Солнце и Луна

— Доброе утро, тётя Джей… Джереми, — поздоровалась Селена, опускаясь за стол так, словно это было единственное безопасное место во всём доме, где можно хотя бы на несколько минут притвориться, что мир не рушится вокруг, и сразу же потянулась взглядом к столу в поисках привычного маленького утешения, — а где моё печенье? Дженна подняла на неё взгляд с той мягкой внимательностью, которая всегда появлялась у неё, когда она пыталась понять, насколько всё на самом деле в порядке, и на секунду в её лице мелькнула тень беспокойства, которую она тут же постаралась скрыть за обычной заботой. — Доброе утро, Лини. Как ты? После того происшествия? — спросила она осторожно, будто боялась задеть что-то ещё не зажившее, и в этом вопросе было слишком много невысказанного. Селена чуть склонила голову, будто оценивая, сколько правды можно позволить себе сегодня утром, и затем выдавила слабую улыбку, которая больше напоминала попытку убедить не других, а саму себя. — Голова болит, — призналась она наконец, и голос её прозвучал тише, чем обычно, с тем самым оттенком усталости, который появляется после ночей, где сон так и не приносит облегчения. — Но ведь ты полностью исцелилась, — заметила Дженна, и в её голосе прозвучало искреннее непонимание, будто она цеплялась за рациональное объяснение, потому что альтернативы были слишком тревожными. — Искусство макияжа, — легко солгала Селена, почти не меняя выражения лица, и это прозвучало настолько естественно, что могло бы убедить любого, кто не знал её достаточно хорошо, хотя внутри у неё на секунду что-то болезненно сжалось. Джереми, до этого молча ковырявший вилкой еду, тихо опустил взгляд в тарелку, будто не хотел участвовать в этом разговоре или, возможно, слишком хорошо чувствовал, что за этими словами скрывается больше, чем просто утренние оправдания. — Ненавижу тебе врать, — пробормотала Селена почти неслышно, больше себе, чем кому-либо за столом, и эти слова повисли в воздухе, не требуя ответа. — Ты что-то сказала? — тут же уточнила Дженна, вскинув голову. — Я просто пытаюсь насладиться завтраком без печенья, — тут же отозвалась она с лёгкой, почти саркастической улыбкой, которая должна была разрядить атмосферу, и на секунду ей даже удалось вернуть привычный тон, — ну, мне нужно встретиться с Тайлером… после школы. И в этот момент телефон на столе тихо завибрировал, и экран на секунду озарился сообщением, которое сразу выбивалось из всего утреннего спокойствия, будто само по себе не принадлежало этому дому. «Встретимся у руин церкви Фелл. Это срочно.» Селена замерла всего на долю секунды, слишком короткую, чтобы кто-то за столом успел это заметить, и быстро отвела взгляд, словно ничего не произошло, хотя внутри уже всё мгновенно собралось в напряжённый узел. Дженна, не подозревая о содержании сообщения, слегка усмехнулась, уловив только последнюю фразу о встрече. — Кто этот новый парень? — поддразнила она, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти привычная игривость. Селена на секунду задержала взгляд на тарелке, затем медленно подняла глаза и с той же лёгкой, отработанной непринуждённостью усмехнулась в ответ, скрывая за этим слишком многое. — Поверь, — сказала она спокойно, — никто.

