Ликс кивает.       — Мне расценивать это как отмену просьбы не приближаться? Или ты решил меня выселить из моей комнаты?       Звучит как привычные шуточки Джина, только взгляд серьезный и больной. Хочется обнять его и ничего не объяснять, но Ликс понимает, что не имеет на это права.       — Я пришёл поговорить, — отвечает он еле слышно, вжимает голову в плечи и смотрит вниз на потёртые доски паркета. Запоздало приходит мысль, что приходить в кедах не слишком красиво.       Джин, видимо, замечает направление его взгляда.       — Разуйся, — говорит он.       Ликс послушно наклоняется и дрожащими пальцами стягивает с себя обувь. Хёнджин ждёт, пока он поднимется, а после сторонится, впуская Ликса. Он нерешительно переступает порог, чуть поджимая пальцы босых ног, и оглядывается по сторонам.       Комната встречает неожиданным уютом. Она выглядит одновременно совершенно по-панковски гранжевой, но в то же время аккуратно убранной и устроенной со вкусом. Голые стены с облупившейся местами штукатуркой почти полностью скрыты под плакатами групп, фотографиями с концертов и какими-то самодельными коллажами. Над окном висит гирлянда с золотисто-прозрачными лампочками в ретро стиле, а вдоль одной из стен выстроились полки с пластинками и потрёпанными книгами. Ликс невольно задерживает на них взгляд, пытаясь увидеть что-то знакомое. Проигрывателя в комнате нет, но Джин наверняка слушает своё богатство на работе.       Ликс нервно переплетает пальцы за спиной и заставляет себя оторваться от созерцания, чтобы посмотреть на Хёнджина. Тот прячет руки в карманы и подпирает спиной закрытую дверь. С этой стороны комнаты она вовсе не красная, а такая же газетно-плакатная, как и стены. На лице Джина читается напряжённое ожидание. Ликс медленно выдыхает, пытаясь успокоиться. За ночь он столько раз прокручивал этот разговор в голове, что казалось — нужные слова найдутся сами. Но сейчас, стоя лицом к лицу, он чувствует только противную пустоту в животе и собственное сердце, колотящееся где-то в горле.       — Будешь кофе? — спрашивает Джин и нервно облизывает губы.       Это движение впрыскивает кислоту в вены. Ликс вдруг понимает, что не хочет никаких разговоров. Хочет просто начать с того, на чём они прервались в прошлый раз. Дать себе передышку на кофе звучит неплохо. Но он боится снова позорно сбежать. Поэтому просто подходит к узкой, застеленной серым покрывалом кровати и садится.       — Ничего не нужно. Давай просто поговорим, — с трудом выдавливает он из себя.       Джин усаживается на пол прямо у входа, поджимая под себя длинные ноги и обнажая щиколотки.       — О чём? — спрашивает он опять слишком серьёзно.       Ликсу очень хочется сейчас его прежних шуточек, чтобы можно было ответить колкостью в ответ, посмеяться и немного остыть. Но приходится играть по правилам Джина.       — Я не имел в виду то, что сказал, — выдавливает Ликс из себя.       И тут же чувствует себя придурком, засунувшим язык в жопу. Нужно уметь так по-идиотски выражать мысли, да ещё и в такой важный момент. Возникает желание влепить самому себе пощёчину за глупость.       Но Джин добрый, честный и такой открытый, что хочется его спрятать от самого себя.       — Я догадался, когда ты пришёл, — кивает он.       — Я просто… Растерялся, — почти шепчет Ликс и прячет взгляд в складках покрывала.       Джин молчит всего пару секунд. Потом со вздохом поднимается, подходит и опускается на кровать рядом.       — Ты мне дорог. Очень дорог, Ликси. И если я всё не так понял, то ты только скажи. Я буду для тебя кем угодно, только не надо меня гнать. Пожалуйста.       Его смелые честные слова ранят. Ложатся на душу сетью мелких порезов и заставляют чувствовать себя жалким и недостойным такой искренности. Ликс очень хочет сказать, что ему безумно понравился тот поцелуй. Признаться, что всю ночь читал всякие пошлости на форумах, потому что чуть не сгорел от желания. Хочется обнять Хёнджина и повалить на кровать прямо сейчас, но вместо этого Ликс кусает губы и раздирает до саднящей боли кожу вокруг ногтей.       — Ты сказал, что хотел со мной переспать, — выдаёт он в конце концов снова что-то больше похожее на претензию.       Джин устало трёт лицо руками и вздыхает. Хочется тут же забрать слова обратно. Ликсу стыдно за свои требования объяснений, когда сам ничего толком не объяснил.       — Слушай, я не сказать чтобы серьёзно рассчитывал затащить тебя в постель, — говорит Джин, смотря куда-то в стену, будто обращается вовсе не к Ликсу. — Просто увидел тебя на концерте и подумал, что ты идеально подходишь для того, чтобы разобраться немного в себе. Ты был такой красивый и дерзкий, — улыбка трогает его губы, — а я только недавно расстался…       Он прерывается, неловко чешет затылок, а потом поясняет:       — У меня, знаешь, не сильно клеится с девчонками… — Джин бросает взгляд на Ликса, будто пытаясь убедиться, что он всё понял, но, видимо, не находит понимания в его взгляде и поясняет, — ну, в плане постели… — Он смущённо закусывает колечко в губе и тут же его отпускает, примагничивая этим движением взгляд. — А парни… Не знаю, с парнями сложновато. Я не то чтобы много встречал геев в своей жизни. Но знал всегда, что мне не только девчонки нравятся.       Ликс чувствует, как щёки горят огнём от откровений, и всё же каким-то чудом вдруг выдавливает из себя:       — Понимаю.       Джин удивлённо разворачивается в его сторону. Под этим взглядом становится ещё более жарко и неловко.       — Ну, в смысле, понимаю, что с парнями сложно, да.       По-прежнему немного досадно, что Джин с первой встречи решил, что ориентация Ликса однозначна. Но в целом он не ошибся, так что обижаться как-то глупо.       — А если бы я оказался не геем? — не сдерживает он всё-таки лёгкой шпильки.       Джин жмёт плечами и криво улыбается.       — Ну, я бы отхватил по лицу. И ты, наверное, не стал бы больше искать встречи, мы же из разных тусовок. Лучше попробовать и пожалеть, чем сомневаться, знаешь, — и после небольшой паузы добавляет чуть тише, — расскажешь, почему убегал?       Странная постановка вопроса немного сбивает с толку. Но Ликс быстро соображает, что это и о побеге после драки, и о поцелуйной катастрофе.       — Ну... — тянет он, подбирая слова.       В конце концов решает начать с более простого и понятного. Хотя ещё совсем недавно не посчитал бы эту тему простой.       — Когда я был совсем мелким, дома всё было хуже, — вздыхает он. — Родаки и сейчас постоянно срутся. Но раньше отец сильно пил… И иногда не просто кричал на маму… Ну, и я…       — Стоп, — прерывает его Хёнджин, — То есть ты реально убежал из-за драки?       В его глазах океан удивления.       — Ну да, — тянет Ликс, не понимая его внезапного волнения.       — Мне жаль, Ликси, — сочувственно протягивает он, — Проходить через такое в детстве — полный отстой.       А через секунду коротко усмехается и качает головой. Мысли о предстоящих триггерных откровениях улетучиваются мгновенно, и Ликс вопросительно приподнимает бровь.       — Я вышел из комнаты, а тебя уже не было. — поясняет Джин свою странную реакцию. — Ребята сказали, что ты просто ушёл. И я подумал, что перегнул с напором.       В голове Ликса щёлкает, и пазл встаёт на место. Он понимает наконец, почему Джин вдруг отстранился. На душе от этого открытия вдруг становится так легко. Ликс улыбается, нащупывает на покрывале рядом с собой пальцы Хёнджина, крепко сжимает их и выпаливает:       — Я вчера чуть не кончил, когда ты меня поцеловал.       Вскипевшая в крови неуместная храбрость тут же лопается мыльным пузырём и осыпается мелкими искорками где-то в животе. При осознании сказанных слов к горлу подкатывает тошнота.       Джин смотрит на него распахнутыми в изумлении глазами. Хочется откусить свой дурацкий язык, а мышцы ног покалывает от желания снова сбежать.       