Голоса Звон: Эхо разбитых зеркал

Сидеть в кустах и исходить желчью можно было до самого утра, но проклятие внутри не собиралось униматься, пока Гаври не предпримет хоть что-то. Ледяные иглы в груди кололи всё настойчивее, требуя действий. 《гх, Ладно, поиграем по твоим правилам》, - С недовольством подумал про себя Гавриэль. Он сделал глубокий вдох, и расправив концы своего огромного банта, решительно вылез из кустов, и демонстративно отряхнув с себя пару листиков, направился к тяжелым стеклянным дверям библиотеки. —————————————————————————— Бубенчик внутри него издал хрустальный, обманчиво-милый дзинь, когда Гавриэль переступил порог архивного крыла. В помещении пахло старой бумагой, типографской краской и тишиной. "Громила" в этот момент как раз убирал со стола массивные папки. Услышав звук, он даже не повернул головы — лишь слегка нахмурил брови, продолжая методично выравнивать стопку документов своими тяжелыми, плотными руками. Гавриэль семенящей, робкой походкой подошел ближе к столу, округлил свои глазки, и выдал самый жалобный, беззащитный тон, на который только был способен: — Ой, здравствуйте… Извините, пожалуйста, я, кажется, совсем потерялся и забрел сюда случайно... Вы не подскажете, как мне выйти к центру? Тут темнеет на улице… ‐ Тот медленно повернулся к Гавриэлу. Гаври - небольшой бубенчик, на фоне массивной книженции, казался ещё щуплее, чем обычно. Тяжелый, хмурый взгляд директора библиотеки опустился на Гавриэля, безжалостно сканируя его "обаятельный" образ. Он поправил строгий галстук и, даже не думая улыбаться, сухо произнес: — Мальчик, архив закрыт. Схема города висит на центральном входе. Иди домой. Но Гавриэль не собирался сдаваться так просто. Наоборот, ледяной отказ только подлил масла в огонь его упрямства. Он картинно прижал ручки к груди, округлил глаз до предела и запричитал, едва не пуская фальшивую слезу: — Пожалуйста, не выгоняйте меня на улицу... Мне совсем некуда идти! Разрешите мне побыть здесь, хотя бы на коврике у входа, я буду тих, честно!.. Здоровяк даже бровью не повел на эту показательную драму. Ему была глубоко противна эта напускная истерика. Терпеть чужие шумные концерты в своих тихих стенах он не собирался. — Альберт. — глухо, монументально позвал директор, не повышая голоса. Из-за соседнего стеллажа тут же показался аккуратный, белый кудрявый обжект с верхушкой-пикой пешки на голове и в пышном воротнике-жабо. Пудель-пешка Альберт держал в лапках стопку старых стихов. — Да, господин Карнэлл? — поэтично и мягко отозвался он. 《Карнэлл? Пх...ну, стоило ожидать, какая-то явно важная шишенция. Но имя очень нелепое.》 Прыснул мысленно Гавриэль Однако, не долго ему оставалось смеяться. — Проводи нашего "гостя" до ворот. И проследи, чтобы он точно ушел. — отрезал Карнэлл, возвращаясь к своим папкам, полностью вычеркивая Гавриэля из своего поля зрения. Тот вздрогнул, не ожидая такой реакции 《Ах ты жирный х..》 Альберт бережно отложил бумаги и с вежливой, доброй улыбкой подошел к Гавриэлю: — Пройдемте, сударь. Наш директор суров, но закон есть закон. Ночь не так страшна, если созерцать звезды... Гаври ничего не оставалось, как молча проследовать за пуделем, бросив на последок недовольный взгляд в след Карнэллу. Оказавшись на крыльце, под сенью каменных колонн, Гавриэль понял: пора менять тактику. 