Красно-белые искры

      Что было после пробного заезда Чуя запомнил плохо. Адреналин вымылся из крови, оставив после себя тяжелую, свинцовую усталость. Он смутно помнил, как они стояли на пустыре, как Дазай, все еще сияя этой своей дурацкой улыбкой, что-то говорил про "родственные души", а потом хлопнул его по плечу и уехал. Чуя тогда просто закатил глаза и поехал в отель.       Утром он проснулся от того, что телефон вибрировал на тумбочке уже добрых полчаса. Альбатрос звонил в пятый раз. —Ты жив?—рявкнул он в трубку, когда Чуя наконец соизволил ответить. —Жив, жив,—пробормотал Чуя, садясь на кровати и хмуро глядя в окно на серое утреннее небо.—Ну чего тебе? —Как прошло? Детка, я чуть не поседел, пока ждал. Ты трубку не брал, я думал, вы оба в том тоннеле сгинули! —Проехали,—коротко бросил Чуя, но против воли на его губах появилась улыбка. Он вспомнил, как Дазай вилял на поврежденной подвеске, как его белый байк ехал в опасной близости, и как они вылетели из туннеля одновременно.—Он хорошо ездит. —О, боже, ты сказал это вслух? Я умираю. Дай-ка я перезвоню тебе, когда вернусь в реальность. —Заткнись, Альб. Я серьезно. —Знаю, знаю, поэтому и умираю,—Альбатрос хохотнул.—Ладно, давай к делу. Фукудзава звонил вчера, пока вы развлекались в подземелье. Говорит, регистрация участников завершилась. Ты в списке, твой "не друг" Дазай тоже. Ставки уже начали принимать. Ты не передумал? —Нет. —Ладно. Тогда у тебя времени до завтрашнего вечера. Тренируйся, отдыхай, не убейся до гонки,—Альбатрос сделал паузу.— И, Чуя, будь осторожен с этим парнем. Он мне не нравится. Слишком много улыбается. —Это ты мне говоришь?—усмехнулся Чуя.—Ты вообще когда-нибудь перестаешь улыбаться? —Я другое дело, я обаятельный,—парировал Альб.—А он скользкий тип. Чувствую, он тебя во что-то втянет. —Он уже втянул меня в гонку. Поздно пить боржоми. —Поздно,—согласился Альбатрос.—Ну давай, не скучай. Я приеду к тебе сегодня. Если захочешь накормлю.       Он сбросил звонок, и в номере снова повисла тишина.       Чуя откинулся на подушку, уставившись в потолок. Вчерашний заезд всплывал в памяти, отдаваясь пульсацией в кончики пальцев и вызывая в груди щекочущее чувство. Оно появилось еще на пустыре, когда Дазай назвал их гонку невероятной, и не отпускало до сих пор.       Чуя потер лицо ладонями и сел. Хватит валяться. Если он собирается участвовать в этой гонке, нужно привести Арахабаки в порядок. Вчерашний заезд по тоннелю не прошел бесследно. Нужно почистить его и проверить, особенно тормозные колодки.       Он оделся, спустился на парковку и несколько часов провел с мотоциклом, полностью погрузившись в процесс. Запах машинного масла, холодный металл инструментов в руках, тихое гудение двигателя на холостых оборотах, это успокаивало лучше любых разговоров. Альбатрос появился ближе к обеду с двумя банками пива в руках. —Я же говорил, не пью перед гонкой,—бросил Чуя, не отрываясь от регулировки троса сцепления. —Это не перед гонкой, а сейчас,—невозмутимо ответил блондин, устраиваясь на бордюре рядом.—Расслабься, детка. Ты выглядишь так, будто всю ночь не спал. Или, может, думаешь о ком-то?       Чуя резко выпрямился и уставился на него. —Ты чего несешь? — Ой, да ладно тебе,—он отхлебнул пива и довольно прищурился.—Я тебя знаю сто лет. Ты в таком состоянии, когда что-то или кто-то выбивает тебя из колеи. —Никто меня не выбивает,—огрызнулся Чуя, но в голосе не было настоящей злости.—Я просто готовлюсь к гонке. —Ага. Ты, кстати, уже полчаса крутишь одну и ту же гайку.       Чуя посмотрел на свои руки. Альбатрос, всё-то он замечает. Он действительно крутил одну и ту же гайку, уже давно затянутую до упора.       Рыжий вздохнул, отложил ключ и взял у друга банку пива. —Спасибо,—буркнул он, делая глоток. —Всегда пожалуйста,—широко улыбнулся Альбатрос.—А теперь рассказывай. Что у вас там было вчера?       Чуя пожал плечами, но рассказывать не торопился. —Ничего особенного. Проехали тоннель. Он справился. Я справился. Финишировали вместе. Дазай почти разбился. —Почти это как? —Он встал вровень на выходе,–отпивая пиво, ответил Чуя.—У него подвеска была повреждена, он вилял, но держал скорость. Думал, разобьется. Не разбился. В итоге ничья.       Альбатрос присвистнул. —Ну, судя по твоему голосу, ты не расстроен. —С чего мне расстраиваться?—Чуя поднял бровь.—Не проиграл же. —Ага. А теперь ты сидишь и думаешь о том, как он вилял,—протянул Альб.       