Каким-то нереальным усилием воли Ликс удерживает себя на месте и хрипит резко севшим голосом:       — Скажи пожалуйста что-нибудь, или я сдохну.       Взгляд Джина становится нечитаемым и немного диким. Но от него не страшно, а скорее томно и волнительно. Джин резко придвигается, его теплые руки проскальзывают вдоль боков, пуская мурашки, и смыкаются за спиной.       — Пиздец сексуально звучишь, — выдыхает он в губы.       А в следующую секунду лёгкие забивает аромат ментоловой пасты. Джин облизывает губы Ликса, и они сами собой раскрываются навстречу этому влажному прикосновению. Внутри всё обмирает от предвкушения. Джин чуть склоняет голову вбок, и мир вокруг заволакивает сахарным туманом. Все ощущения концентрируются на прикосновении его мягких губ и движениях языка. Удовольствие пронзает сотнями иголочек. Ликс сжимает в ладонях его лицо, надеясь притянуть ещё ближе и утонуть в поцелуе так глубоко, как позволит воздух в лёгких. Тело отзывается мгновенно, вспыхивая желанием быстрее спички. Ликс протяжно стонет в поцелуй и тут же ещё сильнее возбуждается от этого нового для себя звука. Во рту Хёнджина горячо и терпко-сладко, его вкус хочется впечатать в рецепторы навсегда.       Ничего не соображая, Ликс переползает к нему на колени, и стояк Джина мгновенно упирается в задницу сквозь ткань джинс. Это яркое ощущение заставляет едва не подавиться слюной от избытка эмоций. Ликс чуть отстраняется, делает пару глубоких вдохов и вбирает в рот металлическое колечко пирсинга на раскрасневшейся от поцелуя губе. Тянет, наверняка причиняя лёгкую боль. Джин отзывается тихим стоном-шипением. Его руки вползают под майку и впиваются в кожу у поясницы. Тело становится ватным от слишком интенсивных переживаний. Ликс обвивает шею Джина, чтобы не упасть, и вжимается в его грудь, ритмично двигаясь на бёдрах. Эти неосознанные движения толкают к краю их обоих. Джин стонет и инстинктивно прижимается на каждой фрикции, а ткань боксеров Ликса трётся о член, причиняя одновременно дискомфорт и удовольствие.       В голове вакуум. Всё, что Ликс понимает, это то, что он не может насытиться. Мягкие губы Хёнджина превращаются в магнит. Их хочется выпить без остатка, разлизать до крови, присвоить настолько, насколько вообще возможно. И оттого, как сильно Джин стремится сделать тоже самое с его губами, хочется плакать, смеяться и умереть. Его язык настойчиво исследует рот Ликса, стремясь проникнуть максимально глубоко, а член дёргается навстречу неосознанным движениям…       И это случается снова.       Только в этот раз Ликс ничего не успевает сделать. По нервным окончаниям прокатывается горячая волна концетрированного удовольствия, яйца поджимаются, член напрягается до каменного состояния и выстреливает горячей жидкостью прямо в трусы. Не остаётся ни стыда, ни сил на рефлексию. Мозг просто отключается от эмоциональной перегрузки. Губы Ликса соскальзывают вниз вдоль подбородка Хенджина, оставляя влажный след, и он безвольно утыкается лбом в часто вздымающееся плечо. Они оба дышат тяжело. Джин зарывается пальцами во влажные волосы на затылке Ликса и молча ждёт. Ликс чувствует его всё ещё твердый член у себя под задницей и понимает, что Джину нужно продолжение, но не может пошевелиться от охватившей тело слабости.       Будто что-то поняв, Джин валит Ликса на кровать и укладывается рядом. Ликс чувствует его взгляд, но сил открыть глаза не находит. Тёплые пальцы мягко оглаживают контур лица Ликса, и от этих ласковых прикосновений становится просто невыносимо. Ликс чувствует, что сейчас заплачет и зажмуривается ещё сильнее.       — Ты как? — тихо шепчет Джин.       В его голосе чудится улыбка. И Ликс наконец собирается с духом и распахивает веки, чтобы поймать его взгляд. Джин смотрит так, что в животе закручивается новый узел возбуждения. В его расфокусированных, будто пьяных глазах мешаются в странный коктейль нежность и желание.       