Солнце и Луна

Ночь окончательно опустилась на лес, погружая его в густую, почти непроглядную темноту. Лишь слабый свет единственной лампы пробивался сквозь окна старого трейлера, затерянного среди высоких деревьев. Коннор сидел за небольшим деревянным столом, задумчиво вращая в пальцах телефон. Его лицо оставалось напряжённым, а взгляд — тяжёлым и сосредоточенным. Несколько секунд он молчал, словно тщательно подбирал слова, прежде чем наконец нарушить тишину. — Это она, — произнёс он негромко, не сводя взгляда с лежащего перед ним оружия. — Теперь я уверен. Ошибки быть не может. На другом конце линии повисла короткая пауза. Затем раздался спокойный, холодный мужской голос. — Тогда ты знаешь, что должен сделать. Коннор устало прикрыл глаза и медленно провёл ладонью по лицу. — Всё не так просто, — признался он после недолгого молчания. — Если верить тому, что ты рассказал... эта девушка способна уничтожить меня ещё до того, как я успею поднять оружие. К тому же она связана с Первородным гибридом. Если он узнает... — Меня совершенно не интересуют последствия, — резко перебил его мужчина. Его голос оставался на удивление спокойным, но именно это спокойствие пугало сильнее любого крика. — Приведи её ко мне. Коннор нахмурился. — Живой? — Только живой. Ответ прозвучал мгновенно. — Не смей причинять ей вред. И тем более не смей её убивать. Мужчина ненадолго замолчал. — Она нужна нам. Коннор тяжело вздохнул, невольно сжав переносицу. — А если она не пойдёт добровольно? Если попытается сопротивляться? Или вообще решит сначала свернуть мне шею, а уже потом задавать вопросы? В трубке раздался едва различимый смешок. — Не успеет. Коннор насторожился. — Почему? — Потому что ты используешь подснежник. Мужчина говорил так уверенно, словно заранее просчитал каждое движение будущей встречи. — Одной инъекции будет достаточно. Она потеряет сознание практически сразу. Её магия исчезнет, а силы перестанут ей подчиняться. Коннор задумчиво нахмурился. — И надолго? — Не меньше чем на двенадцать часов. Этого времени вполне хватит. В трейлере снова стало тихо. Коннор молча смотрел в одну точку, обдумывая услышанное. Он уже сталкивался с опасными существами, но впервые ему предстояло охотиться на девушку, о которой даже его загадочный собеседник говорил с такой осторожностью. Это настораживало. Очень. Спустя несколько секунд он медленно кивнул, больше самому себе, чем человеку на другом конце линии. — Хорошо... Он тяжело выдохнул. — Я попробую. — Не попробуешь, — холодно поправил его мужчина. Коннор крепче сжал телефон. — Ты сделаешь это. Связь оборвалась. Несколько секунд Коннор продолжал неподвижно сидеть в полной тишине, глядя на погасший экран телефона. Затем медленно перевёл взгляд на лежащий рядом шприц с прозрачной жидкостью. Внутри впервые за долгое время появилось странное чувство. Не азарт охотника. Не предвкушение. А тревога. Потому что где-то глубоко внутри он уже начинал подозревать: охота на Селену окажется куда опаснее, чем кто-либо мог представить.