***

Селена медленно шла к гробнице Фелл, туда, где сообщение Елены оставило в её сознании неприятный осадок, словно само место уже заранее было пропитано тревогой и чем-то неизбежным, и чем ближе она подходила, тем сильнее ощущала, что всё, что сейчас произойдёт, снова втянет её в круговорот событий, из которого она так отчаянно пыталась вырваться, но не успела даже сделать шаг в сторону нормальной жизни. У входа она увидела Елену и Кэролайн — они спорили с той характерной напряжённостью, когда каждое слово звучит как попытка удержать контроль над ситуацией, которая уже давно вышла из-под него, пока Елена держала сумку так крепко, будто в ней находилось нечто гораздо более опасное, чем просто вещи, а Кэролайн говорила быстро, почти с раздражением, но в этом раздражении чувствовалась нервозность, которую она пыталась скрыть за привычной бравадой. — Да, потому что она мне угрожала… нет, я не говорю, что тебе стоит использовать это как тактику, просто… Стефан меня насквозь видит, и я была мстительной, когда это делала, — донеслись до Селены обрывки фразы Кэролайн, и по голосу было понятно, что она говорит не просто о прошлом, а о чём-то, что до сих пор заставляет её чувствовать себя уязвимой. — Кэролайн, ты обещаешь или нет? — спросила Елена с тем холодным спокойствием, которое обычно появляется у неё в моменты, когда она уже не сомневается в своём решении, и именно в этот момент Селена наконец подошла ближе, вступая в их разговор без лишнего приглашения. — Ты просто обязана была применить кодекс подруг, — вздохнула Кэролайн, будто сама мысль о том, что её поставили перед выбором, была для неё отдельным испытанием, и, поймав взгляд Елены, добавила уже тише: — Я обещаю. — Хорошо, — коротко улыбнулась Елена, и в этой улыбке было больше облегчения, чем радости, словно она только что закрепила сделку, от которой зависело нечто большее, чем просто разговор, тогда как Селена стояла рядом и всё ещё пыталась понять, почему её снова втянули в чужие тайны. — Почему ты не хочешь, чтобы Стефан знал? — спросила Селена, переводя взгляд с одной на другую, и её голос прозвучал ровно, но в нём уже начинала проступать усталость от постоянных недосказанностей. — Потому что он ни за что не одобрил бы то, что я делаю, — спокойно ответила Елена, и это спокойствие было почти пугающим в своей решимости. — Что делаешь? — тут же уточнила Селена, чувствуя, как ситуация снова ускользает в сторону, где ответы всегда оказываются хуже вопросов. — Она хочет поговорить с Кэтрин, — вмешалась Кэролайн, и её слова прозвучали так, будто это было что-то очевидное, что Селена должна была знать заранее. — Ладно… что, чёрт возьми, здесь происходит? — резко спросила Селена, переводя взгляд между ними, уже не пытаясь скрывать раздражение, — и зачем, ради всего святого, тебе говорить с Кэтрин? — Она единственная, кто знает правду о Клаусе… единственная, кто может сказать нам, как его остановить, — произнесла Елена, и в этот момент имя “Клаус” будто зацепилось в сознании Селены, вызвав слабый, но неприятный отклик, как воспоминание, которое она не могла сразу ухватить. — Клаус? Кто такой Клаус? — спросила она медленно, и в её голосе уже слышалась настороженность, словно это имя само по себе было предупреждением. — Парень, который хочет принести Елену в жертву, — просто сказала Кэролайн, как будто это объясняло всё, и тут же повернулась к Елене, добавив уже мягче: — Но ты просишь правды у той, кто, скорее всего, никогда её не даст… ты уверена? — Да, я не могу просто сидеть и ждать… я должна знать, Кэр, пожалуйста, — выдохнула Елена, и в её голосе впервые за всё время прозвучала не решимость, а почти отчаяние, которое она пыталась удержать под контролем. — Ладно… а я-то зачем здесь? — снова спросила Селена, скрестив руки, словно пыталась физически отгородиться от происходящего, — ну, то есть, меня волнует твоя безопасность, но я не понимаю, зачем ты меня позвала. — Тебя похитили вместе со мной, — спокойно напомнила Елена. — Слушай, Елена, я не хочу звучать как эгоистичная стерва… хотя иногда я и правда бываю стервой, — честно выдохнула Селена, не сводя с неё взгляда, — но я оказалась там случайно… Роуз ясно дала это понять, и я правда не хочу во всё это ввязываться. Я была в этом сверхъестественном мире задолго до тебя, и поверь, это не та компания, в которую стоит входить по собственному желанию. — Думаю, Роуз лжёт нам насчёт тебя, — спокойно ответила Елена, и это замечание прозвучало как обвинение, пусть и сказанное без агрессии, — неужели тебе совсем не любопытно? — Любопытно… но у любопытства есть пределы, — устало выдохнула Селена, опуская взгляд на землю, словно там можно было найти более безопасный ответ, — я просто пытаюсь остаться в живых, пока могу. — Послушай… может, и ты в опасности, — мягко, но настойчиво сказала Елена, и в её голосе снова появилась та самая уверенность, которая не оставляла пространства для отказа. — Ты ведь не остановишься, да? — тихо спросила Селена, уже заранее зная ответ, и когда Елена молча покачала головой, она только коротко выдохнула, признавая поражение в этом споре. — Ладно… — сдалась она наконец, и это “ладно” звучало скорее как согласие на неизбежное, чем как выбор. Кэролайн подошла к гробнице и, без лишних колебаний, подняла тяжёлую каменную дверь, сдвигая её в сторону так, будто открывала не древнее захоронение, а просто очередную закрытую проблему, и в этот момент воздух внутри будто стал холоднее, плотнее, пропитанным тем, что не должно было оставаться безмолвным. — Кисонька, ты здесь? — протянула Селена с фальшивой лёгкостью, заглядывая внутрь с саркастической улыбкой, которая должна была скрыть напряжение, — ах, ну конечно, ты здесь… я и забыла, что ты в ловушке. — Сама богиня луны пожаловала… Чему обязана такой чести? — с горечью протянула Кэтрин, и её голос прозвучал из глубины гробницы, ещё до того, как показалась она сама, будто само пространство внутри уже было заполнено её присутствием, и шаги, медленно приближающиеся из темноты, только подтверждали это ощущение власти над ситуацией, в которой она, казалось бы, была пленницей, но всё равно оставалась опаснее большинства тех, кто стоял снаружи. Селена на мгновение прищурилась, вслушиваясь в приближающийся звук, и на её губах появилась лёгкая, почти издевательская улыбка, потому что даже в этом положении Кэтрин умудрялась звучать так, будто контролирует всё происходящее, и это раздражало ровно настолько, насколько и вызывало уважение. — Дальше мы сами, — спокойно сказала Елена, бросив взгляд на Кэролайн, и в этом взгляде уже не было сомнений, только решимость, которая не оставляла места для лишних споров. Селена коротко кивнула. — Можешь идти, Кэр, — добавила она чуть мягче, но с тем же напряжением в голосе, которое не отпускало её с момента, как они сюда пришли. Кэролайн задержалась на секунду, словно всё ещё пыталась убедиться, что это действительно хорошая идея, а затем, не получив возражений, медленно развернулась и ушла, оставляя их троих наедине с тем, что скрывалось за каменными стенами. И почти сразу после этого из темноты прозвучал голос Кэтрин, уже ближе, уже отчётливее, и в нём была та самая фальшивая вежливость, которая всегда делала её ещё более опасной. — Здравствуй, Елена… здравствуй, Селена. — Знаешь, ты могла бы к нам присоединиться, — с лёгкой, почти ленивой насмешкой отозвалась Селена, не сводя взгляда с темноты, будто пыталась разглядеть в ней не просто вампира, а саму привычку манипулировать людьми. — Вы пришли посмотреть, как я иссыхаю? — спросила Кэтрин, и её голос стал чуть резче, чуть ближе, и в нём уже слышалась раздражённая улыбка, которая не нуждалась в подтверждении. — Прощай, Кэролайн, — добавила она с тем же спокойным презрением. — Не волнуйся, Кэр-мишка, — лениво бросила Селена, даже не оборачиваясь, — мы будем в порядке, пока стоим по эту сторону двери… она не может нам навредить. И хотя слова звучали уверенно, взгляд её всё равно оставался настороженным, потому что уверенность перед Кэтрин всегда была скорее способом держать лицо, чем настоящим спокойствием. — Стефан и Деймон знают, что вы здесь? — с интересом спросила Кэтрин, и на мгновение в гробнице стало тише, словно даже воздух ждал ответа, но Елена и Селена промолчали. — Ах да… ты всё ещё злишься, что он убил Мейсона… — протянула Кэтрин, и в её голосе зазвучала нарочитая лёгкость, — должна сказать, он был хорош в постели. Селена резко повернула голову к Елене, и в её взгляде вспыхнуло раздражение, смешанное с неверием в то, насколько далеко Кэтрин готова зайти даже сейчас, но Елена лишь молча поставила сумку на каменный пол, словно стараясь не дать эмоциям взять верх над целью. — Вы пришли меня подкупить? Чего же вы хотите? — с любопытством спросила Кэтрин, и в этот момент её голос стал почти игривым, как будто вся ситуация была для неё лишь очередной игрой. — Мы хотим знать о Клаусе… ну, вообще-то, она, — Елена кивнула в сторону сестры, и Селена на секунду нахмурилась, почувствовав, как снова оказывается в центре того, чего не просила. — А вы времени зря не теряли, — усмехнулась Кэтрин, и её взгляд задержался на Селене чуть дольше, чем нужно было, — ты уверена, что сама ничего не хочешь узнать? — Ты собираешься дать нам ответы? Честно? — резко парировала Селена, скрестив руки, будто пытаясь отгородиться от этого разговора заранее. — Мы ещё и вот это принесли, — вмешалась Елена, доставая книгу, и звук её шагов по камню прозвучал неожиданно громко в гробнице, — это история твоей семьи… здесь сказано, что род закончился на тебе. — Очевидно, что это ложь, — с фальшивой улыбкой заметила Селена, не отводя взгляда от тьмы, где стояла Кэтрин. — Ты думала, что если принесёшь мне какую-то семейную реликвию, я раскроюсь? — недоверчиво фыркнула Кэтрин, и в её голосе прозвучало почти удовольствие от самой идеи отказа. — Кэтрин, не будь наивной, — с нарочитой лёгкостью протянула Селена, на секунду даже позволив себе улыбку, будто ситуация её забавляла, хотя внутри всё было напряжено до предела. Елена тем временем достала бутылку крови, и этот жест изменил атмосферу мгновенно — Кэтрин резко дёрнулась вперёд, но невидимый барьер остановил её, заставив задержаться в шаге от желаемого, и в её взгляде вспыхнула злость, которая тут же сменилась холодным расчётом. — Ох, кисонька… мне тебя даже жаль, — тихо произнесла Селена, наблюдая за ней с почти ленивым интересом, — интересно, сколько ещё пройдёт, прежде чем твоё тело отключится… лет десять? пять? наверное, это мучительно… иссыхать вот так. Она слегка наклонила голову, и её улыбка стала острее. — Это скорее грустно, чем смешно. Кэтрин медленно опустилась, и в этом движении не было покорности — только вынужденная пауза, и Селена с Еленой обменялись быстрым взглядом, в котором на секунду мелькнуло странное, почти нервное облегчение. Елена налила кровь в стакан и осторожно пододвинула его к барьеру с помощью палки, и даже этот простой жест выглядел как нечто опасное, будто они кормили хищника, которого сами же заперли. — В тебе есть огонь Петровых, — сказала Кэтрин, переводя взгляд на Елену, а затем медленно посмотрела на Селену, — Деймон был прав… ты — пламя. — Я польщена… правда, — Селена драматично приложила руку к груди, будто принимала комплимент на сцене, хотя в её глазах оставалась настороженность. — Ещё крови? — спросила Елена, и разговор снова ушёл в деловой тон, пока Кэтрин не начала говорить. И тогда её голос изменился — стал глубже, тяжелее, будто она вытаскивала воспоминания из очень далёкого времени, которое уже не принадлежало никому живому. — Это долгая история… у нас с Клаусом… всё началось в Англии, в 1492 году… — начала Кэтрин, и гробница словно стала ещё холоднее, — после того как я покинула Болгарию… или меня вышвырнули. — Вышвырнули? — переспросила Елена, медленно подталкивая стакан обратно, и её взгляд не отрывался от Кэтрин. — Моя семья… ваши истинные предки… отреклась от меня, — продолжила Кэтрин, и в её голосе впервые прозвучала тень чего-то настоящего, — мои грехи в те времена не терпели… я родила ребёнка вне брака… позор. — Никто об этом не знал? — тихо спросила Селена, и Кэтрин медленно кивнула. — Моего ребёнка отдали… меня изгнали в Англию… — продолжила она, и каждое слово звучало так, будто оно до сих пор оставалось шрамом, — там я встретила дворянина… Элайджу… а потом и Клауса. При упоминании имени Селена едва заметно напряглась, но промолчала. — Тогда я думала, что Клаус… это что-то настоящее… но он никогда не смотрел на меня так, как я хотела… — Кэтрин на мгновение задержала взгляд на Селене, и в этом взгляде было что-то странное, почти предупреждающее. — А почему ты на меня так смотришь? — настороженно спросила Селена. — Ничего, — слишком быстро ответила Кэтрин, и пауза после этого “ничего” сказала больше, чем любые объяснения. — Но когда я поняла, что ему от меня нужно… я сбежала, — закончила она. — Что Клаусу было нужно? — спросила Елена напряжённо. Кэтрин подняла взгляд, и в нём больше не было игры — только холодная уверенность. — То же самое, что ему будет нужно от тебя. И на этих словах воздух в гробнице будто застыл окончательно. — Чтобы снять проклятие… ты нужна ему для жертвоприношения. — Умная девочка, — с лёгкой, почти ленивой усмешкой протянула Кэтрин, чуть наклонив голову, словно действительно оценивая их реакцию и одновременно наслаждаясь тем, как постепенно рушится их уверенность, — да, ему нужна ты, чтобы снять проклятие. Селена на мгновение замерла, будто слова не сразу нашли в ней отклик, а потом медленно выдохнула, и в этом выдохе смешались злость, страх и то неприятное чувство, когда пазл начинает складываться в картину, которую ты не хотел бы видеть целиком. — Принеся в жертву двойника Петровой… — тихо пробормотала она, больше для себя, чем для остальных, и её взгляд стал острее, внимательнее, будто она пыталась уловить в словах Кэтрин ту деталь, которая объяснит всё остальное, — я тоже ему нужна, да? Я часть жертвоприношения? — Сомневаюсь, — спокойно произнесла Кэтрин, медленно качнув головой, и в её голосе не было ни уверенности, ни сочувствия, только холодная дистанция человека, который уже давно перестал удивляться подобным вещам, — не мне тебе это рассказывать. Эти слова повисли в воздухе тяжелее, чем любые конкретные ответы, потому что в них было самое неприятное — недосказанность, оставляющая слишком много пространства для худших предположений. — Какое отношение род Петровых имеет к Клаусу? — снова спросила Елена, и её голос стал жёстче, будто она пыталась удержать контроль над разговором, который всё больше ускользал в сторону чего-то древнего и опасного. И в этот момент тишину гробницы резко разорвал звук звонящего телефона. Селена вздрогнула, будто выдернутая из чужого кошмара обратно в реальность, и почти автоматически достала телефон, глядя на экран, где высветились пропущенные звонки. — Чёрт… Тайлер, — выдохнула она, прикрывая лицо рукой, и на секунду в её голосе прорвалось что-то почти человеческое — усталость от того, что жизнь снаружи продолжает существовать, пока внутри рушится всё остальное, — мне нужно идти… я ему нужна. Она опустила руку, всё ещё глядя на экран, и в этом взгляде уже не было сарказма или привычной уверенности — только напряжённое понимание, что даже если она попытается остаться в стороне, реальность всё равно будет тянуть её обратно, независимо от её желания.

