Солнце и Луна

Прошло несколько дней. Селена неподвижно лежала на кровати, не сводя взгляда с белого потолка. В комнате стояла почти звенящая тишина, нарушаемая лишь размеренным тиканьем часов. Она давно проснулась, но так и не смогла заставить себя подняться. Сегодня ей исполнилось восемнадцать. Когда-то эта дата казалась ей особенной. Она считала дни до своего дня рождения, заранее представляла подарки, смех друзей, праздничный торт, семейные объятия. Каждый год был маленьким праздником, которого она ждала с детским нетерпением. Теперь всё было иначе. После аварии… после пробуждения проклятия… этот день перестал приносить радость. Он стал напоминанием. Напоминанием о том, что именно сегодня её жизнь окончательно изменилась. Что теперь с каждым годом она будет становиться старше только внешне, тогда как внутри навсегда останется восемнадцатилетней. Напоминанием о том, что она уже никогда не сможет жить так, как обычные люди. Тяжело выдохнув, Селена медленно сползла с кровати и направилась в ванную. Она машинально умылась холодной водой, почистила зубы, после чего подняла голову и встретилась взглядом со своим отражением. Девушка долго молча смотрела на себя. Казалось, в зеркале стоял совершенно другой человек. Тот же цвет глаз. Те же волосы. То же лицо. Но она больше не чувствовала себя той самой Селеной. — Восемнадцать… — едва слышно прошептала она, проведя пальцами по краю раковины. — Ну вот и всё… В её голосе не было ни радости, ни волнения. Лишь усталость. Телефон, лежавший рядом, тихо издал короткий сигнал. Она нехотя взяла его в руки. Сообщение было от Джереми. На её губах появилась лёгкая улыбка — искренняя, но настолько грустная, что исчезла почти сразу. — Спасибо… — тихо произнесла она, хотя прекрасно понимала, что он её не услышит. Через несколько минут она спустилась вниз. Елена и Дженна уже ждали её в гостиной. Стоило Селене появиться на лестнице, как лица обеих озарились улыбками. — Именинница наконец-то проснулась! — радостно объявила Дженна. Селена попыталась улыбнуться в ответ, но получилось лишь слабое подобие прежней улыбки. — С днём рождения, — тепло сказала Елена, сразу же заключая её в крепкие объятия. На мгновение Селена закрыла глаза. Она знала, что они стараются. Правда стараются сделать этот день лучше. Но никакие поздравления уже не могли изменить того, что она чувствовала. — Спасибо… правда, — тихо сказала она, осторожно высвобождаясь из объятий. — Но, пожалуйста… не устраивайте ничего. Ни вечеринок, ни сюрпризов. Я не хочу. Радость на лицах Дженны и Елены постепенно сменилась тревогой. Они переглянулись. — Селена… — осторожно начала Дженна. — Ты ведь всегда любила свой день рождения. Помню, ещё за месяц начинала говорить о нём. Что изменилось? Селена отвела взгляд. — Ничего. Ответ прозвучал слишком быстро. — Просто… мне не хочется праздновать. Это ведь всего лишь очередной день. — Нет, — мягко возразила Елена. — Это не просто день. Тебе исполнилось восемнадцать. Это важная дата. Селена устало посмотрела на неё. — Правда? Она невесело усмехнулась. — Ну что ж… поздравляю меня. В комнате снова повисла тишина. — Мы просто хотим отпраздновать тебя, — тихо сказала Елена. — Потому что ты этого заслуживаешь. Селена коротко рассмеялась. Смех вышел каким-то пустым. — Забавно слышать это от человека, который сам чуть не расплакался в собственный день рождения… Слова сорвались прежде, чем она успела подумать. Она сразу же пожалела об этом. На лице Елены промелькнула боль. Селена шумно выдохнула и опустила голову. — Прости… Её голос стал совсем тихим. — Я не хотела. Правда. Просто… сегодня не мой день. Совсем. Дженна понимающе подошла ближе. — Всё хорошо, милая. Не извиняйся. Но Селена уже качала головой. — Мне нужно идти. — Хотя бы позавтракай, — попросила Дженна. — Ты почти ничего не ешь в последнее время. — Я что-нибудь куплю по дороге. Она снова попыталась улыбнуться. На этот раз получилось немного лучше. — Спасибо вам… за всё. Не дожидаясь новых уговоров, Селена быстро вышла из дома, тихо закрыв за собой дверь. В гостиной снова воцарилась тишина. Елена ещё несколько секунд смотрела вслед сестре, словно надеялась, что та вернётся. Но этого не произошло. Она тяжело вздохнула. — В той аварии что-то произошло, — наконец тихо произнесла она. — Я чувствую это. Она словно… стала другим человеком. Дженна медленно покачала головой. — Не дави на неё, Елена. — Но я волнуюсь. — И я волнуюсь. Очень. Но если постоянно пытаться заставить её говорить, станет только хуже. Елена виновато опустила взгляд. Дженна положила ладонь ей на плечо. — Когда она будет готова, она сама всё расскажет. После короткой паузы она добавила уже гораздо серьёзнее: — А до тех пор нам остаётся только быть рядом. Потому что, если она снова потеряет контроль над своими эмоциями… последствия могут оказаться намного страшнее, чем ты думаешь.

***

Селена толкнула дверь «Мистик-Гриля» и сразу же окунулась в привычную атмосферу: негромкая музыка, звон посуды, тихие разговоры посетителей и аромат свежесваренного кофе, смешанный с запахом жареного картофеля. Она привычно скользнула взглядом по залу и почти сразу заметила Тео и Кэролайн. Они сидели у окна, о чём-то оживлённо спорили. Кэролайн эмоционально размахивала руками, а Тео, как всегда, пытался доказать свою правоту с самым невозмутимым выражением лица. Стоило Селене приблизиться, как Тео первым её заметил. — А вот и наша именинница! — широко улыбнулся он. Не успела она даже поздороваться, как он поднялся со стула и сгрёб её в такие крепкие объятия, что она едва не потеряла равновесие. — Эй… — засмеялась Селена. — Ты сейчас мне все кости переломаешь. — Это объятия любви, — невозмутимо заявил он. — Так что терпи. Она тихо фыркнула. — Ну и как ощущается первый день официальной взрослой жизни? — спросил Тео, наконец отпуская её. Селена устало опустилась на свободный стул рядом с Кэролайн. — Если честно… — она тяжело вздохнула. — Мне кажется, что мне срочно нужно выпить. Кэролайн рассмеялась и тут же крепко её обняла. — С днём рождения, Лини. — Спасибо. — Ну, этим всё сказано, — усмехнулся Тео. — Настроение именинницы мы уловили. — Именно поэтому мы должны всё-таки отпраздновать! — тут же оживилась Кэролайн. — Ну пожалуйста! Хоть немного. Без огромной вечеринки. Просто посидим вместе. Лини, соглашайся. Селена виновато улыбнулась. — Кэр… Она мягко накрыла ладонью руку подруги. — Правда, не сегодня. Просто… оставь это, хорошо? В её голосе не было раздражения. Только усталость. Кэролайн внимательно посмотрела ей в глаза и сразу поняла, что уговаривать бесполезно. Она тихо выдохнула. — Хорошо. Не буду. На несколько секунд между ними повисла тишина. Потом Кэролайн, будто специально решив сменить тему, хитро улыбнулась. — Тогда расскажи лучше… как у тебя дела с Клаусом? Тео обречённо закрыл лицо ладонью. — Господи… Он медленно покачал головой. — Можно хотя бы один день прожить без обсуждения любовной жизни моей сестры? Кэролайн удивлённо посмотрела на него. — Нет. — Я, конечно, рад, что у неё всё… вроде как хорошо, — продолжил он, — но некоторые подробности мне совершенно не нужны. — Зато мне нужны абсолютно все подробности, — невозмутимо заявила Кэролайн. — Я даже не сомневался. Селена тихо рассмеялась. — Да нечего рассказывать. Она пожала плечами. — Последние несколько дней я успешно игнорировала буквально всё и всех. Даже телефон. Она немного помолчала, после чего подняла взгляд на друзей. — Может, тогда хотя бы по коктейлю? — Нет, — мгновенно ответил Тео. — Почему? — Потому что сейчас день. — И? — И никакой дневной выпивки. Селена состроила самое жалобное выражение лица, на которое была способна. — Ну Тео… — Нет. Она ещё сильнее надулась. — Пожалуйста? — Даже не пытайся. Он ткнул в неё пальцем. — Эти щенячьи глаза на меня не действуют. Селена невинно захлопала ресницами. — Совсем? — Совсем. Он усмехнулся. — Я тебе не Клаус. Она театрально прижала ладонь к груди. — Это было жестоко. Кэролайн звонко рассмеялась. — Очень даже. В этот момент телефон Селены завибрировал. Она взглянула на экран и довольно улыбнулась. — О, привет, сексуальный Сальваторе, — весело произнесла она, принимая вызов. — Чем обязана? На другом конце сразу послышался довольный голос Деймона. — Ты сейчас где? — В «Мистик-Гриле». Она усмехнулась. — Если ты ищешь компанию для выпивки, то я всеми руками за. Тео демонстративно бросил на неё убийственный взгляд. Деймон тихо рассмеялся. — Вообще-то нет. — Уже подозрительно. — Ты нужна мне для другого. Селена обречённо закатила глаза. — Даже не начинай. Она устало откинулась на спинку стула. — С меня хватит сверхъестественной драмы хотя бы на несколько дней. — Не получится. — Конечно же. — Я заеду за тобой в семь. — Зачем? — Нужно будет кое-кого отвлечь. Селена приподняла бровь. — Ну… если честно, отвлекать людей — это почти моя суперспособность. На губах Деймона появилась довольная усмешка, которую она словно услышала даже через телефон. — Именно поэтому я и звоню тебе. — А кого именно мы отвлекаем? — Увидишь. Он сделал короткую паузу. — И… с днём рождения, Селена. Не дав ей ничего ответить, Деймон сбросил вызов. Селена несколько секунд молча смотрела на погасший экран. — Сукин сын… — пробормотала она, качая головой. Тео тут же подозрительно прищурился. — Стоп. Он сложил руки на груди. — Что значит «нужно отвлечь кого-то»? Селена невинно улыбнулась. — Понятия не имею. — Не ври. — Я и не вру. — Ты опять собираешься влипнуть в неприятности? — Это громко сказано. — Нет, это буквально описание всей твоей жизни. Кэролайн прыснула со смеху. — Если честно, попросить Селену не влипать в неприятности — это всё равно что попросить её отказаться от печенья. — Эй! Селена возмущённо посмотрела на подругу. — Это было немного обидно. — Но ведь правда. — Немного. Тео тяжело вздохнул. — Мне не нравится, что ты собираешься кого-то отвлекать. Он посмотрел ей прямо в глаза. — И мне ещё больше не нравится, что именно ты являешься тем самым отвлекающим фактором. Селена лишь пожала плечами. — А мне нравится. — Конечно нравится, — усмехнулась Кэролайн. — Такое чувство, будто это уже официальная часть её работы. — Спасибо за поддержку, друзья. Селена закатила глаза. — Я сделаю вид, что ничего из этого сейчас не услышала. Следующие несколько часов пролетели незаметно. Они смеялись, спорили из-за какой-то ерунды, подшучивали друг над другом и вспоминали старые истории. И впервые за последние несколько дней Селена поймала себя на мысли, что ей действительно стало немного легче. Пусть всего на несколько часов. Но рядом с людьми, которых она любила, ей наконец удалось забыть о том, что сегодняшний день перестал быть для неё праздником.

