Солнце и Луна

Селена шла по улице, почти не замечая окружающего мира. Мимо проплывали витрины магазинов, деревья, редкие прохожие — но всё это было словно в тумане, размытое, нечёткое, не имеющее значения. Её каблуки отбивали размеренный ритм по тротуару, но мысли заглушали даже этот звук, превращаясь в тяжёлый, вязкий шум в голове. Всё казалось слишком переплетённым, слишком запутанным — будто кто-то намеренно связал её жизнь узлами, которые невозможно развязать, как ни старайся. Соулмейт древнего вампира — того самого, о ком она даже думать боялась, потому что от одних только мыслей сердце начинало биться быстрее. Попытки разорвать связь — магия, ритуалы, всё то, что они с Бонни уже испробовали и что оказалось бесполезным. Магия, которая была сильнее любых обещаний и страхов, сильнее её собственной воли, сильнее здравого смысла. И каждый новый шаг — каждый новый день — только глубже затягивал её в эту историю, из которой, кажется, не было выхода. Она уже почти не верила, что когда-то жила нормально. Что когда-то просыпалась по утрам и думала только о школе, о друзьях, о том, что надеть на вечеринку. Теперь всё это казалось чужой жизнью, приснившейся кому-то другому. Когда она вошла на кухню дома Гилбертов, там уже были Джон и Елена. Джон сидел за столом с чашкой кофе и развёрнутой газетой, с тем невозмутимым, почти хозяйским видом, который всегда выводил её из себя. Он расположился так, будто всегда был частью этого дома, — и именно это раздражало её больше всего. Его присутствие здесь, в доме, где он не появлялся годами, казалось почти кощунственным. — Дядя Джон... — протянула она с тем особым сарказмом, который приберегала специально для него, даже не пытаясь скрыть своё отношение, — какое неприятное утро. А я-то думала, что хуже уже быть не может. Он лишь слегка усмехнулся — сухо, едва заметно, — будто её реакция его не задевала вовсе. Будто он ожидал именно этого и был готов. — Селена. Ты выглядишь уставшей. Кофе? — Что ты здесь делаешь? — прямо спросила она, игнорируя его предложение и скрещивая руки на груди. Её поза была закрытой, оборонительной — она не собиралась давать ему ни единого шанса. — Я хочу защитить тебя, Селена, — спокойно ответил он, откладывая газету в сторону и глядя ей прямо в глаза. Она фыркнула — коротко, презрительно, почти с недоверием. — Защитить от чего именно? От вампиров? От оборотней? Или от тебя самого? Потому что, насколько я помню, твоя «защита» обычно заканчивается тем, что кто-то умирает. Джон чуть пожал плечами, и в этом жесте было больше закрытости, чем ответа. Он не собирался раскрывать карты — пока. — Я пока вам не доверяю. Никому из вас. Я скажу больше, когда буду уверен, что могу вам доверять. А до тех пор — считайте меня... незваным гостем. Селена уже открыла рот, чтобы ответить — что-нибудь едкое, уничтожающее, такое, что стёрло бы эту его самодовольную ухмылку с лица, — но в этот момент входная дверь распахнулась, и в дом вошли Дженна и Аларик. Дженна замерла на пороге кухни, увидев Джона, и её лицо мгновенно изменилось — от удивления до ярости за долю секунды. — Какого чёрта?! — вырвалось у неё, и это было даже не вопросом, а восклицанием, полным искреннего, незамутнённого возмущения. — Доброе утро, Дженна, Аларик, — невозмутимо поприветствовал Джон, поднимая чашку кофе в лёгком тосте, будто ничего необычного не происходило. — Господи, прибейте меня прямо сейчас, — пробормотала Селена себе под нос, закрывая глаза на секунду и массируя переносицу. — Я ведь не ошибаюсь, если скажу, что ничего не понимаю? — с ядовитой иронией спросила Дженна, и её голос звенел от едва сдерживаемого гнева. — Потому что мы тебя здесь вообще не ждали. Никогда. Ты должен был быть где угодно, но не здесь. — Я приехал поздно ночью. Елена меня впустила, — спокойно объяснил Джон, словно это всё объясняло. — У меня были ключи, но я решил, что вежливее будет