Глава 2
27 июня 2026 г., 07:06
Самый популярный вопрос у клиентов:
А как твои родители относятся к тому, что ты здесь работаешь?
Я не помню, чтобы с мамой мы говорили о чем-то откровенно. Чтобы всплакнули вместе и сказали друг другу: «Ты же знаешь, как я тебя сильно люблю». Хотя, конечно, мы созваниваемся. Но обычно это не звонок двух близких родственников, это больше похоже на звонок с той утомительной тетей, которую тебе вечно подсовывают и просят поздравить с днем рождения, ведь она тебя помнит еще «воооот такуууую», «когда ты еще под столом ползала». Замечали, что эти тети всегда тебя помнят «воооот такиииим» и обязательно меняли твой вонючий подгузник?
— Привет, мам, — я выдавила немного тоналки на пальцы и размазала по щекам.
— Привет, как дела?
— Я возьму у тебя тушь? — Тесса шепнула мне на ухо и подняла к верху косметику, которую собиралась взять.
— У меня все хорошо, — я взглянула на подругу и сделала кольцо из большого и указательного пальцев. — Собираюсь на работу, а ты как?
— Не знаю, — голос в ошейнике шумно вздохнул, — представляешь, совсем сегодня не ела, выпила кофе да съела половинку конфеты и так…Слушай, тебе не надоело работать этим коктейльщиком?
— Бармен, мама, — спонж привычно запрыгал по коже, выравнивая слой макияжа, — я работаю барменом.
Второе правило работы в стриптизе: у каждой танцовщицы есть работа для родственников.
— Когда ты найдешь нормальную работу? — она замолчала на пару секунд. Она всегда так делала, будто в этот раз я ей точно что-нибудь отвечу. — …Помнишь, ты хотела стать балериной?
— Мам, — кисточка нырнула в палетку теней. И следом темный оттенок лег в складку века, — мне пора.
— Твой отец… — я резко нажала на ошейник, цокнув на прощание.
Разговор был бессмысленным уже с самого начала, но что-то внутри меня заставляло каждый раз звонить, выслушивать одни и те же фразы.
Потянувшись к сумке, я достала пластмассовую акулу на брелоке. Оттянув стринги посильнее, я подцепила игрушку на завязку.
В отличие от клубного света в гримерке горели яркие лампочки, которые доставали наружу все главные комплексы любой девушки: прыщи, недосып, целлюлит. Музыка здесь смешивалась с женским хохотом и уставшим криком: «Девочки, помогите тампон вытащить!».
— Тесса, зайка, — одной рукой я перехватила рассыпающиеся волосы, пальцами другой наощупь разорвала их на три неровные пряди, — положи сигарету мне в рот.
Легкий парфюм со вкусом персика донесся прямо перед моим носом. Я зажала зубами фильтр со сладким привкусом шоколада.
Левая — в центр.
Правая — наперерез.
Затянуть потуже.
Плетение выходило неидеальным, пара волосков выбилась у виска, но главное, убрать их от лица.
Услышав звук «Щелк», как надрессированная собака тело механически затянуло сигаретный дым в легкие.
Фиксация резинкой, которая едва не порвалась, и рука быстро схватила сигарету, пока пепел не попал на голые бедра.
— Мока, — теплое дыхание обдало мою шею. Единственная, кто общается слишком заигрывающе со всеми, новенькая Принцесса.
Принцесса еще не знала, что стриптизерши специально не прячутся за псевдонимами, чтобы не потерять свою личность. А еще она была уверена, что однажды появится тот самый мужчина, который заберет ее из этого места. А еще Принцесса любила флиртовать и заигрывать с девочками, надеясь, что это верный способ понравиться всем.
— К тебе пришел такой милый клиент, — девушка перехватила мою сигарету и затянулась. — Попросил передать, чтобы ты взяла крем, у него ужасно сушатся руки. Мы с ним немного поговорили, это просто сказка, а не мужчина!
— Да, дорогая, — я нырнула в ярко-красное платье ципао. В отличие от классической версии, мой вариант имел глубокие вырезы на ляжках, чтобы танцевать было удобнее, — Подкроватный Монстр не такой как все мужчины вокруг. Его прямая цитата, конечно.
