Солнце и Луна

Селена медленно открыла глаза и ещё несколько минут неподвижно лежала, глядя в потолок. Сегодня. Сегодня она наконец встретится с Теодором. Мысль об этом одновременно пугала и согревала. Где-то там, в Нью-Йорке, жил человек, который был её родным братом и даже не подозревал, какой переворот произошёл в её жизни всего за последние несколько дней. Она тяжело вздохнула, выбралась из постели и отправилась в душ. Тёплая вода немного успокоила мысли, но ненадолго. Одевшись, Селена взяла телефон. Ни новых сообщений. Ни пропущенных звонков. Она ещё несколько секунд смотрела на экран, словно надеялась, что он вот-вот загорится. Но звонка так и не последовало. Она грустно усмехнулась. Конечно. Почему она вообще решила, что Клаус позвонит? Убрав телефон в карман, Селена спустилась вниз. — Доброе утро, тётя Дженна, — улыбнулась она. Затем перевела взгляд на Джереми. — А на тебя я всё ещё злюсь. — Доброе утро, Лини, — с улыбкой ответила Дженна. — Доброе, — пробормотал Джереми. — А где Елена? — спросила Селена. — Ушла несколько минут назад, — ответила Дженна. — Кажется, к Деймону и Стефану. Селена понимающе кивнула. Потом посмотрела на брата. — Объясни мне одну вещь... Что, чёрт возьми, с тобой происходит? Джереми устало закатил глаза. — Только не начинай. — Нет, начну. Она скрестила руки на груди. — Ты буквально изменил Бонни... с призраком. Повисла тишина. — С призраком, Джереми. Он шумно выдохнул. — Я не хочу сейчас это обсуждать. — А я хочу, — спокойно ответила Селена. — Потому что Бонни этого не заслужила. Джереми отвёл взгляд, ничего не ответив. Селена вздохнула. Она понимала, что сейчас ничего не добьётся. Поэтому молча села за стол. Дженна поставила перед ней тарелку с завтраком. Несколько минут они ели в тишине. Наконец Селена негромко произнесла: — Кажется... они нашли способ убить Клауса. Ложка в её руке замерла. Она старалась говорить спокойно, будто эта новость совершенно её не касается. Но голос всё равно прозвучал слишком тихо. Джереми поднял голову. — Серьёзно? Селена пожала плечами. — Не знаю наверняка. Деймон с Алариком что-то нашли... или думают, что нашли. Какое-то оружие. Она опустила взгляд в тарелку. Аппетит исчез. Перед глазами неожиданно всплыли слова Элоизы: "Он любит тебя." "Он единственный, кто сможет помочь тебе." "Рядом с ним ты сможешь быть собой." Селена крепче сжала вилку. Мысль о том, что Клауса действительно могут убить, болезненно кольнула где-то под рёбрами. Она совсем не хотела, чтобы это оружие оказалось настоящим. Совсем не хотела. Дженна внимательно наблюдала за ней. — Лини... Селена подняла взгляд. — Ты не хочешь, чтобы они его нашли, ведь так? Несколько секунд она молчала. Потом устало покачала головой. — Нет. Она сказала это почти шёпотом. — Наверное... должна хотеть. Грустная улыбка тронула её губы. — После всего, что он сделал. Она сглотнула. — Но не хочу. Вновь повисла тишина. — Мне страшно даже представить, что с ним может что-то случиться. Она нервно усмехнулась. — Похоже, это официальный момент, когда можно признать, что я окончательно пропала. Дженна лишь тепло улыбнулась. — Нет. Она мягко накрыла ладонь Селены своей. — Это значит только одно. Селена вопросительно посмотрела на неё. — Ты любишь его. Селена ничего не ответила. Потому что впервые смогла этого отрицать. Через несколько секунд она тихо выдохнула: — Мы с тётей Дженной сегодня едем в Нью-Йорк. Джереми кивнул. — К Теодору? — Да. На лице Селены появилась слабая улыбка. — Перед тем как исчезнуть... мама сказала мне только одно: «Найди своего брата». Дженна поднялась со своего места. — Тогда не будем терять время. Она улыбнулась. — Поехали. Селена тоже встала. Она подошла к Джереми и крепко его обняла. — Увидимся завтра. — Обязательно. Она немного отстранилась. — И... если Деймон, Аларик или Стефан что-нибудь выяснят насчёт этого оружия... Она запнулась. — Просто позвони мне. Джереми внимательно посмотрел на сестру. Он прекрасно понял, почему это стало для неё так важно. — Хорошо. — Будьте осторожны, — сказал он. — Расслабься, — усмехнулась Селена. — Я же сегодня не за рулём. Дженна тихо рассмеялась. — И слава богу. — Эй! — возмутилась Селена. — Между прочим, я отличный водитель. Джереми фыркнул. — Ты заставила Деймона внушением оформить тебе водительские права. Селена невозмутимо пожала плечами. — Технически... права у меня всё-таки есть.