***

Деймон стоял посреди комнаты Стефана, совершенно не обращая внимания на царивший вокруг беспорядок. На нём не было рубашки, а в руках он лениво крутил две чёрные вешалки с одеждой, будто выбирал костюм не для опасной встречи с Первородным, а для вечеринки. Когда Стефан вошёл в комнату, Деймон даже не поднял головы. — Одевайся, — спокойно произнёс он. — Мы идём на дело. Стефан прошёл мимо него, даже не взглянув в его сторону. — Ага… прости, не интересно. Деймон усмехнулся. — Какая жалость. Он бросил одну из вешалок прямо в брата. — Вот только я не спрашивал твоего мнения. Стефан машинально поймал её. — Мы с Элайджей организовали очень старомодную встречу, — продолжил Деймон. — Ты, Клаус и мы. Он приподнял вторую рубашку и с деланым интересом осмотрел её. — Советую чёрную. На губах появилась фирменная ухмылка. — Она добавляет злодейства. Стефан устало покачал головой, начиная застёгивать рубашку. — Клаус не согласится ни на какую сделку, Деймон. — А ему и не нужно соглашаться. Деймон пожал плечами так, словно говорил о чём-то совершенно очевидном. — Всё, что нам требуется, — выиграть немного времени. Пока наша злая ведьма вскрывает крышку гроба. Стефан резко поднял взгляд. Несколько секунд он просто молчал, пытаясь понять, серьёзно ли брат сейчас говорит. — Подожди… Он нахмурился. — То есть это и есть весь ваш план? Деймон посмотрел на него с самым невинным выражением лица. — Именно. — Просто тянуть время? — Именно. Стефан раздражённо усмехнулся. — Великолепно. — Если бы ты не устроил массовую охоту на гибридов Клауса, — голос Деймона мгновенно стал холоднее, — не пытался убить Елену… Он сделал короткую паузу. — …и Лини… Его взгляд стал тяжёлым. — Тогда, возможно, у нас действительно были бы другие варианты. В комнате повисла напряжённая тишина. Стефан отвёл взгляд первым. — Значит… ты освободил Первородного только ради того, чтобы он вам помог? Деймон тихо рассмеялся. — Только? Он покачал головой. — Вытащить кинжал из Элайджи было самым разумным решением за последнее время. Он медленно подошёл ближе. — Ты серьёзно думаешь, что после всего, что Клаус сделал с ним, Элайджа не захочет мести? На лице Деймона появилась довольная улыбка. — Сейчас он злой. Очень злой. И знаешь что? Именно такой Элайджа мне сейчас и нужен. Стефан молча наблюдал за братом. — А если там будет Селена… Деймон усмехнулся. — Тогда всё станет ещё проще. Он развёл руками. — Она лучший отвлекающий фактор, которого только можно придумать. Её невозможно игнорировать. Она буквально мастер в подобных вещах. Стефан тяжело выдохнул. — Может, она и соблазнительница… Он сделал небольшую паузу. — Но у неё есть чувства к Клаусу. Он внимательно посмотрел на брата. — Почему ты упорно этого не замечаешь? Деймон ничего не ответил. — Нет ничего умного в том, чтобы доверять Элайдже. Стефан говорил уже значительно тише. — Или Лини. Он покачал головой. — Элайджа уже однажды предал нас. Он обещал помочь убить Клауса, а потом выбрал свою семью. Его взгляд стал серьёзнее. — И Селена поступит точно так же. Деймон молчал. — В ту же секунду, когда поймёт, что Клаусу действительно угрожает опасность… Стефан слегка сжал челюсть. — Она отвернётся от нас. Он говорил это без злости. Скорее с какой-то странной уверенностью. — Поверь мне. Я видел это собственными глазами. Несколько секунд Деймон просто смотрел на него. Его лицо оставалось абсолютно спокойным. Но в глазах промелькнуло раздражение. Впрочем, слова о Селене он предпочёл оставить без комментариев. — После всего, что ты успел натворить… Он медленно усмехнулся. — Я, пожалуй, доверяю Элайдже куда больше, чем тебе. Стефан коротко хмыкнул. — Что ж… Он застегнул последнюю пуговицу. — Это взаимно. Не так ли? Деймон широко улыбнулся. — О да. В его голосе зазвучал привычный сарказм. — Наверное, всё потому, что я поцеловал Елену. Стефан встретился с ним взглядом. — Забавно. Его голос стал неожиданно холодным. — А насколько я помню… Он сделал шаг навстречу. — У тебя были виды на Селену. На лице Деймона не дрогнул ни один мускул. Лишь уголок губ едва заметно дёрнулся. Он спокойно выдержал взгляд брата. — Просто запомни одну вещь. Его голос стал серьёзным. Исчезли насмешки. Исчезла привычная лёгкость. — Если бы не Клаус… Он говорил медленно, отчётливо выделяя каждое слово. — Ты никогда не стал бы тем человеком, которым являешься сейчас. Короткая пауза. — И никогда бы не произошло всё то, что произошло. Эти слова ударили сильнее любого удара. Стефан промолчал. А Деймон уже направился к двери. Взявшись за ручку, он остановился. Несколько секунд он стоял к брату спиной. Затем, не оборачиваясь, негромко произнёс: — Так что заканчивай собираться. Он слегка усмехнулся. — Сегодня мы заключаем очень красивое, очень фальшивое перемирие. Он открыл дверь. — И мне совершенно не нужно, чтобы твоё отвратительное настроение всё испортило. Уже переступив порог, Деймон на мгновение остановился. Его голос прозвучал намного тише, чем прежде. Без сарказма. Без привычной иронии. — И знаешь… Он всё так же не оборачивался. — Использовать Лини было низко, брат. Повисла долгая тишина. — Потому что, что бы между нами ни происходило… Он тяжело выдохнул. — Она всё ещё наш друг. И только после этого Деймон молча вышел, оставив Стефана одного в звенящей тишине комнаты.