постучать. Именно в этот момент зазвонил телефон Селены. Вибрация разнеслась по тихой кухне, и она взглянула на экран. Имя «Дэймон» вспыхнуло на дисплее. Она резко выдохнула — смесь раздражения и усталости — и прижала трубку к уху. — Чего тебе, Дэймон? — рявкнула она и вышла в другую комнату, подальше от чужих ушей. — Ну же, сексуальная волчица, — протянул он в трубке с привычной насмешкой, но в его голосе слышалось что-то ещё — что-то похожее на осторожность. — Может, самое время помириться? Я устал от того, что ты на меня злишься. Это утомительно. — Мы больше не друзья, — холодно ответила она, прислоняясь спиной к стене коридора. — Ты убил Мейсона. Ты солгал мне. Друзья так не поступают. — Сколько раз мне ещё извиняться? — его голос стал мягче, почти серьёзным, и она услышала, как он вздохнул на другом конце провода. — Я облажался. Я знаю. Я признаю. Я был неправ. Дай мне шанс всё исправить. Селена устало выдохнула, прикрывая глаза и считая про себя до трёх. — Дэймон, в чём дело? Ты же позвонил не для того, чтобы извиняться. Что случилось? Пауза на секунду стала слишком тяжёлой. Она услышала, как он колеблется — что для Дэймона Сальваторе было почти невозможным. — Элайджа здесь, — сказал он наконец. Селена резко выпрямилась, отталкиваясь от стены, и её сердце пропустило удар. Элайджа. Тот самый Элайджа, который был там, в доме Роуз. Тот самый, кто смотрел на неё так, будто она была чудом. Тот самый, кто знал Клауса. — Он что-то сказал? — мгновенно спросила она, и её голос прозвучал напряжённее, чем ей хотелось бы. — Нет. Ничего конкретного. Просто приезжай в «Мисьик-Гриль». Я всё объясню. Не по телефону. На секунду в трубке повисла тишина, а затем Дэймон добавил — и в его голосе прозвучала та самая мальчишеская интонация, которая всегда появлялась, когда он пытался её задобрить: — Я купил тебе шоколадное печенье. Твоё любимое. Из той пекарни на углу. Она закатила глаза так сильно, что это почти причинило боль, но уголки губ всё равно дрогнули против её воли. — Заткнись, — бросила она и сбросила вызов, не попрощавшись.

***

До «Мистик-Гриля» она дошла почти на автомате, всё ещё прокручивая в голове разговор, всё ещё пытаясь понять, что Элайдже могло понадобиться здесь, в Мистик-Фоллс. Мысли метались, как испуганные птицы, и она не заметила, как внезапно врезалась в кого-то твёрдого — настолько сильно, что отшатнулась назад, едва не потеряв равновесие. — Тайлер? Но его взгляд был уже другим — не тем, к которому она привыкла. Жёстким. Раненым. В его глазах горела та особая, предательская боль, которая появляется только тогда, когда тебя предал самый близкий человек. — Дядя Мейсон мёртв, и ты знала, — произнёс он обвиняюще, и каждое слово упало как камень. Селена замерла. Весь мир вокруг неё словно остановился — замолкли птицы, застыли прохожие, даже ветер перестал дуть. Она знала, что этот момент настанет. Знала — и всё равно оказалась к нему не готова. — Тайлер... — начала она, но он резко оборвал её. — Не надо. Ты знала про вампиров. Ты знала, что его убили, и молчала. Всё это время, пока я сходил с ума от беспокойства, пока я искал его, ты знала. И ничего не сказала. Она попыталась осторожно протянуть руку, коснуться его плеча, но он отступил — резко, словно её прикосновение обжигало. — Нет! Не прикасайся ко мне! — Тай, дай мне объяснить. Ты не понимаешь... Всё было не так просто, как ты думаешь... — Я снова тебе поверил! — сорвался он, и голос его дрогнул от злости и боли, от той смеси эмоций, которая была сильнее любых слов. — Ты всегда так делаешь. Лжёшь. Недоговариваешь. Думаешь, что защищаешь меня! А на самом деле ты просто... ты просто... — Просто что? — тихо спросила она, и в её голосе прозвучала мольба. — Просто не доверяешь мне, — закончил он, и в этих словах было больше горечи, чем в любых обвинениях. — Просто подожди! — крикнула она вслед, но он уже развернулся и зашагал