***

Всю дорогу Селена почти не отрывала взгляда от окна. За стеклом мелькали деревья, заправки, редкие машины, но она почти ничего не замечала. Мысли снова и снова возвращались к одному человеку. К Клаусу. Она знала, что сейчас Деймон, Аларик, Стефан и остальные пытаются собрать воедино все кусочки головоломки. Они искали оружие, способное убить Первородного Гибрида. Искали любой способ остановить его, спасти Елену и положить конец всему этому кошмару. И она понимала их. Если бы речь шла о ком угодно другом, она, вероятно, сама помогала бы искать ответы. Но речь шла о Клаусе. О человеке, которого она ненавидела. И которого, как ни пыталась отрицать, уже не могла заставить себя ненавидеть. Она поймала себя на мысли, что ей невыносимо представлять, как они действительно найдут это оружие. Ещё хуже была другая мысль. Рассказать всё Клаусу. Предупредить его. Сказать, что против него собираются выступить. Что они ищут способ убить его. Эта мысль появилась почти сразу после разговора с матерью и с каждой минутой становилась всё настойчивее. Но если она расскажет... Она предаст своих. Предаст Деймона, Стефана, Аларика, Дженну, Елену. Всех. А если промолчит... То, возможно, обречёт Клауса. Она не хотела выбирать сторону. Не хотела, чтобы вообще существовал выбор. Она просто хотела, чтобы никто больше не умирал. — Ты думаешь о Клаусе, — тихо заметила Дженна, не отрывая взгляда от дороги. Селена невольно усмехнулась. — Это настолько очевидно? Дженна лишь понимающе улыбнулась. Несколько секунд Селена молчала. Потом тяжело выдохнула. — Они собираются убить его. Её голос прозвучал почти шёпотом. — И самое ужасное... я понимаю почему. Она закрыла глаза. — После всего, что он сделал, никто из них не обязан его жалеть. Особенно после того, через что пришлось пройти Елене. Она сглотнула. — Но... они не знают, через что прошёл он сам. Она повернулась к тёте. — Я не оправдываю его. Правда. Я до сих пор не простила его за многое. Иногда мне хочется накричать на него, ударить его... заставить почувствовать хоть часть той боли, которую он причинил другим. Она опустила взгляд. — Но смерти он не заслуживает. Повисла тишина. — Иногда мне хочется рассказать ему обо всём, — призналась она едва слышно. — Не потому, что я хочу помочь ему победить. А потому что... я не хочу однажды узнать, что его больше нет. Она нервно усмехнулась. — И знаешь, что самое паршивое? Если я это сделаю, то предам людей, которых люблю. Если промолчу — предам его. Она покачала головой. — В этой истории нет правильного выбора. Дженна молчала ещё несколько секунд. — Ты любишь его. Селена резко повернулась к ней. — Нет. Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком резко. — Нет, не люблю. Она нервно усмехнулась. — Он мне нравится. Да. Между нами есть связь. Он мой соулмейт. Всё это очень сложно... но это не любовь. Она словно пыталась убедить не Дженну. А саму себя. — Потому что если это любовь... Она замолчала. — Тогда всё становится слишком реальным. Она опустила голову. — Тогда мне придётся признать, что я люблю человека, которого мои друзья считают чудовищем. Её голос стал совсем тихим. — И тогда мне придётся признать, что его смерть разобьёт мне сердце. Она закрыла глаза. — А этого я не могу себе позволить. Дженна мягко улыбнулась. — Лини... Она осторожно взяла племянницу за руку. — Я почти уверена, что он сделал нечто такое, чего никто раньше не смог. Селена вопросительно посмотрела на неё. — Он не просто привлёк твоё внимание. Она покачала головой. — Он увидел настоящую тебя. Она улыбнулась. — Ты всегда пряталась за шутками, сарказмом, лёгкими романами, делала вид, что тебе всё равно. Но рядом с ним ты впервые перестала играть. Селена тихо рассмеялась. — Видимо, женщины нашей семьи действительно падки на плохих парней. — Возможно. Дженна усмехнулась. — Но есть большая разница. Она посмотрела ей прямо в глаза. — Раньше ты никого не любила. Ты просто пыталась заполнить пустоту. Селена молчала. — А сейчас ты боишься. — Я не боюсь. — Боишься. Дженна улыбнулась ещё мягче. — Потому что признать свои чувства — значит признать, что этот человек способен причинить тебе такую боль, какой раньше никто не причинял. Селена отвернулась к окну. Перед глазами всплыли слова Элоизы. «Он любит тебя. Не из-за связи. Потому что выбрал тебя сердцем.» Потом она вспомнила слова самого Клауса в Чикаго. «Твоя голова говорит одно, а сердце — совсем другое.» Она закрыла глаза. — Он сказал мне почти то же самое... Прошептала она. Дженна тихо рассмеялась. — Видишь? Селена покачала головой. — Нет... это невозможно. Она говорила почти шёпотом. — Если я признаю, что люблю его... это будет всё равно что добровольно выйти под выстрел. Она грустно усмехнулась. — Потому что тогда мне придётся выбирать. А я не хочу выбирать между человеком, которого люблю... ...и людьми, без которых не представляю своей жизни. Дженна крепче сжала её ладонь. — Возможно, однажды выбирать и не придётся. После недолгой паузы она улыбнулась. — Ты нервничаешь из-за встречи с Теодором? Селена поспешно кивнула, будто была благодарна за смену темы. — Немного. Дженна искоса посмотрела на неё. — Не лги мне. Она кивнула на упаковку печенья. — Ты даже своё любимое печенье не ешь. Селена тихо рассмеялась. — Ладно... да, нервничаю. Она глубоко вдохнула. — А вдруг он вообще не захочет иметь со мной ничего общего? — Тогда это будет его потеря, — спокойно ответила Дженна. Селена улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему.