***

После нескольких часов, проведённых в «Мистик-Гриле», компания разошлась. Кэролайн получила звонок от матери и почти сразу решила съездить проверить отца. Тео, разумеется, не позволил ей ехать одной и тут же вызвался составить компанию. Селена же отправилась домой. До назначенной встречи оставалось ещё немного времени. Она успела переодеться, собрать волосы, несколько раз бездумно пройтись по комнате и даже пожалеть, что вообще согласилась помочь Деймону. Что-то подсказывало ей, что спокойным этот вечер точно не будет. Когда в дверь наконец постучали, она почти мгновенно оказалась в прихожей. — Уже иду! Она распахнула дверь... ...и её улыбка тут же стала наигранной. На пороге стояли Деймон и Стефан. Селена несколько секунд молча смотрела сначала на одного, потом на другого. После чего тяжело вздохнула. — Какой... неприятный сюрприз. Она натянула самую фальшивую улыбку, на какую только была способна. — Проходите. Стефан молча вошёл первым. — Мне сказали, что я должен быть здесь, — сухо бросил он. Селена тут же указала большим пальцем себе за спину. — Ну… Она улыбнулась ещё шире. — Тебя никто не держит. Потом перевела взгляд на открытую дверь. — Вон выход. Стефан лишь устало посмотрел на неё. — Очень смешно. — Я старалась. Деймон шумно выдохнул, закрывая за собой дверь. — Может, вы оба хотя бы пять минут не будете вести себя как дети? Он поочерёдно посмотрел сначала на Селену, затем на брата. — Сейчас не самое подходящее время. Селена невинно приподняла брови. — О, Деймон... Она театрально улыбнулась. — Для этого всегда подходящее время. Деймон покачал головой, тихо усмехнувшись. — Конечно. Он внимательно посмотрел на неё. Только сейчас действительно замечая, что она успела переодеться. На ней было именно то, что идеально подходило для подобных авантюр: элегантно, но достаточно удобно, чтобы в случае необходимости убежать. Уголки его губ дрогнули. — Кстати... Он окинул её взглядом. — Выглядишь сногсшибательно. Селена тут же прижала ладонь к груди, изображая чрезмерное умиление. — О... Она слегка поклонилась. — Благодарю вас, мистер Сальваторе. Деймон театрально кивнул. — Всегда пожалуйста. Стефан демонстративно закатил глаза. — Вы двое невозможны. — Это не новость, — одновременно ответили Деймон и Селена. Они переглянулись. И оба едва заметно усмехнулись. Стефан лишь тяжело вздохнул. — Господи... Селена скрестила руки на груди. — Итак... Она перевела взгляд на Деймона. — Может, теперь вы наконец расскажете, кого именно мы идём отвлекать? В комнате неожиданно стало тихо. Деймон и Стефан коротко переглянулись. Никто из них не спешил отвечать. Селена прищурилась. — Эм... Она помахала рукой перед лицом Деймона. — Алло? — Клауса, — наконец нехотя произнёс Деймон. Несколько секунд Селена просто молча смотрела на него. Потом коротко фыркнула. — Ага. Она покачала головой. — Нет. — Лини... — Нет. Она подняла палец, не давая ему договорить. — Даже не начинай. Это не случится. Никогда. Деймон уже открыл рот, но Селена продолжила раньше. — И вообще... Она искренне удивлённо посмотрела на него. — С чего вы вообще взяли, что я смогу отвлечь Клауса? Деймон посмотрел на неё так, будто ответ был совершенно очевиден. — Серьёзно? Он даже усмехнулся. — Да ты способна отвлечь абсолютно любого. Он развёл руками. — Это буквально твоя суперспособность. Селена не смогла сдержать смешок. — Что ж... Она слегка поклонилась. — Спасибо. Я польщена. — Я не шучу. — А я почти поверила. Деймон тяжело выдохнул. — Лини... В его голосе неожиданно исчезла привычная насмешка. Он действительно выглядел уставшим. — Пожалуйста. Нам очень нужна твоя помощь. Он сделал небольшую паузу. — Элайджа тоже будет там. При упоминании Первородного Селена заметно изменилась в лице. Она отвела взгляд. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Она прекрасно понимала, насколько рискованной будет эта встреча. Понимала, что соглашаться не стоит. Но вместе с тем знала и другое. Если Элайджа действительно будет там... Она не сможет остаться в стороне. Селена медленно прикрыла глаза и тяжело выдохнула. — Ненавижу, когда ты знаешь, на что можно надавить. Деймон ничего не ответил. Лишь вопросительно посмотрел на неё. Спустя ещё несколько секунд она обречённо подняла руки. — Ладно. — Она покачала головой. — Вы победили. На лице Деймона мгновенно появилась довольная улыбка. — Я знал, что ты согласишься. Не дав ей возможности передумать, он сделал шаг вперёд и крепко обнял её. Селена тихо рассмеялась. — Не привыкай. Она легонько ткнула его локтем в бок. — В следующий раз я всё-таки скажу «нет». — Конечно, скажешь, — самодовольно ответил Деймон, отпуская её. — А потом всё равно согласишься. Селена только закатила глаза. — Иногда ты бываешь невыносимым. — Иногда? Деймон театрально прижал руку к сердцу. — Вот это сейчас было обидно.

