НА БИС

      Блейк, оказывается, опережает график, чтобы разбить мне сердце.       Он говорит обычные вещи, которые я слышал миллион раз, вроде спасибо и все благодаря тебе.       А еще с Блейком все сложнее, когда он даже не пытается отрицать, что это произойдет. Например, когда я пошутил о том, что его первый минет станет хорошим опытом для его будущего парня, он не ответил ожидаемое: «Нет, это разово».       Сколько раз я это слышал?       Ты исключение. Ты не правило. Ты мне нравишься, но я не представляю себя с мужчиной надолго.       Бац, и они встречают того единственного.       И все же, каждый раз мое глупое, маленькое, наивное сердце думает одно и то же. Этот может быть другим.       Я должен быть благодарен Блейку за то, что он другой. Не в том смысле, что обещает мне то, чего, знаю, он не даст, а потому, что он оправдывает меня. Я шучу о том, что это моя вина, он соглашается. Я упоминаю о будущих парнях, и он не вздрагивает.       Черт возьми, он даже смирился со своей новообретенной квир-стороной, наверное, быстрее, чем кто-либо из всех, кто когда-либо с этим сталкивался. Даже те, кто в глубине души всегда что-то знал. Это как бы застало Блейка врасплох, и он воспринял все спокойно.        Времена определенно изменились. Раньше, если человек не идентифицировал себя как типичный представитель гетеросексуальной и цисгендерной расы, это вызывало экзистенциальные кризисы. Теперь он может свободно принимать себя таким, какой есть, почти не задавая вопросов. Так бывает не со всеми, и предполагаю, это связано с системой поддержки его окружения. Присутствие людей с такой же ситуацией, безусловно, помогает процессу. Блейк знает, что он не одинок.       Я бы пошутил насчет того, что у меня волшебный член - один раз попробовал, и подсел, - но у меня нет на это ни сил, ни энтузиазма. Я не солгал - мне радостно за него, но и немного грустно, потому что обычно, сразу после принятия, они уходят.       - Готов приступить к работе? - Спрашивает Блейк, когда я заканчиваю бриться в его ванной маленькой электробритвой на батарейках, которую держу в машине на случай подобных ситуаций.       Терпеть не могу, когда приходится бриться каждый день перед съемками. Если бы это зависело от меня, я бы брился раз в неделю. Я не люблю отращивать бороду, но небольшая щетина еще никому не повредила. По крайней мере, не в плохом смысле.       Вчера вечером я чувствовал на своей коже щетину Блейка.       Я ополоснул лицо водой.       - Почти. Ты перезвонил своему агенту?       - Да. Он хочет встретиться со мной и моим менеджером сегодня.       - Мой тоже. Они едут на съемочную площадку. Твой сказал, о чем встреча?       - Нет, но могу догадаться. - Блейк сует свой телефон мне в лицо, а там фотография, на которой мы целуемся.       - Что за хрень? Как они... О, подожди, это со вчерашних съемок. И это даже не та показуха, что мы устроили для Бена. Это со съемок фильма.       - Кто-то, должно быть, держал телефон при себе и выдал это за настоящую фотографию, а не за то, чем является на самом деле. Но это проблема студии, верно? Не наша.       Я присвистываю.       - Ну, чья бы это ни была проблема, гарантирую, что сегодня кого-нибудь уволят. Я вижу, как Бен начинает: «Если никто не признается, я буду увольнять по одному человеку каждый час, пока не найду виновника». Он уже делал это раньше, когда случалось нечто подобное.       - Итак, хочешь сказать, что сегодня будет очень весело?       - Да. Не могу дождаться. - Как раз то, что нам нужно. Бен на тропе войны.       - Может, нам пойти на съемочную площадку по-отдельности? Не хочется подливать масла в огонь.       - Наверное, это хорошая идея.       Блейк переминается с ноги на ногу.       - Тогда я пойду. Я сказал своему менеджеру, что встречусь с ним в своем трейлере перед началом съемок. Дом Денвера запирается автоматически, когда закрывается дверь, так что ничего не забудь, иначе не сможешь обратно войти.       - Без проблем. - Я не могу смотреть ему в глаза, потому что вдруг стало неловко.       Я хочу, чтобы он проявлял ко мне нежность, но не хочу просить об этом.       