Поле Боя

​Три года. Тридцать шесть месяцев непрерывной боевой работы. Дата круглая, но праздновать её никто не собирался — на фронте такие юбилеи отмечали лишь лишним магазином в разгрузке и более тщательной чисткой оружия. Пацанам из Академии Оригамии пошел двадцать второй год. От тех испуганных кадетов, которые когда-то впервые перешагнули порог военкомата, не осталось и следа. Они превратились в молчаливых, смертоносных профессионалов штурмовых действий. На смену ярости и слезам пришел холодный, сухой расчет. ​Очередной пригородный сектор лежал перед ними. Обычный частный сектор, засыпанный глубоким зимним снегом. Задача стандартная — зачистить три параллельные улицы и выйти к окраине промзоны. Никакой спешки, никакого героизма. Только чистая, монолитная тактика. ​На командном пункте Кевин лениво отхлебнул остывший кофе из железной кружки. Его глаза мерно сканировали экраны. За три года он научился читать карту тепловизоров как открытую книгу. — Говорит «Центр». Направление штурма чистое. Пехота противника отступила вглубь квартала. На перекрестке вижу брошенную баррикаду. Оливер, можете двигаться, тяжелого вооружения у них в этом секторе нет. ​— Принял тебя, «Центр». Выдвигаемся, — отозвался в рации ровный, спокойный голос Оливера. ​Штурмовая группа шла ходко. Впереди, взрывая гусеницами сугробы, двигался их танк. Робби ювелирно вел машину по узкой заснеженной улице, стараясь не прижиматься к заборам, где могли быть заложены противотанковые мины. В башне Эдвард лениво вращал триплекс прицела. Враг не огрызался, но бдительность никто не терял. ​Следом за кормой, след в след по протоптанной танком колее, двигалась пехота. Оливер шел в авангарде, держа свой FN Minimi на ремне. За три года пулемет стал казаться легче, а движения командира — более плавными. Оливер контролировал правый фланг, короткими жестами распределяя бойцов по укрытиям. Зачистка шла без единого выстрела: зайти во двор, проверить подвал, зафиксировать отсутствие противника, двигаться дальше. ​Чуть позади штурмовиков, с неизменным медицинским рюкзаком, шел Энджел. На этой неделе его работа ограничивалась лишь выдачей пацанам витаминов и обработкой мелких мозолей. Энджел шел расслабленно, но его взгляд по привычке сканировал укрытия на случай, если придется резко падать и оказывать помощь. Война приучила его быть готовым ко всему, даже когда вокруг звенящая тишина. ​А позади них, на крыше старого кирпичного силосного бункера, устроился Эбби. ​Белый маскировочный халат полностью скрывал его фигуру на фоне заснеженной крыши. Белый пластырь на его левой щеке, закрывавший полученный несколько месяцев назад глубокий шрам, уже стал привычной деталью его лица. Пальцы на рукояти AXMC были аккуратно перемотаны свежими медицинскими бинтами — порезы заживали, но снайпер берег кисти, чтобы не потерять чуткость спуска. Через Schmidt & Bender Эбби методично осматривал крыши домов впереди по курсу танка. — На связи «Первый». Вижу движение на крыше двухэтажки, триста метров от танка. Обычный наблюдатель. Убирать? — тихо спросил Эбби. ​— Не надо, Призрак, не трать патрон, — отозвался Оливер. — Мы уже заходим ему во фланг. Сам уйдет. ​Эбби плавно перевел ствол, продолжая вести штурмовую группу через перекресток. Наблюдатель противника, заметив заходящий с тыла тяжелый танк, действительно предпочел поспешно ретироваться, бросив позицию. ​К полудню задача была выполнена. Взвод без единого происшествия, без единой царапины и траты лишнего боекомплекта полностью зачистил назначенный сектор и закрепился на новых рубежах. Это был идеальный, «сухой» штурм. Штурм людей, которые воюют уже три года и знают цену каждой глупой ошибке. ​Танк замер у кирпичной стены, Робби заглушил мотор. Парни начали рассредотачиваться по отбитым домам, чтобы развести небольшие печурки, согреться и почистить оружие. Война продолжалась, и сегодня это был просто еще один рабочий день на пути к их далекой, но такой желанной цели.