Поле Боя

Утренний горн не просто звенел — он раскалывал череп изнутри, выбивая из сознания последние остатки сна. Медный, дребезжащий, фальшивящий звук ворвался в удушливый полумрак казармы ровно в пять часов утра, когда над верхушками вековых елей Оригамии едва-едва забрезжил блеклый, холодный рассвет. После ночного нападения Оливера Эбби казалось, что он поспал от силы минут пятнадцать. Его глаза нещадно пекло, словно под веки насыпали мелкого речного песка, а шея при малейшем движении головы отзывалась острой, пульсирующей болью. Багровые, синюшные следы от пальцев нападавшего за ночь воспалились, превратившись в уродливое, горячее ожерелье. ​— Взвод, подъём! Тридцать секунд на сборы! Тот, кто задержится хоть на мгновение, сгниёт в утилизации! — оглушительный, свистящий голос Мисс Блуми, раздавшийся у входных дверей, заставил кадетов подорваться с коек так, словно под ними одновременно загорелись матрасы. ​Казарма мгновенно превратилась в бурлящий улей. Парни, давясь от кашля и путаясь в рукавах, судорожно натягивали форменные брюки, застёгивали тугие пуговицы гимнастёрок и зашнуровывали тяжёлые ботинки. Эбби трясущимися пальцами пытался совладать со своими шнурками, но руки не слушались. Мысли путались, а перед глазами всё ещё стояло безумное, скалящееся лицо Оливера из ночной темноты. ​— Давай помогу, — тихо раздался над ухом голос Энджела. Он быстро опустился на одно колено рядом с койкой Эбби и в несколько точных, сильных движений затянул шнуровку на его ботинках. — Держись за мной на плацу. Главное — не подавай вида, что тебе плохо. Инструкторы этого только и ждут. ​Уже через двадцать минут весь взвод стоял на главном плацу Академии, выстроившись в идеально ровную серую шеренгу. Ночной затяжной дождь не прошёл бесследно: он превратил глинистую землю учебного полигона в сплошное, вязкое месиво. Холодные, мелкие капли продолжали сеять с серого неба, упрямо затекая за шиворот новеньких, ещё не обмятых и жёстких шинелей. ​Перед строем, размеренно поигрывая тяжёлым деревянным стеком, медленно прохаживалась Мисс Циркуль. Её острый, оценивающий взгляд сканировал испуганные лица четырнадцатилетних подростков, выискивая малейшие признаки слабости. Оливер стоял в первой шеренге, демонстративно задрав подбородок и глядя прямо перед собой с привычной высокомерной миной. Однако Эбби, стоявший чуть поодаль, заметил, как хулиган едва заметно, судорожно морщится при каждом глубоком вздохе — тяжёлый армейский сапог Энджела оставил отличную память на его рёбрах этой ночью. ​— Сегодня мы проверим, из какого теста сделан этот бумажный мусор, — холодно и отчётливо произнесла Мисс Циркуль, остановившись прямо напротив Эбби. Её хищный взгляд на секунду задерживается на его посиневшей шее, но на лице инструктора не дрогнул ни один мускул. Здесь, за колючей проволокой Академии, никого не волновали внутренние разборки кадетов. Выживает сильнейший. — Полоса препятствий. Норматив для вашего взвода — три минуты ровно. Те, кто не уложится в рамки, лишаются обеда и отправляются на дополнительные теоретические расчёты к Мисс Тавел. Гарантирую, вам это не понравится. Взвод, на исходную! Марш! ​Грязевой полигон встретил их стеной из колючей проволоки, глубокими рвами, заполненными ледяной водой, и высокими деревянными барьерами, скользкими от дождя. ​Эбби бежал в самой середине колонны, тяжело, со свистом хрипя. Каждое дыхание давалось ему с колоссальным трудом — повреждённое Оливером горло горело огнём, а лёгкие словно забились сырыми, холодными опилками. Хлюпающая под ногами глина усложняла каждый шаг, утягивая ботинки вниз. ​На первом же серьёзном препятствии — двухметровом дощатом щите — Оливер решил действовать. Воспользовавшись общей суматохой и давкой, он резко прибавил ход, поравнялся с Эбби и, прыгая на деревянный настил, намеренно выставил локоть назад. Удар пришёлся Эбби точно под дых. ​— Упс, извини, брак. Под ногами путаешься, — фальшиво, сочась ядом, ухмыльнулся Оливер, легко перемахивая через барьер и скрываясь по ту сторону. ​Эбби согнулся пополам. Из его груди вырвался глухой, удушливый хрип, а в глазах на мгновение потемнело. Он потерял опору и уже готов был лицом рухнуть в жидкую грязь, прямо под ноги бегущему сзади строю. Но упасть ему не дали. Крепкие, сильные руки Энджела подхватили его под мышки, силой возвращая в вертикальное положение. — Не смей сдаваться, Эбби! Слышишь?! Беги! Мы за тобой! — рявкнул Энджел прямо ему в ухо, увлекая за собой вперёд. ​Сзади на Оливера уже волком смотрел Скелл, который бежал чуть в стороне, распределяя силы. Его лицо оставалось маской безразличия, но пальцы рук, испачканные в глине, сжались в кулаки. ​Следующим этапом был ров с ледяной водой. Кадеты один за другим прыгали туда, погружаясь по пояс, и с трудом выкарабкивались на противоположный скользкий склон. Когда Эбби прыгнул, судорога от холода мгновенно сковала его ноги. Лёд буквально сковал дыхание. Он беспомощно заскрёб пальцами по раскисшей глине берега, соскальзывая обратно. Сзади тут же