Погладив ее по голове, я взяла крем для ног и вышла из гримерки.
Самая лживая фраза у клиентов:
Я совсем не такой как все эти мужчины вокруг. Мне нравится с тобой общаться, просто как с человеком. Не хочется хвастаться, но в душе я романтик.
Приватная комната была похожа на комнату в дорогом отеле. Настолько дорого, что мужчины начинали вести себя глупее обычного. У нас есть всегда два света в зависимости от желания клиента: красный свет — когда хочется видеть женщину и обычный свет — когда хочется видеть детали.
Ногти Подкроватного Монстра царапали ламинат. Такой прерывистый, почти вибрирующий звук цеплялся за неровность пола.
«Хр-р-р-ст»».
— Мой мальчик, — я провожу кремом по своим оголенным пяткам, так чтобы через зазор ему это было хорошо видно. Запах малины занял весь воздух, — ты сегодня такой шумный.
«Хр-р-р-ст»
— Прошу, — его шепот сливался с прерывистым дыханием, — хочу видеть…хочу видеть, как ты трогаешь свои охуенные пальчики.
В детстве Прикроватный Монстр спрятался под кровать, чтобы напугать своих родителей. Возможно, маленький мальчик только что увидел это в мультике или в том страшном фильме ужасов, который можно смотреть «только когда вырастешь».
Идея была отличная. Вот он берет пару разноцветных фломастеров, рисует черным — круг у глаза, красным — линию над бровью. Так, а теперь оранжевым линию на щеке, будто это старый шрам после драки. И все, он готов пугать. Мальчик поднял перед собой руки и согнул пальцы: «Бу!». Вот точно, вот теперь шалость полностью готова.
Довольный собой, ребенок побежал под родительскую кровать, выжидая подходящий момент, чтобы издать тот самый крик. Они точно все вместе посмеются, достанут его, а потом похвалят за идею и за вот этот боевой раскрас на лице.
В щели появились черные носки. В нос ударил тот самый запах папиных ног, которые только-только пришли после работы.
— Давай, пока его нет дома, — мужские руки, начали стягивать с пятки носок. Пока отец их снимал, можно было заметить небольшую дырочку на большом пальце.
Еще чуть-чуть…они попадутся.
По комнате зашагали женские ноги, красный лак украшал ногти. Мама говорила, что красный — самый лучший цвет для ее пальцев.
— Боже, но у меня нет с собой презервативов, — кофта в цветочек, прямо как у мамы, упала вниз. Рядом с рабочим запахом аккуратно начал распространяться аромат свежей малины.
Что такое презервативы?
Голые ступни мамы исчезли, из-за чего кровать немного прогнулась. Ее красный ноготки немного выглядывали, будто приветствуя гостя внизу.
— Не переживай, — штаны вместе с трусами папы теперь лежали перед глазами мальчика, — я успею.
Что?
— Ах, как глубоко! — это точно вскрикнула мама, ее пальцы ног немного сжались.
Кровать начала раскачивать сильнее вверх вниз.
Я хочу уйти. Мне не нравится.
— А теперь, — Подкроватный Монстр застонал, — наступи на этот тюбик с кремом. Хочу видеть как он вытекает.
Самая завистливая фраза у клиенток:
Вау! Ты такая красивая! Вообще, я бы тоже могла стать стриптизершей и зарабатывать кучу денег. Нооо, нет, ты не обижайся, ладно? Просто у меня есть принципы, я уважаю себя. Так, сколько ты зарабатываешь?
Общий зал всегда пах одинаково: дорогой парфюм, дешевый парфюм, разлитый виски и деньги. Да, деньги пахнут, пахнут потом и грязными руками.
Когда женщины приходят в стриптиз-клуб они всем видом показывают, что ОНИ и МЫ — это разное.
ОНИ могут в любой момент покинуть это место (хотя тут так весело, что можно остаться и до самого закрытия).
ОНИ не смеются над каждой тупой шуткой мужчины (кроме случая, когда у него много денег).