***

Наутро после поминок Селена, так и не сумев избавиться от тяжёлых мыслей, которые не давали ей покоя с самой ночи, отправилась на раннюю пробежку вместе с Тео, надеясь, что холодный утренний воздух хотя бы ненадолго поможет ей привести голову в порядок и заглушить бесконечный поток тревожных мыслей. Каждая мышца её тела болезненно ныла, пока она бежала вперёд, но физическая усталость казалась ей куда легче той, что постепенно разъедала её изнутри. События прошлой ночи вновь и вновь всплывали перед глазами: нападение в церкви, кровь, паника, охотник, возвращение домой и очередной кошмар, после которого она проснулась с новыми необъяснимыми шрамами на запястьях. Последние несколько месяцев кошмары не отпускали её ни на одну ночь, но именно сейчас они стали настолько реальными, что она уже переставала понимать, где заканчиваются сны и начинается действительность. Желая хотя бы ненадолго избавиться от собственных мыслей, Селена резко ускорилась, срываясь почти на максимальную скорость и оставляя брата всё дальше позади. — Эй, полегче, Лини! — громко окликнул её Тео, заставляя наконец остановиться. Она тяжело дышала, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, а он внимательно посмотрел ей в глаза, словно уже давно понимал, что дело вовсе не в пробежке. — Что происходит? Ты обычно находишь сотню причин, лишь бы не бегать, а сегодня сама вытащила меня на улицу... Может быть, наконец поговоришь со мной о том, что происходит? Например... о шрамах на твоих запястьях? — Тео, я правда в порядке. Ты просто слишком много обо всём думаешь, — спокойно ответила она, хотя даже собственный голос показался ей неубедительным. Он лишь тихо фыркнул. — Ты сейчас бегаешь вместе со мной. Она непонимающе посмотрела на него. — И? — А дело в том, что ты никогда не бегаешь, — спокойно, но с полной уверенностью произнёс он, словно это был самый очевидный аргумент. Селена тяжело вздохнула, понимая, что отвертеться уже не получится. — Ладно... хорошо. Просто мне хотелось хоть немного проветрить голову. Теперь доволен? Тео нахмурился ещё сильнее. — Проветрить голову от чего именно? Лини, перестань делать вид, будто всё хорошо. Я твой старший брат, и, нравится тебе это или нет, я слишком хорошо тебя знаю. Ты можешь рассказать мне всё. Она ненадолго отвела взгляд, собираясь с мыслями. — Даже не знаю, с чего начать... Сегодня меня наверняка будет отчитывать Клаус, потому что он уже знает о том, что произошло в церкви, а кошмары... Тео, они буквально сводят меня с ума. И дело совсем не в том, что я не пытаюсь справиться с этим или забыть, просто... на этот раз мне действительно кажется, что я постепенно схожу с ума. Тео долго молчал, внимательно наблюдая за её лицом, прежде чем наконец тихо спросить: — Что значит... «схожу с ума»? Селена нервно закусила губу. — Хорошо... но сначала пообещай мне, что ни единого слова не скажешь Клаусу, потому что сейчас я совершенно не хочу, чтобы он узнал об этом. — Клянусь, — без колебаний ответил Тео, не сводя с неё серьёзного взгляда. — Что бы ты сейчас ни сказала, я не расскажу ему без твоего разрешения. Она с облегчением кивнула. — За мной всё время следят его гибриды, — тихо сказала она, незаметно кивнув в сторону двух мужчин, державшихся неподалёку. — Клаус приставил их ко мне... Давай сначала отойдём подальше, чтобы они нас не услышали. Когда они отошли на достаточное расстояние, Селена наконец глубоко вдохнула. — Кошмары вернулись... и сейчас они намного хуже, чем были раньше. Прошлой ночью мне приснились я и мама. Она стояла внутри какой-то пентаграммы, а я отчаянно пыталась её спасти, но в какой-то момент всё изменилось: я сама оказалась внутри круга, а мама просто исчезла. Потом снова появились те же мужчина и женщина... те же самые голоса, которые я слышала раньше. Мне было настолько страшно, что я не могла даже пошевелиться. Они... они пили мою кровь, Тео. А когда я проснулась, на моих запястьях уже были эти шрамы. Я понятия не имею, откуда они взялись. Они просто... появились. Тео побледнел настолько заметно, что Селена сразу это увидела. Он смотрел на неё с неподдельным испугом, словно только что услышал то, чего боялся больше всего. — Перед смертью Шейла сказала мне: «Они нашли тебя»... И мама говорила почти то же самое. Я никак не могу понять, кто именно меня нашёл. — Нет... — едва слышно выдохнул Тео, покачав головой. — Нет... этого просто не может быть. Селена нахмурилась ещё сильнее. — Наши родители ведь убили их... Они не могут быть живы. — Кого? — растерянно спросила она, окончательно перестав что-либо понимать. — Тео, о чём ты говоришь? Кто меня нашёл? Он тяжело провёл рукой по лицу и на несколько секунд закрыл глаза. — Если это действительно они... тогда у нас очень большие проблемы. Похоже... история снова начинает повторяться. Селена сделала шаг ближе. — Так, Тео... хватит загадок. Просто расскажи мне всё. Он ещё несколько секунд молчал, явно что-то обдумывая. — Сейчас ты спокойно пойдёшь в школу, а я тем временем просмотрю дневники наших предков. Мне нужно убедиться, что я не ошибаюсь, и тогда вечером я обязательно всё тебе расскажу. Она неохотно кивнула. Сделав ещё несколько шагов, Тео неожиданно снова заговорил: — Знаешь... мы никогда раньше об этом не разговаривали, но какие у тебя вообще планы после школы? Селена удивлённо посмотрела на него. — Вообще-то у меня тренировка по чирлидингу. Тео на мгновение прикрыл глаза, медленно выдохнул и посмотрел на сестру таким взглядом, в котором одновременно читались усталость, недоумение и желание рассмеяться. — Нет... я совсем не это имел в виду... Хотя знаешь что? Просто пойдём.