***

Сальваторе и Селена стояли перед особняком Майклсонов — цитаделью из камня и теней. Деймон резко развернулся к Чародейке и брату, в его глазах плескалась вековая усталость от их выходок. — Ты — убери своё недовольное лицо, — процедил он Стефану, а потом вонзил взгляд в Селену: — А ты хоть раз перестань быть стервой. — Я уязвлена до глубины души, — она картинно прижала ладонь к груди, недоверчиво распахнув глаза. — Вообще-то я могу быть милой... иногда. Когда мне это выгодно. Они приблизились к массивной двери, и та распахнулась, являя на пороге Элайджу. Его аристократическая улыбка была тепла, словно летний вечер. — Никлаус, наши гости прибыли. — Элайджа, — голос Селены смягчился, стал почти бархатным. Он бережно, словно хрустальную реликвию, взял её руку и галантно коснулся губами костяшек. — Рад видеть вас снова, Селена. — Ну, хоть у кого-то в этом мире есть манеры, — она метнула выразительный, острый как лезвие взгляд на братьев Сальваторе. Они прошли в столовую, наполненную ароматом старых книг и дорогого вина, и Селена застыла на месте, буквально наткнувшись на удар синих глаз. Её дыхание сбилось в ту же секунду. Сердце пропустило глухой, тяжёлый удар. Это был не просто взгляд — это был ураган. — Селена, — её имя сорвалось с губ Клауса низким, гортанным выдохом. Он увидел свою соулмейт и на мгновение забыл, как дышать. Он не ожидал, что она придёт, а это чёрное короткое платье... оно облегало каждый изгиб её тела как вторая кожа, не оставляя ни единого шанса на самообладание. Его взгляд прошёлся по её фигуре медленно, мучительно, буквально пожирая её, задерживаясь на изгибе бёдер и линии ключиц, словно он ставил на ней своё клеймо. В его глазах читался голод хищника, который столетиями сидел на диете. — Ну, мне тоже сказали, что я должна здесь быть, — она попыталась фальшиво улыбнуться, но предательский румянец, разлившийся по шее и щекам, выдал её с головой. Деймон хищно ущипнул её за плечо и наклонился к самому уху, обжигая дыханием: — Селена! Веди себя прилично. Она раздражённо выдохнула. — Деймон, Стефан, — Клаус, наконец, оторвал взгляд от Чародейки и растянул губы в напускной улыбке, за которой скрывал взрыв ревности. — Элайджа сказал, вы просите аудиенции. Очень смело. Давайте обсудим условия нашего соглашения как цивилизованные люди. Не так ли? — Я, эм, пришёл сюда не есть, Клаус, — Стефан шагнул к столу. — Вообще-то я сюда идти не хотел. Но мне сказали, что ты нас выслушаешь. — Он глянул на Деймона. Селена раздражённо закатила глаза, слишком остро ощущая, как её кожу всё ещё покалывает от недавнего визуального контакта. — Что ж, у нас дилемма. Мы можем сесть и поесть, словно леди и джентльмены, либо я могу залезть вам в глотки и вытащить ваши внутренности наружу. Выбор, безусловно, за вами, — Клаус угрожающе улыбнулся, но его ноздри раздувались, втягивая в себя запах истинной пары, который сводил его с ума. — Как элегантно, — саркастически усмехнулась Селена, стараясь звучать невозмутимо, хотя голос предательски дрогнул. Деймон устало вздохнул. — Уверен, Деймон, что всё ещё хочешь, чтобы я была милой? Клаус сделал шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство, и его голос стал низким, интимным, обволакивающим, словно расплавленный шоколад: — Ты выглядишь сногсшибательно, любовь моя. Преступление — быть такой красивой в моём доме. — Честно, Клаус? — она приподняла брови, бросая ему дерзкий вызов, и плавно, покачивая бёдрами, опустилась за стол. — Придётся постараться получше. Он опустился рядом с ней в одно мгновение — слишком близко для приличий. И тут же его горячая ладонь легла на её бедро, обжигая даже сквозь тонкую ткань платья. Селена едва слышно ахнула, её пальцы сжались на ножке бокала, и она попыталась сдвинуть его руку, но он лишь сжал пальцы сильнее, чувствуя жар её кожи. — Всё в порядке? — Элайджа с интересом приподнял бровь, явно что-то заподозрив. — Да... просто кое-что вспомнила, — солгала она, стараясь не выдать дрожи в коленях. Клаус удовлетворённо усмехнулся, наслаждаясь её реакцией. — Аппетит пропал, Стефан? — гибрид бросил острый взгляд на младшего Сальваторе, не убирая пальцев с чужого бедра. — Ешь, — Деймон со злостью пихнул брата. — Мы же договорились оставить угрюмого Стефана дома. Ты портишь мне вечер. Селена фыркнула, а Клаус издал смешок, когда Стефан с мученическим видом взялся за столовые приборы. — Вот это настрой, — Древний гибрид снова положил руку на её бедро, на этот раз нагло, чуть выше, почти задирая подол платья. Его пальцы чертили на её коже невидимые узоры, посылая электрические разряды прямо в низ живота. — Мы впятером за одним столом. Какой подарок судьбы. Ты это представлял, когда вытаскивал кинжал из моего брата, Деймон? Селена сделала большой, нервный глоток вина, сдаваясь под этой лаской. Её дыхание стало поверхностным. — Ну, я знал, как он к тебе относится, так что — чем больше, тем веселее, — Деймон улыбнулся и игриво подмигнул Элайдже, полностью игнорируя подводные течения. — Мы с Элайджей ссорились на протяжении столетий, — Клаус улыбнулся брату, не прекращая своей подпольной атаки. — Но всегда находили способ всё уладить. Селена же тем временем вцепилась в его запястье, пытаясь отодрать его руку, но её сопротивление лишь распаляло его. — Примерно как ты с Ребеккой, да? — насмешливо бросил Стефан, не замечая битвы под столом. — Где она, кстати? Насколько я помню, она пронзена кинжалом, потому что ты боялся с ней встретиться. — Вытащи из неё кинжал, пожалуйста, — вмешалась Селена, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Если ты намекаешь на то, что Ребекка знает, что я убил нашу мать, — я уже во всём признался Элайдже, — гибрид парировал, но его ладонь жадно скользнула обратно, на этот раз почти на внутреннюю сторону бедра. Селена вздрогнула всем телом, её бедро инстинктивно сжалось, зажимая его пальцы. Воздух между ними накалился до предела. Она чувствовала его запах — дорогой сандал, мускус и опасность. — Эй, Стеф, помнишь, как ты убил папу? Может, придержишь осуждение до десерта? — вмешался Деймон, раздражённый затянувшейся перепалкой. — Мы здесь, чтобы заключить сделку. Это не значит, что я должен лизать ему задницу на протяжении семи блюд, — отозвался Стефан. Селена едва не застонала от разочарования. — Ну, это было... — она попыталась вставить колкость, но осеклась под испепеляющим взглядом Деймона. — Я просто говорю: впереди долгий вечер. Не гони, — Деймон прожёг взглядом и Чародейку, и брата. — Убери руку, пока я не заставила тебя пожалеть о том, что ты родился, — прошипела она Клаусу одними губами. Он лишь посмотрел на неё с хищной, порочной ухмылкой и наклонился вплотную, его губы почти касались её уха. Она чувствовала жар его кожи на своей щеке. — С удовольствием... Знаешь, мне стоит огромных усилий не перекинуть тебя через плечо и не утащить в спальню прямо сейчас, — его шёпот, горячий и низкий, проник ей под кожу, вызывая волну мурашек по позвоночнику. Он откровенно наслаждался её смущением, видел, как бешено бьётся жилка на её шее. — Я бы поставил твои бедра выше любого произведения искусства, любовь моя. Она вспыхнула до корней волос, горло перехватило, и она закашлялась, резко отстраняясь. Огляделась по сторонам — вампиры были заняты перепалкой и не обращали на них внимания, — и тогда она резко сдёрнула его ладонь, оцарапав её ногтями. — Ты это слышишь? — вдруг спросила она, замирая. Её зрачки расширились, улавливая нечто за гранью человеческого слуха. Клаус мгновенно стал серьёзным, сексуальный туман в его глазах рассеялся, уступая место тревоге. — Слышу что? Что ты слышишь, Селена? — его пальцы сжались на подлокотнике. — Ничего. Прошу прощения. Мне просто нужно на минутку, — она резко поднялась, оставив его наедине с неудовлетворённым желанием и растущим страхом за неё. Она обратилась к одной из подчинённых внушением девушек, чтобы та показала ванную. Запершись, она упёрлась руками в мраморную столешницу и уставилась в зеркало. Её глаза меняли цвет, наполняясь потусторонней тьмой, а ноги всё ещё дрожали от того незаконченного разговора с его ладонями. Она зажмурилась, пытаясь остановить шёпот — и в этот момент ей казалось, что она чувствует его запах даже здесь, за километр от столовой. Через несколько секунд шёпот стих, она глубоко вздохнула и увидела, что радужки вернулись к своему обычному оттенку. — Что за дьявольщина со мной творится? — прошептала она своему отражению.

