Пропорция ничтожности

Очередной день начался с резкого, тектонического толчка. Лололошку выбросило из полузабытья, когда дно стакана ушло в сторону. Джон бесцеремонно переставил его временную тюрьму ближе к центру стола, освобождая место для новых приборов.— Сегодня у нас важный день, оригинал, — пробасил JDH. Его голос, усиленный замкнутым пространством, заставил Лололошку поморщиться от резкой боли в ушах. — К нам зайдет Тимми. Принесет новые образцы кристаллов. И мне крайне важно, чтобы ты вел себя тихо. Любая флуктуация твоей искры во время его визита может сбить настройки сенсоров.Джон накинул поверх стакана плотную черную ткань, полностью погрузив Лололошку в душную, непроницаемую тьму.Для микро-мироходца это стало моментом истины. Тим. Тим был здесь, в лаборатории. Единственный человек, который мог заметить неладное, если дать ему хотя бы крошечный, едва заметный намек. Но как подать знак из-под тяжелого сукна, запертым в толстостенном стекле? Вскоре послышался глухой, раскатистый стук входной двери. Шаги Тима, в отличие от тяжелой и уверенной поступи Джона, были более частыми и нервными. Пол под столом отозвался мелкой, дрожащей вибрацией.— Джон, я принес вторую партию, — голос Тима донесся словно из другого измерения, приглушенный тканью и стеклом. — Но датчики в коридоре все еще фиксируют странный радиационный фон. Ты уверен, что калибратор выключен? И… где Лололошка? Его никто не видел с со вчерашнего дня.— Лололошка? — в голосе Джона послышалось фальшивое, приторное дружелюбие. — О, наш дорогой герой, как обычно, нашел какое-то неотложное дело в другом крыле университета. Или в другом мире. Ты же знаешь, его ветреную натуру трудно удержать на одном месте. Положи отчеты на край стола.Лололошка внутри своей темной клетки не терял времени. Он подошел к стенке стакана и изо всех сил уперся в нее спиной, пытаясь раскачать стеклянный цилиндр. Но вес толстого химического стекла для существа размером в пару сантиметров был эквивалентен многотонной бетонной плите. Стакан даже не шелохнулся.Тогда Лололошка вытащил свой уменьшившийся меч. Клинок, ставший не толще швейной иглы, был бесполезен в бою, но металл мог издавать звук. Мироходец начал с силой царапать и стучать острием по стеклянному дну. Цап. Цап. Стук. Внутри стакана этот звук казался ему оглушительным, но наружу сквозь плотную ткань пробивался лишь едва различимый, тончайший писк, похожий на возню застрявшего в углу насекомого.Наверху наступила короткая пауза. Шаги Тима приблизились к столу.— Джон… ты слышишь это? — тихо спросил Тим. — Как будто под тканью кто-то… скребется. Там что, летучая мышь? Или крыса? — Не глупи, Тимми, — отрезал Джон. Шаги великана мгновенно переместились к эпицентру звука. Поверхность стола качнулась — JDH оперся о нее рукой. — Это просто термическое сужение стекла после вчерашних высоковольтных тестов. Обычная физика. Занимайся делом.Огромная ладонь Джона опустилась прямо на накрытый тканью стакан. Лололошка почувствовал, как колоссальный вес чужой руки через сукно придавил крышку тюрьмы. Тяжелое, давящее присутствие JDH буквально заблокировало любую возможность продолжать стук. Джон мягко, но предупреждающе сжал пальцы вокруг стакана, безмолвно давая понять пленнику: еще один звук, и последствия тебе не понравятся.— Да… наверное, ты прав, — неуверенно произнес Тим. Его шаги начали удаляться к выходу. — Я пойду проверю терминал внизу. Если Лололошка появится, передай ему, что Клео его искала.— Обязательно передам, дорогуша. Всего хорошего, — бросил вслед Джон.Дверь захлопнулась. Ткань сдернули со стакана так резко, что Лололошку ослепил яркий свет люминесцентных ламп. Лицо Джона, искаженное раздражением, нависло над банкой. Огромный карий глаз, казавшийся бездонным колодцем, рассматривал тяжело дышащего мироходца на дне.— А ты упрямый, правда? — пробасил Джон, и его дыхание всколыхнуло шарф Лололошки. — Пытался разыграть карту спасения? Какая глупость. Тимми слишком слеп, чтобы заметить то, что лежит у него под самым носом. А ты теперь дважды подумаешь, прежде чем устраивать мне подобные концерты.