прочь — широкими, размашистыми шагами, не оборачиваясь. Селена осталась стоять посреди улицы, чувствуя, как внутри всё медленно проваливается в тишину. В ту самую тишину, которая наступает после того, как самое важное уже разрушено. — Тайлер... — выдохнула она, но ответом ей был только пустой воздух и удаляющаяся спина. Селена быстро добралась до дома Форбсов — почти бегом, игнорируя боль в боку и сбитое дыхание. Кэролайн позвонила сразу после того, как Тайлер ушёл, и сказала, что он приходил к ней, — сказала, что всё очень плохо. Стефан открыл дверь почти сразу после первого же звонка, и его лицо было напряжённым. — Что случилось? — спросил он, пропуская её внутрь. — Тайлер знает о вас с Дэймоном, — выпалила Кэролайн, нервно расхаживая по гостиной. Она не могла стоять на месте — её вампирская энергия требовала движения. — Он ворвался ко мне, весь на взводе, и начал спрашивать. Я пыталась его успокоить, но он уже всё знал. — И знает, что это Дэймон убил Мейсона, — добавила Селена, скрестив руки на груди. Её голос звучал глухо, устало. — Это та оборотень... Джулс. Та самая, с которой столкнулся Дэймон. Она рассказала ему. Она нашла его и рассказала. Лицо Стефана резко потемнело. Он провёл рукой по волосам — жест, который всегда выдавал его тревогу. — Он как отреагировал? — Плохо, — честно сказала Кэролайн, на мгновение останавливаясь. — Очень плохо. Он кричал. Он разбил вазу — ту, что стояла в холле. Он сказал, что убьёт Дэймона. — Ты бы видел его, Стефан, — тихо добавила Селена, и в её голосе прозвучала та самая боль, которую она так старательно прятала. — Он выглядел так, будто его предали. Не просто разозлился — предали. Я никогда его таким не видела. Он смотрел на меня так, словно я была врагом. Стефан устало выдохнул, опускаясь в кресло. — Это плохо. Очень плохо. Если он пойдёт на Дэймона... — Ты ведь не расскажешь Дэймону? — быстро спросила Кэролайн, и в её голосе прозвучала тревога. — Нет, — покачал головой Стефан, и это прозвучало как обещание. — Он и так хочет его убить. Считает, что все оборотни должны умереть. Он мне так и сказал: «Единственный хороший оборотень — мёртвый оборотень». — Стефан посмотрел на Селену. — Кроме тебя. Ты — исключение. Всегда была. Он провёл рукой по волосам и на секунду замолчал, собираясь с мыслями. — И, честно... он не совсем неправ. Если Тайлер сорвётся и пойдёт мстить — его убьют. Дэймон не остановится. Он видит в нём угрозу, и он прав — Тайлер действительно может быть опасен. — Мы этого не допустим, — резко сказала Селена, и в её голосе прозвучала сталь. — Я не позволю, чтобы с ним случилось то же, что с Мейсоном. Я не позволю Дэймону убить ещё одного невиновного. Хватит. С меня хватит смертей. — Мы найдём его, — добавила она уже тише, и в её голосе прозвучала та самая усталая решимость, которая появляется только после долгой борьбы. — И поговорим. Пока он не наделал глупостей. Пока он не пошёл к Дэймону. Пока ещё есть шанс всё исправить. Кэролайн кивнула, и на её лице отразилась благодарность. — Ты всегда знаешь, что сказать ему. Он тебе доверяет... доверял. И мне тоже. Может быть, вместе мы сможем до него достучаться. Селена посмотрела на неё устало — тем взглядом, в котором было больше прожитых лет, чем должно было быть в её возрасте. — Просто пообещай, — вдруг попросила она, переводя взгляд на Стефана. Её глаза блестели — от усталости или от слёз, трудно было сказать. — Ты не позволишь Дэймону убить его. Что бы ни случилось. Даже если Тайлер нападёт первым. Даже если всё пойдёт не так. Обещай мне, Стефан. Стефан шагнул ближе и обнял её — крепко, почти по-братски. Его объятие было тёплым и надёжным, и она на мгновение позволила себе расслабиться, прижавшись щекой к его плечу. — Я не позволю, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я обещаю. Никто больше не умрёт. Ни Тайлер, ни Дэймон, ни кто-либо ещё. Мы найдём другой выход.