***

Селена почти вылетела из гробницы, будто само пространство внутри больше не давало ей дышать, и быстрым, почти нервным шагом направилась к погребу Локвудов, где Тайлер уже ждал её снаружи, и на мгновение, увидев его силуэт, она почувствовала странное облегчение — не потому что всё стало проще, а потому что хотя бы часть её мира всё ещё оставалась на месте. Она сразу подошла ближе и, не раздумывая, крепко обняла его, словно проверяя, что он действительно здесь, живой и реальный, после чего чуть отстранилась и кивком указала в сторону дверного проёма, приглашая внутрь, где воздух был тише и разговоры могли звучать хоть немного безопаснее. — Прости, что опоздала, — извинилась она, когда они вошли внутрь, и её голос прозвучал чуть глуше в полутёмном пространстве погреба, где даже шаги казались тяжелее, — просто… драма всякая. Тайлер на секунду посмотрел на неё внимательнее, будто пытался уловить, что именно скрывается за этим коротким объяснением, и в его взгляде уже было то знакомое любопытство, которое не исчезало даже тогда, когда ситуация становилась серьёзной. — Ты так и не рассказала, как пробудила своё проклятие, — заметил он спокойно, но с явным интересом, и Селена тут же опустила взгляд, словно этот вопрос всегда возвращал её туда, куда она меньше всего хотела возвращаться. На несколько секунд она замолчала, и в этой паузе было больше тяжести, чем в любом ответе, потому что воспоминание, которое она обычно прятала глубже всего, всё равно поднималось на поверхность, независимо от того, насколько она пыталась его избежать. — Я… была бы признательна, если бы мы об этом не говорили, — наконец тихо сказала она, чуть сжимая пальцы, будто пыталась удержать себя в настоящем, — дело не в том, что я тебе не доверяю… доверяю. Просто я не готова кому-либо это рассказывать. Это тяжело. Тайлер молча кивнул, принимая её границы без давления, и в этом молчании было больше понимания, чем в любых словах, которые он мог бы сказать. Селена слегка выдохнула, будто этот короткий момент честности уже забрал у неё часть сил, и, стараясь сменить тему, провела его глубже в погреб, туда, где стены были старее, а воздух — холоднее. — Здесь есть старый погреб, — сказала она, указывая вперёд, — он принадлежит твоему старому поместью. Она шла впереди, и её голос стал чуть увереннее, когда она добавила, не оборачиваясь: — Лучше смотри под ноги, Тай. Тайлер закатил глаза, но послушался, и в ту же секунду заметил следы когтей и старые цепи, и его выражение лица мгновенно изменилось — стало более жёстким, собранным, будто реальность того, что с ним будет происходить, наконец перестала быть абстрактной. — Слушай, я рядом… обещаю, — тихо добавила Селена, уже мягче, и на мгновение её голос прозвучал почти так, как будто она действительно могла удержать этот мир от разрушения. — Мейсон рассказал тебе об этом месте? — спросил Тайлер, не отводя взгляда от следов, и она кивнула, чуть медленнее, чем обычно. — Ага… но в моё первое превращение я не знала, что я оборотень, — спокойно начала она, словно это было не воспоминание, а давно заученная история, — так что в следующее полнолуние, к счастью для меня, я оказалась в лесу… я сказала маме, и она позвонила Мейсону. Он приехал и помог мне. Сказал, что мне можно приходить сюда в каждое полнолуние. Тайлер медленно осматривал помещение, и его взгляд задержался на старом деревянном столе, где лежал потрёпанный дневник, словно оставленный здесь специально, чтобы напоминать о том, что всё уже когда-то происходило. — Эй… а это что? — спросил он, подходя ближе и беря его в руки. Селена тут же напряглась, прищурившись, и подошла следом, наблюдая, как он открывает первую страницу, будто боялась увидеть там что-то, что изменит их разговор ещё сильнее. — Не знаю… — тихо ответила она, но уже по его лицу поняла, что это не просто случайная вещь. — Кажется, это дневник Мейсона, — произнёс Тайлер после паузы, и в его голосе прозвучало тяжёлое узнавание. — Он вёл хронику всего, — добавил он, перелистывая страницы, и на секунду задержался, — полнолуние на следующей неделе. Селена чуть сжала губы, и на мгновение в её взгляде мелькнула тревога, которую она быстро попыталась скрыть за спокойствием, потому что такие слова никогда не звучали без последствий. — Слушай, Тайлер… в первый раз это тяжело и больно, — мягко сказала она, делая шаг ближе, чтобы он не оставался один на один с этим осознанием, — но в тот миг, когда ты превращаешься в волка, ты чувствуешь свободу… дикость… неудержимость. Она слегка улыбнулась ему, но эта улыбка была скорее попыткой поддержать, чем настоящим спокойствием. Тайлер посмотрел на неё с явной тревогой, будто пытался понять, говорит ли она о чём-то прекрасном или о чём-то, что может разрушить его изнутри. — Я с тобой… — добавила Селена тише, уже почти шёпотом, — ты не будешь один. Он несколько секунд просто смотрел на неё, затем коротко кивнул, словно принимая не только её слова, но и всё, что с ними придёт, и, положив дневник обратно, мягко обнял её за плечо. — Ладно… пошли, — сказал он наконец, и они вместе вышли из погреба, оставляя позади холод, записи и всё то, что уже начинало менять их жизни необратимо.