***

Селена и Дженна добрались до Нью-Йорка уже поздно вечером. Город жил своей жизнью: улицы были наполнены светом, машинами и людьми, словно ночь здесь вовсе не существовала. Было слишком поздно ехать к Теодору, поэтому они сняли номер в небольшом отеле неподалёку. Селена почти не спала. Она бесконечно прокручивала в голове слова матери, представляла их встречу и пыталась угадать, каким окажется её брат. Узнает ли он в ней родного человека? Или посмотрит как на чужую? На следующее утро они позавтракали и отправились по адресу, который оставила Элоиза. Когда машина остановилась возле небольшого двухэтажного дома, сердце Селены забилось так сильно, что ей показалось — Дженна сейчас его услышит. — Всё будет хорошо, — мягко сказала тётя. Селена лишь нервно улыбнулась. — Надеюсь. Она вышла из машины и несколько секунд просто стояла перед входной дверью. «Что, если мама ошиблась?» «Что, если он не захочет меня видеть?» «Что вообще говорят человеку, который оказывается твоим братом спустя двадцать лет?» Она глубоко вдохнула. Подняла руку. И дважды постучала. За дверью послышались шаги. Замок щёлкнул. Дверь медленно открылась. На пороге стоял молодой мужчина лет двадцати трёх или двадцати четырёх. Высокий, тёмноволосый, с такими же зелёными глазами, какие Селена совсем недавно увидела у своей матери. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Будто пытались найти в лицах друг друга что-то знакомое. — Здравствуйте... — первым нарушил тишину он. — Чем могу помочь? Селена почувствовала, как пересохло в горле. Все слова, которые она репетировала ночью, вдруг исчезли. — Я... Она нервно усмехнулась. — Это прозвучит очень странно. Мужчина вопросительно поднял бровь. — Я Селена Гилберт... Она на мгновение замолчала. — Вернее... Эмбер Грей. Его лицо медленно изменилось. — Я... Она сделала глубокий вдох. — Думаю... я твоя сестра. Несколько секунд он просто смотрел на неё. Не двигаясь. Не говоря ни слова. Селена уже начала думать, что совершила ужасную ошибку. — Ты... Теодор? — осторожно спросила она. Он едва заметно кивнул. — Мама... рассказала мне о тебе. Она нервно улыбнулась. — Вообще-то история очень длинная... Но договорить она не успела. Теодор сделал шаг вперёд и неожиданно крепко обнял её. Так крепко, будто боялся, что если отпустит — она снова исчезнет. Селена растерянно замерла. А потом медленно обняла его в ответ. — Я искал тебя, — почти шёпотом произнёс он. Его голос дрогнул. — Целый год... Селена почувствовала, как к глазам снова подступили слёзы. — Правда? Он кивнул. — После того как узнал, что у меня есть младшая сестра... я объездил почти всю Вирджинию. Он тихо усмехнулся. — Даже был в Мистик Фоллс. Селена удивлённо посмотрела на него. — Правда? — Да. Он улыбнулся. — Но все знали только Селену Гилберт. Она грустно улыбнулась. — Потому что до нескольких дней назад я тоже не знала, что на самом деле я Эмбер Грей. Он покачал головой. — Всё-таки мама сумела вас защитить... Он сделал шаг назад и открыл дверь шире. — Заходи. Он посмотрел на машину. — И твоя спутница тоже, если захочет. Селена покачала головой. — Это моя тётя. Она подождёт меня. Теодор понимающе кивнул. Они прошли в гостиную. Несколько минут оба чувствовали себя немного неловко. Столько вопросов. И ни один не хотелось задавать первым. — Хочешь чай? Кофе? Может быть, поесть? — наконец спросил он. Селена улыбнулась. — Спасибо... но сейчас я, наверное, всё равно ничего не смогу съесть. Он понимающе усмехнулся. — Я тоже. Повисла короткая тишина. — Значит... ты действительно видела маму? Селена кивнула. И спокойно, ничего не скрывая, рассказала обо всём. О встрече. О том, почему Элоиза пожертвовала собой. О Чародейках. О семье Грей. О силе. О книге. О кольце. Об ожерелье. И о последних словах матери. — Она сказала... Голос Селены стал тише. — «Найди своего брата». Теодор опустил взгляд. Несколько секунд он молчал. — Это очень похоже на неё... Тихо произнёс он. Потом посмотрел на сестру. — Знаешь... я много раз представлял нашу встречу. Он усмехнулся. — Но почему-то никогда не думал, что ты окажешься настолько похожей на неё. Селена улыбнулась. — Правда? — Особенно глазами. Она опустила взгляд. — Это, наверное, лучший комплимент, который я когда-либо получала. Они оба тихо рассмеялись. Напряжение постепенно исчезало. Будто они были знакомы гораздо дольше. — Приезжай в Мистик Фоллс, — неожиданно сказала Селена. Он удивлённо посмотрел на неё. — Правда? — Конечно. Она улыбнулась. — Мне кажется... нам нужно наверстать слишком много потерянного времени. Теодор покачал головой. — Нет. Селена растерянно моргнула. — Что? Он улыбнулся шире. — Не приезжать. Он рассмеялся. — Я перееду. — Теодор... Она покачала головой. — Я не могу просить тебя бросить свою жизнь. — А ты и не просишь. Он серьёзно посмотрел ей в глаза. — Послушай... Он сделал шаг ближе. — Неважно, как тебя зовут — Эмбер или Селена. Для меня ты моя младшая сестра. И этого уже никто не изменит. Он улыбнулся. — А мы, Грей, своих не бросаем. Никогда. Селена почувствовала, как снова защипало глаза. Она крепко обняла брата. — Спасибо... Теодор погладил её по спине. — Думаешь, я позволю тебе одной разбираться со всем этим безумием? Он усмехнулся. — Даже не надейся. Она тихо рассмеялась. — Мне кажется, мы поладим. — Уже поладили. Он улыбнулся. — И всё же... Селена неохотно отстранилась. — Меня ждёт Дженна. Нам пора возвращаться домой. Теодор кивнул. — Тогда до скорой встречи... Он сделал небольшую паузу. — Младшая сестрёнка. Селена закатила глаза. — Да ладно тебе! Она рассмеялась. — Я всего на два года младше. — На три. — Неважно. Она улыбнулась. — Всё равно звучит нечестно. Они оба рассмеялись. — До встречи, Тео. — До встречи, Селена. Она ещё раз крепко обняла его и вышла из дома. Когда Селена подошла к машине, Дженна тут же открыла дверь. Было видно, что всё это время она переживала. — Ну? — с улыбкой спросила она. — Как прошло? Селена ещё несколько секунд стояла молча. А потом улыбнулась так искренне, как не улыбалась уже очень давно. — У меня появился брат. Дженна облегчённо выдохнула. — И? — И... кажется, я наконец обрела ещё одну часть своей семьи. Дженна тепло улыбнулась. — Я очень рада за тебя, Лини. Селена кивнула, ещё раз посмотрела на дом Теодора, после чего села в машину. Они тронулись в обратный путь. И впервые за долгое время Селена чувствовала, что стала немного... целее.