***

Ночь наступила быстро — слишком быстро, как это всегда бывает, когда ждёшь беды. Солнце скатилось за горизонт, окрасив небо в багровые тона, и почти сразу же мир погрузился в темноту, которая казалась гуще обычного. Стефан нашёл их позже — он возник из теней возле дома Гилбертов, запыхавшийся, с тем особым выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего. И сообщил новость, от которой у Селены всё внутри оборвалось: Джулс похитила Кэролайн. Взяла её в заложницы. И чтобы вернуть её, они должны привести Тайлера к Уикерийскому водопаду. Селена слушала молча, с каменным лицом, но внутри у неё бушевала буря. Кэролайн. Кэролайн, которая помогала Тайлеру, которая была рядом в погребе, которая держала её за руку и говорила, что не уйдёт. Которая стала вампиром из-за Кэтрин и всё равно продолжала бороться. И теперь она оказалась в заложниках у той самой женщины, которая искала Мейсона. У той самой, кто рассказала Тайлеру правду. — Где Кэролайн? — холодно спросила Селена, когда они встретились с Джулс у старого фургона на краю леса. Её голос прозвучал ровно, но в нём была та особая, ледяная ярость, которая появлялась только тогда, когда угрожали тем, кого она любила. — Надёжно заперта, — усмехнулась Джулс, и в её глазах плясали опасные огоньки. — С ней всё в порядке. Пока что. Всё зависит от вас. Селена даже не моргнула. Она стояла напротив женщины-оборотня, и её поза была расслабленной, но в этой расслабленности таилась угроза — та самая, которую чувствуют все хищники. — Отпусти её, и мы приведём Тайлера. Это просто. Ты получаешь то, что хочешь, мы получаем то, что хотим. Никто не пострадает. — Всё просто, да? — усмехнулась Джулс, и в её голосе прозвучало столько сарказма, что даже Стефан поморщился. — Думаешь, я тебе поверю? Думаешь, я поверю той, кто якшается с вампирами, убившими моего брата? — А у тебя есть выбор? — спокойно вставил Стефан, делая шаг вперёд и становясь плечом к плечу с Селеной. — Мы не враги тебе. Мы не убивали Мейсона. Мы здесь, чтобы решить проблему, а не создавать новые. — Уже поздно для разговоров, — отрезала Джулс, и её глаза сверкнули в темноте. — Поздно для дипломатии. Поздно для перемирий. Мой брат мёртв, и кто-то должен за это заплатить. — Вам нужно уехать из города, — жёстко сказала Селена, и в её голосе не было ни просьбы, ни мольбы — только приказ. — Собери своих людей и уезжай. Сегодня же. Тогда, возможно, никто больше не пострадает. — Никто больше не должен пострадать, — добавил Стефан, и его голос прозвучал как эхо. Джулс усмехнулась — коротко, зло, — и покачала головой. — Я не уеду без Тайлера. Он — один из нас. Он — стая. А ты, Селена... — она перевела взгляд на неё, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на презрение, — ты уже выбрала сторону. Сторону тех, кто убил моего брата. Ты предала свою кровь ради вампиров. Стефан резко схватил Селену за руку, удерживая её на месте, потому что почувствовал, как напряглись все её мышцы. — Тайлер сам делает выбор, — процедила она сквозь зубы, и каждое слово давалось ей с трудом. — Как только ты отпустишь Кэролайн. Ты получишь его — и мы уйдём. Это единственный вариант, который тебя не убьёт. — О, семейная драма, — раздался знакомый голос из темноты, и Селена почувствовала одновременно облегчение и раздражение. Дэймон вышел из-за деревьев с той самой кривой улыбкой, которая означала, что он готов к драке. Его походка была ленивой, но глаза — холодными и расчётливыми. — Раз уж я опоздал к веселью, попробую ваш способ. Хотя мой обычно... менее разговорный. И более кровавый. Он посмотрел на Джулс, и его улыбка стала шире. — Отдай