***

Тем временем в гробнице Фелл Елена всё ещё разговаривала с Кэтрин Пирс о Клаусе и жертвоприношении, и воздух внутри каменного помещения казался всё более тяжёлым, словно сама правда, которую они вытаскивали наружу, постепенно заполняла пространство между ними. — Значит, ты заставила Мейсона Локвуда найти для тебя лунный камень, — констатировала Елена Гилберт, внимательно наблюдая за Кэтрин, будто пыталась уловить хоть малейшую ложь в её лице. — И снова верно, — усмехнулась Кэтрин, слабо поднимаясь, опираясь на стену так, словно даже ослабленное состояние не мешало ей сохранять это раздражающее спокойствие и уверенность. — Что ещё нужно, чтобы снять проклятие? — спросила Елена, не отводя взгляда, и на этот раз в её голосе уже звучала не просто осторожность, а настойчивость человека, который понимает, что от ответа зависит слишком многое. — Смотри-ка, кто у нас умнеет, — саркастически протянула Кэтрин, и в её улыбке мелькнула привычная насмешка, будто сам факт того, что Елена задаёт правильные вопросы, её почти забавлял. — Ведь нужна не только я и лунный камень, правда? — риторически спросила Елена, чуть прищурившись. — Иначе не было бы смысла пробуждать проклятие оборотня в Тайлере. — Ведьмы и их заклинания: так много ингредиентов, так много людей для жертвоприношения, — пожала плечами Кэтрин так легко, будто речь шла о чём-то отвлечённом, а не о чужих жизнях. — Значит, вам нужен оборотень... моя сестра — оборотень. Почему ты не взялась за неё? — с любопытством спросила Елена, хотя в её голосе уже слышалось напряжение, потому что этот вопрос был слишком важным, чтобы остаться без ответа. — Веришь или нет, но их не так-то просто найти, — ответила Кэтрин, слегка склонив голову. — Твоя сестра — та ещё стерва, поверь, она может за себя постоять. Особенно когда дело касается Клауса. Он ей не навредит... к тому же, я думаю, она нечто большее, чем просто оборотень. — Откуда ты знаешь? — резко спросила Елена, и на секунду в её голосе прозвучала настоящая настороженность. — Просто знаю, — спокойно ответила Кэтрин. — Кроме того, твоя сестра, хотите вы в это верить или нет, похожа на меня... она сделает всё, чтобы выжить. По крайней мере, она не глупая. — Что ещё? — отчаянно спросила Елена, уже не скрывая, что разговор начинает ускользать в сторону чего-то куда более страшного, чем они ожидали. — Вампир, — произнесла Кэтрин, и в тот же миг Елена Гилберт словно осенило, потому что пазл, которого она боялась, начал складываться в слишком ясную картину. — Кэролайн, — выдохнула Елена, и в этом имени прозвучало неприятное осознание. — Это мог быть кто угодно, но мне нравится поэтичность выбора Кэролайн, — усмехнулась Кэтрин, и Елена тут же яростно уставилась на неё, словно пытаясь прожечь её взглядом за этот слишком спокойный тон. — Значит, ты собиралась просто сдать нас всех на убой? — прошипела Елена, сузив глаза, и в её голосе уже не осталось ничего, кроме холодной злости. — Лучше вы умрёте, чем я.

***

Селена переоделась после душа и вышла из дома, всё ещё ощущая на коже остатки воды и напряжения прошедших дней, пытаясь хотя бы на минуту вернуть себе иллюзию обычной жизни, и именно в этот момент, когда её мысли были рассеяны и усталость делала шаги чуть медленнее, она увидела того, кого она никогда не ожидала увидеть снова. — Господи! — она испуганно подскочила, резко отшатнувшись назад, будто сам воздух перед ней стал опасным. — Ты меня до смерти напугал... и всё ещё пугаешь. Как, чёрт возьми, ты жив? — Здравствуй, Элайджа Майклсон, — спокойно произнёс он, и в его голосе не было ни тени напряжения, словно встреча на пороге её дома была чем-то совершенно естественным, и он лишь слегка улыбнулся ей сверху вниз, прежде чем она инстинктивно отступила на шаг, не сводя с него настороженного взгляда. — Я не причиню тебе вреда. — Ага, ты просто собирался сдать меня какому-то Клаусу... ну да, я совсем не боюсь, вообще ни капли, — саркастически пробормотала Селена с фальшивой, натянутой улыбкой, хотя её сердце в этот момент колотилось так сильно, что это почти заглушало её собственные мысли. — Твоё сердцебиение говорит об обратном, — протянул Элайджа, спокойно наблюдая за ней, и она раздражённо фыркнула, словно пытаясь скрыть собственную реакцию за показным равнодушием. — Судя по твоему акценту, ты британка. — Что ты здесь делаешь? — резко спросила она, сузив глаза и чуть выпрямившись, словно пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. — Уверена, не просто поболтать о моём происхождении. — Я хочу тебе помочь, — искренне произнёс он, и эта простота в его словах звучала почти опаснее угрозы, потому что не давала понять, где заканчивается правда и начинается что-то другое. — Ты должен помочь моей сестре, — тут же отрезала она, упрямо вскинув подбородок. — А я в порядке. — У тебя бывают видения о мужчине? — спокойно спросил он, и она на мгновение замерла, удивлённо вскинув на него взгляд, потому что вопрос прозвучал слишком точно, слишком лично, чтобы быть случайным. — Метка на твоей шее появилась, когда ты пробудила своё проклятие, верно? — Откуда ты знаешь? — тихо спросила она, и в её голосе впервые за весь разговор появилась неуверенность. — Никто не знает, кроме моей лучшей подруги Кэролайн. — Это метка соулмейта… — начал он, и в его голосе не было ни сомнения, ни попытки убедить силой, лишь спокойное объяснение того, что он считал фактом, — у Клаус Майклсон такая же. На секунду воздух будто стал тяжелее. Селена коротко рассмеялась — нервно, резко, почти истерично, будто её собственный разум отказывался принимать услышанное. — И я должна тебе верить? — с горечью спросила она, делая ещё один шаг назад. — Ты хотел похитить меня и передать ему! — Я не желаю тебе зла, Селена, — спокойно заверил он, не повышая голоса ни на тон, и от этого спокойствия становилось только труднее определить его намерения. — Просто успокойся. — Успокоиться? — недоверчиво переспросила она, и в её голосе вспыхнула злость, смешанная с отчаянием. — Я соулмейт одного из древнейших вампиров. Маньяка-убийцы, психопата, который хочет принести в жертву мою сестру. Вампира, который убил всю семью Кэтрин только потому, что она сбежала, — и ты хочешь, чтобы я успокоилась? У меня сейчас сердечный приступ будет... Я соулмейт настоящего Волан-де-Морта, и я тебе даже не верю. С чего мне тебе верить, ты... — Сделай глубокий вдох, — резко, но не грубо оборвал он её, заметив, как её ореховые глаза начинают меняться, выдавая нарастающую панику. Она на секунду замолчала, резко отвернувшись, будто борясь сама с собой. — Ага, я сделаю глубокий вдох где-нибудь в другом месте, — пробормотала она, но всё же остановилась, закрыла глаза и медленно вдохнула, пытаясь вернуть себе контроль, прежде чем снова повернулась к нему, уже чуть тише. — И можешь оставить это при себе? Я не хочу, чтобы мои друзья и семья сходили с ума.