Джон поднял стакан и переставил его на самую верхнюю, темную полку стеллажа, далеко от края. Ангст одиночества и безысходности снова накрыл Лололошку: он был так близко к спасению, но мир макро-существ в очередной раз доказал, что крики маленьких людей наверху никто не слышит.Когда в лаборатории окончательно погас свет, пространство вокруг Лололошки погрузилось в зловещую, мертвую тишину. Джон ушел около полуночи, заперев за собой тяжелую бронированную дверь. На верхней полке стеллажа, куда убрали химический стакан, было намного холоднее, чем на столе. Воздух казался разреженным, а сквозняк из вентиляционной решетки, находившейся неподалеку, ощущался для микро-мироходца как ледяной шквалистый ветер.Лололошка сидел на стеклянном дне, плотно закутавшись в свой шарф. Каждый шорох старого здания — треск остывающих приборов, далекий гул водопровода в стенах — раздувался в его восприятии до угрожающих масштабов. Самым страшным в его положении был не холод. Самым страшным был ангст беспомощности: если здание загорится или Джон просто решит забросить этот проект, Лололошка останется здесь навечно, превратившись в пыль на дне забытой посуды.Вдруг внизу, у самого входа в лабораторию, раздался едва различимый звук.Щелк. Скрип.Электронный замок на двери тихо пискнул, сигнализируя о несанкционированном доступе. Лололошка мгновенно поднялся на ноги, вглядываясь в непроглядную тьму внизу. Из-за огромного расстояния до пола он видел лишь смутные очертания предметов, но вскоре в помещении вспыхнул узкий луч карманного фонарика.Свет выхватил из темноты ножки столов, провода и массивный корпус пространственного калибратора. Тот, кто вошел, двигался крадучись, стараясь не шуметь.— Ло?.. Лололошка, ты тут? — раздался тихий, испуганный шепот.Это был Тим. Напряжение дневного разговора с Джоном и странные показания датчиков не дали ему уснуть. Он вернулся тайком, обойдя университетскую систему безопасности, чтобы проверить свои подозрения.Для Лололошки этот шепот прозвучал как раскат грома в тихой ночи. Надежда вспыхнула с новой силой. Но как привлечь его внимание с такой высоты? Расстояние до пола теперь казалось километровым.Тим медленно подошел к рабочему столу Джона, подсвечивая себе фонариком. Луч света скользил по разбросанным бумагам, клавиатуре и пустому коврику для мыши, где еще утром Лололошка стоял лицом к лицу с JDH.— Странно… Его здесь нет, — пробормотал Тим, переводя дыхание. — Но датчики фиксируют его биосигнатуру именно в этой комнате. Причем очень слабую. Будто он… угасает.Лололошка заметался по дну стакана. Меча при себе уже не было — Джон отобрал его во время дневных тестов как «потенциально опасный острый объект». В распоряжении мироходца осталась только собственная сила и стены стеклянной тюрьмы. Он сжал кулаки и начал изо всех сил бить по изогнутому стеклу. Тук. Тук. Тук.Но для человека нормального роста этот стук, запертый под пластиковой крышкой на высоте двух с половиной метров, был тише биения крыльев ночной бабочки. Тим не слышал. Он уже собирался повернуться к выходу, решив, что приборы просто неисправны.— Ну же, Тим, посмотри вверх! — в отчаянии закричал Лололошка, хотя понимал, что его голос срывается на ультразвуковой писк, недоступный человеческому уху.Понимая, что Тим сейчас уйдет и это может быть его единственный шанс, Лололошка пошел на крайний шаг. Он сконцентрировал остатки энергии своей искры — те самые, которые Джон замерял лазером. Это было больно. Энергия, спрессованная в крошечном теле, обожгла вены, но мироходец заставил ее вырваться наружу сквозь ладони.На дне стакана вспыхнула маленькая, но неестественно яркая голубая искра. Она на мгновение подсветила стеклянный цилиндр изнутри, как крошечный неоновый маяк в темноте стеллажа.Тим замер у самой двери. В отражении глянцевого корпуса терминала он заметил эту странную, мимолетную вспышку на верхней полке.— Что это?.. — Тим медленно повернулся, направляя луч своего фонаря вверх, прямо на ряды лабораторной посуды.Огромное пятно света ударило по стакану, ослепив Лололошку. Шаги Тима начали приближаться к стеллажу. Пол под ногами микро-героя снова задрожал от поступи гиганта, но на этот раз эта дрожь принесла не ужас, а безумную надежду на спасение. Тим шел к нему.