***

— Ещё одно слово о Елене — и всё закончится, — услышала Селена слова Стефана, когда снова опустилась на стул. Ноги всё ещё были ватными после их с Клаусом "переговоров" под столом. — Знаете что? Давайте оставим Елену в списке «не обсуждать», — вставил Деймон. Селена усмехнулась, пытаясь вернуть самообладание. — Да, пожалуйста. Просто уберите мою сестру из этого разговора, — она натянула милую улыбку. Ей кивнули. И тут Клаус, всё ещё чувствуя жар её бёдра на своих пальцах, решил добить её окончательно. Его губы изогнулись в предвкушающей ухмылке. — Просто очарование двойника Петровой всё ещё так сильно. Расскажем им о Татии? — он повернулся к Элайдже с таким видом, будто речь шла о погоде. Селена вздохнула и прикрыла лицо рукой, но Клаус уже заметил, как дёрнулся мускул на её скуле. — Зачем нам обсуждать дела давно минувших дней? — нервно усмехнулся Элайджа, явно чувствуя, что брат затевает опасную игру. Селена и Деймон переглянулись, но Клаус уже закусил удила. — Учитывая их общую привязанность к Елене и Катерине... думаю, нашим гостям будет любопытно узнать о родоначальнице линии Петровых, — заявил он, и его голос был полон кошачьего довольства. Он намеренно растягивал слова, а его взгляд косил в сторону Селены, сканируя каждое изменение её лица. — Ты ведь не отстанешь, да? — спросила Селена, и её голос прозвучал резче, чем ей хотелось бы. Она сделала слишком большой глоток вина, пытаясь запить подступающую горечь. — Мы никуда не спешим, Элайджа. Прошу, рассказывай, — Деймон поднял бокал с кровью, предвкушая скандал. Элайджа вздохнул и начал, а Селена приготовилась к худшему: — Когда наша семья только поселилась здесь, жила одна девушка по имени Татия. Она была исключительной красавицей. Каждый юноша мечтал стать её женихом, хотя у неё уже был ребёнок от другого мужчины. И никто не любил её больше, чем Никлаус. Вот оно. Селена окаменела на стуле. Слова Элайджи ударили под дых — никто не любил её больше, чем Никлаус. Каждое слово было как гвоздь, забиваемый в крышку её самообладания. Она одним махом осушила бокал до дна, чувствуя, как ревность растекается по телу отравой — горячей, вязкой, удушающей. В груди что-то сжалось до хруста. Она представила эту Татию: красивая, желанная, с ребёнком — и Клаус, её Клаус, смотрел на неё так же, как сегодня смотрел на саму Селену? Эти синие глаза так же пожирали другую? Клаус заметил всё. Каждую деталь. Как побелели костяшки её пальцев на ножке бокала. Как дёрнулась жилка на шее. Как расширились зрачки от укола чистой, животной ревности. Он молча, с хищной грацией собственника, забрал опустевший бокал из её ослабевших пальцев, не сводя с неё взгляда, полного тёмного триумфа. Селена надулась. По-детски, неосознанно — её губы сложились в капризную складку, а ноздри раздувались от едва сдерживаемого гнева. Клаус едва не застонал от удовольствия. Она ревнует. Его маленькая волчица готова разорвать тень женщины, умершей тысячу лет назад. — О, я бы сказал, что был кое-кто, кто любил её не меньше, — добавил Клаус с ленцой, глядя на Элайджу, но сам при этом под столом накрыл колено Селены своей ладонью — нежно, успокаивающе, словно говоря: «ревнуй, девочка, это именно то, что я хочу видеть». Селена резко сбросила его руку. Её челюсти сжались так, что зубы едва не крошились. Она отвернулась, делая вид, что рассматривает канделябр, но Клаус видел, как в её глазах разгорается настоящий пожар. Он откинулся на спинку стула, абсолютно счастливый, наслаждаясь каждым мгновением её пытки. Ничто — ни победы, ни завоевания, ни вечность — не приносило ему такого извращённого, сладкого удовольствия, как вид этой женщины, сгорающей от ревности к призраку. — Продолжай, брат, — мурлыкнул он, не сводя с Селены сияющего собственнической радостью взгляда. — Кажется, нашей гостье очень интересно. - Подождите. То есть вы оба любили одну и ту же девушку? - Стефан растянул губы в ухмылке, переводя взгляд с одного брата на другого. Он явно наслаждался неловкостью момента. Селена метнула на него испепеляющий взгляд, способный расплавить сталь. - Как романтично, - пробормотала она себе под нос, и это прозвучало как ругательство. Каждое слово сочилось ядом. Клаус заметил выражение её лица - эти сжатые губы, эти полыхающие глаза, этот румянец, который теперь был вызван не смущением, а чистой, незамутнённой злостью, - и на его губах расцвела едва заметная, кошачья улыбка. Он буквально впитывал её ревность, как губка. Она была вкуснее самого старого бурбона, пьянящее любого триумфа. Маленькая волчица скалит зубки. Его маленькая волчица. От мысли, что она настолько небезразлична, что готова рвать на части тень давно истлевшей соперницы, внутри разливалось тепло собственнического восторга. Он откровенно наслаждался каждым её убийственным взглядом в сторону Элайджи. - Наша мать была очень могущественной ведьмой, - продолжал Элайджа, старательно игнорируя повисшее в воздухе электричество. - Она стремилась положить конец нашей вражде из-за Татии и потому забрала её. Мы с Клаусом позже узнали: именно кровь Татии мы выпили в том вине в ночь, когда мать совершила ритуал, обративший нас в вампиров. Татия не могла выбрать между нами, и на какое-то время... мы с Никлаусом стали чужими. Обменивались резкими словами. Дело доходило до драки, не так ли, брат? - он обернулся к Клаусу, ожидая подтверждения. - Что ж, приятно знать, что вы оба любили кого-то, кто как две капли воды похож на мою сестру, - выпалила Селена, и её фальшивая улыбка больше напоминала оскал. Это был удар ниже пояса, маленькая месть - напомнить, что их великая любовь была всего лишь копией, одним из бесконечных двойников. Клаус не обиделся - он был в полном восторге. Его девочка кусалась, и кусалась больно. - Селена! - прошипел Деймон, готовый испепелить её на месте. Она закатила глаза с видом оскорблённой королевы, но внутри у неё всё клокотало. - Но в конце концов мы осознали священные узы семьи, - произнёс Клаус, поднимая бокал, но его взгляд на долю секунды задержался на ней - тёмный, интимный, полный скрытого смысла. Он смотрел так, словно говорил без слов: «Всё это было до тебя. Ты - совсем другое. Ты - моя. И то, как ты сейчас бесишься, делает тебя ещё более моей». Селена перехватила этот взгляд и почувствовала, как сердце пропустило удар. Чёрт бы его побрал. Он всё видел. Он читал её, как открытую книгу, и наслаждался каждой строкой. - Семья превыше всего, - Элайджа поднял бокал, разрушая момент. - Семья превыше всего, - эхом отозвался Клаус, и они чокнулись. Но его мизинец под столом едва уловимо коснулся её бедра - не нагло, как раньше, а почти нежно, словно тайное обещание: «продолжение следует». Селена сжала челюсти и сделала глубокий вдох. Ей срочно требовалось ещё вина. И, возможно, чьё-нибудь убийство. Желательно - тысячелетнего гибрида с невыносим о красивыми глазами.