***

Селена вошла в «Мистик-Гриль» с уверенной походкой, хотя внутри всё ещё оставалось странное напряжение — как будто мир вокруг продолжал двигаться слишком быстро, а она просто пыталась успевать за ним. Она собиралась встретиться с Бонни: ведьма сказала, что это срочно. На самом деле у неё были совсем другие планы на эту ночь — немного сбежать от реальности, выдохнуть, покурить травку с друзьями, сделать хоть что-то обычное и живое. Ей отчаянно хотелось отвлечься, забыть хотя бы на несколько часов о том, что впереди Клаус, и всё, что с ним связано, уже не выглядело как абстрактная угроза. Она всё ещё не могла до конца поверить в то, что соулмейты вообще существуют. Для неё это всегда звучало как красивая сказка, что-то из древних легенд, которыми пугают или утешают. И уж точно она не ожидала оказаться связанной с Древним гибридом, о котором говорили так, будто он не оставляет после себя ничего живого — ни прощения, ни шансов, ни случайностей. Это не было романтично. Это было похоже на приговор, который почему-то решил притвориться судьбой. Она села за барную стойку и заказала лимонад, автоматически отмечая про себя, что Деймона здесь нет и никто не будет внушать ей алкоголь, как обычно. Это почему-то даже немного раздражало. Она скользнула взглядом по бармену и бросила ему лёгкую, почти ленивую улыбку — привычный жест, который обычно срабатывал безотказно. Он на секунду замешкался, явно понимая, что она несовершеннолетняя, и не зная, как реагировать. — Господи, да расслабься ты, — пробормотала Селена, закатив глаза. — Я не в настроении с кем-то спать этой ночью. Она фыркнула, откидываясь чуть назад, и добавила с сухой усмешкой: — Скорее уж кого-нибудь убить. Бармен поспешно отвёл взгляд, а в этот момент рядом раздался знакомый голос, который мгновенно разрядил напряжение. — Привет! Селена обернулась и тут же улыбнулась, искреннее, чем за весь вечер до этого. Она быстро поднялась и обняла Бонни. — Слушай, я позвала тебя, потому что хочу кое-что рассказать… но я вообще не знаю, как начать. Селена тут же прищурилась, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо. — Ты кого-то убила? — шёпотом выпалила она, широко распахнув глаза. — Ладно, если не убила, то переспала с кем-то? Без осуждения, я сама почти со… — Мне нравится твой брат, — резко перебила Бонни. На секунду повисла тишина. Селена замерла, уставившись на неё так, будто мозг просто отказался обрабатывать информацию. — Мой младший брат? Джереми? — переспросила она медленно, сдвинув брови. Бонни нахмурилась: — У тебя есть ещё один брат? — Насколько мне известно, нет, — выдохнула Селена и моргнула, будто возвращаясь в реальность. Потом её губы дрогнули в слабой улыбке. — Подожди… серьёзно? Он тебе правда нравится? Бонни неуверенно кивнула. И вместо ожидаемой реакции — шока, злости или неловкости — Селена просто чуть наклонила голову, будто оценивая ситуацию со стороны. — Слушай, — мягко сказала она, — если тебе так кажется, значит, тебе не кажется. И я правда не собираюсь на тебя злиться. Она чуть пожала плечами, и в её голосе не было ни капли напряжения. — Я вас обоих люблю. И, честно говоря… я что-то такое подозревала. — Правда? — Бонни удивлённо вскинула брови. — Ой, да ладно, — фыркнула Селена с лёгкой ухмылкой. — На маскараде между вами можно было ножом резать воздух. Бонни тихо рассмеялась и крепко её обняла, и Селена на секунду позволила себе расслабиться — по-настоящему. — Но я серьёзно, — добавила она чуть тише, отстраняясь. — Действуй. Если это делает тебя счастливой, мне вообще всё равно, кто там что думает. Я не из тех, кто запрещает людям жить. Она на секунду замолчала, а потом усмехнулась: — К тому же, я уже делала куда более сомнительные вещи, чем влюбляться в брата лучшей подруги. — У Кэр и у меня нет братьев, — заметила Бонни, приподняв бровь. — Вот именно, — спокойно кивнула Селена. — Я делала вещи куда хуже. Бонни снова усмехнулась, слегка толкнув её плечом. — Ты всё ещё не собираешься ни в кого влюбляться? Или хотя бы завести парня, чтобы мы могли сплетничать? Селена тихо рассмеялась, откидываясь на спинку стула. — Я же тебе говорила, — протянула она, — я не завожу парней и девушек. Это слишком драматично. Она чуть наклонила голову, с хитрой улыбкой: — Хотя… могу рассказать тебе о том горячем парне, с которым переспала три дня назад.

***

Прошли дни с тех пор, как Элайджа рассказал Селене о связи соулмейтов между ней и Клаусом. И с каждым днём она всё больше старалась делать вид, что ничего не изменилось — хотя это было почти невозможно. Она избегала друзей почти как чумы, исчезала из разговоров, отшучивалась, уходила раньше, чем кто-то успевал задать лишний вопрос. И всё равно внутри она понимала: рано или поздно правда всплывёт, и тогда уже не получится притворяться. Она сама не хотела в это верить. Это казалось неправильным, слишком большим, слишком нереальным — как будто кто-то перепутал её жизнь с чужой историей. Но другого объяснения просто не существовало. Видения, которые приходили к ней внезапно, обрывки чужой человеческой жизни Клауса, сны, где он был не монстром, а кем-то почти… живым. И эта метка на её шее, которую она всё ещё ловила в отражениях, каждый раз делая вид, что её там нет. И всё же ей отчаянно хотелось одного — быть обычной. Просто семнадцатилетней девушкой, у которой проблемы ограничиваются школой, друзьями и глупыми драмами, а не древними проклятиями и судьбами, которые решают за неё. --- — Тай? — Селена тихо приоткрыла дверь в комнату Тайлера и заглянула внутрь. — Ты в порядке? Он сидел так, будто не спал всю ночь. Услышав её голос, он медленно повернул голову. — Я пытался поговорить с дядей Мейсоном, — ответил он, и в голосе звучала усталость, которая не имела ничего общего с обычной подростковой. Селена на секунду опустила взгляд, уже понимая, к чему он ведёт. — Я нашёл его запись… — Я знаю, это… — начала она осторожно, но он её перебил. — Я смотрел её вчера с Кэролайн, и это… ужасно, — выдохнул он, с трудом подбирая слова. — Как ты через это прошла? Селена тихо вздохнула и опустилась рядом с ним, чуть ближе, чем обычно позволяла себе в такие моменты. — Слушай… в первый раз это никогда не легко, — сказала она мягко. — Но потом становится… не проще, нет. Просто быстрее. Ты не успеваешь так сильно бояться. Она чуть наклонила голову, глядя на него серьёзно. — Ты справишься. Я буду рядом. Тайлер на секунду прикрыл глаза, будто принимая это не как утешение, а как единственную реальную опору. — Знаю, — тихо ответил он с печальной улыбкой. — Пойдём. Нам обоим нужно приковать себя. Селена тут же поморщилась. — Не напоминай, — простонала она, поднимаясь. — И, пожалуйста, не зацикливайся на этом раньше времени. Всё по шагам, ладно?