《Пхех, С жирным номер пока не прошел, но этот кудрявый поэтичный дурачок выглядит как идеальная мишень))》. Гаври уныло опустил голову и заставив бубенчик сиротливо звякнуть. — Звезды не накормят, когда ты умираешь с голоду... — Явно наигранно всхлипнул Гавриэль, ковыряя носком землю. — Дело вовсе не в темноте. Меня просто... опять никуда не взяли на работу. Очередное собеседование, и очередной отказ. Все смотрят на меня и видят лишь бесполезную вещь. Меня никто не берет, я никому не нужен в этом черством городе.. Альберт испуганно замер, и его добрая душа тут же затрепетала от жалости. Он ведь не знал, что пять минут назад этот хитрый колокольчик прикидывался туристом-потеряшкой перед Карнэллом. Для Альберта это была трагедия непризнанного, несчастного существа. — Ох... как это...как это безжалостно со стороны судьбы!.. — Альберт немного замялся, перебирая лапками от волнения, но внутреннее благородство взяло верх. — Послушайте, сэр... Не отчаивайтесь! Наш директор Карнэлл, хоть и кажется строгим, на самом деле удивительно справедлив. У нас как раз в архивном крыле не хватает рук для сортировки старых каталогов. И Знаете что? Я... я попробую поговорить с ним завтра. Попытаюсь уговорить его взять вас на стажировку! — Под маской очаровашки, на лице Гавриэля на долю секунды промелькнула торжествующая улыбочка. Рыбка клюнула. — Ой, правда?.. Вы сделаете это для меня? — Гавриэль восторженно захлопал глазом — Конечно, сударь! Музы не прощают черствости, а библиотека создана для того, чтобы дарить приют и знания — Альберт поэтично прижал руку к воротнику-жабо и мягко улыбнулся. — Приходите завтра к открытию. Я сделаю всё, что в моих силах. Доброй вам ночи и пусть луна укажет вам верный путь! — Доброй ночи, Спасибо вам огромное!.. — Гавриэль помахал ему ручкой на прощание, пятясь назад по ступенькам крыльца библиотеки. Но стоило кудрявому пуделю скрыться за тяжелыми дверями архивного крыла, как восторженное выражение мгновенно сползло с лица Гавриэля, уступив место тяжелой, измотанной гримасе. Он резко развернулся и быстрым, почти дерганым шагом направился прочь от залитых светом городских улиц, вглубь родной темноты леса. Как только вокруг зашумели глухие кленовые ветви, скрывая его от чужих глаз, Гавриэль позволил себе наконец-то расслабиться. Сдерживать проклятие внутри было физически невыносимо. Его обжектиальные лапы тут же поплыли, теряя аккуратную форму, и превратились в длинные, пушистые чернильные конечности с хищными когтями. Сзади раздраженно забился тонкий хвост. Он медленно брел к своей палатке, и бубенчик внутри издавал хаотичный, глухой звон в такт шагам. Мысли путались. 《Ну и в какую же дичь я вляпался... 》 угрюмо размышлял Гавриэль, пиная когтистой лапой подвернувшуюся ветку. 《 Работать в библиотеке? Я? Буду таскать эти пыльные папки ради того, чтобы втереться в доверие к этому хмырю? Да у него с первых секунд моего появления на лице было написано, что он меня не выносит! Ну спасибо》 Вспоминать хмурый, давящий взгляд Карнэлла было неприятно. Гавриэль привык, что обжекты вроде того болтливого Карандаша ведутся на его драмы с пол-оборота, а этот директор библиотеки просто выставил его как наглого бездомного котенка. И от этого внутри Гавриэля, вопреки логике, просыпался дикий, яростный азарт. 《Ладно, Карнэлл. Твой наивный кудряш уже у меня в кармане. Завтра я приду в твое архивное крыло, и ты никуда от меня не денешься. Ты доверишься мне, даже если мне придется перерыть все твои чертовы книги》. Добравшись до своей палатки из листьев, Гавриэль устало рухнул на земляной пол, сворачиваясь калачиком. Цель была намечена, игра началась, но удушающая пустота внутри всё еще никуда не делась, заставляя его бубенчик сиротливо звякнуть напоследок перед тем, как погрузиться в тяжелый сон.