Ликс подаётся навстречу и снова ловит его губы. Джин отвечает мгновенно и слишком жарко, так что приходится тут же отстраниться.       — Я остался без белья, — жалуется Ликс.       Стыд почему-то так и не просыпается. В душе царит уверенность, что Джин не осудит. На красивых губах цветёт улыбка, но Ликс знает, что это не насмешка. Губы распухли, и кольцо пирсинга врезается в них. И это так чертовски сексуально, что Ликс не может оторвать взгляда от этой горячей улыбки.       — Может, тогда его нужно снять? — предлагает Джин заговорщицким тоном.       Он придвигается, будто готовясь тут же приступить к сказанному. Ликс упирается ладонями ему в грудь.       — Мне нужен душ. И новое бельё, — ставит он ультиматум.       — Оставишь меня так? — спрашивает Джин с притворной обидой и прижимается бёдрами, напоминая о своём возбуждении.       Вообще-то Джина всё ещё лихорадит. Ликс ощущает то, насколько он горячий и дрожащий от напряжения, даже сквозь одежду. Идея помочь ему мгновенно захватывает без остатка, лишая всякой воли. Щекотка предвкушения проходится по всему телу. То, что он собирается сделать, за гранью всего, что Ликс вообще когда-то себе представлял в эротических фантазиях. Не то чтобы у него было так много опыта подобного фантазирования.       Под шокированным взглядом Джина он резко сползает вниз и проводит носом вдоль контуров возбужденного члена. Когда движение достигает очертаний головки, та призывно дёргается навстречу, и на мягкой ткани штанов проступает влажное пятно. От представшего вида в собственном паху снова тяжелеет.       — Пиздец, — хрипло константирует Джин.       И Ликс полностью с ним согласен. Становится жарко оттого, как это звучит. Смущение, едва вспыхнувшее в голове, куда-то быстро отступает. На смену ему приходит жажда исследования. Ликс чувствует, как нетерпеливо трясутся пальцы, когда оттягивают резинку вниз и позволяют высвободиться члену. Слюнные железы во рту реагируют как на вкуснейший стейк, мгновенно переполняя рот вязкой жидкостью. Вместо того чтобы сглотнуть, Ликс сплёвывает на головку и размазывает слюну языком. Джин задушенно хрипит и больно впивается пальцами в плечо.       — Блять, Ликси… — бормочет он почти бессвязно.       Его потерянные фразы звучат музыкой для затуманненого влюбленностью слуха. Ликса уже тоже лихорадит от всего происходящего. Ему так хорошо, и так плохо, что хочется просто упасть и раствориться в потоке ощущений, но он во что бы то ни стало хочет довести начатое до конца.       Ладонь обхватывает член, оттягивает крайнюю плоть и сильнее обнажает алую плоть головки для нового прикосновения губ. Смотрит как завороженный на то, как проступает блестящая капля смазки и смешивается с его слюной. Терпкий незнакомый вкус ложится на язык и простреливает виски новой волной головокружения. Ликсу необъяснимо хорошо. Хочется только почувствовать немного ответной ласки, но пальцы Джина судорожно цепляются за покрывало. Ликс не винит его за эту эмоциональную размазанность, он и сам от неё не слишком далек.       Он не знает, что делать дальше. Рука уверенно двигается вдоль ствола. Эти движения знакомы и понятны. Всё остальное слишком ново. Ликс чуть посасывает головку, словно леденец, и Джин мгновенно вскидывает бёдра навстречу в инстинктивной попытке проникнуть глубже. Этот напор пугает, и Ликс упирается свободной рукой в его бедро, удерживая, прежде чем начать двигаться в такт ладони.       Член ложится на язык упругим весом. Вздутые вены ритмично пульсируют, разнося новые потоки крови под нежной кожей. Ликс чувствует, как сам возбуждается всё сильнее с каждой секундой. В груди горит от осознания собственных действий и жаркого удовольствия, которое они приносят. Джин загнанно дышит и срывается на тихие стоны сквозь плотно сомкнутые губы. И Ликс жадно насаживается на ствол, пытаясь ускориться насколько может, чтобы стало ещё лучше.       