***

— Доброе утро, тётя Кэрол, — на ходу бросила Селена, спускаясь по лестнице. — Пока, тётя Кэрол. — Ты куда? — тут же отозвалась Кэрол. Селена закатила глаза, уже берясь за ручку двери. — Школьный проект, — с наигранной лёгкостью улыбнулась она и вышла наружу. И сразу остановилась. Перед домом стояла женщина. Слишком уверенная. Слишком незнакомая. — А вы кто? — сразу спросила Селена, не сводя с неё взгляда. Женщина улыбнулась. — Привет. Кэрол почти сразу подошла к ним, становясь рядом с Селеной, словно инстинктивно оценивая угрозу. — Простите за грубость, — спокойно добавила незнакомка. — Вы просто пока не знаете, кто я. — Очевидно, — пробормотала Селена себе под нос, чуть прищурившись. И в этот момент к ним подошёл Тайлер. — Я Джулс, — представилась женщина с лёгкой улыбкой. — Подруга Мейсона. Селена тут же напряглась. Имя прозвучало неслучайно. — Ты, должно быть, Тайлер и… — она перевела взгляд. — Селена, — ровно ответила девушка с вежливой, но абсолютно пустой улыбкой. Тайлер быстро пожал Джулс руку, пытаясь держаться спокойно, но Селена заметила, как он напрягся. — Лини, — тихо одёрнул он её, почти незаметно. — Взаимно, — добавила Селена, тоже пожимая руку Джулс, и отстранилась на шаг. — Так зачем вы здесь? Джулс чуть выдохнула, словно подбирая правильные слова. — Я знаю, это странно — просто появиться так внезапно. Но я ищу Мейсона. Кэрол сразу ответила: — Мейсон во Флориде. Он там уже довольно давно. Тайлер обменялся с матерью быстрым, тревожным взглядом. И Джулс медленно покачала головой. — В том-то и дело… его там нет.

***

Селена припарковалась у дома Гилбертов и на несколько секунд задержалась в машине, не заглушая двигатель. Её пальцы всё ещё сжимали руль, хотя колёса уже не двигались, а взгляд был прикован к знакомому фасаду — к этому дому, который она знала с детства, с его облупившейся краской на перилах крыльца, с вечно скрипящей третьей ступенькой, с окном её старой спальни на втором этаже. Дом выглядел так же, как всегда, — и от этого было почти больно. Потому что сама она уже не была той, что прежде. Новости о Джулс не давали покоя — слишком многое снова начинало двигаться, слишком много нитей тянулось к Мейсону, которого уже не должно было быть в этой истории. К Мейсону, который был мёртв, но почему-то продолжал разрушать жизни даже после смерти. Она резко выдохнула, будто сбрасывая с себя это липкое, тянущее ощущение тревоги, и одним решительным движением распахнула дверцу. В дом она вошла стремительно, даже не потрудившись постучать, и с порога увидела их всех: Дэймона, развалившегося в кресле с той напускной небрежностью, которая всегда означала, что он напряжён; Елену, сидевшую на диване с чашкой остывшего чая в руках; Джереми, который стоял у лестницы, скрестив руки на груди. Все трое повернулись к ней одновременно, и по их лицам она поняла: они уже знают, что разговор будет серьёзным. — У нас проблема, — бросила она жёстко, без привычной лёгкости, без тени улыбки, проходя в гостиную и снимая куртку на ходу. — Шериф официально объявила Мейсона пропавшим. Только что. Дело открыто. На секунду в комнате стало тише — так тихо, что было слышно, как тикают часы на каминной полке. — Откуда она узнала? — спросил Джереми, нахмурившись. — Он же числился во Флориде. Кто ей сказал? Селена устало провела рукой по волосам, убирая выбившиеся пряди с лица, и в этом жесте было столько измотанности, что даже Дэймон перестал ухмыляться. — Женщина по имени Джулс заявилась сегодня утром к Локвудам и начала искать его. Вломилась прямо в особняк, без приглашения, без предупреждения. Сказала Кэрол, что Мейсон не во Флориде — что она точно знает, что он не там, потому что он должен был встретиться с ней здесь. Теперь все в панике. Особенно Тайлер. — Она на мгновение замолчала, сглатывая подступивший к горлу ком, и её голос дрогнул. — И я не думаю, что смогу дальше это от него скрывать. Не после этого. Она подняла глаза, и в них стояло то самое выражение, которое появлялось у неё только в моменты крайнего отчаяния. — Он уже понимает, что я что-то не договариваю. Он смотрит на меня так, будто ждёт, что я вот-вот признаюсь. И если он узнает, что я знала о... — она осеклась, сжав челюсть до скрежета, — если он узнает, что я знала про его дядю... он меня убьёт. И будет прав. — Лини... — Дэймон поднялся с кресла и шагнул к ней, но Селена резко отступила назад, выставляя руку вперёд. — Не надо, — произнесла она низко, почти рыча, и в её голосе прозвучала та самая волчья угроза, которая появлялась только тогда, когда её загоняли в угол. Он остановился, замерев на полпути, и медленно, демонстративно поднял руки — открытые ладони, жест капитуляции. — Ладно. Понял. Не подхожу. На секунду в комнате повисло напряжение — густое, неприятное, почти осязаемое, такое, что даже Елена перестала дышать. — А кто займётся Тайлером в полнолуние? — тихо спросила она, осторожно, словно боялась спугнуть хрупкое равновесие. Селена выдохнула — длинно, прерывисто, с той дрожью, которую она так долго сдерживала. — Я. И Кэролайн сказала, что поможет. Мы уже всё обсудили. Она знает, что делать. — Она посмотрела прямо на Дэймона, и её взгляд стал твёрже. — Я не собираюсь втягивать в это тебя, Дэймон. Ты и так сделал достаточно. Я выхожу из этого. Сама. Сказано было спокойно, но в голосе чувствовалась окончательность — та самая, которая не терпела возражений. Погреб Локвудов встретил их сыростью, запахом старого дерева и плесени, и тем особым холодом, который бывает только в подземных помещениях. Стены, сложенные из грубого камня, были покрыты каплями конденсата, а единственная лампочка под потолком отбрасывала дрожащий, неуверенный свет. Когда Селена спустилась по скрипучей лестнице, Тайлер и Кэролайн уже были внутри, возясь с подготовкой: цепи, наручники, канистры с водой, аптечка — весь их импровизированный арсенал для усмирения оборотня. — Скажи, что ты принесла инструкцию, — донёсся голос Кэролайн, не оборачиваясь. Она как раз проверяла крепления на стене, дёргая цепи и проверяя, выдержат ли они. — Скажи, что ты принесла аконит, — парировал Тайлер, и в его голосе прозвучала та самая мрачная ирония, которая была его защитой от страха. Кэролайн вытащила пучок сушёной травы из сумки — серо-зелёной, с резким, горьковатым запахом, — и кивнула. — Да. И это... не самая лёгкая штука для поиска. Пришлось объехать три магазина и соврать, что я пишу диплом по токсикологии. Селена фыркнула, заходя глубже в погреб и оглядывая их приготовления. — Не говори, — пробормотала она с лёгкой, едва заметной ухмылкой и сразу подключилась к работе, помогая разложить всё на старом деревянном столе: аконит, воду, бинты, запасные цепи. Тайлер уже тянулся к акониту — к самому пучку, лежавшему на краю стола. — Тайлер, осторожно! — резко сказала Селена, и её голос прозвучал как окрик. Но было поздно. Его пальцы коснулись растения, и лицо мгновенно исказилось от боли — резкой, обжигающей, пронзившей руку до самого плеча. Он отдёрнул ладонь, шипя сквозь зубы, и на коже уже проступали красные, воспалённые следы. — Я же предупреждала, — спокойно заметила Селена, и в её голосе не было ни злорадства, ни упрёка — только усталая констатация факта. Кэролайн посмотрела на него с сочувствием, но Тайлер только сжал челюсть, быстро приходя в себя и встряхивая рукой, словно пытаясь сбросить остатки боли. — У меня в сумке две бутылки, — сказал он, переводя дыхание и кивая в сторону спортивной сумки, стоявшей у стены. — Можно смешать там. Аконит с водой. Чтобы было чем усмирить меня, если я... если станет совсем плохо. Кэролайн кивнула и достала бутылки. Работа пошла быстрее — каждый знал, что делать. — Парень из хозяйственного магазина сказал, что эта конструкция выдержит до пяти тысяч фунтов, — сообщил Тайлер, проверяя цепи. Он дёрнул их со всей силы, и металл зазвенел, но выдержал. — Готова? — спросил он, поворачиваясь к Селене. Она сразу покачала головой. — Нет. Я не буду себя приковывать. Он посмотрел на неё непонимающе, и в его глазах промелькнула тревога. — Что значит «нет»? Селена, это полнолуние. Ты такая же оборотень, как и я. Ты обратишься. — Я могу это контролировать. Я научилась. Не спрашивай как — это долгая история, но я не причиню вам вреда. — Это больше, чем может выдержать оборотень? — уточнила Кэролайн, не отрываясь от цепей и проверяя крепления на прочность. — Понятия не имею, — честно ответил Тайлер. — Никогда не проверял. Надеюсь, что да. Кэролайн и Селена переглянулись — одинаково настороженно, с той молчаливой тревогой, которая не требовала слов. — Эй, Тайлер, — тихо позвала Кэролайн, откладывая цепь в сторону и подходя ближе. — Как ты? Честно. Он на секунду замер, глядя куда-то в темноту за её плечом, и его лицо было бледным, осунувшимся. — Пока человек. Пока ещё держусь. Но солнце почти село. Осталось меньше часа. Селена тяжело выдохнула, будто эти слова не успокаивали, а наоборот — добавляли тревоги. — Кэр... — позвала она, и её голос смягчился, утратил ту жёсткость, с которой она говорила в доме Гилбертов. Она подошла ближе и положила руку подруге на плечо — тёплую, живую, чуть дрожащую. — Тебе не обязательно здесь быть. Правда. Это опасно. Если что-то пойдёт не так — если один из нас сорвётся, — ты можешь пострадать. Я не хочу, чтобы ты рисковала. Кэролайн чуть улыбнулась — той самой улыбкой, которая появилась у неё после обращения, когда она наконец перестала бояться и начала бороться, — но не отступила. Даже не шелохнулась. — Всё нормально. Я умею постоять за себя. Ты забыла? Я теперь вампир, если ты не заметила. У меня сверхсила, сверхскорость и просто божественная регенерация. — Она на мгновение замолчала, и её голос стал тише, серьёзнее. — Меня не было рядом, когда ты впервые обратилась. Я не знала, через что ты проходишь. Я не могла помочь. Но сейчас я здесь. И я не уйду. Селена на секунду замолчала, переваривая её слова, а потом просто притянула Кэролайн к себе и обняла — крепко, без лишних слов, без привычного сарказма. Так, как обнимают только тех, кто стал по-настоящему дорог. — Спасибо, — прошептала она тихо, и в этом слове было больше чувств, чем во всех её дерзких шутках вместе взятых. — За всё. За то, что ты здесь. За то, что не сдаёшься. За то, что веришь в нас. Кэролайн ответила на объятие, и на мгновение в этом сыром, тёмном погребе стало чуть теплее. А потом Тайлер кашлянул, и они отстранились друг от друга, возвращаясь к делу. Потому что солнце уже садилось, и времени на сантименты не оставалось.