***

Селена как раз закрывала дверцу своего шкафчика, убирая последние учебники в сумку, когда рядом неожиданно появилась Ребекка. Первородная с привычной лёгкостью облокотилась плечом о соседний шкафчик, лукаво улыбнулась и, не говоря ни слова, протянула ей яркий флаер. — Что это? — с любопытством спросила Селена, принимая листовку и бегло пробегая взглядом по тексту. Ребекка довольно улыбнулась. — Вечеринка в моём новом доме. И даже не вздумай искать повод отказаться, потому что ты просто обязана прийти. Селена снова посмотрела на неё, но теперь уже внимательнее. — Подожди... новый дом? Почему ты вообще съехала? Улыбка Ребекки заметно поблекла. Она отвела взгляд в сторону и усмехнулась без всякого веселья. — Потому что твой распроклятый парень сначала оставил меня умирать в одиночестве, а потом, когда этого оказалось мало, ещё и свернул мне шею. Сердце Селены болезненно сжалось. Она виновато опустила глаза, прекрасно понимая, почему Ребекка до сих пор не может забыть тот день. — Я никогда не хотела, чтобы всё так произошло, — тихо произнесла она. — Правда, Бекс... Я до последнего просила его не оставлять тебя там. Если бы это зависело от меня, я бы никогда не позволила ему так поступить. Ребекка несколько секунд молча смотрела на неё, а затем её взгляд неожиданно потеплел. — Лини... я знаю. Она мягко улыбнулась. — Я слышала каждое твоё слово. Я прекрасно знаю, что ты бы не ушла и не бросила меня умирать. Именно поэтому я никогда не винила тебя. Селена наконец позволила себе облегчённо улыбнуться. — Так что? — снова оживилась Ребекка, словно решила больше не возвращаться к неприятной теме. — Придёшь? — Конечно, приду, — без раздумий ответила Селена с лёгкой улыбкой. — Ты же знаешь меня. Вечеринки — это буквально моя стихия. Ребекка тихо рассмеялась. — О, кстати... Она хитро прищурилась. — Помнишь, чем закончилась твоя последняя большая вечеринка? Ты тогда так напилась, что умудрилась переспать с Дэймоном. Селена громко фыркнула и театрально закатила глаза. — То есть ты сейчас пытаешься сказать, что если напоишь меня ещё раз, то следующим утром я окажусь уже в твоей постели? Ребекка рассмеялась ещё громче. — Нет уж, спасибо. Ник найдёт где-нибудь последний кол из белого дуба и лично воткнёт его мне в сердце. Она задумчиво склонила голову набок. — Хотя... должна признать, мы были бы довольно милой парой. — Милой? — возмущённо переспросила Селена с притворной серьёзностью. — Мы были бы просто идеальной парой. Обе девушки одновременно рассмеялись и направились в кабинет Аларика. Войдя в класс, они сразу заметили Елену и Стефана, сидевших за одной из парт. Селена первой улыбнулась сестре. — Доброе утро. — Доброе утро, — почти одновременно ответили Елена и Стефан. Селена заняла своё место, а Ребекка тем временем, словно хозяйка вечера, начала раздавать приглашения остальным ученикам. — Доброе утро всем! — с энтузиазмом объявила она, протягивая каждому яркий флаер. Елена тяжело вздохнула и выразительно закатила глаза. — И вот так... буквально за одну секунду весь мой сентиментальный настрой окончательно испарился. Селена тихо усмехнулась. — Сегодня вечером я устраиваю небольшую вечеринку против комендантского часа в своём новом доме, — громко объявила Ребекка. — Начинаем сразу после пятого урока, а заканчиваем... когда захотим. Так что рассказывайте всем. Затем она перевела взгляд на Елену. — И да... ты тоже приглашена. Если, конечно, хочешь наконец закопать топор войны. Елена сухо усмехнулась. — Боюсь, это слишком огромный топор. — А я сегодня на удивление великодушна, — пожала плечами Ребекка. Елена ещё раз посмотрела на приглашение. — Новый дом, значит? Что, брат наконец выставил тебя за дверь? Улыбка мгновенно исчезла с лица Селены. — Елена, — тихо, но достаточно жёстко произнесла она. — Не надо. Елена лишь устало выдохнула. Ребекка же сохранила внешнее спокойствие. — Нет. Он меня не выгонял. Я ушла сама. Елена пожала плечами. — Значит, ты добровольно ушла от единственного человека на всей планете, которому действительно было до тебя дело. Она на мгновение посмотрела на Селену. — Ну... не считая Лини. — Елена, хватит, — уже заметно строже сказала Селена, чувствуя, что разговор становится всё неприятнее. Ребекка лишь криво улыбнулась. — Зато твоему парню когда-то очень даже нравилась я. Она выдержала небольшую паузу. — И, если мне не изменяет память, далеко не один раз. В классе на несколько секунд повисла тяжёлая тишина. Селена почувствовала, как внутри неприятно кольнуло. Она прекрасно знала, что всё это было задолго до неё, знала историю Клауса и Ребекки, понимала, что сейчас между ними давно ничего нет. Она доверяла Клаусу всем сердцем. Но услышать это вслух... Особенно сейчас... Почему-то оказалось больнее, чем она ожидала. Она резко поднялась со своего места, схватила сумку и натянуто улыбнулась Стефану. — Я, пожалуй, пойду. Удачи тебе. Не дожидаясь ответа, Селена быстрым шагом вышла из класса, стараясь не показать никому, насколько сильно её задел этот разговор. Едва дверь закрылась за её спиной, она тяжело выдохнула и устало провела ладонью по лицу. — Господи... боже мой, — едва слышно пробормотала она, пытаясь успокоить сердце, которое почему-то продолжало болезненно сжиматься.