Однако, видимо, спешит. С непривычки задевает нежную кожу зубами. Хёнджин рефлекторно дёргается, пытаясь отстраниться, и низко шипит:       — Кххх… Полегхххче…       Ликс испуганно замирает, боясь снова причинить дискомфорт. Правая рука продолжает движение, ладонь левой соскальзывает с бедра и ложится на яички. Те поджимаются под нежданной лаской, а Джин расслабленно мычит, позволяя понять, что теперь всё как надо. Боясь снова причинить боль, Ликс больше не пытается насадиться на член ртом, только мягко втягивает его в себя с каждым поступательным движением руки и отпускает с обратным.       Такая ласка явно больше приходится Джину по вкусу. Его хриплое дыхание становится чаще, перемежаясь стонами, а бёдра снова пытаются двинуться навстречу. Ликс чуть отстраняется на каждой такой попытке, но контролировать собственное тело становится всё сложнее. Отзывчивость Джина, собственные действия, нереальность всего происходящего проходятся волнами наслаждения по телу. И когда Ликс понимает, что вот-вот снова кончит без единого прикосновения к себе, Джин вдруг тоже вырывается и резко отстраняется.       От неожиданности Ликс позволяет его возбуждению покинуть рот и выскользнуть из ослабевшей хватки. С мягким шлепком член падает на покрытый испариной поджарый живот Хёнджина и пачкает брызгами спермы край его сбившейся к рёбрам футболки. От этого вида становится эйфорически хорошо. Джин закрывает лицо предплечьем и рвано дышит. По его шее скатываются бисеринки пота, а испачканный живот подрагивает на каждом вдохе. Всё ещё твердый член конвульсивно сжимается и выдаёт новую порцию семени. Ликс замирает в восхищённом любовании на несколько секунд. И не сразу понимает, что в боксерах стало ещё более липко.       Несколько секунд они просто пытаются отдышаться. Мысли потихоньку обретают ясность, и щёки Ликса запоздало разгораются от смущения. Джин опускает поплывший взгляд, притягивает Ликса к себе и ласково целует в висок.       — У меня от тебя крыша едет, — шепчет он.       Его рука движется вдоль пресса, явно с целью подарить ответную разрядку. Вот только Ликсу ничего не нужно. Он беспомощно кончил сначала от поцелуя, а потом от первого в жизни минета, который делали даже не ему. В обычный день это стало бы поводом для мыслей о собственной дефектности. Но не сегодня и не в объятиях парня, который смотрит на Ликса с таким обожанием. Никаких сомнений в том, что это не просто перепих на один раз, у Ликса больше нет.       Ликс останавливает движение ладони Хенджина, перехватывая его за запястье и хмурит брови в притворном возмущении:       — Ты обещал мне душ и чистое бельё.       Джин притягивает его ближе, целует в кончик носа. Потом пристально смотрит в место поцелуя и целует ещё раз, и ещё. Поняв, что ласки достаются дурацким солнечным пятнам на лице, Ликс уворачивается и смотрит укоризненно.       — Всё найдём, — хитро улыбается Джин.       Он наверняка берёт на заметку реакцию Ликса на внимание к веснушкам. Наверняка ещё придется не раз пережить проявления этого странного внимания. Ликсу одновременно досадно и приятно от этой мысли.       Джин встаёт с кровати как-то очень лениво и до последнего не отрывает взгляда от Ликса. От его взгляда краснеют уже не только щёки.       Он идёт к слившемуся со стеной оклеенному шкафу, достаёт вещи и полотенце. Прикладывает палец к губам и кивком указывает на дверь. Ликс испытывает дискомфорт. В паху всё стянуло подсыхающей спермой, и он морщится, но послушно крадётся на цыпочках по коридору вслед за Джином.       