НА БИС

      Первый день съемок был дерьмовым. Второй не намного лучше.       За два дня работы с Беном я понял, что он один из тех режиссеров, о которых меня предупреждали, когда я пришел из музыкального бизнеса в актерскую профессию. Он обращается со всеми как с дерьмом, с Джорданом он обращается не лучше, и я понятия не имею, что Джордан в нем находит.       В какой-то момент Бен поднял руку и сказал:       - Я не могу с этим смириться. Я художник!       Но… он режиссер. Он главный. Поэтому каждый раз, когда он говорит мне перестать выглядеть зажатым или испуганным, я изо всех сил стараюсь ему угодить. Потому что я должен. Это моя работа. Я не хочу сжигать мосты с режиссерами. Именно так актеры становятся невостребованными.       Каким-то образом нам удается снять мои сцены, и меня отпускают. Я могу свалить отсюда.       Потом вспоминаю, что встречаюсь с Денвером и Мейсоном, потому что мы пишем материал для нового альбома «Одиннадцать», и сегодня вечером меня никто не потревожит.       Вчера они допоздна отсутствовали, давая интервью - чем они часто занимаются с тех пор, как открылись миру - так что, когда я вернулся, их не было дома, и они валились с ног от психического истощения. Сегодняшний будет день не сильно отличаться.       Я иду к своему трейлеру и передаю сообщение водителю, чтобы заехал за мной, и к тому времени, как быстро принимаю душ и переодеваюсь, он уже ждет меня снаружи.        Дорога в Малибу долгая и тихая, что только дает мне больше времени поразмышлять о том, насколько ужасной была моя игра до сих пор, и, заходя в дом, застаю Денвера и Мейсона целующимися на диване.       Я пытаюсь проскользнуть мимо них и не потревожить, но, слыша меня, они отрываются друг от друга.       Я машу рукой.       - Продолжайте. Я просто проходил мимо.       - Подожди, - говорит Денвер. - Как дела? Мы не успели спросить вчера.       Я падаю животом на пол. Ответ требует драматизма.       - Ненавижу вас обоих. Это все ваша вина.       - Все так плохо? - Спрашивает Мейсон.       - Хуже некуда.       - В чем проблема? - Озабоченно нахмуренная бровь Денвера выглядит очень мило.       Денвер - самый младший из парней «Одиннадцать», и у него такое детское личико, что он выглядит едва ли на двадцать. Мы все видим в нем невинного младшего брата. Ирония в том, что он наименее невинный из нас, да еще и с проблемами с алкоголем в придачу.       - Режиссер - мудак, а я - отсос.       - Ты отсосал у режиссера? - Спрашивает Мейсон.       Я показываю ему средний палец.       - Мой мозг недостаточно гейский.       Они оба разражаются смехом.       Мейсон потирает подбородок.       - Как именно мозг может быть гейским?       - Черт, Мейсон. Я серьезно. Я никогда не был геем или квир-персоной, поэтому мне трудно понять их образ мыслей, и это реально заметно. В сценарии написано, что я превращаюсь в похотливую, косноязычную очаровашку, но, видимо, мои попытки выглядеть так, будто меня влечет к мужчине, были встречены как проявление испуга.       - Просто для ясности, мне запрещено шутить, что ты боишься слова на букву Ч?        Я вздыхаю, глядя на Мейсона.       - Ты можешь снова стать депрессивным отшельником?       Он только недавно вернулся в Голливуд после того, как исчез на полтора года. Долгое время он был зол и обижен, и, хотя я рад видеть, что он снова стал, как прежде, саркастичным, очень жаль, что это происходит за мой счет.       - Ладно, давай начистоту, - говорит Мейсон. - Скорее всего, ты слишком много думаешь об этом, да еще и нервничаешь в первую неделю… Уверен, скоро все пройдет.       Я сажусь.       - Как вы оба справились с тем, что почувствовали влечение к мужчине?       Они оба смотрят друг на друга и неловко ерзают.       - На этот вопрос трудно ответить, - говорит Денвер. - Я давно знал, что у меня чувства к Мейсону, и когда начал действовать в соответствии с ними... это, э-э, реально, не очень хорошо получилось, и не думаю, что смущение - это та атмосфера, которую ты хотел бы передать в своем персонаже.       - Думаю, нет.       - Может быть, Райдер и Харли лучше справятся с такими советами, - говорит Мейсон. - Мои чувства к Денверу были всегда, но не очевидны, и потребовалось время в отдалении, чтобы начать смотреть на него по-другому. На самом деле у нас нет достаточного опыта, чтобы комментировать мгновенное влечение к парню.       - Все равно спасибо. - Я встаю. - Я пойду спать пораньше, потому что завтра будет новый день.       - Обещаю, будет лучше, - говорит Мейсон.       Я ложусь спать, но пока лежу, достаю телефон и размышляю, не позвонить ли Харли или Райдеру. Потом понимаю, что уже поздно, у Райдера ребенок, и он, скорее всего, не ответит. Значит, Харли.       Но когда палец застывает над его именем, я понимаю, что все равно не знаю, о чем спросить.       Как стать геем?       Я уже слышу его саркастический ответ: «Заниматься сексом с мужчинами».       Я сейчас же этим займусь.        Блядь, начинаю думать, что это может стать ответом. Не то чтобы я ненавидел или презирал мужские формы. Я много раз восхищался телом или лицом парня издалека, включая Джордана. Нельзя отрицать, что он привлекательный мужчина. Просто у меня никогда не возникало желания заняться сексом с парнем. Это не значит, что я не мог бы.       Фу. Я швыряю телефон рядом с собой и отключаюсь, прежде чем начать снова все обдумывать.       Как сказал Мейсон, скоро все наладится.       

***

      Но нет.       С того момента, как я прихожу на съемочную площадку на следующий день, все так же плохо, как и в предыдущие два дня. Начало позднее, потому что снимаются ночные сцены, но наступает уже далеко за девять, прежде чем мы успеваем сделать что-то пригодное для использования, и даже тогда это лишь отрывки сцены. Все идет не так, как надо.       Бен кричит «стоп» так много раз, что начинает звучать, будто давится слюной.       - Он действительно меня ненавидит, - бормочу я Джордану, когда объявляется перерыв. - Зачем он вообще нанял меня на эту роль?       Джордан отводит взгляд, и на его лице появляется виноватое выражение.       - Он не хотел, чтобы я снимался в этом фильме, да?       Виноватый взгляд Джордана говорит обо всем.       - Хорошо, возможно, я убедил его нанять тебя. Он хотел кого-то с большим опытом и разнообразием, чем героя боевика, но я сказал ему, что ты - правильный выбор для того, что ему нужно.       - Чувак, ты слишком сильно веришь в меня. Весь этот фильм обречен.       Он сжимает мои плечи.       - Нет, ты справишься. Нам просто нужна... - Его очевидные попытки найти решение говорят сами за себя.        - Пересадка мозга?       - Ну, технически, да. Ты играешь, поэтому не должен быть самим собой.       Внутри меня клокочет разочарование.       - Знаю, но думаю, это сложно, потому что все геи, с которыми я общался, скрывали свою ориентацию годами. Или только открылись.       - А как же я?       Я усмехаюсь.       - Я понятия не имею, что тобой движет. В этом проекте есть политические аспекты, нужно достойно сыграть роль и в то же время постараться не обидеть сообщество, на которое обрушивается столько негативного дерьма. На этом слишком сложно сосредоточиться и...       - Хорошо, я понял проблему, и у меня есть идея. - Джордан уходит и подходит к Бену, кричащему на бедного стажера.       Я хочу крикнуть ему, чтобы он прекратил, но это только раздует скандал.       Когда Джордан улыбается ему, Бен мгновенно делает глубокий вдох, хотя с его лица не сходит хмурое выражение.       Я не могу отсюда их слышать, но Джордан подпрыгивает на месте и оживленно размахивает руками, а секунду спустя целует Бена в щеку и возвращается ко мне с блеском в глазах.       - Пошли. Мы уходим.       - Что? Мы не закончили сцены.       - И не закончим, пока ты не выбросишь из головы свои мысли и не проникнешь в чужие, так что поехали.       Я следую за ним, но не могу не заметить, как много сотрудников и съемочной группы смотрят, как мы уходим со съемочной площадки.       - Чувствую себя ребенком, прогуливающим уроки, - шепчу я.       Джордан смеется.       - Ты за рулем?       - Нет, с водителем.       - Дай своему парню выходной.       - Куда мы едем?        - Получить хоть какое-то представление.       - Да здравствует неопределенность. - Но я готов на все, чтобы этот фильм сдвинулся с места, прежде чем меня уволят, поэтому пишу своему водителю.       Бену еще не поздно заменить меня, и, хотя часть меня на это надеется, не хочу, чтобы меня знали как актера, уволенного с единственной серьезной роли. Эта репутация преследует тебя повсюду.       Джордан ведет меня к стоянке, и тут моргает фарами... «Приус»?       - Это твоя машина?       - Окружающая среда важна, Блейк, - невозмутимо произносит он.       - Я думал, ты предпочитаешь «Ламбо» или «Порше».       - Если бы все зависело от меня, то да, ты, наверное, прав. Но пиарщик моего агента хочет, чтобы выглядело так, будто мне не все равно.       Я фыркаю.       - Когда тебе все равно?       - Я этого не говорил.       Джордана Брукса так трудно понять. Он кокетлив и харизматичен, но ничего о себе не выдает. Как всегда. Возможно, его так учили. Чем меньше он говорит, тем меньше можно вырвать из контекста.       С тех пор, как мы познакомились и пару раз тусовались вместе, было весело, но все на поверхностном уровне. Он не то чтобы замкнутый, просто не очень глубокий. В этом нет ничего плохого, но, возможно, это объясняет, почему я не могу с ним взаимодействовать в сценах.       С другой стороны, мне нужно взаимодействовать не с ним самим, а с его персонажем. Будь я хорошим актером, смог бы извлечь все это из сценария, но начинаю думать, что, возможно, мои актерские навыки однообразны. Меня критиковали за то, как я сыграл Коби Годспида - конечно, критиковали, потому что мнения, как жопы: есть у каждого, - но отзывы были в основном положительными, как и кассовые сборы, поэтому я предположил, что я, должно быть, неплохой актер.       По-видимому, нет.       - Ты собираешься сказать мне, куда мы направляемся? - спрашиваю я.       Джордан не отвечает мне и уезжает из студии в сторону Сансет. Предполагаю, что он везет меня в какой-нибудь новый крутой бар, но мы уже снимали эту сцену. Не понимаю, почему он решил, что это нам поможет.       Когда он въезжает в сомнительный район Западного Голливуда и заезжает на парковку, я в замешательстве.       - Там, куда мы направляемся, нет парковщика? - спрашиваю я.       - Черт, нет. Это совсем не такое место.       - На нас не нападут?       - Ты такой наивный. Это так мило. Сегодня мы не знаменитости.       - Не знаю, как это работает для тебя, но что касается меня, я не могу выйти на улицу и не быть неузнанным.       - О, тебя узнают, но там, куда я тебя веду, к тебе всегда будут относиться, в первую очередь, как к человеку, а во вторую - как к знаменитости.       - Где же это замечательное место?       Джордан находит место для парковки.       - В гей-баре.       О, черт. Должно быть, мое лицо говорит само за себя, потому что Джордан продолжает.       - Думаешь, не позвонить ли своему агенту, да? Тебя беспокоят слухи о том, что гомосексуализм заразен и ты его подхватил? - Он издевается надо мной, но дело не в этом.       - Мне все равно, что люди обо мне думают, но я представляю заголовки в газетах. Учитывая, что «Одиннадцать» снова собираются вместе, я должен подумать, как мои действия повлияют на других парней.       - Забыл, что играешь в фильме персонажа-гея? Это вершина подготовки к роли. Сегодня вечером, когда войдешь в эти двери, ты больше не Блейк Монро. Ты Мэдден.       Верно. Я Мэдден.       Я справлюсь.