Поле Боя

Лес вокруг Военной Академии Оригамии не был похож на те леса, где городские жители устраивали пикники. Это был древний, глухой хвойный массив, монолитной стеной сжимавший территорию полигона со всех сторон. Огромные, вековые ели росли здесь настолько близко друг к другу, что их переплетённые, покрытые лишайником кроны почти полностью отрезали дневной свет. Внизу, под навесом из тяжёлых лап, царил вечный, зловещий полумрак, сквозь который лишь изредка пробивались блеклые, призрачные лучи холодного солнца. ​Воздух здесь казался застывшим, ледяным и пах сыростью, прелой хвоёй и гниющим деревом. Под ногами расстилался толстый, пружинящий ковёр из мокрого мха, который полностью глушил любые звуки шагов. Идеальное место для того, чтобы спрятаться. Или для того, чтобы сгинуть без следа. ​Остатки взвода кадетов, всё ещё мокрые и грязные после утренней полосы препятствий, выстроились на опушке, испуганно вглядываясь в чернеющую чащу. ​Перед ними, скрестив руки на груди, стояла Мисс Тавел. Её узкое лицо, обрамлённое гладкими тёмными волосами, в полумраке леса казалось высеченным из камня, а глаза за круглыми стёклами очков хищно, оценивающе поблёскивали. В руках она небрежно держала длинный массивный хронометр. ​— Задача предельно простая, калеки, — разнёсся над опушкой её сухой, резкий голос, от которого по спинам подростков побежали мурашки. — Вы разбиваетесь на пары. Ваша цель — скрытно пересечь этот лесной квадрат шириной в два километра и выйти к северному блокпосту. По лесу уже курсируют мобильные патрули охраны с собаками под командованием Мисс Блуми. Те пары, которые будут обнаружены, признаются профнепригодными со всеми вытекающими... последствиями. Время на выполнение — сорок пять минут. Выживает тот, кто умеет быть невидимым. Разбирайте напарников и пошли вон с моих глаз. Время пошло! ​Началась мгновенная, тихая суматоха. Оливер, чьё лицо всё ещё было багровым от злости после позорного падения в лужу, резко хлопнул по плечу Эдварда. — Шевелись, — процедил он сквозь зубы. — Проскочим этот гадюшник насквозь. Быстрее этих слабаков. ​Они самоуверенно, с вызовом ухмыльнувшись в сторону Эбби, первыми скрылись в густых зарослях кустарника. Оливер свято верил в свою физическую силу и наглость, считая, что в лесу нужно просто двигаться быстро и напористо. ​Эбби растерянно огляделся по сторонам. Его сердце снова заколотилось в груди с бешеной скоростью, а раны на шее и спине неприятно заныли под сырой гимнастёркой. Он панически боялся этого леса, этих теней и неизвестности. Но Энджел уже коротко кивнул Кевину, понимая, что долговязому отличнику с его слабой физической подготовкой и топографическим кретинизмом нужна надёжная защита. Робби, шмыгая носом, поспешил за ними, формируя тройку прикрытия. Эбби остался один. ​В этот момент к нему вплотную подошёл Скелл. Мрачный парень по-прежнему хранил абсолютное молчание. Из-под низко надвинутой, насквозь промокшей кепки виднелся лишь его холодный, спокойный и пугающе сосредоточенный взгляд. Скелл не тратил слов попусту. Он лишь слегка повёл подбородком в сторону лесной чащи. — Идёшь со мной, — негромко, но веско бросил он. ​Не дожидаясь ответа, Скелл бесшумно, словно растворяясь в воздухе, сделал шаг под мрачные своды еловых ветвей. Эбби, судорожно сжав в кулаке свой вещевой мешок и втянув голову в плечи, поспешил следом, боясь потерять своего молчаливого спутника из виду. ​Как только опушка осталась позади, лесная тишина оглушила их. Слышно было лишь, как где-то высоко в кронах шумит ветер да редкие тяжёлые капли дождя срываются с иголок, с тихим стуком падая на мох. ​Скелл двигался впереди. Он шёл в полуприседе, перебегая от ствола к стволу, выбирая траекторию с поразительной точностью. Но Эбби, ведомый своим застарелым, животным страхом, внезапно начал замечать детали, которые ускользали от других. Его пугливая натура, заставлявшая его годами в школе быть тише воды и прятаться по углам от издевательств Оливера, сейчас превратилась в обострённый, сверхчувствительный радар самосохранения. Он инстинктивно улавливал малейшие аномалии в окружающем пейзаже. ​— Стой... — Эбби резко, но невероятно тихо, едва касаясь пальцами, ухватил Скелла за грязный рукав шинели. Это произошло в тот момент, когда Скелл уже занёс ногу, собираясь перешагнуть через поваленный, покрытый мхом ствол старой берёзы. ​Скелл мгновенно замер, превратившись в изваяние. Опорная нога слегка задрожала от напряжения, но он не издал ни звука. Он медленно обернулся, вопросительно и хмуро посмотрев на Эбби. ​Эбби, тяжело и часто дыша через нос, молча указал дрожащим пальцем на землю чуть левее берёзового ствола. Там, среди пожухлой папоротниковой травы и сухих