***

Прошло три дня с тех пор, как Селена вернулась из Нью-Йорка. Почти всё это время она пыталась занять себя чем угодно, лишь бы перестать думать. Но мысли не отпускали. Утром они с девушками тренировались. Удары, уклонения, растяжка — всё происходило почти машинально. Тело двигалось по привычке, а разум был далеко отсюда. Перед глазами снова и снова всплывали чужие воспоминания. Маленький мальчик, испуганно прижимающийся к стене. Разъярённый мужчина с тяжёлым взглядом. Крики. Удары. Страх. Не её страх. Его. Клауса. Она резко остановилась, тяжело выдыхая. — Ты сегодня выглядишь ужасно, — с лёгкой усмешкой заметила Ребекка, складывая руки на груди. — В хорошем смысле этого слова. Селена невесело усмехнулась. — Даже не представляешь насколько. Она провела рукой по лицу. — Я вообще не спала этой ночью. Улыбка исчезла с лица Ребекки. — Что случилось? Селена немного помолчала. — Не знаю, как это объяснить... Она опустила взгляд. — Меня словно преследовали воспоминания. — Какие? — О вашей человеческой жизни. Ребекка замерла. Селена тяжело сглотнула. — Я видела тебя... Элайджу... Финна... Кола... Хенрика... Её голос стал совсем тихим. — И Ника. Она закрыла глаза. — Я чувствовала всё это так, словно сама была рядом. Повисла тишина. — Он был всего лишь ребёнком, Ребекка... Селена покачала головой. — Он боялся собственного отца. Она нервно усмехнулась. — Нет... слово «боялся» даже близко не описывает то, что я почувствовала. Она глубоко вдохнула. — Микаэль ломал его. Снова и снова. И Ник каждый раз ждал следующего удара. Голос дрогнул. — Ни один ребёнок не должен через такое проходить. Ребекка ничего не сказала. В её глазах появилась печаль. Селена снова отвела взгляд. Её сердце болезненно сжалось. Последние несколько дней превратились в настоящий кошмар. Она знала, что Деймон, Аларик и остальные продолжают искать способ убить Клауса. Теперь она знала почему. Знала, насколько он опасен. Но одновременно знала и то, каким он был до того, как мир сделал его чудовищем. И именно это разрывало её изнутри. Она уже не могла смотреть на него только как на врага. Но и отвернуться от своих друзей тоже не могла. Каждый раз ей хотелось сорваться, найти Клауса и рассказать ему обо всём. О плане. Об оружии. О том, что они всё ближе к способу его убить. Но если она это сделает... Она предаст людей, которые были её семьёй. Если промолчит... То, возможно, однажды будет стоять рядом и смотреть, как убивают человека, которого... Она резко оборвала собственные мысли. Нет. Она не станет заканчивать это предложение даже у себя в голове. Потому что признать правду означало признать слишком многое. Она ещё не была к этому готова. Селена медленно выдохнула и продолжила растяжку. — Я просто хочу, чтобы он был в безопасности. Она подняла взгляд на Ребекку. — Чтобы вы все были в безопасности. В её голосе не было ни капли лжи. Ребекка внимательно посмотрела на неё. — Он спрашивал о тебе. Селена замерла. — Когда? — После той ночи у костра. Сердце Селены болезненно кольнуло. Она быстро подняла голову. — Он что-нибудь знает? Вопрос прозвучал слишком поспешно. — Ты что-нибудь ему сказала? Ребекка вопросительно изогнула бровь. — Ты сейчас о том, что переспала с Деймоном? Селена закрыла лицо ладонью. — Господи... Ребекка тихо усмехнулась. — Я была там той ночью, помнишь? Селена только простонала. — Пожалуйста... никогда больше не напоминай мне об этом. — Если речь о Нике, то нет. Ребекка покачала головой. — Он ничего не знает. Селена облегчённо выдохнула. — Значит... ты всё-таки разговаривала с ним. Ребекка лишь загадочно улыбнулась. — Буду иметь в виду, — тихо пробормотала Селена. Несколько секунд они молчали. Потом Ребекка неожиданно спросила: — Почему именно Деймон? Селена продолжала растягиваться, словно вопрос её совсем не задел. — Что? — Я знаю тебя. Ребекка подошла ближе. — И точно знаю, что ты его не любишь. Селена невесело усмехнулась. — Наверное... проблемы с обязательствами. Она пожала плечами. — Или желание перестать думать. Ребекка покачала головой. — Нет. Она сказала это слишком уверенно. — Ты прекрасно знаешь, почему. Селена промолчала. — Ты пыталась забыть моего брата. Эти слова прозвучали почти шёпотом. — Хотела доказать самой себе, что всё это ничего не значит. Ребекка посмотрела ей прямо в глаза. — Но знаешь, что самое печальное? Она мягко улыбнулась. — Это не сработало. Селена отвела взгляд. — Я не обязана ни перед кем оправдываться. Её голос стал холоднее. — Я свободна делать всё, что хочу. Она пожала плечами. — Это был просто секс. На одну ночь. И не более. Ребекка тяжело вздохнула. Она слишком хорошо видела ложь. Не в словах. В глазах. — Конечно. Она кивнула. — Продолжай убеждать в этом себя, если так легче. Селена ничего не ответила. Потому что впервые за долгое время не была уверена, кого именно пыталась убедить. Ребекка покачала головой и усмехнулась. — Хотя знаешь... Она лукаво улыбнулась. — Если Ник когда-нибудь узнает про тебя и Деймона... Она выдержала выразительную паузу. — Боюсь, Деймону очень не понравится его реакция. Селена тихо фыркнула. — Почему-то мне кажется, что это ещё самое мягкое развитие событий. Несмотря на шутку, внутри у неё всё болезненно сжалось. — Слушай, твой брат и так считает меня шлюхой и дрянью, так что то, что он знает или думает, мне безразлично, правда, — заявила она с холодным взглядом. — Может, я такая и есть. Мне всё равно. Я, честно говоря, не помню каждого парня, с которым спала. Я пью, чтобы не помнить. И да, я чиста, я не сексоголик, но суть не в этом... Каким-то извращённым образом, я не хочу, чтобы он умирал, после всего, что он мне сделал и сказал. — Он не считает тебя шлюхой... он просто хотел сделать тебе больно, потому что ему самому было больно, — призналась блондинка с печальным видом. — Это Ник: он уходит, как только всё становится трудно. И, может, ты сможешь это изменить. Надеюсь, ты сможешь до него достучаться. — Если он захочет измениться, он сделает это ради себя, а не ради меня. У меня есть свои собственные извращённые проблемы с саморазрушением и боязнью обязательств, над которыми я пытаюсь работать. Но одно я знаю точно: он не имеет права судить меня, потому что он не знает, через что я прошла с того самого момента, как я, чёрт возьми, убила собственного друга, — наконец выпустила Селена свою защиту; глаза Ребекки расширились. — Что? Селена открыла рот, чтобы ответить, но остановилась, когда к ним подошла Елена; она замолчала. — Ты! Отлично, — саркастически улыбнулась Ребекка. — Я надеялась, что мы сможем поговорить, — сказала Елена Первородной. — О чём? О Стефане? Не волнуйся, я остыла к нему, пока он не начнёт относиться ко мне лучше. Вообще-то, тебе стоило бы взять с меня пример, если честно, — заявила Ребекка; Селена фыркнула, но прикрылась притворным кашлем. — Вообще-то, я бы предпочла поговорить вот об этом, — Елена подняла фотографию и показала её Ребекке; Селена узнала её по своим снам. — Откуда это у тебя, Елена? — спросила сестру Селена. — Мне любопытно, почему вы с Клаусом потратили тысячу лет, убегая от своего отца, — продолжала Елена, игнорируя сестру. — Нужно возвращаться к девочкам. Возвращение домой уже не за горами, — Ребекка схватила Селену за руку, и они пошли прочь. — Что ж, тогда я спрошу Майкла, когда мы его разбудим, — сказала Елена; Селена обернулась к сестре с пламенным взглядом. — Елена! — отчитала её Селена. — Ты блефуешь. Ты не знаешь, где он. Никто не знает, — произнесла Ребекка с пустым выражением лица, пытаясь скрыть, то что она в ужасе. — Тогда кто же гниёт на том старом кладбище в Шарлотте? — риторически спросила Елена. — Елена, прекрати! — рявкнула на двойника Селена.. — Если ты разбудишь Майкла, мы все обречены, — предупредила её Ребекка. — Тогда расскажи мне, — настаивала Елена; Селена в досаде вздохнула. — Почему ты хочешь знать? — спросила Ребекка с суженными глазами. — Почему ты не хочешь его будить? — Мне нужно вернуться к девочкам, — безэмоционально произнесла Ребекка и обернулась к Селене. — Иди, я догоню, — сказала младшая сестра с лёгкой улыбкой; Первородная вампирша кивнула. — Что, чёрт возьми, это было? — рявкнула на старшую сестру Селена. — Ты защищаешь сестру Клауса, — заявила Елена; Селена недоверчиво фыркнула. — Ты не имеешь права так поступать. Ты была жестокой, и это не та Елена, которую я знаю... И да, она, может, и сестра Клауса, но она тебе ничего не сделала. Она не должна расплачиваться за то, что совершил её брат. — Но... — Майкл — вот настоящая опасность, а не Ребекка и не Клаус... Не говори потом, что я тебя не предупреждала, — холодно рявкнула Селена и пошла прочь.