Кэролайн. Сейчас. И я, возможно, не убью тебя. Обещание не твёрдое, но это лучше, чем ничего. — Отпусти Тайлера, — тут же ответила Джулс, не поведя и бровью. — Не работает, — сухо сказал Дэймон, и его улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Он повернулся к Тайлеру, который всё это время стоял в стороне — напряжённый, злой, с горящими глазами. — Иди. Давай. Это то, чего ты хотел, верно? Быть со своей стаей. Тот посмотрел на Селену. Долго. Слишком долго. В его глазах читалась буря эмоций — гнев, боль, обида, и где-то глубоко-глубоко, почти невидимо, остатки той дружбы, которая была между ними. Секунда тянулась мучительно долго, и Селена задержала дыхание. А затем Тайлер отвёл взгляд и пошёл. Медленно, тяжело, как человек, идущий на эшафот, но пошёл — к Джулс, к оборотням, к тем, кого он теперь считал своей стаей. — Кто из вас убил Мейсона? — спросил один из оборотней — высокий, коренастый, с грубыми чертами лица и шрамом через бровь. Дэймон поднял руку — лениво, почти театрально, как школьник, признающийся в шалости. — Я. Собственной персоной. Есть вопросы? — Отлично, — оскалился оборотень. — Развлекайтесь с ним. И всё взорвалось. Мир сорвался в хаос — тот самый хаос, которого они пытались избежать. Дэймон исчез в движении — быстрый, как молния, — но Джулс ушла от удара, отпрыгнув в сторону с грацией дикого зверя. Волки бросились вперёд одновременно, рыча и оскаливаясь. Их глаза горели жёлтым в темноте, а когти удлинились, готовые рвать и убивать. — Держимся рядом! — крикнул Стефан, прикрывая Селену собой и выставляя руки в боевую стойку. Один из оборотней попытался схватить её — огромный, с бычьей шеей и горящими глазами. Он рванулся вперёд, целясь ей в горло, но она оказалась быстрее. Резкий удар в лицо — хруст сломанного носа, и оборотень отшатнулся, заливаясь кровью. Селена не дала ему опомниться: второй удар, третий, колено в живот — и он рухнул на землю, хрипя и захлёбываясь собственной кровью. Стефан тем временем схватил факел и поджёг двоих нападавших, не давая им приблизиться. Огонь вспыхнул с рёвом, и оборотни отпрянули с воем — огонь был одной из немногих вещей, которых они боялись. — Молодец! — крикнула ему Селена, уворачиваясь от очередного нападения. Дэймон действовал с той холодной, хирургической жестокостью, которая была его визитной карточкой. Один из оборотней бросился на него — и в следующую секунду Дэймон буквально вырвал его сердце из груди. Кровь хлынула фонтаном, и сердце, всё ещё бьющееся, упало на землю. — Спасибо, — выдохнула Селена, оказавшись рядом с ним на мгновение. — Всегда пожалуйста, — отозвался он, вытирая руку о штаны с той небрежностью, которая была почти жуткой. Ещё один удар — Стефана задели колом, пробив плечо. Он пошатнулся, и в ту же секунду Селена оказалась рядом. Одно слитное, неуловимое глазу движение — и она свернула нападавшему шею. Влажный хруст разнёсся в ночи, и оборотень рухнул замертво. — Ты в порядке? — спросила она, поворачиваясь к Стефану. — Буду, — ответил он, морщась от боли и зажимая рану ладонью. — Спасибо. Дэймона ранили — деревянная пуля, пущенная кем-то из тени, попала ему в плечо. Он выругался сквозь зубы, но не остановился. Его движения стали чуть медленнее, но всё ещё смертоносными. Один из волков — тот самый, с грубым лицом, — схватил Селену со спины и с силой ударил её о металлический борт фургона. Её голова с глухим звоном врезалась в металл, и перед глазами на мгновение всё поплыло. — Предательница, — выплюнул он ей в лицо, прижимая к холодному металлу. — Ты предала свою кровь. Ты предала Мейсона. Она молча, не теряя ни секунды, выдернула