веток, в паре сантиметров от земли едва заметно, тускло поблёскивала тонкая, натянутая стальная проволока. Сигнальная растяжка патруля. Один неосторожный шаг — и ржавая банка, подвешенная на ветке выше, подняла бы такой грохот, что вся охрана Академии была бы здесь через тридцать секунд. ​Скелл наклонился ниже, внимательно изучая ловушку. Затем он поднял глаза на Эбби. В этом взгляде больше не было пренебрежения к «слабаку». В глазах Скелла впервые за всё время промелькнуло глубокое, искреннее уважение. Он понимающе, едва заметно кивнул и аккуратно перешагнул опасную зону, показывая Эбби рукой следовать точно за ним. ​Теперь они работали в паре, словно единый организм. Скелл отвечал за общее направление движения к блокпосту, ориентируясь по едва заметным признакам, а Эбби, ведомый своей паранойей, корректировал каждый шаг. Он инстинктивно выбирал самые густые, непроглядные заросли можжевельника, заставлял Скелла замирать и вжиматься в землю за секунду до того, как ветер доносил далёкий, едва уловимый хруст сломанного сучка, и безошибочно определял, с какой стороны может зайти патруль. Страх не парализовал его — он обострил его зрение и слух до предела. Они двигались бесшумно, словно две лесные тени, заставляя саму природу работать на свою маскировку. ​Вдруг из глубины чащи, примерно в двухстах метрах справа от них, раздался громкий, трескучий шум ломающихся веток, а затем испуганный, яростный крик. Через секунду лес взорвался злобным, захлёбывающимся лаем караульных овчарок и резким, свистящим окриком Мисс Блуми: — Стоять, крысы! Логись лицом в мох! Вы обнаружены! Взвод охраны, вязать их! ​Эбби и Скелл среагировали одновременно, словно по команде. Они синхронно упали ничком в глубокую, сырую ложбину под корнями огромного, вывернутого недавним ураганом дуба. Скелл быстрым движением набросил на спину Эбби раскидистую ветку сухого лапника, а сам накрылся старым куском брезента, который подобрал ещё на полосе препятствий. Они замерли, перестав дышать, буквально впрессовывая свои тела в мокрую землю. ​Через пару минут мимо их укрытия, буквально в трёх-четырёх метрах, тяжело дыша и гремя снаряжением, проломился патруль охраны во главе с Мисс Блуми. Конвоиры грубо, за шкирку тащили Оливера и Эдварда. ​Оливер, привыкший полагаться исключительно на свою спесь и нахрапистость, в условиях реального леса вёл себя как прущий напролом слепой танк. Он банально не смотрел под ноги, не обращал внимания на ловушки, с треском ломал кусты и в итоге наступил на сигнальный сухарь, выдав их позицию патрульным собакам. Сейчас лицо вожака хулиганов было мертвенно-бледным, его кастомная шинель была разорвана на плече, а на лбу красовалась свежая, сочащаяся кровью ссадина от приклада караульного. Эдвард шёл рядом, угрюмо уставившись в землю и сквозь зубы проклиная всё на свете. ​Проходя мимо кучи хвороста и поваленного дуба, Оливер даже близко не подозревал, что тот самый «бумажный брак», над которым он так жестоко издевался ночью в казарме и которого пытался покалечить на проволоке, сейчас лежит в паре шагов от него. Эбби, прижав подбородок к сырому мху, сквозь узкую щель в ветках внимательно наблюдал за позорным конвоированием своего врага. Оливер, считавший себя королём, сидел в капкане своей собственной гордыни, а он, пугливый сирота, оставался свободным и невидимым. ​Когда тяжёлые шаги патруля, ругань Мисс Блуми и далёкий лай собак окончательно затихли в глубине леса, Скелл осторожно приподнял маскировочную ветку. Он поднялся на локти и посмотрел на Эбби. На губах вечно мрачного подрывника появилась редкая, едва заметная, но очень тёплая ухмылка. — Красиво сработал, — тихо, едва слышным шёпотом произнёс Скелл. — Оливер — труп. Двигаем дальше, блокпост уже за тем оврагом. ​Через пятнадцать минут они первыми из всего взвода кадетов выскочили к северной окраине леса, за которой виднелись бревенчатые постройки финишного блокпоста. Мисс Тавел, стоявшая у деревянного шлагбаума и монотонно щёлкавшая секундомером, удивлённо приподняла брови, фиксируя их идеальный результат. Они не просто уложились в норматив — они прошли незамеченными. ​Эбби стоял у шлагбаума, чувствуя, как его всё ещё бьёт крупная дрожь — но это была уже не та паника, что на вокзале. Это был сладкий, будоражащий кровь адреналин победы. Парень бережно, через ткань грязной гимнастёрки сжал стальной жетон отца. Военная машина Академии Оригамии была безжалостна, она пыталась стереть их в порошок, но именно здесь, среди вековых теней, Эбби впервые осознал: его пугливость и осторожность — это не приговор. Это его личное, скрытое оружие, которое поможет ему выжить в этом аду и заставит Оливера знатно пожалеть о каждой попытке нападения.