Похоже, будто у него те же сомнения, но он быстро подходит, касается губами моей щеки и уходит.       Я одеваюсь и следую за ним пять минут спустя.       Как и предполагалось, когда я добираюсь до площадки, на съемочную группу кричат, хотя, что удивительно, это делает не Бен. Продюсер рассказывает всем о правилах, которые подписал каждый член съемочной группы при приеме на работу.       Утечки случаются. Некоторые из них санкционированы - в основном для того, чтобы вызвать шумиху вокруг фильма, - но большинство - нет. Не могу представить, чтобы кто-то из руководства приказал это сделать.       Скандалы с изменами - обычное дело в Голливуде, и даже там, где это не влияет на кассовые сборы, как в случае с Брэдом Питтом и Анджелиной Джоли в «Мистере и миссис Смит», такие скандалы преследуют актеров по пятам.       Будут выбраны стороны. Показы будут бойкотированы. Черт возьми, это может повлиять даже на тур воссоединения «Одиннадцать». Хотя, похоже, у этого есть свои проблемы, поскольку четверо из пяти участников уже открылись, а следующим это планирует сделать Харли.        По крайней мере, учитывая, что Блейк так быстро признал свою ориентацию, каминг-аут не станет для него проблемой. Если не…       Я останавливаюсь. Возможно, команда Блейка здесь для того, чтобы посоветовать ему спасти свою карьеру, и для этого они могут провернуть какую-нибудь олд-скульную голливудскую хрень с отрицанием.       Достав из кармана телефон, я отправляю сообщение Джоджо и прошу ее прислать мою команду к трейлеру Блейка, если они здесь. Я покидаю съемочную площадку, игнорируя всех смотрящих на меня, пересекаю площадку, где стоят наши трейлеры, и стучу в дверь Блейка.       Внутри слышен тихий шепот, но я не слышу ни слова.       Открывает один из людей Блейка и хмурится, сверкая молниями в глазах.       - Хорошо. - Все, что говорит он, прежде чем повернуться и уйти обратно в трейлер. Думаю, это и есть приглашение мне присоединиться к ним.       Когда я поднимаюсь по ступенькам, все взгляды обращены в мою сторону.       - Джорд, это Тони и Энтони, мои менеджер и агент. Или, как я люблю их называть, Тони Один и Тони Два, - говорит Блейк с дивана.       Звучит правдоподобно. Они даже выглядят одинаково - как голливудские синие воротнички. Как, Ари из «Антуража», но их двое.       - Твоя команда здесь? - Спрашивает меня Энтони.       - Уже в пути. - Я подхожу к Блейку и сажусь рядом, борясь с желанием дотянуться до его ноги и ободряюще сжать ее.       - Мы как раз говорили Блейку, что хотим разобраться с этой ситуацией быстро и без лишнего шума, - говорит Тони.       Конечно, они хотят.       - Мы можем сказать правду, - говорю я. - Что фотография была просочившимся кадром из фильма.       - Это не поможет, - говорит менеджер Блейка. - Только добавит спекуляций. Особенно после фотографии, сделанной несколько недель назад, на которой вы двое держитесь за руки в баре. Также ходят слухи от одного маленького блогера, который изо всех сил пытается сделать свой пост вирусным, рассказывая о том, как Блейк Монро поцеловал его в гей-баре.        Ах, твою мать.       - Это была подготовка к роли в этом фильме. Все раздувается до невероятных масштабов.       - Ладно, а какую версию событий вы двое собираетесь выстроить? - спрашивает Тони. - Потому что вы уже рассказываете противоречивые истории. Какой бы путь мы ни выбрали, нам всем нужно быть последовательными.       Я склоняю голову, глядя на Блейка.       - Что ты им сказал?       - Правду, что я не натурал. Это практически все, на что у меня было время, пока ты не появился.       - Если хочешь пойти по этому пути, то хорошо, но ты должен знать о рисках, - говорит Тони. - Не думаю, что это хороший шаг в профессиональном плане.       - Согласен, - говорит Энтони.       Блейк наклоняется вперед.       - При всем моем уважении, я не согласен. Я видел, что отрицание в этой отрасли может сделать с людьми. Если это уже стало достоянием общественности, то я не хочу пытаться снова это скрыть.       - Мы не говорим, что ты обязан это делать, - говорит Тони, - но ты, по крайней мере, должен отрицать любую связь с Джорданом, который еще несколько недель назад состоял в серьезных отношениях с режиссером этого фильма. Они думали о свадьбе.       Я отстраняюсь.       - Что, блядь? Нет, не думали.       - Если верить СМИ, такова история. А теперь, внезапно, повсюду появились фотографии и истории о вас двоих, - говорит Энтони.       - Изменил Бен. Но не я, - говорю я.       - Эта версия могла бы сработать, но когда просочилась ваша первая фотография в баре, СМИ больше интересовались тем, чтобы главной сенсацией стали вы двое, чем правдой, - говорит Тони. - Ваши имена привлекают больше внимания, чем имена Бена или его безымянного любовника.       У Энтони звонит телефон, и он выходит, чтобы ответить, но мы продолжаем, как будто он все еще здесь.       - Итак, какие у нас варианты? - Спрашивает Блейк.        Тони прислоняется к стойке.       - Если нужен мой честный совет, то надо все отрицать, но если ты скажешь мне, что через полгода захочешь публично заявить о своих однополых отношениях с кем-то другим, а не с Джорданом, то, вероятно, лучше всего будет сказать, что ты бисексуал, пансексуал или кто-угодно еще, но отрицать слухи об измене. Именно они нас больше всего беспокоят.       Ну, это прогресс, я думаю. Ему не нужно отрицать, кто он.       Но он не может быть со мной. Я знал это по другим причинам - что он скоро захочет отправиться в свободное плавание, - но услышать это из уст его менеджера... еще больше усугубляет ситуацию.       Мы с Блейком не можем и никогда не будем вместе ни в каком ином смысле, кроме физического сближения, которое не должно повториться.       Наверное, нам лучше покончить с этим сейчас.       - Мы будем все отрицать, - говорю я.       - Разве мы оба не должны высказать свое мнение по этому поводу? - Спрашивает Блейк.       Раздается стук в дверь, и в комнату заглядывает мой менеджер Арианна, но вместо того, чтобы обратиться ко мне, она смотрит на Тони и жестом приглашает его следовать за ней на улицу.       Я присаживаюсь на диван.       - Думаю, они решат все за нас, так что я соглашусь. Наше мнение не имеет значения.       - Я не хочу этого отрицать, - говорит Блейк.       Я поднимаю голову.       - Ты понимаешь, что это будет значить?       - Люди подумают, что мы вместе? Они все равно подумают.       - Люди подумают, что мы обманщики. Это может повлиять на фильм, на твой предстоящий тур, на всю нашу карьеру.       - Что это говорит о Голливуде, если две жалкие фотографии, вырванные из контекста, могут разрушить всю нашу жизнь?       - Что мы живем в ебаном испорченном мире?       - Но они делают так, что мы даже защитить себя не можем. Нам нельзя жаловаться. Наша личная жизнь может быть выставлена ​​напоказ в интернете, но если мы будем жаловаться на это, то для фанатов, которые считают, что имеют право на нашу жизнь, будем неблагодарными. Они считают, что именно они сделали нас теми, кто мы есть. Вместо того, чтобы публично жаловаться, нам следует поплакать над своими ведрами денег и заткнуться. Так токсично.       - Просто еще одна цена славы.       Блейк стонет.       - Серьезно? Как мы за такой короткий промежуток времени превратились из друзей в фальшивых бойфрендов, а затем в Ромео и Джульетту?       Я поднимаю руку.       - Чур, я - Джульетта.       - Они скажут, что мы должны прекратить встречаться.       - Да. - Я беру его за руку и переплетаю наши пальцы. - Но, эй, это все равно должно было случиться.       - Мы этого не знаем.       - Я - знаю.       - Я не хочу, чтобы это на этом заканчивалось. Такое чувство, что мы только начали. Я с нетерпением ждал продолжения прошлой ночи. - Блейк наклоняется ко мне, его горячее дыхание касается моего уха, и он говорит: - И того, что ты сделаешь все, что обещал.       Мне приходится подавить свою растущую эрекцию, но, черт возьми, я тоже этого хотел.       - Единственный способ продолжить - делать это втайне и принимать крайние меры, чтобы нас не поймали. Не знаю, хочу ли я с этим возиться. Я избегал этого всю свою карьеру и не хочу начинать сейчас.       Блейк издает невеселый смешок.       - Это кажется довольно ироничным, ведь я всегда только этим и занимался. В наших первоначальных контрактах с «Одиннадцать» были оговорки, что если у нас когда-нибудь будут отношения, мы должны будем действовать осмотрительно и никогда не подтверждать это публично, если только это не серьезно и мы собираемся жениться. Мы всегда должны были казаться доступными для наших поклонников.       Я вздыхаю.       - Тебе когда-нибудь казалось, что это... того не стоит?       - Много раз.        - Ты когда-нибудь думал о том, чтобы бросить?       - Ни разу.       - Почему мы так поступаем с собой?       - Мы тщеславны и готовы на все, чтобы потешить свое самолюбие, потому что это вызывает привыкание.       Я ссутулился.       - Вот дерьмо. Никогда не слышал более правдивого заявления. Знаешь, со мной такого никогда не было. До Бена я был знаменитостью среднего звена, с небольшой фанатской базой, и все было так просто. Если бы меня пригласили на «Золотой глобус», я бы почувствовал себя так, словно выиграл в лотерею. Когда Бен пригласил меня сниматься в своих фильмах, я подумал, вот оно. Вот сейчас все изменится. И так и случилось. Но...       - Не так, как ты ожидал? Чем ты известнее, тем больше у тебя проблем.       - Не уверен, что это того стоит, - признаюсь я. Думаю, это первый раз, когда я признался в этом самому себе, не говоря уже о ком-то другом. - Я был счастливее, когда был всего лишь немного знаменит.       - Как ты хочешь сделать? - Спрашивает Блейк, и я не хочу, чтобы он перекладывал это на меня.       - Парень, которым я был десять лет назад, сказал бы: «нахуй систему, давай делать все, что захотим».       - Ты можешь стать таким парнем, пожалуйста? Я… Я не готов прекратить.       - Я тоже.       Блейк поворачивается, закидывает ноги мне на колени и обвивает руками шею.       - Тогда мы не будем слушать, что они говорят. Мы будем…       - Блейк, - хнычу я и прижимаюсь лбом к его лбу. - Тебе, правда, стоит подумать о том, от чего ты отказываешься ради нескольких недель секса. Не пойми меня неправильно, это был бы невероятно горячий секс, черт возьми, мир рухнет, а я умру счастливым, но это все, что будет. Стоит ли рисковать всем ради этого?        Вместо ответа Блейк наклоняется ко мне и прижимается губами к моим губам. Его губы мягкие, но поцелуй уверенный, и думаю, это мой ответ.       Нас разнимает открывающаяся дверь трейлера Блейка, через которую проходят наши команды.       Стало тесно, и хотя это должно быть достаточно явным признаком - что для того, чтобы все это скрыть, понадобится целая команда - я знаю, что одним поцелуем мы все равно им бросим вызов.       - Что вы все нарешали? - спрашиваю я.       Арианна говорит за всех.       - Ваши отношения - это самоубийство для вашей карьеры.       Я медленно отстраняюсь от Блейка и осторожно снимаю его ноги со своих колен.       - Тогда какая у нас история?       - Правда, - говорит Арианна. - То, что вы двое - друзья. Джордан, ты помогаешь Блейку смириться с его ориентацией, но это все. Ни больше, ни меньше. Вы вместе снимаетесь в фильме, но между вами абсолютно ничего нет. Вас больше не должны видеть вместе. Вы больше не будете ходить в гей-бары вместе, и, ради всех ебаных святых, перестаньте целоваться на публике.       Я поднимаю руку.       - В нашу защиту могу сказать, что на просочившейся в сеть фотографии, где мы целуемся, мы просто выполняли свою работу. Хочешь сказать, что мы должны прекратить и это?       Она хмурится.       - Перестать проявлять привязанность на публике. Так лучше?       Неа.       - Мне это не нравится, - говорит Блейк. - Я не должен прекращать встречаться с Джорданом из-за того, что так считает общественность.       Он говорит это так, как будто мы реально встречаемся, хотя это совсем не так. Вся наша дружба была основана на том или ином глупом пари. Я тоже не хочу останавливаться, но думаю, это правильный шаг.       Чтобы спасти наши карьеры, нам нужно перейти в режим скрытности.       Легко.       Вполне выполнимо.        Как только Блейк закончит со мной, все исчезнет само по себе. Думаю, это продлится, максимум, до конца съемок.