Чуя открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Не хотелось признавать, но Альбатрос прав. Он, действительно, думал о белом Ducati, который плясал на поврежденной подвеске, о том, как Дазай боролся с управлением, но не сбрасывал скорость. Он думал о том, что этот улыбчивый придурок с карими глазами рискнул жизнью, ну или как минимум здоровоьем, лишь бы не уступить. И Чуя не понимает, раздражает его это или завораживает. —Ты слишком много думаешь,—наконец сказал он. —Я вообще-то за тебя переживаю,—Альбатрос вздохнул и тоже отпил пива.—Слушай, я не лезу в твою личную жизнь, но Дазай странный. —Ты уже говорил. —Я скажу еще раз,—блондин поставил банку на асфальт и посмотрел на Чую серьезно, без своей обычной улыбки.—Он как будто все время что-то замышляет. И он постоянно смотрел на тебя тогда, Чуя. —Он постояннона на кого-то смотрит,—отмахнулся рыжий. —Может быть, но на тебя по-другому. Я видел его на старте. И после финиша. У него был такой взгляд…—Альбатрос замялся, подбирая слова.—Будто он не просто гонку с тобой хочет. Будто он хочет тебя, ну, знаешь… —Не знаю,— перебил Чуя, чувствуя, как к шее приливает кровь.—И не хочу знать. Мы соперники. Он меня раздражает. Всё..        —Ну-ну,—протянул Альбатрос, и его привычная ехидная улыбка вернулась на место.       Чуя промолчал, делая еще один глоток пива. Они посидели в тишине еще какое-то время, наблюдая за тем, как солнце медленно клонится к закату и тени становятся длиннее. Где-то вдалеке слышался шум порта, крики чаек и гул проезжающих машин. Йокогама жила своей жизнью. —Ладно,—сказал он, вставая и отряхивая штаны.—Погнали, накормишь меня. А то я, кажется, чувствую как мой желудок прилип к позвоночнику. —О, это я люблю,— оживился Альбатрос.—Я знаю одно место, там такой рамен. Прям гастрономический оргазм.       Они сложили инструменты, Чуя накрыл байк чехлом и они направились в сторону города. Альбатрос всю дорогу щебетал о предстоящей гонке, о ставках, о том, кто из участников на что способен. Чуя слушал вполуха, иногда вставляя короткие реплики. Мысли его были заняты другим.       Обычно незадолго до гонки всё внутри звенело в предвкушении, а сейчас он чувствовал странное спокойствие. Напряжение спало, оставив после себя какую-то тягучую, ленивую уверенность. Он знал трассу. Он знал свой байк. Дазай тоже будет рядом, потому что этот придурок просто не умеет держаться подальше.       И это знание успокаиваило. Как бы странно это ни звучало.       Они зашли в небольшую забегаловку через несколько кварталов от отеля, где пахло чесноком, соевым соусом и жареным луком. Народу почти не было, слишком рано для ужина. Альбатрос заказал два больших рамена с дополнительным яйцом и бокал пива для себя. —Итак,—сказал он, когда перед ними поставили дымящиеся миски.—План на завтра? —План простой,—пожал плечами Чуя, ловко орудуя палочками.—Приехать на старт. Разобраться с трассой. Доехать до финиша. Забрать деньги. —А Дазай?       Чуя замер на секунду, потом продолжил есть, стараясь не показывать, что вопрос задел. —Дазай будет вторым. Как и в прошлый раз. —Ты так уверен? —Уверен,—сказал Чуя, поднимая глаза на друга.—Я не проигрываю. Ты знаешь. Альбатрос хмыкнул и уткнулся в свою миску. — Знаю.       Они поужинали в тишине, нарушаемой только звоном посуды и негромкой музыкой из динамика на стойке. Чуя почти доел свой рамен, когда на его телефон пришло уведомление. Он мельком глянул на экран. 17:41 Придурок Дазай: Завтра в полночь. Жду не дождусь, когда увижу твою мордашку, после того как нагну тебя;)       Чуя фыркнул и убрал телефон в карман. —Что-то случилось?—спросил Альбатрос, заметив его реакцию. —Ничего. Спам,—соврал Чуя и вернулся к еде.       Внутри снова зашевелилось то самое чувство, что появилось вчера на пустыре. Щекочущее и раздражающее. Чуя сжал палочки в пальцах и приказал себе думать о гонке. Только о гонке. О скорости, о ветре, о реве мотора. Обо всем, что было простым и понятным.       О Дазае он подумает потом, но это не точно.       Вечер прошел без особых событий. Альбатрос уехал к себе, напоследок напомнив не убиться до старта. Чуя вернулся в отель, принял душ и упал на кровать, глядя в потолок. Завтра ночью он снова будет в седле. Трасса под тоннелем, узкий коридор, пыль и темнота. И белый Ducati с улыбчивым придурком за рулем.       Чуя отложил телефон с отправленным сообщением и закрыл глаза, проваливаясь в сон.

22:41

Вы:

Смотри, как бы я тебя не нагнул.

      Завтра будет новый день. Завтра будет гонка. А значит, будет и повод снова показать этому наглому ублюдку, кто здесь лучший.