***

Прошло несколько часов. В погребе стало заметно холоднее, сырость будто сильнее впиталась в стены, а воздух — тяжелее. Тайлер уже был полностью прикован цепями, которые звенели каждый раз, когда он резко менял положение. Он ходил взад-вперёд настолько, насколько позволяли оковы, словно пытался стереть из себя растущее напряжение движением. Селена сидела чуть в стороне вместе с Кэролайн, наблюдая за ним молча. Она старалась выглядеть спокойной, но взгляд то и дело возвращался к цепям, будто в них уже было что-то неизбежное. — Который час? — резко спросил Тайлер, не останавливаясь. — Почти восемь, — Кэролайн посмотрела в телефон. Тишина снова легла на помещение, но недолго. — Во сколько пик луны… или как там это называется? — уточнила Кэролайн, стараясь говорить легче, чем было на самом деле. Селена чуть усмехнулась, но без веселья. — Ещё не скоро, — ответила она. — По-твоему, — резко бросил Тайлер. Он остановился, насколько позволяли цепи, и посмотрел на них. — В дневнике Мейсона сказано, что первое превращение может начаться до пика луны. Слова повисли в воздухе тяжелее, чем цепи. Кэролайн нахмурилась. — Там сказано, как долго ты будешь… в форме волка? Селена медленно перевела взгляд на Тайлера, будто уже знала ответ. — Несколько часов, — сказала она. Кэролайн кивнула, но Тайлер заметно напрягся. — Может дольше. Может короче, — пробормотал он и снова дёрнул цепи, будто проверяя, не ослабли ли они. Он резко направился к бутылке с аконитом, но цепи не дали ему дотянуться. — Держи, — спокойно сказала Селена, протягивая ему бутылку с лёгкой, почти успокаивающей улыбкой. Он взял её, не отрывая взгляда от неё. — Ты уверен… ты уверен, что хочешь это сделать? — осторожно спросила Кэролайн. Тайлер выдохнул, как будто уже устал от сомнений. — Да. Мейсон сказал, это ослабит меня. Чтобы я не смог вырваться. Он открыл бутылку. — Тай… — начала Селена, но было поздно. Он уже сделал первый глоток. И в тот же момент его тело резко скрутило болью. Бутылка выскользнула из его рук, цепи зазвенели, и он с силой ударился плечом о стену, сдерживая крик, который всё равно прорвался наружу. — Тайлер! — резко окликнула Селена, подскакивая. Кэролайн зажала рот руками, испуганно делая шаг вперёд. — Ох, Тайлер… — выдохнула она и тут же бросилась к нему вместе с Селеной. Селена выхватила бутылку из его ослабевших пальцев и отставила в сторону, будто само её присутствие могло сделать ситуацию менее реальной. Кэролайн осторожно коснулась его спины и начала мягко поглаживать, пытаясь хоть немного снять напряжение. — Тсс… тише, — прошептала она. Но Тайлер резко дёрнулся, срываясь. — Не надо! Просто не надо! — прорычал он, и Кэролайн отступила, прикусив губу. Селена резко выпрямилась и шагнула ближе, её голос стал жёстче, чем раньше. — Тайлер. Посмотри на меня. Он медленно поднял глаза. — Ты справишься, — сказала она тихо, но уверенно. — Я знаю, что справишься. Несколько секунд он просто смотрел на неё, будто пытался удержаться за её слова как за что-то реальное. — Эй… эй, — мягко добавила Кэролайн, снова приближаясь, уже осторожнее. Тайлер перевёл взгляд на неё. Глаза были влажные, растерянные. — Прости, — выдохнул он. Кэролайн ничего не сказала. Она просто мягко провела рукой по его волосам, чуть наклонившись ближе, и её голос стал почти шёпотом: — Всё будет нормально. Я рядом.