***

Селена и Ребекка неспешно шли по школьному коридору, пока вокруг них сновали ученики, торопясь на следующий урок. Несколько секунд они молчали, и Селена, будто всё ещё прокручивая в голове недавний разговор в классе, наконец нарушила тишину. — Слушай, Бекс... — осторожно начала она, искоса посмотрев на подругу. — Я знаю, что ты терпеть не можешь Елену, и, честно говоря, после всего, что между вами произошло, я даже понимаю почему. Но... пожалуйста, постарайся хотя бы не задевать её без причины. Она всё-таки моя сестра, и мне очень тяжело находиться между вами. Ребекка тяжело вздохнула и на мгновение прикрыла глаза. — Лини, поверь мне, я прекрасно понимаю, что она для тебя значит, и именно поэтому я действительно стараюсь держать себя в руках гораздо сильнее, чем тебе кажется, — честно ответила она. — Но я ничего не могу с собой поделать. Стоит мне увидеть её, и я сразу вспоминаю, как она без малейших колебаний всадила в меня кинжал, а потом вместе с остальными пыталась уничтожить всю мою семью. Такое не забывается за один день. Селена понимающе кивнула. — Я и не прошу тебя любить её или вдруг стать лучшими подругами. Просто... ради меня. Хотя бы попытайся, чтобы всё не превращалось в очередную войну каждый раз, когда вы оказываетесь рядом. Ребекка уже собиралась что-то ответить, но внезапно нахмурилась. — Лини?.. Селена резко остановилась. Мир вокруг словно дрогнул. Перед глазами всё поплыло, стены будто начали медленно смещаться, а лица проходивших мимо учеников превратились в размытые силуэты. Она машинально поднесла руку к виску, пытаясь прогнать странное ощущение, но головокружение лишь усилилось. Земля словно ушла из-под ног. Ребекка сразу заметила, как лицо Селены за считаные секунды побледнело. — Лини... Она сделала шаг вперёд. — Что с тобой? Селена попыталась ответить, но губы не слушались. В ушах стоял глухой шум, а слова Ребекки доносились будто из-под воды. Она сделала ещё один неуверенный шаг и начала медленно оседать на пол. — Селена! Ребекка мгновенно подхватила её, успев обнять за плечи прежде, чем девушка ударилась о кафель. — Посмотри на меня! Слышишь меня? Ответа не последовало. Голова Селены безвольно склонилась набок, ресницы дрогнули, и уже через секунду её сознание окончательно погрузилось во тьму. — Боже мой... — испуганно прошептала Ребекка, крепче прижимая подругу к себе. — Лини, только не сейчас... пожалуйста... Её голос уже не скрывал паники. Крик Ребекки мгновенно привлёк внимание окружающих. — Что произошло? — первой подбежала Кэролайн, следом за ней появились Стефан и Елена. Увидев Селену без сознания, все трое заметно побледнели. — Господи... — выдохнула Кэролайн, опускаясь рядом. — Что случилось? Ребекка растерянно покачала головой, явно сама пытаясь понять, что произошло. — Я... я не знаю. Мы просто разговаривали. Всё было нормально. Она шла рядом со мной, отвечала мне... а потом вдруг побледнела, пошатнулась и просто потеряла сознание. Стефан не стал терять ни секунды. Он осторожно поднял Селену на руки, внимательно прислушиваясь к её дыханию. — Нужно срочно отнести её в лазарет. Елена встревоженно посмотрела на неподвижное лицо сестры. — С ней ведь всё будет хорошо?.. В её голосе прозвучал страх, который она даже не пыталась скрыть. Стефан ничего не ответил. Крепче прижав Селену к себе, он быстрым шагом направился в сторону медицинского кабинета. Ребекка сразу пошла следом, нервно переплетая пальцы. — С ней всё будет хорошо, — сказала она скорее самой себе, чем окружающим, словно пыталась убедить себя в собственных словах. — Она сильная... Лини всегда справляется. Кэролайн молча посмотрела им вслед и тяжело выдохнула. — Да... — тихо произнесла она. — Она сильная. Но почему-то впервые за долгое время этих слов оказалось недостаточно, чтобы хоть немного успокоить собственную тревогу.