***

— Я всё ещё не могу поверить, что ты внушением устроила себе показ мод, — недоверчиво фыркнула Селена. — Ну, я не знала, что выбрать, — ухмыльнулась Ребекка; Селена усмехнулась. — Ну, давай посмотрим... — Ребекка замерла перед разложенными нарядами, придирчиво оглядывая каждый. — Так... как думаешь, какое мне надеть? — она подняла два платья и выжидающе уставилась на Селену. Та, устроившись на диване с пачкой печенья «Орео», лениво махнула рукой: — Зелёное или... Нет-нет, красное — определённо. В нём ты будешь выглядеть как богиня, которая спустилась на землю исключительно для того, чтобы всем подпортить самооценку. Ребекка довольно усмехнулась и, отложив красное, обернулась к подруге: — А что ты наденешь? — Либо красное, либо чёрное, — пожала плечами Селена. — Ещё не решила. Может, вообще приду в джинсах и футболке — пусть все падают в обморок от моей дерзости. Ребекка прыснула и, взяв два бокала шампанского, подошла к Чародейке. Но та лишь вежливо улыбнулась и покачала головой: — Спасибо... Селена виновато улыбнулась, качнув головой. — Но я, пожалуй, откажусь. После последних событий алкоголь и панические атаки — очень плохое сочетание. — Ладно, можете пока идти, — бросила Ребекка через плечо, и девушки, повинуясь внушению, одна за другой выскользнули из комнаты. Когда за последней закрылась дверь, блондинка опустилась в кресло напротив Селены и посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. — Ты говорила с моим братом? Имя повисло в воздухе, и Селена на мгновение замерла, не донеся печенье до рта. — Нет... с тех пор как он уехал — ни разу, — она устало застонала и откинулась на спинку дивана. — Я бы предпочла поговорить о чём-то другом. О погоде. О моде. О чём угодно, Бекс. — Поговори со мной. Расскажи, что случилось, — Ребекка подалась вперёд, и в её голосе не было ни капли привычной насмешки. Только участие. Селена молчала. Долго. А потом выдохнула — так, будто держала этот воздух в лёгких несколько месяцев: — На самом деле не о чем говорить. Мы с Клаусом... — она запнулась, подбирая слово. — Честно говоря, я не знаю. Не знаю, кто мы. Не знаю, были ли мы вообще. Может, всё это — просто связь, химия, судьба, которую мы не выбирали. Может, ничего настоящего. Ребекка медленно покачала головой, и что-то в её лице дрогнуло — что-то древнее, сокровенное, о чём она не говорила никому. — Послушай, — начала она, и голос её зазвучал мягче, глубже. — Ты даже не представляешь, как долго он тебя ждал. Она сделала паузу, и в комнате повисла тишина — густая, наполненная чем-то невысказанным. — Я видела, как он рисовал тебя тысячу лет, — продолжила Ребекка, и её взгляд устремился куда-то в прошлое, в те времена, когда они ещё были смертными. — Ещё до того, как мы стали теми, кто мы есть. Ещё до того, как пролилась первая кровь. Наша мать рассказала ему о тебе, когда он был совсем ещё мальчишкой — угрюмым, сломленным, затравленным собственным отцом. И знаешь, что он сделал? Он взял уголь. Простой кусок угля. И нарисовал тебя. Не зная твоего лица. Не зная твоего имени. Просто закрыл глаза — и рука сама вывела контур. Мать сказала тогда, что связь соулмейтов сильнее любой магии, и Ник, кажется, впервые за долгое время поверил во что-то, кроме боли. Селена замерла. Печенье так и осталось лежать в её пальцах. — Где бы мы ни были, — Ребекка говорила, и каждое слово падало тяжело, как камень в воду, — в какой бы стране ни скрывались, куда бы ни бежали от отца — у Ника всегда с собой был этот старый, истрёпанный кожаный тубус. Знаешь, как в старину художники носили с собой холсты? Вот такой же. Потёртый, с потускневшей фурнитурой, перетянутый ремнями. Он берёг его пуще любых сокровищ. Мы переезжали из Венеции в Париж, из Парижа в Лондон, из Лондона в Новый Орлеан, а потом снова в бега — и каждый раз, на каждом новом месте, он первым делом доставал холсты и ставил их так, чтобы видеть, просыпаясь. Он писал тебя столетиями — маслом, акварелью, углём, сангиной, — и ни один портрет не был похож на предыдущий. Он искал твой образ, понимаешь? Искал ту единственную, кого никогда не встречал. Иногда ночами, когда думал, что никто не видит, он просто сидел перед этими холстами и смотрел. Не прикасался к кисти — просто смотрел. На ту, в чьё существование, наверное, и сам до конца не верил. Но что-то внутри него — упрямое, несломленное, живое — продолжало ждать. Продолжало надеяться. Ребекка перевела дыхание и посмотрела Селене прямо в глаза. — То, как он смотрит на тебя сейчас, говорит обо всём. Он никогда ни на кого так не смотрел. Ни на одну женщину за тысячу лет. Я видела его с разными — с красавицами, с аристократками, с теми, кто бросал к его ногам целые состояния. Но он никогда не смотрел на них так, как смотрит на тебя. Так, будто ты — единственное, что имеет значение. Будто ты — его потерянный рай. Будто без тебя всё остальное — просто шум. Селена почувствовала, как к горлу подступил ком. Она сглотнула, пытаясь вернуть себе самообладание, но Ребекка ещё не закончила. — Вы — две половины одного целого. Понимаешь? Вы не просто связаны какой-то там магией. Вы созданы друг для друга. Он — тьма, которая ждала свой свет тысячу лет. А ты — тот самый свет, что способен разогнать любую тьму. Ты — огонь, что греет, даже когда он сам себе запрещает