***

Тем временем в доме Гилбертов Элайджа тихо вошёл в комнату Елены, будто это было не вторжение, а заранее назначенный разговор. Елена почти сразу закрыла за собой дверь, инстинктивно оставляя себе хоть иллюзию контроля, и только потом повернулась к нему, настороженная, напряжённая, готовая к любому слову. Он остановился на секунду, оценивая её реакцию, а затем спокойно сел, словно находился в месте, где ему действительно разрешено быть. — О, простите за вторжение, — произнёс он ровным тоном, в котором не было ни капли смущения, скорее привычная вежливость человека, для которого границы давно перестали быть чем-то очевидным. — Я не желаю зла вашей семье. Елена не села. Она стояла напротив, скрестив руки, будто так могла удержать дистанцию между ними. — Почему ты убил тех вампиров, когда они пытались меня забрать? — прямо спросила она. Элайджа слегка наклонил голову, как будто вопрос был ожидаемым. — Я не хотел, чтобы тебя забрали, — ответил он спокойно. Елена фыркнула, не скрывая скепсиса. — Клаус — самый внушающий страх и ненависть из Первородных, — начал он после короткой паузы, — но те, кто его боятся, часто отчаянно жаждут его одобрения. Если бы стало известно, что доппельгангер существует, нашлись бы те, кто захотел бы доставить тебя ему. Я не могу этого допустить. — Разве не это ты сам пытаешься сделать? — резко бросила Елена, прищурившись. На секунду в комнате стало тише. — Скажем так, — спокойно ответил он, — моя цель не в том, чтобы снять проклятие. Елена всплеснула руками, раздражение прорвалось наружу. — Тогда в чём твоя цель? Элайджа посмотрел на неё внимательно, будто решая, насколько честным он может позволить себе быть. — Одержимость Клауса сделала его параноиком. Он не доверяет почти никому. Он затворник. Его ближний круг — это единственные, кому он позволяет быть рядом. — Например, тебе? — быстро вставила Елена. — Уже нет, — спокойно покачал головой Элайджа. Эти слова повисли в воздухе тяжелее, чем она ожидала. — Ты не знаешь, где он, так ведь? — спросила она уже тише. Он не ответил сразу. И этого молчания оказалось достаточно. Елена коротко кивнула, делая вывод сама. — Значит, ты используешь меня, чтобы выманить его. — Я использую ситуацию, — поправил он спокойно. — Но для этого мне нужно, чтобы ты оставалась в безопасности. Перестань пытаться убить себя и свою сестру. Елена усмехнулась без радости. — Откуда мне знать, что ты говоришь правду? Элайджа не повысил голос, не изменился в лице. — Если бы я лгал, твоя семья уже была бы мертва. И прямо сейчас я бы увозил тебя к Клаусу. Вместо этого я здесь, чтобы предложить тебе сделку. Елена напряглась сильнее. — А что насчёт моей сестры? — резко спросила она. — Все говорят, что её похитили случайно, но я в это не верю. И Кэтрин сказала, что Клаус не убьёт её… она нужна ему для жертвоприношения, да? Имя сестры заставило воздух в комнате стать плотнее. — Нет, — ответил Элайджа после паузы. — Кэтрин была права в одном: Клаус не причинит ей вреда. Он чуть замолчал, и добавил тише, почти с оттенком осторожности: — Селена — это другая история. И сейчас не время её обсуждать. Елена прищурилась, но он уже продолжил, словно возвращая разговор в контролируемое русло. — Полагаю… она не просто оборотень.

***

Селена резко вдохнула — и в ту же секунду всё тело будто вспыхнуло изнутри, будто кто-то поджёг её кровь. Боль пришла не сразу, а волной, нарастая медленно, жестоко, не оставляя ни шанса подготовиться. Она пошатнулась, и на мгновение ей показалось, что пол уходит из-под ног. Тайлер в это же время уже не просто стонал — он кричал, срывая голос от того, что происходило с его телом. — Тайлер! — ахнула Кэролайн, мгновенно оказываясь рядом, кладя руку ему на плечо, будто могла удержать его на месте силой прикосновения. Селена, с трудом сдерживая собственную боль, резко посмотрела на неё. — Кэролайн, тебя не должно здесь быть! Укус оборотня смертелен для вампиров! — голос сорвался, но в нём всё равно звучала команда. — Иди за решётку! Тайлер сжался, хватая воздух ртом, будто сам воздух стал ядом. — Я горю! Меня жжёт! — закричал он, и в этом крике было что-то первобытное, животное, почти нечеловеческое. — Знаю… тебе просто нужно это продышать, — быстро сказала Кэролайн, хотя её собственный голос дрожал. — Тайлер, дыши… тебе нужно дышать, — Селена опустилась ближе, ладонью скользнув по его спине, пытаясь удержать его хотя бы голосом. Он судорожно кивнул, задыхаясь. — Я попробую… Но каждое слово уже давалось ему с трудом. — Тебе лучше уйти, — резко сказал он Кэролайн, не поднимая глаз. — Ты должна уйти. — Пока нет, — упрямо ответила она, даже не отступая. Селена повернулась к ней почти с отчаянием. — Кэр, иди за решётку, сейчас же! Начинается. Иди! И в этот раз в её голосе не осталось сомнений. Кэролайн на секунду замерла — и медленно отступила, кивнув, хотя было видно, как ей тяжело оставить их. — Тайлер! — снова позвала Селена. Но он уже кричал, и этот крик стал другим — более глубоким, разрывающим. Тело Тайлера начало ломаться. Кости смещались с ужасным, сухим хрустом, и он выгнулся дугой, хватая воздух, пока боль окончательно не захватила его. Кэролайн зажала рот руками, слёзы мгновенно наполнили глаза. — Больно! Больно! — кричал Тайлер, теряя контроль. — Я знаю… знаю… — Селена не отводила взгляда, даже когда её собственные руки дрожали. — Я здесь. Ты справишься. Я рядом. И в этот момент боль ударила по ней самой. Резко. Без предупреждения. Селена вскрикнула, её тело выгнулось, и мир вокруг на секунду распался на белый шум и огонь внутри костей. Всё внутри неё начало ломаться — медленно, неотвратимо, жестоко. — О Боже! — всхлипнула Кэролайн, глядя на неё в ужасе. — Уходи! — рявкнул Тайлер, уже сквозь собственную боль. — Я не хочу причинить тебе боль! — Нет! — выкрикнула Кэролайн и бросилась к нему, обнимая, несмотря на страх. И в этот момент крик Селены стал последним человеческим. Он разорвал пространство, сорвался, затих — и вместе с ним исчезла её прежняя форма. Несколько секунд — и всё стихло. Когда Кэролайн подняла взгляд, Тайлер уже стоял, дыша тяжело, изменённый, а рядом — Селена. Белая волчица. Она медленно поднялась на лапы, тяжело дыша, и посмотрела прямо на Тайлера. Взгляд был не человеческий — но узнающий. И Тайлер, всё ещё не до конца пришедший в себя, невольно отступил на шаг.

***

Когда первые лучи солнца пробились сквозь щели в укрытии, ночь будто окончательно отпустила их, оставив после себя только усталость, дрожь в теле и тяжёлую тишину, в которой каждый звук казался слишком громким. Селена молча подошла к Тайлеру и аккуратно накинула одеяло на его обнажённое, дрожащее тело, словно пытаясь вернуть ему хотя бы часть человеческого ощущения безопасности. Движения у неё были осторожные, почти бережные — как будто любое резкое действие могло снова сломать то, что только что с трудом удержалось от разрушения. Кэролайн тут же оказалась рядом, будто её всё это время удерживало только напряжение момента, и теперь оно наконец отпустило. — Эй… ты справился, — сказала она мягко, и, не дожидаясь ответа, крепко обняла его. Тайлер стоял неподвижно секунду — слишком потрясённый, чтобы сразу отреагировать, — а потом слабо прижал её к себе в ответ. Селена посмотрела на них и едва заметно улыбнулась, в этой улыбке было облегчение, смешанное с усталостью. — Ты в порядке, Тай, — тихо сказала она, присаживаясь рядом, чтобы быть на его уровне. — Да… ты выдержал, — добавила Кэролайн, но в её голосе не было той уверенности, которой она пыталась наполнить слова. Тайлер резко покачал головой. И в этот момент всё, что он держал внутри, наконец прорвалось наружу. — Нет… не в порядке, — выдохнул он и заплакал, не пытаясь больше сдерживаться. Селена почувствовала, как у неё сжалось сердце. Это было не просто облегчение или страх — это было понимание, насколько сильно он только что прошёл через то, к чему невозможно привыкнуть за одну ночь. Она тихо придвинулась ближе и обняла его, не задавая вопросов и не пытаясь остановить его слёзы. Кэролайн тоже не отстранилась — наоборот, осталась рядом, как будто они втроём образовали хрупкий круг, внутри которого можно было хотя бы ненадолго не быть сильными. — Мы с тобой, — прошептала Селена, мягко поглаживая его по спине. — Всё позади.