Поле Боя

Четыре года. Сорок восемь месяцев на передовой. Пацанам из Академии исполнилось по 22 года. Война давно стерла из их памяти очертания прошлой, мирной жизни. Их лица огрубели, взгляды стали тяжелыми, а на камуфляже въелась несмываемая копоть пожарищ. Но взвод держался. Они воевали как единый, монолитный организм, и казалось, что этот штурм, как и десятки предыдущих, пройдет идеально, как по маслу. ​Очередной сектор давался на удивление легко. Враг отступал, бросая позиции. Танк Робби и Эдварда уверенно катился по разбитой колее, подминая под себя остатки заборов, а штурмовая группа Оливера зачищала дворы без серьезного сопротивления. ​Но внезапно тяжелая боевая машина дернулась и замерла. Двигатель заглох, из кормы повалил густой сизый дым. — Первый, я Третий. У нас отказ, встали, — раздался в рации спокойный голос Робби. — Похоже, топливная магистраль или привод. ​— Принял, Третий. Закрепляемся на месте. Пацаны, перекур, готовьтесь к следующему рывку, пока танкисты чинятся, — скомандовал Оливер. ​Штурмовики рассредоточились по укрытиям, расслабленно проверяя магазины и переводя дух. Эдвард, чертыхаясь, открыл люк башни и выбрался наружу. — Роб, посиди внутри, проверь датчики, я гляну корму, — крикнул он напарнику, спрыгивая на землю с тяжелым гаечным ключом в руках. ​Эдвард обошел танк, залез на моторный отсек в задней части и принялся копаться в дымящемся нутре машины, пытаясь устранить поломку. Робби остался в кабине, следя за приборами. Всё шло своим чередом, буднично и спокойно. ​А в следующий миг небо раскололось. ​С ужасающим, леденящим кровь свистом прямо из облаков прилетел тяжелый вражеский артиллерийский снаряд. Прямое попадание. Экран заполнила ослепительная вспышка, а затем раздался оглушительный взрыв, от которого задрожала земля. Топливные баки и часть боекомплекта танка сдетонировали мгновенно. ​Эдварда, находившегося на корме, страшной взрывной волной швырнуло в воздух и отбросило на приличное расстояние. Он тяжело рухнул в сугроб, мгновенно потеряв сознание. ​— Засада! Обстрел! К бою! — истошно закричал Оливер, когда воздух еще был наполнен летящими осколками брони. ​В ту же секунду из дальних лесопосадок на позиции взвода двинулась вражеская пехота. Они подгадали момент идеального удара. Затрещали автоматы, заухали пулеметы. Оливер вместе с уцелевшими солдатами тут же открыл яростный ответный огонь, намертво вгрызаясь в свои позиции. ​Сверху, с чердака уцелевшего здания, заработал Эбби. Его AXMC грохотала без остановки — снайпер с бинтованными пальцами и шрамом на щеке ловил в прицел врагов, шедших на штурм, методично укладывая их одного за другим. Он понимал, что сейчас каждая секунда на счету. ​Энджел, не обращая внимания на свистящие над головой пули, выскочил из своего укрытия и во весь дух помчался к горящему танку. Сердце медика бешено колотилось. Он надеялся на чудо. Но когда он подбежал ближе, у него перехватило дыхание. Танк был разнесен в щепки. Многотонную башню сорвало и отбросило в сторону, корпус превратился в пылающий остов обгоревшего металла. Изнутри валил черный, удушливый дым. Там выжить было невозможно. Робби погиб мгновенно в момент детонации. ​Времени на скорбь не было — вокруг кипел бой. Энджел стиснул зубы и бросился к лежащему неподалеку Эдварду. Состояние танкиста было критическим. Он лежал без чувств, бледный как полотно. Одна из его рук была страшно обгоревшей, покрытой черной гарью и копотью — взрыв оставил свой жуткий след, но, к счастью, конечность была цела. ​Энджел мигом прижал пальцы к шее друга, молясь про себя. И о чудо! Под подушечками пальцев едва заметно, слабо, но ритмично забился пульс. Эдвард был жив. ​— Живой, держись, брат, держись! — сквозь грохот боя кричал Энджел. ​Медик действовал на автомате. Он выхватил жгуты, с силой затянул их на поврежденных участках, останавливая хлещущую кровь. Его руки летали с невероятной скоростью: он заливал раны антисептиком, слой за слоем накладывал тугие стерильные бинты, заматывая обгоревшую руку и осколочные ранения на теле Эдварда. Слава богу, парень будет жить, но его состояние оставалось крайне рискованным — нужна была срочная эвакуация в госпиталь и квалифицированная медицинская помощь. ​Пока Энджел боролся за жизнь Эдварда, Оливер со своими бойцами, ведя шквальный огонь, полностью подавил и отбил вражеский штурм. Эбби сверху обеспечил им идеальное прикрытие, не подпустив ни одного вражеского солдата к медику и раненому. Враг отступил, оставив на снегу десятки тел. ​Когда стрельба утихла, Оливер, тяжело дыша, подбежал к Энджелу. Лицо командира потемнело от ужаса, когда он посмотрел на то, что осталось от их танка. ​— Робби… — выдохнул Оливер. — Насмерть, сразу, — глухо ответил Энджел, не отрываясь от Эдварда. — Помоги перенести Эдварда. Вызывай броню и скорую. Срочно! ​Оливер дрожащей рукой нажал на тангенту рации, связываясь с тылом: — «Центр», это «Первый». Срочно нужна медицинская эвакуация. Эдвард «трехсотый», тяжелый, в критическом состоянии. Нужна скорая… — Оливер замолчал, сглотнув подступивший к горлу ком, и добавил тише: — И… у нас «двухсотый». Робби. Танк уничтожен. Робби погиб. ​На КП Кевин застыл перед экраном. Кружка с кофе выпала из его рук, со звоном разбившись о бетонный пол. Еще один брат. Еще один из их выпуска. Из их маленькой фронтовой семьи. На глазах Кевина выступили слезы, но он заставил себя говорить: — «Первый»… понял вас. Эвакуация уже выехала. Держитесь. ​Вскоре к месту боя с ревом подкатил бронированный медицинский автомобиль. Эдварда осторожно погрузили на носилки и занесли внутрь. Скорая рванула с места, увозя тяжелораненого танкиста в госпиталь. ​Парни остались стоять у догорающих обломков танка. Оливер, Энджел, спустившийся с чердака Эбби. У некоторых из солдат на глазах блестели слезы, которые они даже не пытались прятать. Четыре года они делили один сухпаек, спали в одной грязи, были друг другу ближе, чем родные братья. И теперь Робби не стало. ​Оливер медленно выпрямился. Он снял каску, поднял глаза на пылающий остов машины и приложил руку к виску. Эбби своими бинтованными пальцами сделал то же самое. Энджел встал рядом. Взвод отдавал воинскую честь своему погибшему брату, пока над полем боя кружился черный дым, уносящий душу Робби в небо. ​Они потеряли еще одного из них. Война продолжалась, становясь всё более жестокой и забирая самую дорогую цену.