***

Селена сидела на своей кровати, поджав под себя ноги. Плотно задёрнутые шторы почти полностью скрывали ранний вечерний свет, и в комнате царил полумрак, нарушаемый лишь тусклой лампой на туалетном столике. Она долго неподвижно смотрела в одну точку, словно всё ещё пыталась убедить себя остановиться. Но не смогла. Медленно просунув руку под подушку, она достала небольшой пакетик и несколько секунд просто держала его в ладони, тяжело дыша. — Прости... — едва слышно прошептала она самой себе. Дрожащими пальцами Селена высыпала содержимое на туалетный столик, привычным движением разделила порошок на несколько тонких дорожек и замерла. На мгновение в голове промелькнула мысль остановиться. Позвонить Клаусу. Позвать Тео. Рассказать хоть кому-нибудь. Но уже через секунду эта мысль исчезла. Она медленно наклонилась вперёд и резко вдохнула. На несколько коротких секунд мир словно перестал существовать. Головная боль, бесконечные кошмары, страх, тревога, чувство, будто она постепенно теряет рассудок, — всё это неожиданно отступило, оставив после себя лишь звенящую пустоту. И именно в этот момент дверь её комнаты тихо скрипнула. — Селена... ты в порядке? Дженна сказала, что тебе стало плохо в школе, и я решил... Голос Джереми резко оборвался. Селена застыла. Очень медленно она повернула голову. На пороге комнаты неподвижно стоял Джереми. Его взгляд сразу остановился на туалетном столике. На тонких белых дорожках. Потом снова поднялся на неё. Несколько долгих секунд он не мог произнести ни слова. Казалось, он отчаянно пытался убедить себя, что увиденное — просто какая-то чудовищная ошибка. Что это не может быть правдой. Но правда была прямо перед ним. — Ты... серьёзно? — наконец хрипло произнёс он. Не дожидаясь ответа, Джереми быстро вошёл в комнату, не сводя с неё потрясённого взгляда. — Ты издеваешься надо мной? В его голосе звучали одновременно злость, боль и искреннее непонимание. — Ты опять вернулась к этому? После всего, что было? После того, как эта дрянь чуть не убила тебя? — Тише! — резко прошипела Селена, мгновенно вскочив с кровати. Она быстро захлопнула дверь и повернула ключ в замке, нервно прислушиваясь, не услышал ли кто-нибудь их разговор. — Потише, Джереми. — Потише? — почти сорвался он. — Ты предлагаешь мне говорить тише, когда я только что застал тебя за этим? Он беспомощно развёл руками. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? Ты ведь сама клялась мне, что больше никогда к этому не прикоснёшься! Ты обещала! — Я сказала, тихо! Её голос прозвучал неожиданно громко. В следующую секунду Селена стремительно оказалась рядом. Одним резким движением она прижала Джереми спиной к стене. Её ладони заметно дрожали. Но не от страха. По её венам всё ещё бешено носилась энергия, не давая ей успокоиться. Она тяжело дышала, пытаясь взять себя в руки. — Ты ничего не понимаешь... Её голос вдруг стал гораздо тише. Почти сломленным. — Ты даже представить себе не можешь, что сейчас происходит у меня в голове. Джереми смотрел на неё с болью. — И из всего, что могло помочь тебе справиться... ты выбрала именно это? Он покачал головой. — Серьёзно, Селена? Его голос предательски дрогнул. — Ты просто уничтожаешь себя. Она горько усмехнулась. — Нет, Джереми... Она медленно опустила взгляд. — Это не я себя уничтожаю. Несколько секунд она молчала. — Это то, что происходит со мной... уничтожает меня. Она подняла на него уставшие глаза. — Но ты пока не можешь этого понять. — О чём ты говоришь? На лице Джереми читалось полное непонимание. Ответа он так и не получил. Глаза Селены внезапно вспыхнули алым светом. Она едва слышно произнесла древнее заклинание. Джереми попытался что-то сказать, но слова замерли у него на губах. Его взгляд постепенно стал пустым. Гнев исчез. Напряжение растворилось, словно его никогда не существовало. Селена судорожно выдохнула. Каждое подобное заклинание отнимало у неё силы, но сейчас другого выхода она просто не видела. Она устало убрала с лица выбившуюся прядь волос и осторожно коснулась его плеча. — Ты ничего не видел, — тихо произнесла она, вкладывая магию в каждое слово. — Ты просто зашёл спросить меня о домашнем задании. Она выдержала короткую паузу. — И сразу ушёл. Джереми несколько раз медленно моргнул. На его лице появилось растерянное выражение. Он молча кивнул, развернулся и спокойно вышел из комнаты. Дверь за ним тихо закрылась. Несколько секунд Селена продолжала неподвижно стоять, прислонившись спиной к двери. Затем медленно сползла вниз, закрыла лицо ладонями и тяжело выдохнула. Спустя минуту она подняла голову. Её взгляд остановился на туалетном столике. Белые дорожки всё ещё лежали там, терпеливо ожидая её. И где-то глубоко внутри она понимала, что сейчас ей следовало бы выбросить этот пакетик. Но вместо этого она лишь продолжала молча смотреть на него, отчаянно пытаясь убедить саму себя, что контролирует ситуацию, которая уже давно вышла из-под её контроля.