нож из ботинка — тот самый, который всегда носила с собой, — и вонзила ему в шею. Лезвие вошло глубоко, по самую рукоятку. Оборотень захрипел, захлёбываясь кровью, и рухнул на землю. В этот момент дверь фургона распахнулась, и оттуда выбежала Кэролайн — бледная, испуганная, но живая. Селена успела выдохнуть с облегчением. Кэролайн была в порядке. Они справились. Но тут же — удар. Джулс возникла из ниоткуда, прижала Селену к металлу фургона и приставила пистолет к её спине. Дуло упёрлось в позвоночник, и Селена замерла. — Дёрнешься — и ты труп, — прошипела Джулс ей на ухо. Селена подняла взгляд. Через поляну, сквозь хаос боя, сквозь крики и звуки ударов, она увидела Тайлера. Он стоял в стороне, не участвуя в драке, и смотрел на неё. Их взгляды встретились — и в его глазах она увидела то, от чего её сердце сжалось в ледяной ком. Он не двигался. Он просто стоял и смотрел, как его сестру держат на прицеле, как ей угрожают, как она может умереть в любую секунду. И ничего не делал. Селена резко рванулась вперёд, пытаясь добраться до Джулс и освободить Кэролайн, но в следующую секунду из тени выскочил ещё один оборотень. Удар пришёлся прямо в лицо — сильный, хлёсткий, сокрушительный. Голова Селены дёрнулась в сторону, и тёплая кровь тут же потекла из разбитого носа, заливая губы и подбородок. Она пошатнулась, но не упала — стиснула зубы, вцепилась пальцами в холодный металл фургона и удержалась на ногах. — Чёрт... — выдохнула она, вытирая кровь тыльной стороной ладони и оставляя на щеке алый след. — Это был мой любимый нос. И в этот момент всё изменилось. Воздух будто сгустился, стал плотным и вязким, и по поляне прокатилась волна чего-то невидимого, но мощного. Из ниоткуда появился мужчина — Джонас Мартин. Он вышел из темноты спокойно, почти лениво, словно всё происходящее его совершенно не касалось. Поднятая рука — и резкое, почти незаметное движение силы. Оборотни одновременно схватились за головы. Их лица исказились гримасами невыносимой боли, и крики — дикие, животные, полные муки — разорвали ночь. Один за другим они падали на колени, корчась в грязи, впиваясь когтями в землю, но не в силах сопротивляться заклинанию, которое проникало в их мозг, как раскалённые иглы. Кроме Селены. И Тайлера. Они остались стоять — ошеломлённые, невредимые, будто вырванные из общего хаоса невидимой рукой. — Что, чёрт возьми, происходит? — выдавил Тайлер, оглядываясь по сторонам. Его глаза были широко распахнуты, а дыхание — сбитым. Селена не ответила сразу. Её взгляд был прикован к ведьмаку — к человеку, который только что одним движением руки остановил целую стаю оборотней. Джонас даже не посмотрел на них, уже поверженных заклинанием. Его интересовало другое. — Элайджа дал обещание Елене, — спокойно произнёс он, и его голос прозвучал в наступившей тишине как приговор. — Я здесь, чтобы убедиться, что оно будет выполнено. Никто из вас не умрёт сегодня. По крайней мере, не здесь. Он сделал шаг вперёд, и его голос стал жёстче, требовательнее: — Вам нужно уходить. Сейчас же. Убирайтесь отсюда, пока я не передумал. Пауза — тяжёлая, давящая, наполненная только хриплым дыханием поверженных оборотней. И почти крик: — УХОДИТЕ! Селена не стала ждать второго приглашения. Она схватила Кэролайн за руку, бросила последний взгляд на Тайлера — который всё ещё стоял в стороне, неподвижный, словно приросший к месту, — и бросилась прочь от водопада, прочь от фургона, прочь от этого проклятого места. Ночь сомкнулась за их спинами, и последнее, что она слышала, был голос Дэймона, который крикнул ей вслед: — Увидимся дома, волчица! И приложи лёд к носу!