ОНИ ни за что не пойдут в приватную комнату даже за деньги (конечно, лучше бесплатно отсосать в туалете, на фоне блюющих звуков и кислого запаха желудочного сока).
Пилон холодил ладонь.
Я поставила носок пуанта на сцену.
Подъем.
Поворот.
Плечи раскрыты.
Подбородок чуть выше.
Когда-то эти движения должны были привести меня на большую сцену, теперь же к крику:
— Блин, девочкааааа! — обдолбанная дура трясла бумажной купюрой в такт своим надувным сиськам. — Ты вообще отпад!
Терпеть не могу этих повернутых, которые отличаются от мужчин, только отсутствием члена. У них всегда один и тот же вид:
- крашеные волосы;
- длинные ногти;
- короткое платье в пайетках.
Их проблемы строятся на низкой самооценке, козле, который пришел в клуб и даже ей не сказал, а еще рассуждениями, сколько в этой индустрии они могли бы заработать.
Я поднялась на полупальцы. Белые ленты обвивали щиколотки и исчезали под разрезом платья.
Пилон скользнул вдоль бедра.
Руки перехватили металл выше и подняли тело над сценой.
Свет прожектора ударил прямо в лицо.
На секунду зал исчез, а потом появилась вторая девушка с перепачканным носом. Она что-то быстро тараторила, при это так сильно раскрывала рот, чтобы даже глухонемой мог прочитать по губам:
«Этот говноед и правда здесь шарахается! Он сказал, что уехал по работе общаться с партнерами. НЕТ, ну ты представляешь!»
Ее подруга качала головой то влево, то вправо, пока сиськи стояли в одном положении — прямо. И немного подпрыгивали.
«Я считаю, что феминизм должен избавить нас от таких мест!»
Девушка подняла свои рыжие крашенные волосы из-за чего была видна ее шея с тонкими ключицами. И оранжевое пятно на ухе, наверное, от краски.
«Да а чо тут уметь вообще?! Давай поспорим? Нет, давай-давай. Спорим, что я больше тебя сделаю денег в этом месте?»
— Слушай, красотка, — меня будто выхватили из реальности, и вот я уже стою возле них с безалкогольным коктейлем и чаевыми за разговор, — а почему ты вообще стала стриптизершей?
Интересный факт: этот вопрос задают чаще женщины, чем мужчины.
Клиентки приходят сюда не для того, чтобы смотреть на танцующих манекенов, они пришли сюда за драмой, за чужой болью, за сериалом, концовку которую они знают. Они готовы платить за это, готовы жалеть и вспоминать еще несколько дней, вздыхая за ужином, как тяжела жизнь некоторых женщин. И мы даем им, мы даем им эту историю, заправляя постоянно разной начинкой, начиная «мой парень ужасно болен», заканчивая «родители продали меня незнакомому мужчине, когда я была совсем маленькой».
Четвертое правило работы в стриптизе: никому не рассказывай, почему пришла в клуб.
Знаете, почему появилось четвертое правило? Именно из-за желания поиметь как можно больше денег с твоей истории. Если она окажется и правда достаточно трогательной, будьте уверены, через час вы услышите ее с уст своей коллеги. И она будет настолько правдоподобна, что даже вы поверите ей больше, чем себе.
— Ой, девочки, — я постучала коктейльной трубочкой по дну стакана. Отвернулась в сторону, будто совсем не готова говорить эту историю, будто внутри меня столько боли, что даже не знаю с чего начать, — это тяжело…
И вот они уже облепили тебя, как две курочки-наседки, такие заботливые и готовые поддержать несмотря ни на что. Но в глазах читалось что-то хищное, будто они притаились, выжидая когда я начну этот разговор.
— Нет-нет, что ты, — одна погладила меня по предплечью.
— Конечно, это тяжело, но ты справишься, — вторая обхватила мою ладонь своими руками, аккуратно подкладывая деньги.
— В общем, — я прикрыла лицо ладонью, а потом опустила, чтобы меня было лучше слышно, — мой парень ужасно болен…