подставил плечо Робби, подтолкнув его вверх, а Кевин сверху протянул руку, помогая вылезти на сушу. Старая школьная компания работала как единый, живой механизм, вытягивая своего самого слабого участника. ​Но самый ад ждал их впереди. Поползковый этап под колючей проволокой. ​Низко натянутые ржавые шипы едва оставляли зазор в сорок сантиметров над землёй. Кадеты ложились в жидкое месиво и, перебирая локтями, ползли по-пластунски. Эбби, размазывая грязь по лицу, продвигался вперёд, стараясь дышать как можно тише. Оливер полз справа, буквально в полуметре. Заметив, что Эбби вырывается чуть вперёд, хулиган дождался, пока патрульные инструкторы отвернутся к началу рубежа. ​С холодной жестокостью Оливер резко вытянул ногу вбок и со всей силы наступил своим тяжёлым армейским ботинком на правую кисть Эбби, вдавливая её пальцы в острую, колотую щебёнку, скрытую под слоем грязи. ​— А-а-ах!.. — Эбби вскрикнул, но рот тут же забился грязной водой. ​От резкой боли он инстинктивно дёрнулся вверх, напрочь позабыв о заграждении. Секунда — и жёсткое сукно его шинели на спине с треском зацепилось за ржавые зубья колючей проволоки. Ловушка захлопнулась. Острый металл пробил ткань и впился в кожу на лопатке. Эбби оказался намертво прижат к земле, не в силах двинуться ни вперёд, ни назад. Каждое мимолётное движение приносило новую вспышку боли. ​Оливер уже готов был ползти дальше, довольный своей скрытной и подлой местью, но он не учёл одного. Скелл полз слева от Эбби. ​Мрачный, молчаливый парень двигался под проволокой с поразительной, почти змеиной скоростью и грацией. Он видел всё от начала до конца. В его глазах вспыхнуло опасное, ледяное бешенство. Без единого крика, не привлекая внимания Мисс Циркуль, Скелл резко вытянул длинную руку вперёд и мёртвой, железной хваткой вцепился в щиколотку Оливера. С силой, которой никто не ожидал от его худощавого тела, Скелл рванул ногу хулигана назад и вбок. ​Оливер потерял опору, его руки соскользнули, и он с размаху, плашмя впечатался лицом прямо в глубокую лужу из жидкой, вонючей глины. Он задергался, шумно отхаркиваясь, пытаясь выплюнуть грязь из рта и протереть глаза. ​Пока Оливер возился в жиже, Кевин и Робби, ползшие следом, мгновенно сориентировались. Кевин, бережно придерживая сползающие очки, приподнял нижний ряд проволоки руками, рискуя порвать собственные ладони, а Робби аккуратно, но быстро отцепил порванную шинель Эбби от ржавых шипов. — Ползи, Эбби! Быстрее, пока Циркуль не повернулась! — прошипел Робби. ​Эбби, превозмогая боль в разорванной спине и раздавленных пальцах руки, рванулся вперёд, буквально вываливаясь за пределы зоны заграждения. Скелл вылез следом, даже не взглянув на Оливера, который всё ещё пытался оттереть лицо от глины под громкий хохот других кадетов. ​На финишный плац они выскочили единой группой. Секундомер Мисс Циркуль щелкнул ровно на отметке две минуты пятьдесят восемь секунд. Две секунды до утилизации. ​Вся компания повалилась на мокрую траву, тяжело и хрипло дыша. Они были полностью покрыты слоем серой глины, промокшие, замёрзшие, но живые. Эбби лежал на животе, чувствуя, как по спине под шинелью течёт тонкая струйка тёплой крови, а правая ладонь пульсирует от боли. Но сквозь эту физическую муку в его груди впервые зародилось странное, незнакомое ранее чувство. ​Он повернул голову и посмотрел на парней. Энджел тяжело выдыхал пар, Кевин протирал грязным рукавом стёкла очков, Робби разминал затекшие плечи, а Скелл просто сидел на корточках, привычно надвинув мокрую кепку на глаза. Они защитили его. Снова. ​Чуть позже к финишу приплёлся Оливер в сопровождении угрюмого Эдварда. Его кастомная, некогда идеальная форма была безвозвратно уничтожена грязью, из ушей и носа всё ещё вымывались остатки глины, а взгляд, который он бросил на компанию Эбби, был переполнен такой яростью, что казался осязаемым. Его план полностью провалился. Оливер рассчитывал сломать Эбби, показать его ничтожность перед инструкторами, но вместо этого сам оказался всеобщим посмешищем, захлебнувшимся в луже. ​Мисс Циркуль медленно подошла к тяжело дышащему взводу, пряча секундомер в карман плаща. Её стеклянные глаза скользнули по порванной шинели Эбби, затем по грязной физиономии Оливера. — В лимит уложились, — сухо констатировала она, и в её голосе послышалось лёгкое разочарование — очевидно, она надеялась оставить часть взвода без обеда. — Пять минут на то, чтобы привести форму в относительный порядок. Дальше вас забирает Мисс Тавел. Урок тактики и маскировки в лесном массиве. Живее, калеки. ​Эбби медленно поднялся с земли, опираясь на плечо Энджела. Колени по-прежнему дрожали, но страх перед Академией и перед Оливером внутри него начал трансформироваться во что-то другое. В холодную, упрямую злость. Он аккуратно потрогал через ткань гимнастёрки жетон отца. Первое крещение грязью было пройдено. Впереди их ждал мрачный, нескончаемый лес Оригамии, и Эбби ещё не знал, что именно там, среди теней и деревьев, его пугливость впервые станет его главной силой.