чувствовать тепло. Когда я смотрю на вас вместе — не когда вы спорите, не когда ты бросаешь в него колкости, а когда вы просто стоите рядом, даже не касаясь, — у меня перехватывает дыхание. Вы дополняете друг друга так, как не дополняли ни одна пара, которую я видела за всю свою вечность. Он даёт тебе опору — ту самую, которой тебе не хватало всю жизнь. А ты даёшь ему надежду — ту самую, которую он потерял ещё в детстве. Вы — две части мозаики, разбросанные по свету тысячу лет назад и наконец нашедшие друг друга. И когда вы вместе, всё обретает смысл. Всё, что было до этого, — ошибки, потери, кровь, — всё отступает на второй план. Потому что есть вы. Селена опустила глаза. Её пальцы дрожали, и она сжала их в кулак, чтобы унять эту дрожь. А Ребекка всё говорила — тихо, проникновенно, будто открывала ей дверь, за которую Селена боялась заглянуть. — Когда ты рядом с ним — я вижу, как ты меняешься. Ты становишься... мягче. Спокойнее. Будто весь этот хаос, что крутится в твоей голове, вдруг затихает. Будто ты наконец-то дома. Я знаю, ты этого не говоришь. Ты вообще редко говоришь о том, что чувствуешь на самом деле. Но я вижу. Вижу, как ты замираешь, когда он входит в комнату. Вижу, как ты ищешь его глазами в толпе, даже когда злишься на него. Вижу, как ты спишь спокойнее, когда он рядом — даже если между вами десять запертых дверей и сотня невысказанных обид. Селена молчала. Она не могла говорить. Потому что каждое слово Ребекки попадало в ту самую точку, которую она так старательно прятала даже от самой себя. — Он сделал мне больно, — наконец прошептала она. — Он пытался убить мою сестру, Бекс. Использовать её как банк крови. Превратил Стефана в безэмоционального робота... Я не могу простить его. По крайней мере, не сейчас. Я не знаю, смогу ли вообще. Я, честно говоря, не думаю, что мы когда-нибудь станем кем-то большим, чем врагами. Ребекка не стала спорить. Не стала убеждать. Она просто наклонилась ближе, и в её глазах была не жалость — понимание. — Лини... Деймон и Стефан тоже совершали ужасные вещи. Они убивали невинных людей. Деймон пытался свернуть тебе шею в прошлом году, когда только появился здесь. Он питался тобой, и ты едва не умерла. Я знаю это. Знаю, потому что мне рассказали. И я не оправдываю никого из них. Не оправдываю брата. Но я хочу, чтобы ты поняла: он не безнадёжен. Никто из нас не безнадёжен. Просто дай ему шанс. — Откуда ты вообще об этом знаешь? — потрясённо спросила Селена. — О Деймоне. О том, что он сделал со мной. Об этом знают лишь несколько человек. — И я оказалась одной из них, — просто ответила Ребекка. Селена опустила голову. Она солгала бы, если бы сказала, что в словах Ребекки не было правды. Солгала бы, если бы сказала, что не чувствует ровно того, о чём говорила блондинка. Но если она хотя бы подумает о том, чтобы впустить его обратно в свою жизнь, — она может потерять всех, кого любит. И от этой мысли внутри всё сжималось в холодный, колючий ком. — Когда я с ним, я словно забываю обо всех ужасных вещах, которые он совершил, — наконец призналась она. — Это пугает меня больше всего. Что рядом с ним я перестаю помнить. Перестаю злиться. Перестаю быть той Селеной, которая должна его ненавидеть. Я становлюсь... кем-то другим. Кем-то, кто просто хочет быть рядом. И это чувство — оно как дом. Как будто я наконец-то на своём месте. Как будто всё, что было до него, — просто дорога, которая вела меня к нему. Она замолчала, глядя в одну точку. А потом добавила — тихо, почти шёпотом: — Но в то же время я постоянно напоминаю себе обо всём, что он сделал мне, моим друзьям. О каждой ране. О каждом слове. Потому что если я перестану напоминать себе об этом — я потеряю их. И тогда у меня не останется ничего. Ни семьи. Ни друзей. Только он. А этого недостаточно, Бекс. Этого не может быть достаточно. — А они действительно твои друзья, если не могут уважать твой выбор? — тихо спросила Ребекка. Селена вздохнула. Этот вопрос она задавала себе сотни раз — и ни разу не находила ответа. — Послушай, я знаю, что они совершали ужасные вещи. Я понимаю это. И, поверь, иногда я чертовски ненавижу себя за попытки оправдать их поступки. Но это ничего не меняет. Кровь или нет — Елена всё равно моя сестра. Мы выросли вместе. Она держала меня за руку, когда мне было страшно. Она пела мне дурацкие песни, когда я не могла уснуть. Она — часть меня. И даже если я иногда жутко на неё злюсь, даже если она делает вещи, которые я не могу принять, — это не меняет того, что она моя сестра. Я не могу просто взять и вычеркнуть её. И их всех — тоже. Ребекка долго молчала. А потом кивнула — медленно, понимающе. — Я понимаю. Правда, понимаю. Семья — это самое сложное, что у нас есть. И самое дорогое. Даже когда она причиняет боль. Даже когда кажется, что проще уйти. Я бы никогда не стала просить тебя выбирать между нами. Просто... знай: он тебя любит. По-настоящему. Так, как не любил никого и никогда. Я видела это тысячу лет — и я вижу это сейчас. И что бы ты ни решила — я буду на твоей стороне. Мы обе будем. Селена подняла глаза. В них стояли слёзы — не горя, а чего-то гораздо более сложного. Благодарности. Обл егчения. Надежды, которую она боялась впустить. — Спасибо, — прошептала она. И в этом одном слове было больше, чем в любых длинных речах.