В ванной комнате тусклый свет и холодные кафельные полы. Ликс поджимает пальцы ног и внимательно следит за тем, как Джин скидывает одежду. Ликс понимает, что чуть раньше ему не показалось. Взгляд прикипает к металлическим штангам в бусинах сосков. Ликс рефлекторно сглатывает восторженное желание немедленно прикоснуться к ним губами. Взгляд жадно сколькользит вдоль каждого миллиметра красивого тела. Широкие плечи и крепкие руки Джина радуют развитыми мышцами, талия оказывается на контрасте очень узкой, как и бедра, а ноги восхищают стройностью. Возбуждение подкатывает с новой силой. Ликс поражается новым открывшимся возможностям своего организма и пока не понимает, хорошо это всё или плохо. Он и сам раздевается, но смущения не возникает, потому что член Джина тоже стремительно наливается кровью.       Вопроса очередности в душе ни у кого не возникает. Ликс просто хватается за протянутые в приглашающем жесте пальцы и шагает в узкую душевую кабину вслед за Джином. Упругие струи воды ложатся лаской на плечи. Красивое лицо Хёнджина на миг погружается под поток, а следом выныривает и оказывается в манящей близости. Ликс обвивает его шею руками и с готовностью подставляет губы для поцелуя.       Тратить слишком много воды в общем коммунальном жилище нельзя, поэтому, смыв с себя следы секса, они выключают воду. Но ещё долго стоят в кабине, медленно остывают и дрожат от взаимных ласк.       Когда Ликс достигает третьего за такой короткий срок пика, его губы уже немеют от беспрерывного поцелуя, голова кружится, а пальцы ног коченеют. Джин ещё раз включает воду, наскоро смывает следы их близости с тел и помогает выбраться. Ликс чувствует себя окончательно разомлевшим от всего произошедшего. Ему хорошо и пьяно, поэтому он позволяет Джину вертеть себя как куклу, вытирая полотенцем и помогая натянуть одежду. Ликсу достаются немного длинноватые шорты и черная футболка с неожиданным розовым сердцем во всю грудь. Ликс удивляется, но решает, что сейчас ему слишком лень спрашивать о её происхождении.       Назад они снова крадутся на цыпочках. Оказавшись в комнате, падают на кровать и снова целуются. Но в этот раз нежно и целомудренно. Им обоим нужна небольшая передышка.       — Тебе нужно на работу? — спрашивает Ликс.       От мысли, что столько всего произошло, а день ещё только начался, как-то удивительно. Джин молча мотает головой в знак отрицания. Ликс укладывается на его плечо, обвивает талию и прикрывает глаза.       — Тогда нужно поспать, — бормочет он, мгновенно почти отключаясь, но вдруг вспоминает: — И как твой эксперимент? С парнями лучше?       Хёнджин фыркает, видимо, уже привыкнув к природной вредности Ликса, и прижимает к себе теснее.       — Останешься на ночь? — вместо ответа спрашивает он.       Впереди весь день, а в рюкзаке Ликса лежат презервативы и смазка. От мысли о том, какие ещё эксперименты они могут поставить, по телу снова бегут мурашки предвкушения. Сон как-то уже не кажется такой уж манящей идеей. А вот желудок внезапно напоминает о себе урчанием.       — А ты меня покормишь? — спрашивает Ликс.       И марафон взаимных вопросов наконец завершается.       — Конечно, — говорит Джин, — идём.       Ликс не двигается.       — Полежим ещё минуточку, — шепчет он, приподнимает голову и целует Хёнджина в шею.       — Теперь ты мой, понял? — шепчет вдруг Джин.       Ликс приоткрывает один глаз и смотрит на него с притворным удивлением. Но на самом деле испытывает горячее искристое счастье, будто летнее солнце, палившее их целый месяц, теперь переехало Ликсу в грудь.       — Через два месяца я уеду учиться в Берлин, — напоминает он, но губы против воли растягиваются в улыбке.       Джин не улыбается в ответ. Смотрит глазами-безднами и уверенно повторяет:       — Мне плевать. Ты теперь мой. И да, с тобой мне крышесносно хорошо, Ликси.       Ликс прячет горящее огнём и слишком счастливое лицо у него на груди. Ему тоже хочется сказать что-то сентиментальное, чтобы Джину стало не менее жарко от его слов.       — Вчера я поцеловался в первый раз, — бурчит он в ткань футболки Джина.       Получается не сильно сентиментально. Получается нелепо, как всегда. Но Джин не смеётся, только обнимает крепко-крепко и целует в макушку.