***

Селена добралась до дома уже на автомате — будто тело шло само по себе, пока разум всё ещё застревал в обрывках ночных криков, боли и крови. Она зашла в ванную, включила воду и, морщась, медленно смыла с лица засохшие следы удара. Холодная вода немного привела её в чувство, но в голове всё равно гудело. Раны на коже уже начинали затягиваться — оборотничья регенерация работала быстро, почти слишком быстро, оставляя только неприятное жжение и усталость, которая не исчезала вместе с болью. Она обработала повреждения, глядя на своё отражение так, будто пыталась понять, в какой момент всё снова стало настолько сложно. Когда она спустилась вниз, в доме было тихо. И именно тогда раздался стук. — Открыто! — крикнула она, даже не оборачиваясь. Дверь скрипнула, и в проёме появился Джон. Селена тяжело вздохнула, не скрывая раздражения. — Какую бы драму ты ни принёс, пожалуйста, оставь это за дверью. У меня был очень долгий день, так что просто… пожалуйста. — Вообще-то я здесь, чтобы кое-что тебе отдать, — спокойно ответил он. Она нахмурилась, настороженно наблюдая, как он достаёт из кармана браслет. — Он принадлежал твоей матери, — сказал Джон тише. — Она хотела, чтобы он был у тебя. Селена замерла. Взгляд мгновенно смягчился, а дыхание стало тише. — Правда?.. — её голос дрогнул. Он кивнул и протянул браслет. Она осторожно взяла его, словно боялась, что он исчезнет, если сожмёт слишком сильно. — Спасибо. Пауза повисла между ними. — Я знаю, ты меня ненавидишь… — начал Джон. — Я не ненавижу тебя, — резко, но честно перебила она. — Я ненавижу то, что ты делаешь. Он кивнул, принимая это без спора. — Я никогда не хотел причинить тебе боль. Селена опустила взгляд на браслет и тихо выдохнула. — Знаю. Джон задержался ещё на мгновение, будто хотел сказать что-то ещё, но в итоге просто кивнул. — Я оставлю тебя. И ушёл. --- Прошло совсем немного времени, когда Селена уже собиралась с мыслями и спускалась вниз. Она открыла дверь — и почти столкнулась нос к носу с Тайлером, который как раз занёс руку, чтобы постучать. Воздух между ними сразу стал тяжёлым. — Лини… — начал он. — Чего тебе? — резко бросила она, не давая ему договорить. Тайлер опустил взгляд, будто удар пришёлся по нему сильнее любого кулака. — Я… прости. Она коротко, недоверчиво усмехнулась. — Я знаю, что ты злишься из-за Мейсона. Но Кэролайн была единственной, кто стоял рядом с тобой. Она рисковала жизнью ради тебя. Она была твоим другом, Тайлер… ради всего святого. Ты её не заслуживаешь. Он сжал челюсть, но не перебил. Селена говорила всё жёстче, и голос у неё дрожал от злости, а не от слабости. — Мы могли умереть этой ночью. Я даже смотреть на тебя не могу. Убирайся из моего дома. Сейчас же. Она захлопнула дверь прямо перед ним. Несколько секунд стояла тишина. Потом — резкий вдох. Она схватила сумку, вышла из дома, села в машину и уехала, не оглядываясь.

***

Стефан постучал в дверь дома Форбсов, и почти сразу её открыла Кэролайн — в банном халате, с мокрыми волосами и усталым, но живым взглядом. — Привет. Что-то случилось? — спросила она осторожно. Стефан улыбнулся слишком легко, почти нарочно. — Привет. Кэролайн прищурилась. — Что происходит? — Я просто волновался за вас обеих после прошлой ночи, — сказал он мягко. — Я в порядке, — сразу ответила она. — Хорошо… но на всякий случай я привёл подмогу. И прежде чем Кэролайн успела уточнить, что он имеет в виду, из укрытия вышли Селена, Елена и Бонни. — Мы устраиваем ночёвку, — сказала Елена с улыбкой. — Мы сто лет этого не делали, — добавила Бонни. Кэролайн замерла на секунду — а потом её лицо смягчилось, и она рассмеялась сквозь слёзы. Селена подошла ближе и с лёгкой улыбкой протянула пакет. — Я принесла печенье.