***

— Почему бы нам не продолжить этот вечер и не обсудить условия сделки? — предложил Элайджа, разрушая повисшее в воздухе напряжение. Селена с облегчением вздохнула, радуясь смене темы. Ещё минута разговоров о Татии — и она бы точно кого-нибудь покусала. — Всё очень просто. Клаус получает свои гробы обратно. В обмен... он и вся Первородная семья покидают Мистик Фоллс навсегда. Я, Стефан, Елена и Лини живём долго и счастливо, — объявил Деймон тоном, не терпящим возражений. Селена потрясённо уставилась на него. Жить долго и счастливо без Клауса? Её сердце пропустило болезненный удар, хотя разум кричал, что это к лучшему. — Сделка звучит справедливо, брат, — заметил Элайджа, и Селена сжала челюсти. — Боюсь, вы не понимаете, — Клаус покачал головой, и его голос приобрёл стальные нотки. — Кровь Елены, кровь доппельгангера, гарантирует, что у меня всегда будут новые гибриды, чтобы сражаться с теми, кто мне противостоит. Селена со стуком уронила голову на стол. Звук получился глухим и обречённым. — О боже, Клаус! — простонала она, не поднимая лица. — У тебя и так хватает чёртовых гибридов! — Допустим, я оставлю Елену и Селену здесь. Под вашей защитой. Что дальше? — Клаус поднялся со стула и обвёл обоих Сальваторе взглядом, полным холодного превосходства. — Сколько пройдёт времени, прежде чем один из вас обратит её в вампира? Или прежде чем Селена потеряет контроль из-за вас? Или — что ещё хуже — сколько пройдёт времени, прежде чем Елена погибнет, зажатая между вашей враждой? Видите ли... каждый из вас искренне верит, что именно он способен защитить её. И в этом-то и заключается весь самообман. Джентльмены... худшее, что может случиться с Еленой Гилберт... это вы двое. Селена подняла голову и посмотрела на Клауса. Он говорил жёстко, даже жестоко, но в его словах была правда. И она это знала. Её взгляд смягчился против воли. — Пойду подышу воздухом, — Деймон резко встал, его скулы ходили ходуном, и вышел прочь. — Позволь мне разобраться с этим, — Элайджа с достоинством кивнул и последовал за старшим Сальваторе. В комнате остались только трое: она, Клаус и Стефан, похожий на застывшую статую. — От всех этих разговоров у меня пересохло в горле, — Клаус махнул одной из подчинённых внушением девушек, и та покорно подошла к нему, подставляя шею. — Не желаешь присоединиться, Стефан? — насмешливо поинтересовался Древний гибрид. Стефан ответил ему пустым, ледяным взглядом, в котором не было ничего, кроме бесконечной усталости. Клаус вонзил клыки в шею девушки. Капля крови, алая и тёплая, сорвалась с его губ и упала на обнажённое бедро Селены. Она вздрогнула, словно это была не кровь, а раскалённый воск. — Ты не мог бы есть её где-нибудь в другом месте? — с отвращением бросила она, стряхивая каплю. Клаус оторвался от жертвы и, усмехнувшись ей в лицо, медленно, подчёркнуто медленно вытер кровь с подбородка тыльной стороной ладони. Его глаза смеялись. Стефан заметил кровь на её бедре и молча, без единого слова, протянул ей салфетку. Она благодарно кивнула и принялась вытирать алую дорожку. Клаус проследил за этим жестом с внезапным прищуром — и на секунду его челюсть сжалась. Ему не понравилось, что другой мужчина проявляет заботу о его паре. Даже если это просто салфетка. — Клаус! — рявкнула она и направилась в туалет. Там она смыла кровавое пятно холодной водой, глядя на своё отражение. Щёки всё ещё горели. Мысли путались. Вымыла руки. Глубоко вздохнула, пытаясь унять сердцебиение. Когда она вернулась в столовую, картина заставила её замереть на пороге: Стефан держал руку прямо в огне камина, даже не морщась от боли, а Деймон был прижат к стене Элайджей. — Что происходит?! — испуганно выкрикнула она. — Принеси мне мой гроб, или я сожгу его заживо, — процедил Клаус, обращаясь к старшему Сальваторе, и каждое слово было пропитано ядом. Селена бросила взгляд на Стефана — его кожа уже дымилась, — и страх сжал ей горло. Она не хотела, чтобы кто-то умирал. Не так. Не сегодня. — Деймон, уходи. Принеси ему его гробы. Иди! — закричала она, и в голосе прозвучала не просьба — приказ. Деймон кивнул, что-то буркнув сквозь зубы. — Я принесу, ясно? — бросил он. Элайджа отпустил его, и Деймон вылетел из комнаты. — Пойди с ним, брат. Проследи, чтобы он был честен, — велел Клаус. Его голос всё ещё звенел от гнева. — Когда ты вернёшься, я исполню своё обещание. Я отдам тебе нашу семью, — пообещал он. Элайджа кивнул и вышел вслед за Деймоном. Селена перевела дух и обвела взглядом оставшихся мужчин. — Вы, люди, такие драматичные, — она закатила глаза, глядя то на соулмейта, то на Стефана. — Честное слово. Один суёт руку в огонь, другой угрожает всех убить. Вам не скучно? — О, правда? — Клаус с хищной усмешкой шагнул к ней, сокращая расстояние до нескольких дюймов. — Но я всё равно тебе нравлюсь. — Ты мне не нравишься, — холодно отрезала она, опускаясь на стул, хотя сердце предательски забилось быстрее от его близости. — Никогда не нравился. — Это неправда, — он усмехнулся с абсолютной уверенностью человека, который читает её как раскрытую книгу. Она отвела взгляд. Смотреть ему в глаза было опасно — он видел слишком много. — Давай. Убей меня. Я знаю, ты сделаешь это, когда он принесёт гробы, — пробормотал Стефан, прерывая их безмолвную дуэль. Клаус повернулся к нему, и его голос сочился презрением: — Ты и правда сдался, не так ли? — он оттащил Стефана от камина, небрежно, как тряпичную куклу. — Где твой бойцовский дух? Где потрошитель? Телефон Селены завибрировал. Она глянула на экран: сообщение от Кэролайн и Тео. Билл Форбс умер. Кровь отхлынула от её лица. Она вскочила на ноги. Клаус мгновенно нахмурился, заметив перемену в её лице. Тревога в его глазах была неподдельной. — Что случилось? — спросил он, и сталь в голосе сменилась искренним беспокойством. — Стефан... мне нужно идти, — выдохнула она, поворачиваясь к выходу. Но не успела. В столовую вошёл Элайджа. С ним был Деймон и ещё одна женщина с подносом. Селена застыла. Что-то было не так. Её чутьё ведьмы взвыло сиреной. — Элайджа, почему ты не уехал? — спросил Клаус, и его тело напряглось, как натянутая тетива. — Где твои манеры, брат? Мы забыли про десерт, — ответил тот с ледяным спокойствием и снял крышку с подноса. На нём лежали два серебряных кинжала. — Что ты наделал? — голос Клауса дрогнул впервые за весь вечер. — Что ты наделал? — эхом повторил Элайджа, и каждое слово сочилось горечью. — Видишь ли, я научился не доверять твоим грязным обещаниям, Клаус. Теперь всё на моих условиях. — Кол, — выдохнул Клаус, и в этом имени было всё: узнавание, предательство, боль. Селена обернулась туда, где стояли Элайджа и Деймон, и увидела молодого мужчину. Он был красив — этого она не могла отрицать. Тёмные волосы, дерзкая улыбка, глаза, полные озорного, опасного блеска. — Давно не виделись, брат, — дьявольски усмехнулся Кол, растягивая слова с видимым наслаждением. Ещё один мужчина метнулся к Клаусу. — Финн. Не надо, — выдохнул гибрид, но Финн уже вонзил кинжал ему в руку. Селена вскрикнула — острая, пронзительная боль прошила её собственную ладонь, хотя на коже не было ни царапины. Связь соулмейтов. Она чувствовала его боль как свою. — Ребекка! — выдохнул Клаус. — Это за нашу мать, — прошептала она, и вонзила кинжал ему в грудь. Селена застонала. Боль пронзила сердце — чистая, ослепительная, невыносимая. Она прижала руку к груди, пытаясь унять несуществующую рану. Крови не было. Только агония. Её колени подогнулись. — Отпустите его! — закричала она, и голос сорвался на рыдание. Элайджа бросился к ней, видя, как она бледнеет. — Вы делаете ей больно! — взревел Клаус, пытаясь вырваться из рук Финна и Колa. В его голосе был не гнев — чистый, животный ужас за неё. Он сражался не за себя. За неё. — Вы свободны. Можете идти. Это семейное дело, а Селена — семья, — объявил Элайджа Сальваторе. — Идите. Я буду в порядке, — заверила она братьев, хотя каждое слово давалось с трудом. — Я не оставлю тебя, Лини, — Деймон покачал головой. — Я могу за себя