***

— Мне скучно, — жалобно протянула Селена, растянувшись на диване и наблюдая, как Тео уже который час не отрывается от старых дневников. Она тяжело вздохнула, демонстративно запрокинула голову и добавила почти умоляющим голосом: — Я просто хочу ненадолго заехать в «Мстик-Гриль», буквально на пять минут, выпить лимонад и сразу же вернуться домой. Обещаю, никаких неприятностей. Тео даже не поднял головы. Его взгляд по-прежнему скользил по пожелтевшим страницам, исписанным почерком их предков. — Нет, — спокойно, но безапелляционно ответил он. — Если тебе что-то нужно, просто скажи. Я сам съезжу и принесу всё, что захочешь. Селена обречённо застонала и уронила голову на спинку дивана. — Это нечестно... Тео тихо усмехнулся. — Жизнь вообще редко бывает честной, Лини. И, если ты заметила, я не трачу время на жалобы. Сегодня ты потеряла сознание прямо в школе. После этого разговоры о прогулках даже не обсуждаются. Она раздражённо закатила глаза. — Потому что я весь день ничего не ела. Вот и всё. Никакой трагедии. Поэтому будь самым замечательным старшим братом на свете и хотя бы один раз перестань обращаться со мной так, будто я сделана из стекла. Он наконец поднял на неё глаза. Во взгляде не было ни раздражения, ни злости — только усталое беспокойство, которое в последнее время почти не исчезало с его лица. — Нет, — коротко ответил он. — Этого не будет. Селена театрально вздохнула и снова откинулась на диванные подушки. — Тогда будь хотя бы хорошей сестрой, — невозмутимо произнёс Тео, вновь возвращаясь к дневникам, — и дай мне спокойно поработать. Она возмущённо фыркнула. — Но мне скучно! Ты вообще понимаешь, насколько скучно наблюдать за человеком, который несколько часов подряд разговаривает с книгами? Уголки его губ едва заметно дрогнули. — Они, по крайней мере, не спорят со мной каждые пять минут. Селена бросила в него подушку. Тео даже не шелохнулся. Подушка лишь тихо ударилась о его плечо и упала на пол. — Очень смешно, — буркнула она. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Тео медленно закрыл дневник, положил ладонь на потрёпанную обложку и только потом посмотрел на сестру. На этот раз его взгляд стал гораздо серьёзнее. — Я пытаюсь помочь тебе, Лини, — тихо произнёс он. — Но ты не позволяешь мне этого сделать. Ты продолжаешь говорить, что всё хорошо, хотя я собственными глазами вижу, что это неправда. Ты скрываешь что-то гораздо большее, чем просто плохие сны. Селена отвела взгляд. — Я уже всё рассказала, — тихо ответила она. — Правда. Я в порядке... если не считать этих кошмаров. Всё остальное действительно нормально. Тео медленно покачал головой. — Нет. Не нормально. Он сделал небольшую паузу, тщательно подбирая слова. — Послушай меня. Перестань делать вид, будто передо мной стоит совершенно другая Селена. Я слишком хорошо тебя знаю. Я видел тебя счастливой, видел злой, видел испуганной... и сейчас я вижу человека, который из последних сил убеждает самого себя, что справляется. Она молчала. — Я знаю, через что ты проходишь в последнее время, — продолжил он уже мягче. — Я вижу, как ты почти не спишь. Вижу эти кошмары, вижу, как ты всё чаще уходишь в себя. И я правда хочу помочь тебе. Но я не смогу этого сделать, если ты не впустишь меня. Иногда быть не в порядке — совершенно нормально. Не нужно всё время делать вид, что ты сильнее, чем есть на самом деле. Селена долго смотрела в одну точку. Где-то глубоко внутри ей отчаянно хотелось рассказать брату абсолютно всё. Про кошмары. Про голоса. Про странные шрамы. Про то, что она медленно перестаёт понимать, где заканчивается сон и начинается реальность. Но потом перед глазами всплыло лицо Клауса. И воспоминание о пакетике, спрятанном под подушкой. Она не могла рассказать ему всего. Не сейчас. — Я знаю... — едва слышно произнесла она. В комнате снова повисла тишина. Именно в этот момент её телефон тихо завибрировал на журнальном столике. Селена машинально взяла его в руки. На экране высветилось сообщение от Дэймона. «Встретимся. Срочно.» Она несколько секунд молча смотрела на экран, после чего незаметно заблокировала телефон и подняла глаза на брата. На её лице мгновенно появилась самая невинная улыбка, на какую она только была способна. — Я, пожалуй, пойду наверх, — как можно непринуждённее сказала она. — Хочу немного полежать. Голова всё ещё тяжёлая. Тео внимательно посмотрел на неё, словно пытался понять, действительно ли она говорит правду. Но спустя мгновение лишь устало кивнул. — Хорошо. Если что-нибудь понадобится — позови меня. — Обязательно, — слишком быстро ответила она. Дождавшись, пока брат снова углубится в дневники, Селена крепче сжала телефон в ладони. Внутри уже зарождалось неприятное чувство. Если Дэймон написал, что это срочно, значит, произошло что-то действительно серьёзное.