***

Елена вошла в гостиную, где среди разбросанных нарядов и полупустых бокалов сидели девушки. Ребекка поднялась плавно, по-королевски, и сделала несколько шагов навстречу двойнику. Воздух между ними мгновенно наэлектризовался. — Ты не будешь мне угрожать, — произнесла она, и её голос прозвучал не громко, но так, что мурашки побежали по коже. — Ты узнаешь лишь то, что я позволю тебе узнать. Ясно? Елена сглотнула и кивнула. С Первородными не спорят — по крайней мере, не в их собственной гостиной. — Разве не весело? — Ребекка резко сменила тон на игривый и, схватив Селену за руку, потянула её вверх по лестнице. Они остановились у двери в комнату Стефана. — Не думаю, что нам стоит здесь находиться, Бекс, — Селена оглянулась через плечо, но блондинка уже толкнула дверь. — Конечно, стоит! — Ребекка прошлась по комнате, ведя кончиками пальцев по корешкам книг, по деревянной раме зеркала, по изголовью кровати. — Да ладно тебе. Будто ты никогда не хотела заглянуть в чужой шкаф. Боксеры, трусы... вот это, скажу я тебе, перемена с двадцатых годов. Тогда мужчины носили такое, что лучше не вспоминать. — Ты собираешься всю ночь рыться в его вещах или наконец начнёшь рассказывать свою историю? — раздражённо бросила Елена, прислонившись к дверному косяку. Ребекка театрально надула губки. — Ты правда зануда. Ладно. Что ты хочешь узнать? — Элайджа сказал, что ваш отец был землевладельцем в Восточной Европе. Как вы оказались здесь, в Новом Свете? — спросила Елена. Селена опустилась на край кровати, чувствуя, что сейчас услышит то, что Ребекка не рассказывала никому. — Мои родители только начинали строить семью, когда на их родину обрушилась чума, — голос Ребекки стал глуше, мягче. — Они уже потеряли одного ребёнка. Совсем крошечного. Он даже имени не успел получить. И когда болезнь пришла снова, они поняли: если останутся — потеряют всех. Они хотели сбежать. Спрятаться. Защитить тех, кто ещё не родился. — Но как вы оказались именно здесь? — тихо спросила Селена. — В учебниках истории этот континент тогда ещё не был открыт. — Моя мать знала ведьму. Айяну. Она была... особенной. Слышала духов. И духи рассказали ей о земле, где люди были здоровы, сильны и быстры. Благословенны. Это привело нашу семью сюда. Мы поселились среди них. — Оборотни, — понимающе выдохнула Селена. — Умница, — Ребекка посмотрела на неё с теплотой. — Для нас они были просто соседями. Мы прожили с ними бок о бок больше двадцати лет. В мире. В согласии. У моих родителей за это время родилось ещё несколько детей. Включая меня. — Ты говоришь об этом так обыденно, — нахмурилась Елена. — Люди и оборотни жили вместе? — Так и было, — голос Ребекки дрогнул. Она смотрела куда-то сквозь стену, в прошлое, которое до сих пор саднило. Селена молча положила ладонь ей на спину и начала гладить — мягко, успокаивающе. — Раз в месяц наша семья уходила в пещеры под деревней, — продолжила Ребекка. — Мы спускались туда на целую ночь. Слышали вой. Страшный, гортанный, раздирающий небо. А к утру возвращались домой. И однажды... в одно полнолуние... Клаус и Хенрик, наш младший брат, выскользнули наружу. Им хотелось увидеть. Своими глазами. Как мужчины превращаются в зверей. Она замолчала. Тишина в комнате стала такой густой, что, казалось, её можно потрогать. — Это было запрещено, — прошептала Ребекка. — Хенрик поплатился за это. Ему было десять. Всего десять лет. Его растерзали. Селена почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она сжала пальцами край покрывала и замерла, боясь даже дышать. — И это стало началом конца, — Ребекка подняла глаза. — Конец мира с нашими соседями. Конец нашей смертной жизни. Конец всего, что мы знали. В кармане Елены зазвонил телефон, разрушая момент. Селена не обратила на это внимания. Она подалась вперёд и обняла Ребекку — крепко, всем телом, вжимаясь щекой в её плечо. — Ты можешь поговорить со мной, когда захочешь, — прошептала она. — Я здесь. Всегда. Ребекка на мгновение замерла, а потом обняла её в ответ. Селена чувствовала, как внутри неё что-то переворачивается. Она знала — не умом, а где-то в самой глубине души, — что Клаус не родился чудовищем. Его сломали. Так же, как ломали её. Так же, как ломали всех, кого она любила. И пусть она не могла простить его прямо сейчас — она знала, что не откажется от него. Не сможет. — Спасибо, — выдохнула Ребекка, отстраняясь.