постоять, Деймон. Пожалуйста, просто уходи! — крикнула она, и в её голосе прозвучала сталь. Братья переглянулись и нехотя вышли. — Отпустите его! — потребовала она снова, глядя на Майклсонов, окруживших Клауса. Никто не пошевелился. Гнев — горячий, тёмный, всепоглощающий — начал закипать в ней. Он поднимался из глубин, которые она сама в себе не знала. Как лава. Как тьма. — Я сказала: ХВАТИТ! Никто не двинулся. Тогда она вскинула руку. Магия — дикая, необузданная, красная, как закат перед бурей — сорвалась с пальцев и швырнула Финна через всю комнату. Его тело впечаталось в стену с тошнотворным хрустом. Пол задрожал. Стены заходили ходуном. Люстра закачалась. — Лини! — воскликнула Ребекка, и в её голосе был шок. — Твои глаза красные! — Селена, успокойся, — позвал Клаус, и его голос прорвался сквозь пелену ярости — низкий, успокаивающий, полный чего-то, похожего на гордость. Его девочка защищала его. Она встала за него против всей его семьи. Её радужки медленно вернулись к обычному цвету. Она моргнула, тяжело дыша. — Простите, — выдохнула она, оглядывая разрушения. — Я скучала по тебе, — Ребекка неожиданно заключила её в объятия, тёплые и почти сестринские. — И мне нравится твоё платье. — Я тоже скучала, Бекс, — Селена слабо рассмеялась, когда они отстранились. Клаус смотрел на них с непонятным выражением — смесью облегчения и всё ещё не отпускающей тревоги. — Мне нравится, что ты сделал с новым домом, Ник, — заявила Ребекка и внезапно швырнула вазу в одну из его картин. Звон разбитого стекла разорвал тишину. — Правда? — Селена недоверчиво нахмурилась. — Ну, это было странно. — Я хотел, чтобы этот дом был для всех нас, — ответил Клаус, глядя на сестру с чем-то, что было слишком похоже на уязвимость. — Место, которое мы все могли бы назвать домом. Где мы все могли бы быть семьёй. Чтобы никому из нас никогда не пришлось быть одному. Его слова упали в тишину. Селена почувствовала, как сжимается сердце. Она знала этот страх — остаться одному. — Что ж, ты прав! Никому из нас не придётся, — заявил Элайджа, и его голос звенел от гнева. Селена нахмурилась. — Вы останетесь здесь, — закончил Финн. — Мы уходим от тебя, Ник... сразу после того, как я убью двойника - эту дрянь Елену и мы разорвём твою связь с Селеной. Тогда ты останешься один. Всегда и навеки, — прошипела Ребекка, и каждое слово было как пощёчина. Селена печально вздохнула. Она видела, как эти слова ранят его. И что-то внутри неё взбунтовалось против этого. — Думаю, я пойду, пока меня не убили, — она ткнула пальцем в сторону двери. — А я, знаете ли, себе нравлюсь. Так что... мне пора. Было приятно познакомиться. Увидимся, наверное. — Так это и есть твоя соулмейт, — протянул Кол, и его голос был полон опасного, оценивающего интереса. Он шагнул ближе, явно пытаясь её запугать — или впечатлить. Клаус напрягся. Каждый мускул его тела превратился в камень. Его руки сжались в кулаки. Он знал Кола. Знал его репутацию. Знал, как его брат смотрит на красивых женщин. А Селена была не просто красива — она была ослепительна. — Стой. Не подходи, — прорычала она, выставляя ладонь вперёд. Кол не остановился. Тогда она произнесла болевое заклинание — и он рухнул на колени с криком, исказившим его красивое лицо. — Когда я говорю «стой», я имею это в виду, — отрезала она ледяным тоном и отпустила чары. Кол поднялся, отряхиваясь, и повернулся к Клаусу. В его глазах плясали бесенята. — Она мне нравится. Огонь, — он облизнул губы, глядя на Селену с неприкрытым интересом. — Жаль только, что она твоя соулмейт. Клаус зарычал — низко, гортанно, по-звериному. Это был звук, исходящий из самой глубины его существа. Ревность — тёмная, удушающая, собственническая — захлестнула его. Каждая клетка его тела кричала: Моя. Только моя. Даже не смотри. Он с трудом подавил желание вцепиться брату в горло. — Если вы сбежите, я выслежу вас всех, — прорычал Клаус, обводя их горящим взглядом. Сердце Селены сжалось. Она видела — он не злился. Он был в отчаянии. Он снова терял семью. Она посмотрела на него с сочувствием, и этот взгляд не укрылся от него. — Тогда ты станешь тем, кого ненавидишь больше всего. Нашим отцом, — произнёс Элайджа, и каждое слово было клинком. Селена яростно посмотрела на него. Как он смеет? Как он смеет сравнивать Клауса с монстром, который веками их преследовал? Она хотела закричать на Элайджу, сказать, что Клаус — не их отец, что он никогда бы не стал, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто шагнула ближе к Клаусу, сама того не замечая. Её тело говорило то, что не могли выразить слова: я здесь. я с тобой. — Я Гибрид! — закричал Клаус, и вены на его шее вздулись, глаза потемнели от ярости. Селена испуганно вздрогнула, но не отступила. — Меня нельзя убить! Мне некого бояться из вас! — Будешь бояться. Когда мы доберёмся до этого гроба, — бесстрашно заявил Элайджа. В комнату вошла светловолосая женщина. Все замерли. Селена почувствовала странную, тревожную вибрацию, исходящую от неё, — древнюю магию, холодную как могила. Волосы на затылке встали дыбом. — Мама? — ахнула Ребекка. Глаза Селены расширились. Эстер. Ведьма, создавшая вампиров. Женщина, проклявшая собственного сына. — Это ваша мать? — недоверчиво пробормотала Чародейка. Все посмотрели на неё. — Простите, это был мой внутренний голос. — Посмотри на меня, — велела Эстер Клаусу, и её голос был мягким, но Селена слышала в нём что-то фальшивое. — Ты знаешь, почему я здесь? — Ты здесь, чтобы убить меня, — произнёс он, и в его голосе не было страха. Только усталость. Только боль. Селена, сама того не замечая, шагнула ближе и чуть сместилась вбок, заслоняя его собой. Это был инстинкт. Древний, как сама магия. Защитить своего. — Никлаус. Ты мой сын. И я здесь, чтобы простить тебя. Я хочу, чтобы мы снова были семьёй, — сказала Эстер, оглядывая всех с материнской улыбкой. Но Селена не могла ей поверить. Каждая клеточка её ведьминской интуиции кричала: ложь. — Ты, должно быть, соулмейт моего сына, — Эстер приблизилась к ней с улыбкой, которая не достигала глаз. Селена натянула ответную улыбку. — Да, Лини... то есть Селена. — Приятно наконец познакомиться, Селена. — Взаимно... — пробормотала она, и улыбка получилась фальшивой, как позолота на дешёвой раме. К ней тут же подошёл Кол, сокращая расстояние до неприличного. Клаус напрягся за её спиной, и она физически ощутила волну его ревности — горячую, тяжёлую, почти осязаемую. — Кол Майклсон, дорогая, — он взял её руку и поднёс к губам. Поцелуй задержался на секунду дольше допустимого. — Ты из обаятельных, да? — она усмехнулась, но руку отдёрнула. Клаус тихо зарычал. Звук был низким, гортанным, звериным. Его глаза потемнели, на скулах заходили желваки. Он смотрел на руку брата, всё ещё державшую её пальцы, так, словно прикидывал, как лучше её сломать. — Честное слово, Лини, — вздохнула Ребекка, заметив этот смертоносный взгляд. — Расслабься, Ник. Она полностью твоя. Если только сама не захочет стать моей, — поддразнил Кол, отпуская её руку с явной неохотой. Селена усмехнулась, но Клаус не смеялся. Он смотрел на Кола так, будто уже представлял кинжал в его сердце. — Ты — пламя, — добавил Кол, не сводя с неё оценивающего взгляда. — Я много чего из себя представляю, — парировала она, вспомнив о Кэролайн и сообщении, которое перевернуло её вечер. — Простите, мне нужно идти, — бросила она и вылетела из дома, чувствуя на спине два взгляда: один — полный дьявольского интереса, второй — пылающий ревностью, которая могла бы испепелить целые города. Клаус проводил её взглядом до двери. Его пальцы всё ещё были сжаты в кулаки, но на губах блуждала тень улыбки. Она защищала его. Она встала против его семьи ради него. Она выбрала сторону — и это была его сторона. И то, как она отдёрнула руку от Кола... да, он это заметил. И это было слаще любой победы. Но Кол — за Колом он теперь будет следить особенно пристально. Потому что если брат хотя бы ещё раз посмотрит на Селену так, как сегодня, — Никлаус Майклсон забудет о семейных узах.