***

Селена быстро шла через лес, внимательно сверяясь с сообщением Дэймона. Чем ближе она подходила к старому трейлеру, тем сильнее росло неприятное предчувствие. Вокруг стояла почти неестественная тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы под ногами и далёким карканьем ворон. — Дэймон?.. — негромко позвала она, осторожно открывая дверь. — Ты здесь?.. Сделав шаг внутрь, она застыла. — О боже... Посреди трейлера, стараясь вообще не двигаться, сидел Дэймон. Из его груди торчала стрела, а вокруг неё была закреплена самодельная взрывчатка. Сердце Селены мгновенно ушло в пятки. Она медленно подняла на него взгляд. — Пожалуйста... только не говори, что это бомба. Дэймон тяжело вздохнул, будто её вопрос был самым нелепым из всех возможных. — Нет, конечно. Это просто милый котёнок... очень редкий взрывающийся котёнок. Хотел подарить тебе на день рождения. Несмотря на страх, Селена закатила глаза. — Даже сейчас ты не можешь перестать язвить? — Даже сейчас. Она нервно провела ладонью по лицу, пытаясь собраться с мыслями. — Почему ты не позвонил Стефану? Или Тео? Или вообще кому-нибудь, кто действительно знает, что делает? Ты серьёзно решил, что именно я — лучший кандидат для спасательной операции? Дэймон усмехнулся. — Потому что я гордый, невероятно упрямый и терпеть не могу просить о помощи. А ещё... — он выразительно посмотрел на неё, — ты уже здесь. Он осторожно кивнул в сторону стрелы. — Всё, что от тебя требуется, — срезать древко. Я бы сделал это сам, но если хоть немного пошевелюсь... Он едва заметно дёрнул плечом. — Бум. Для убедительности он изобразил звук взрыва. — Прекрати! — испуганно вскрикнула Селена, тут же выставив руки вперёд. — Даже не смей так делать! Она несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Ладно... хорошо. Я помогу. Только, пожалуйста, больше не двигайся. Дэймон победно ухмыльнулся. — Так и знал. Она недовольно посмотрела на него. — И вообще, для ясности... я здесь исключительно потому, что мне было смертельно скучно дома. Не потому, что ты мне хоть немного дорог. — Конечно, — с совершенно серьёзным лицом кивнул он. — Продолжай убеждать в этом себя. Она снова закатила глаза и достала нож. — Если честно, я никогда не мечтала стать врачом. — Почему? Она осторожно начала отпиливать древко стрелы, стараясь не задеть сам механизм. — Потому что я полный ноль в математике. Насколько я знаю, врачи постоянно что-то считают. Уже одно это разрушило мои планы на карьеру. Дэймон тихо усмехнулся, затем поднял лежавшее рядом письмо пастора Янга. Его лицо сразу стало серьёзнее. — Насколько хорошо ты вообще знала пастора? Селена пожала плечами, продолжая осторожно работать ножом. — Честно? Всё, что я о нём знаю, — он был редкостным козлом. Наверное, Елена знала его лучше. Она ведь раньше часто сидела с Эйприл. Дэймон задумчиво покрутил письмо в руках. — Перед смертью он написал дочери письмо. Там говорится о жертвоприношении... и о войне, которая скоро начнётся в Мистик-Фоллз. Селена нахмурилась. — Войне? Она подняла на него взгляд. — Что вообще значит: «грядёт ещё большее зло»? Она горько усмехнулась. — Мне всегда казалось, что наш город уже давно превысил лимит на всевозможное зло. В этот момент телефон Дэймона завибрировал. На экране высветилось имя Елены. Он молча посмотрел на звонок и сбросил его. Селена заметила это, но ничего не сказала. Лишь спустя несколько секунд нарушила тишину. — И как ты вообще оказался главным по охоте на этого психа? — У Стефана сегодня контрольная по физике, — невозмутимо ответил он. Потом вдруг внимательно посмотрел на неё. — Подожди... а разве у тебя самой сегодня не было занятий? Она тихо вздохнула. — Были. Нож продолжал медленно срезать древко. — Но раньше я успела упасть в обморок. Не спрашивай почему. Потому что я сама понятия не имею. Дэймон нахмурился. — И после этого Тео с Дженной спокойно отпустили тебя гулять по лесу? Селена тихо рассмеялась. — Конечно нет. Она пожала плечами. — Я просто сбежала. В её глазах мелькнуло озорство. — Дженна попросила Тео присматривать за мной, но он настолько зарылся в старые дневники, что даже не заметил моего исчезновения. Она на секунду замолчала, а потом неожиданно улыбнулась. — Знаешь... ты всё-таки хороший брат, Дэй. Она слегка наклонила голову. — Иногда. Он невесело усмехнулся. — Нет, Лини. На этот раз улыбки в его голосе почти не было. — Я плохой брат. Она тут же покачала головой. — Прекрати. Её голос стал неожиданно серьёзным. — Да, ты совершал ужасные вещи. Очень ужасные. Но человек не становится плохим навсегда только потому, что однажды принимал неправильные решения. Она внимательно посмотрела ему в глаза. — Посмотри на себя. Её взгляд невольно опустился на стрелу. — Ты сейчас сидишь здесь, привязанный к чёртовой бомбе, потому что защищаешь всех остальных... пока Стефан играет идеального парня рядом с девушкой, которая когда-то разбила тебе сердце, выбрав твоего собственного брата. Она грустно улыбнулась. — Но знаешь, что поражает меня больше всего? Дэймон вопросительно поднял бровь. — То, как мастерски ты делаешь вид, будто тебе совершенно не больно. На несколько секунд между ними повисла тишина. Селена наконец отложила нож и внимательно осмотрела стрелу. — Всё. Она удовлетворённо кивнула. — Древко срезано. Дэймон облегчённо выдохнул. Она сделала шаг назад. — Увидимся. Он удивлённо нахмурился. — Подожди... ты куда? Селена уже открывала дверь. — Тайлер где-то умудрился забыть телефон. Она обернулась через плечо и лукаво улыбнулась. — А если оставить его без связи, он потом будет ныть сильнее, чем ты сейчас. С этими словами она вышла из трейлера, оставив Дэймона лишь тяжело вздыхать и качать головой.