***

Позже, когда Елена вернулась, Ребекка стояла у камина, рассеянно перебирая старые фотографии в рамках. Селена сидела, поджав ноги, на диване. — Мы можем продолжить? — скучающе спросила Елена. Ребекка взяла в руки фотографию Стефана и Елены, долго на неё смотрела, а потом небрежно поставила обратно. — Честно говоря, я не понимаю вас как пару. — С чего бы тебе понимать? — холодно парировала Елена. — Ты ничего не знаешь о том, кто он на самом деле. — Я точно знаю, кто он, — Ребекка обернулась, и в её глазах блеснул недобрый огонёк. — Он вампир. Мы — вид хищников. Нам некогда заботиться о людях и их глупых, скоротечных жизнях. Селена прикрыла лицо ладонью. «Господи, Бекс, ну зачем ты так». — Поэтому ты устроила тот показ мод прямо в школьном спортзале? — Елена скрестила руки на груди. — Потому что тебе плевать на всех? Даже на танец «Возвращение домой»? — Ладно! — Селена хлопнула в ладоши, вклиниваясь между ними. — Может, вернёмся к теме, пока вы друг друга не поубивали? Ребекка фыркнула, но отошла от камина. — Это ожерелье, — она указала на фотографию Елены, где та была с украденным кулоном, — Стефан не имел права дарить. Оно принадлежало нашей матери. Первородной ведьме. — Той самой, что наложила на Клауса проклятие гибрида? — Не только проклятие гибрида, — Ребекка покачала головой. — Это она обратила нас в вампиров. И это она создала связь соулмейтов. Между твоей сестрой и моим братом. Селена медленно кивнула. Значит, всё это — не случайность. Не ошибка природы. Это был чей-то замысел. Чей-то дар. — Я хочу пить, — вдруг объявила Ребекка и направилась к бару. — Лини, тебе налить? — Думаю, мне не помешает, — вздохнула Селена. — Чтобы дослушать эту историю до конца, определённо нужно что-то покрепче. — Так вампиризм был формой защиты? — Елена последовала за ними на кухню. — А чем ещё он мог быть? — Ребекка плеснула себе виски. — Проклятием, — тихо ответила Елена. Ребекка замерла на мгновение, а потом усмехнулась — горько, надломленно. — Мои родители видели лишь способ сохранить детям жизнь. Ты не понимаешь. Ты не видела, как умирает твой младший брат. Ты не стояла над его могилой, зная, что завтра можешь лечь в такую же. Селена посмотрела на Елену долгим взглядом, а потом перевела его на Ребекку. — Я не виню вас. Честно. Вы делали то, что должны были, чтобы выжить. Я не согласна с вашими методами, но... вы защищали семью. Я бы поступила так же. Любой ценой. Елена тепло улыбнулась сестре. Ребекка благодарно кивнула. В этот момент она поняла: Селена — не просто соулмейт её брата. Она — часть их семьи. Его искупление. Его надежда. А значит — и их тоже. — Но почему вы остались здесь? — спросила Елена. — Если оборотни стали врагами, почему не уйти? Почему не бежать снова? Ребекка отпила глоток и поставила бокал на стол. Ответ был коротким, но вмещал в себя всё: — Гордость. Она замолчала, подбирая слова. — Мой отец устал бежать. Он хотел сражаться. Он хотел превзойти волков. Там, где они кусали — мы должны были кусать сильнее. Там, где у них была скорость — мы должны были быть быстрее. Ловкость. Сила. Слух. Всё, что было у них, должно было стать нашим — но в десять раз мощнее. — И как обычная женщина могла дать вам всё это? — спросила Елена. — Потому что она ведьма, — просто сказала Селена. — Ведьма Первородной семьи, — кивнула Ребекка. — Первородная ведьма. — Подожди... — Селена нахмурилась. — Она что, не обратилась вместе с вами? — Нет. — Но если твоя мать была ведьмой, значит, и ты... — Нет, — Ребекка покачала головой. — Ведьма — слуга природы. Вампир — мерзость природы. Можно быть либо одним, либо другим. Никогда — и тем, и другим. Мать сделала это ради нас. Ради того, чтобы мы выжили. Но сама она не обратилась. — Как вы обратились? — шёпотом спросила Селена. Ребекка закрыла глаза. А когда открыла — в них стояла вековая боль. — Она воззвала к солнцу. К жизни. И к древнему белому дубу — одному из вечных объектов природы — ради бессмертия. Той ночью отец предложил нам вино. Мы выпили. А потом он пронзил наши сердца мечом. — Твой отец... убил вас? — Селена неверяще смотрела на неё. — И даже не пытался быть нежным, — усмехнулась Ребекка. — А потом нам пришлось пить ещё. Больше крови. Чтобы завершить ритуал. Это было как... что-то невероятное. Сила, которую невозможно описать словами. Но Айяна была права насчёт последствий. Духи отвернулись от нас. Природа восстала. За каждое благословение нужно платить. И мы заплатили. Сполна. В комнате повисла тишина. Её нарушил звонок телефона Селены. Она глянула на экран и виновато улыбнулась: — Простите. Нужно ответить. Она отошла к окну. — Чему обязана, квотербек? — Какой-то парень спрашивает о тебе, — голос Мэтта звучал настороженно. — Я никогда его раньше не видел. — Хорошо. Скажи ему, я скоро буду, — Селена улыбнулась. — Да, уверена. Просто займи его пока. Она повесила трубку и повернулась к девушкам. — Простите, девочки. Зов долга.

***

В «Мистик-Гриле» пахло жареным мясом и старым деревом. Селена вошла и сразу заметила его — высокого, зеленоглазого, с той же линией подбородка, что и у неё. Он стоял у барной стойки, нервно постукивая пальцами по столешнице. — Привет, старший братишка, — она обняла его прежде, чем он успел обернуться. — Селена, — выдохнул Теодор и стиснул её в ответ. — Спасибо, Мэтти, — бросила она через плечо. — Погоди, «старший братишка»? — Мэтт уставился на них. — Долгая история, — она усадила Теодора за столик и за несколько минут пересказала всё: про мать, про Элоизу, про то, что всю жизнь не знала о его существовании. — Ого, — только и смог выдохнуть Мэтт. — О, Лини, вот ты где! — в бар влетели Кэролайн и Бонни. Селена обняла обеих. — Знакомьтесь: Тео, мой брат. Тео, это Кэролайн и Бонни. — Очень приятно, — он вежливо пожал им руки. — Взаимно, — улыбнулась Кэролайн. — Мы вообще-то поговорить хотели, — Бонни посерьёзнела. — О чём? — О связи соулмейтов. Сердце Селены пропустило удар. Теодор напрягся. — Если это личное, я выйду... — Нет, — Селена покачала головой. — Оставайся. Ты моя семья. — Сальваторе хотят, чтобы я разорвала связь, — сказала Бонни. — Но я не стану делать это без твоего согласия. — А ты вообще можешь? — тихо спросила Селена. — Не уверена. Связь слишком сильная. — Зачем тебе её разрывать? — Тео смотрел на Бонни в упор. — Деймон считает, что это подвергает её жизнь опасности. — Но решать всё равно тебе, — Кэролайн взяла Селену за руку. — Ты не обязана. — Я просто... — Селена запнулась. — Я не хочу, чтобы он умирал. Но я хочу знать, настоящее ли то, что между нами. Или всё это — лишь связь, которую придумала ведьма тысячу лет назад. — Предупреди его, — тихо сказал Теодор. — Не могу. Не могу предать остальных. — Ты не должна думать о том, что скажут другие, — Кэролайн сжала её пальцы. — Я, Дженна, Тео — мы поддержим тебя в любом случае. — Спасибо, — прошептала Селена, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

***

Поздним вечером она вошла в гостиную пансиона Сальваторе. Слова замерли на губах. Ребекка сидела на полу, привалившись спиной к дивану, и рыдала. Так, как плачут лишь раз в тысячу лет — навзрыд, содрогаясь всем телом, закрывая лицо ладонями. — Бекс! — Селена рухнула рядом и сгребла её в объятия. — Что случилось? Родная, что случилось? — Ник... — губы Ребекки тряслись. — Ник убил нашу мать. Селена замерла. А потом просто прижала её к себе крепче, укачивая, как ребёнка. — Я здесь, — прошептала она в светлые волосы. — Я здесь. Я с тобой. И в этот момент она поняла: всё намного сложнее, чем она думала. Клаус не был просто монстром. Он не был просто жертвой. Он был тем, кого она не могла отпустить — даже сейчас. Даже зная это.