***

Она шла быстро, почти бежала — прочь из этого дома, от его семьи, от всего. В ушах всё ещё звенели слова Ребекки: «разорвём твою связь с Селеной». И где-то глубоко внутри, в том месте, которое она отказывалась признавать, эта мысль отозвалась тупой, ноющей болью. Неужели это возможно? И неужели она не хочет этого? Клаус нагнал её через несколько секунд. Его шаги были бесшумны, но она почувствовала его приближение всем телом — по электрическому покалыванию на коже, по внезапно участившемуся пульсу. — Эй, подожди! Она остановилась. Не обернулась. Просто замерла, глядя в темноту ночи. — Я сейчас нужна Кэролайн. Я должна идти. Он кивнул у неё за спиной. Она не видела, но знала — он кивнул. Связь соулмейтов работала даже на расстоянии. — Я пойму, если ты меня ненавидишь... — Я не ненавижу тебя. Я ненавижу твои поступки, — оборвала она, резко развернувшись к нему лицом. Её глаза блестели в лунном свете. Он снова кивнул. В его взгляде было что-то, чего она раньше не видела — или не позволяла себе видеть. Уязвимость. Обнажённая, неприкрытая. Он, тысячелетний Гибрид, стоял перед ней с открытым забралом. — Я знаю, что ты делаешь это из страха, Ник. Из страха остаться одному... Я видела это, — сказала она тише. Её голос смягчился, потерял остроту. — Я видела это сегодня. В твоих глазах. Когда они окружили тебя. Он молчал. Его кадык дёрнулся, когда он сглотнул. — Я бы никогда не смогла тебя ненавидеть. Даже если бы захотела. Пауза. Ночь дышала вокруг них — цикадами, ветром, далёким лаем собаки. А потом он сказал это. — Я просто хотел сказать: с днём рождения. Она отвела взгляд. Что-то в ней дрогнуло, надломилось. Он заметил. — Я сказал что-то не то? — его брови сошлись к переносице. Искреннее беспокойство. Никто никогда не смотрел на неё так. — Откуда ты знаешь, что у меня день рождения? — Я твой соулмейт, — просто ответил он. Так, словно это всё объясняло. Словно знать о ней каждую мелочь было для него так же естественно, как дышать. Она слабо и печально кивнула. В горле образовался комок. — Мне всё равно нужно идти. — Что не так? — он мягко коснулся её предплечья. Всего лишь кончиками пальцев, но этого хватило, чтобы электрический разряд пробежал по её руке до самого сердца. Она снова остановилась, выдохнув. — Ничего. Он одарил её красноречивым взглядом — тем самым, от которого невозможно спрятаться. Взглядом, который говорил: я вижу тебя насквозь. Я всегда тебя видел. — Правда. — Ты можешь поговорить со мной. Я никому не скажу. Даю слово, — он чуть усмехнулся уголком губ. — Чтобы вызвать такую реакцию у тебя... это, должно быть, что-то серьёзное. Она молчала. Он ждал. Не давил. Просто стоял рядом — скала, о которую можно опереться. И она заговорила. Тихо. Сбивчиво. Слова, которые она никогда никому не говорила, полились сами: — Я никому об этом не рассказывала, но... два года назад я попала в аварию. Я это уже говорила. Но это был мой шестнадцатый день рождения. Мы все были пьяные, праздновали. Мой друг был за рулём, он нёсся, и в нас врезалась другая машина... Я потеряла сознание, а когда очнулась — услышала его. Он кричал. Ему было так больно... он был в агонии. И он посмотрел мне в глаза и умолял убить его. Я не хотела. Но когда я увидела его таким... я думала, что спасаю его. Я должна была дождаться скорой. Я... Голос сорвался. Слёзы — горячие, солёные, неудержимые — потекли по щекам. Она не плакала годами. Не позволяла себе. А сейчас — плотина рухнула. Клаус притянул её к себе. Не резко, не требовательно — мягко, бережно, как величайшую драгоценность. Одна рука легла на её спину, вторая — на затылок, прижимая ближе. Он гладил её по спине медленными, успокаивающими движениями. От него пахло сандалом и чем-то тёплым, живым. — Это не твоя вина. Ты спасла его, — прошептал он, и его дыхание защекотало её макушку. Она покачала головой, отстраняясь, и её заплаканные глаза встретились с его — синими, как глубокое море перед штормом. — Нет. Я должна была дождаться их. Они могли бы спасти его, понимаешь? — она судорожно вытерла слёзы ладонью. — И теперь каждый день рождения — это напоминание о том, что я убила невинного... моего друга. Вместо того чтобы ждать помощи. Месяцами мне снились кошмары об этой ночи. Она преследовала меня. Он был моим другом, а я его убила. — Вина выжившего. — Нет. Нет, Клаус, это не то, — она яростно замотала головой. — Я убила своего друга собственными руками. Это не вина выжившего... это просто вина. — Ты не можешь вечно винить себя. То, что ты сделала, было милосердием. Ты спасла его. Он мог бы умирать в мучениях и боли, но не умер так. Он умер быстро и спокойно, — сказал Клаус. Его голос был низким, глубоким, но в нём звучала нежность, которой она никогда раньше не слышала. — Дни рождения — это не годовщина смерти, Селена. Это новое начало. Это праздник того, что ты пережила ещё один год. Это праздник жизни, Селена. Твоей жизни. Он достал маленькую бархатную коробочку из внутреннего кармана пиджака. Она нахмурилась. Он открыл её — и лунный свет заиграл на бриллиантах. Браслет. Тонкий, изящный, усыпанный сияющими камнями. — Нет, Ник, — она покачала головой, но голос дрогнул. — Пожалуйста, — он посмотрел на неё. Всего одно слово, но в нём была целая мольба. Позволь мне заботиться о тебе. Позволь мне быть тем, кто дарит тебе радость. Она вздохнула и протянула руку. Его пальцы — тёплые, ловкие — коснулись её запястья, застёгивая браслет. Он смотрел на неё в этот момент так, словно она была единственным, что имело значение. Его глаза, эти невыносимо синие глаза, были полны такого трепета, такой обнажённой нежности, что у неё перехватило дыхание. Он смотрел на неё не как на объект желания. Как на чудо. Как на восход солнца после тысячелетней ночи. — Тебе не нужно было ничего мне дарить. — Я хотел, — сказал он так просто и так честно, что у неё защипало в глазах снова. Она улыбнулась — на этот раз по-настоящему. Привстала на цыпочки и обвила его шею руками. Её пальцы скользнули в его волосы на затылке — мягкие, чуть вьющиеся. — Спасибо, — прошептала она ему в губы. Клаус притянул её ближе, обхватив за талию обеими руками. Крепко. Словно боялся, что она исчезнет. Его лоб коснулся её лба. Она чувствовала его ресницы — так близко они стояли. Их дыхание смешалось. И он поцеловал её. Сначала — мягко. Почти невесомо. Его губы едва касались её, словно он пробовал драгоценное вино, которое нельзя пить залпом. Он целовал её так, как целуют нечто священное. Трепетно. Благоговейно. Его пальцы на её талии чуть дрожали — Клаус Майклсон, тысячелетний монстр, дрожал от одного прикосновения к ней. А потом поцелуй стал глубже. Его губы прижались крепче, настойчивее, и она ответила — раскрылась ему навстречу, как цветок солнцу. Их губы двигались в едином ритме, то мягко, то жадно. Он попробовал её нижнюю губу, чуть прикусил — и тихий стон вырвался из её горла. Её пальцы в его волосах сжались крепче, она притянула его ещё ближе, если это вообще было возможно. Мир исчез. Не было ни Мистик Фоллс, ни Майклсонов, ни опасностей — только его губы, его руки, его запах. Он целовал её так, будто пытался запомнить вкус, тепло — на случай, если это больше никогда не повторится. Страстно. Глубоко. Звуки их поцелуя наполнил ночной воздух, смешиваясь с их прерывистым дыханием. — Я так долго ждал этого, — выдохнул он, когда они наконец отстранились. Его лоб всё ещё был прижат к её лбу, а в голосе звучало что-то, похожее на благоговение. Она тихо рассмеялась — счастливым, чуть пьяным смехом — и прикусила нижнюю губу. Её губы припухли от поцелуев, глаза сияли. С губ сорвался ещё один тихий стон — она всё ещё чувствовала вкус его губ на своих. Его хватка на её талии стала крепче. Почти до боли. Он смотрел на неё — на это чёртово чёрное платье, облегающее каждый изгиб её тела, на разрумянившиеся щёки, на припухшие от поцелуев губы — и чувствовал, как самообладание трещит по швам. Ни один мужчина — ни одна женщина — не смогли бы оторвать от неё взгляд в этот момент. И она была его. Его соулмейт. Его пара. Селена почувствовала его возбуждение — жар, прижатый к её бедру — и замерла на секунду. Её разум затуманился, мысли превратились в кашу. Она больше не могла думать ни о чём, кроме его постели, его рук на своём обнажённом теле, его губ, спускающихся по шее ниже, ниже... — Селена, стой, — прошептал он ей в губы, и его голос был напряжённым, как струна. Она замерла. Удар по самолюбию. Ошеломляющий. Никто и никогда — никто — не останавливал её посреди поцелуя. — Что? — выдохнула она, и в её голосе были и обида, и недоверие, и что-то ещё, чему она не могла подобрать названия. — Ты не соображаешь, что делаешь, — твёрдо сказал он, хотя его глаза всё ещё были тёмными от желания. Его дыхание было таким же прерывистым, как и её. Она отдёрнулась, сделала шаг назад, закатила глаза к небу. Её защитная стена взметнулась в одно мгновение. — Серьёзно? Вот что тебя вдруг остановило? То, что я была эмоциональной секунд десять? — в её голосе звенела сталь, но где-то под ней дрожала ранимая, испуганная девочка. Потому что в глубине души она боялась. Боялась, что он больше не захочет иметь с ней ничего общего. Что их связь — единственное, что удерживает его рядом. Что она для него — просто ещё одна женщина. Все парни до него — для них секс был главным. Никаких чувств. Никаких привязанностей. А с Клаусом всё изменилось. И это пугало её до чёртиков. — Я не стану одним из твоих одноразовых романов, Селена, — холодно отрезал он, и его голос был острым, как лезвие. — Если ты ищешь этого — я не тот мужчина. И я позабочусь, чтобы никто другой им не стал. — В его глазах мелькнула тьма собственника, но тут же сменилась чем-то более глубоким. — Ты стоишь большего. Гораздо большего. И я хочу тебя всю. Не только твоё тело. — Хватит меня поучать, чёрт возьми, — огрызнулась она, скрещивая руки на груди. — И хватит быть таким эмоциональным. Тебе это не идёт. — Если ты когда-нибудь решишься и поймёшь, что я сделал бы для тебя абсолютно всё... возможно, ты осознаешь, что я не заслуживаю того, как ты ко мне относишься, — его голос был искренним, обнажённым. Просто стоял перед ней — древний, могущественный, бессмертный — и был совершенно беззащитен. Её сердце сжалось. Она отвела взгляд, потому что смотреть на него было слишком больно. Слишком по-настоящему. — Ты к этому не привыкла, — продолжил он тише. — Как и я. Ничего. Может быть, однажды ты увидишь. — Что, если будет слишком поздно? — её голос дрогнул, и она возненавидела себя за эту дрожь. Но слова вырвались сами — страшный, честный вопрос, который она никогда не решалась задать. Он улыбнулся. Тепло. Нежно. Так, как улыбаются только тем, кого любят. — Я буду ждать тебя. Я всегда ждал. Он переплёл свои пальцы с её. Тепло его ладони растеклось по её руке, поднимаясь к самому сердцу. — Спокойной ночи, — прошептала она, не в силах сказать больше. Он поцеловал её в лоб. Закрыв глаза. Его губы задержались на её коже на несколько секунд дольше, чем требовалось. Словно он вкладывал в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами. — Мне... мне нужно к Кэролайн, — выдохнула она, всё ещё стоя в кольце его рук. — Спокойной ночи, любовь моя. Он отпустил её. Не сразу — сначала его пальцы скользнули по её ладони, по запястью, по кончикам пальцев, словно он не мог прервать контакт разом. Словно каждое мгновение без прикосновения к ней было для него мукой.

***

Селена вошла в комнату Кэролайн. Та плакала, свернувшись калачиком на кровати. Селена молча легла рядом и крепко обняла подругу, прижимая к себе. — Он в лучшем месте, — прошептала она, гладя её по волосам. — Он ушёл, — рыдала Кэролайн, утыкаясь ей в плечо. Селена гладила её по спине, баюкала, как ребёнка, и думала о браслете на своём запястье. О том, как он смотрел на неё. О том, как дрожали его пальцы. О том, что он сказал: «я всегда ждал». Всю ночь она пробыла с лучшей подругой, утешая её, а бриллианты тихо мерцали в темноте, напоминая о мужчине, который видел её насквозь и всё равно не ушёл.