***

Селена резко затормозила возле особняка Локвудов, быстро заглушила двигатель и на несколько секунд задержала ладони на руле, пытаясь успокоить странное волнение, которое неожиданно поднялось внутри неё. Она убеждала себя, что приехала сюда всего лишь вернуть Тайлеру телефон, но сердце предательски билось быстрее, потому что где-то совсем рядом был Клаус. Прошло всего несколько дней, а ей казалось, будто они не виделись целую вечность. Она скучала по нему сильнее, чем была готова признать даже самой себе. Едва она поднялась на крыльцо, как дверь распахнулась, и дорогу ей преградила незнакомая брюнетка, смерившая её оценивающим взглядом с головы до ног. — Ты вообще кто такая? — с лёгкой насмешкой спросила девушка. Селена медленно подняла бровь, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Не твоё дело. Незнакомка усмехнулась. — Дай угадаю... Селена. Родственная душа Первородного гибрида. На губах Чародейки появилась холодная улыбка. — Что меня выдало? — Характер. — Какая наблюдательность, — протянула Селена с фальшивой любезностью. — А теперь сделай одолжение... уйди с дороги, пока у меня окончательно не испортилось настроение. Она без особых усилий отодвинула девушку плечом и вошла внутрь. — Тайлер, ты забыл... Фраза так и застыла у неё на губах. Из глубины комнаты раздался спокойный, почти довольный голос Клауса. — Она весьма миловидна, эта Хейли. — ...свой телефон, — закончила Селена уже совсем другим тоном. Она медленно подняла взгляд. Их глаза встретились. На одно короткое мгновение весь мир словно исчез. Клаус резко обернулся, и сердце его буквально пропустило удар. Она. Живая. Стояла всего в нескольких шагах. Все эти дни он думал только о ней, представлял, как вернётся домой, как снова прижмёт её к себе, как наконец почувствует её рядом. Ему отчаянно хотелось сократить расстояние между ними, взять её лицо в ладони и поцеловать так, будто они не виделись не несколько дней, а несколько месяцев. — Селена... — почти выдохнул он, и в одном только её имени прозвучало столько облегчения, любви и тоски, что любой другой человек сразу бросился бы ему навстречу. Но не Селена. Она продолжала смотреть на него совершенно неподвижно. Только теперь в её глазах вместо привычного тепла застыл лёд. И Клаус мгновенно понял... Она услышала последние слова. Он едва заметно прикусил внутреннюю сторону щеки, скрывая улыбку. Ревнует. Его маленькая волчица ревновала. И, несмотря на всю серьёзность ситуации, где-то глубоко внутри это заставило его сердце забиться ещё быстрее. — Лини? — первым нарушил тишину Тайлер. Селена даже не посмотрела на Клауса. Словно его здесь вовсе не существовало. — Тайлер, как ты себя чувствуешь после вчерашнего? — спокойно спросила она, подходя к нему и протягивая телефон. — Кстати... ты забыл это. — Уже лучше. Но я слышал, что произошло сегодня в школе. Ты в порядке? Она лишь коротко кивнула. — Всё нормально. Клаус нахмурился. — Что произошло сегодня? Ответа не последовало. Она словно намеренно продолжала разговаривать исключительно с Тайлером. — Держи. Телефон оказался в руках гибрида. Клаус уже перестал скрывать улыбку. Её ревность была настолько очевидной, что она буквально отказывалась смотреть в его сторону. Это было почти очаровательно. — Селена, — позвал он уже мягче. — Что случилось сегодня? Теперь она всё-таки посмотрела на него. От этого взгляда даже вампир почувствовал бы холод. — Ничего, — спокойно ответила она. — Совершенно ничего. Её голос звучал настолько ледяным, что Клаус окончательно убедился — она злится вовсе не из-за школы. Тайлер тяжело вздохнул. — Она потеряла сознание. Голова Селены резко повернулась к нему. — Спасибо огромное, Тайлер, — процедила она сквозь зубы. — Просто не знаю, что бы я без тебя делала. Лицо Клауса изменилось мгновенно. Улыбка исчезла. — Ты... что? Он сделал шаг к ней. — Ты потеряла сознание? Но Селена лишь отвернулась. Будто его беспокойство больше ничего для неё не значило. Клаус чувствовал, как внутри начинает подниматься тревога. Он уехал всего на несколько дней. И за это время она уже потеряла сознание. Гибриды, конечно, сообщили ему об этом, но услышать подтверждение от других оказалось гораздо тяжелее. — Где она? — неожиданно спросил Тайлер. — Кто? — нахмурилась Селена. — Где она? Клаус спокойно ответил: — Хейли? При одном только имени Селена почувствовала, как всё внутри болезненно сжалось. Её пальцы сами собой стиснулись в кулаки. Она ненавидела это чувство. Ненавидела собственную ревность. Но ничего не могла с собой поделать. Клаус говорил о другой девушке совершенно спокойно... И почему-то именно это причиняло ей боль. — Ей пришлось уйти, — пожал плечами Клаус. — Я попросил её выйти через чёрный ход, чтобы Кэролайн её не заметила. Селена медленно повернулась к Тайлеру. — Подожди... что? — Что бы ты сейчас ни подумала... — начал оправдываться Тайлер. — Нет, — перебила она с пугающим спокойствием. — Я ещё ничего не придумала. Но у меня уже складывается весьма интересная картина происходящего. Так что будь добр... объясни мне, где именно моя фантазия расходится с реальностью. Клаус не выдержал и тихо усмехнулся. Он подошёл ближе, почти вплотную к ней. Её ревность была настолько сильной, что ощущалась почти физически. И, как бы эгоистично это ни звучало, видеть её такой было удивительно приятно. Потому что он слишком хорошо знал — ревнуют только тогда, когда любят по-настоящему. — Клаус... — тихо предупредила Селена, чувствуя, что он собирается сказать что-то ещё. Но Первородный уже не собирался останавливаться. — Ты отправился в Аппалачи, чтобы избавиться от моей связи сира, — лениво произнёс он, обращаясь к Тайлеру. — Там ты встретил стаю вервольфов. Среди них оказалась девушка... Хейли. Должен признать... весьма привлекательная. Красивая, свободная, с теми же звериными инстинктами, что и у тебя. Эмоции вспыхнули, осторожность исчезла... Каждое следующее слово будто полосовало Селену изнутри. Особенно одно. «Привлекательная». Она тяжело сглотнула. На какую-то секунду ей показалось, что сердце действительно заболело. Клаус краем глаза заметил это. Заметил, как её улыбка окончательно исчезла. Как она отвела взгляд. Как едва заметно дрогнули её губы. И внутри у него всё перевернулось. Ему больше не было смешно. Он совсем не хотел причинять ей боль. — Прекрати, — резко сказал Тайлер. Но Клаус уже закончил: — А потом напряжение между вами стало чем-то куда более... интересным. Вот только Кэролайн, насколько я понимаю, до сих пор ничего не знает. В комнате повисла тишина. Селена глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе самообладание. Потом посмотрела прямо на Тайлера. — Просто убей меня сейчас, — устало сказала она. — Потому что слушать всё это совершенно невыносимо. Она перевела взгляд на Клауса. Всего на секунду. И в этом взгляде смешалось всё сразу — любовь, обида, тоска, ревность и безумное желание одновременно броситься к нему в объятия и как следует его ударить. После этого она резко развернулась и вышла из дома. Едва за ней закрылась дверь, телефон завибрировал. На экране появилось имя Дэймона. Она провела ладонью по лицу, пытаясь скрыть нахлынувшие эмоции, глубоко вдохнула и только после этого ответила. — Что теперь? — Ты ведь говорила, что хочешь прикончить охотника? — спокойно спросил Дэймон. На губах Селены появилась короткая, нервная усмешка. — Да. — Тогда приезжай в больницу. Немедленно. Она ещё раз посмотрела на дверь особняка, за которой остался Клаус, тихо вздохнула и завела машину. — Уже еду.

***

Селена быстрым шагом вошла в больницу, уверенно проходя по длинным пустым коридорам, пока наконец не заметила Дэймона, лениво прислонившегося к стене возле одной из палат. Увидев её, он довольно ухмыльнулся, а она ответила такой же хитрой улыбкой, словно они собирались не искать опасного охотника, а отправлялись на какое-то безумное развлечение. — Ну что, давай немного повеселимся, — с довольной ухмылкой сказала Селена, и они одновременно хлопнули друг друга ладонями, словно давно отработали этот жест. — Знаешь, — усмехнулся Дэймон, — иногда мне кажется, что у нас с тобой слишком нездоровое представление о веселье. — Иногда? — фыркнула она. — По-моему, уже давно. В этот момент дверь подсобного помещения открылась. Коннор неторопливо вошёл внутрь, даже не подозревая, что за ним внимательно наблюдают. — Больница... лучшее место для гермофоба, не находите? — с усмешкой произнёс он. Селена театрально нахмурилась. — Простите... он сейчас сказал «гермофоб»? Дэймон шумно вздохнул. — Прошу прощения, оговорился. Конечно же, я имел в виду «вампир». На лице Селены тут же появилась широкая улыбка. — Вот теперь звучит гораздо правильнее. Коннор резко выхватил пистолет, намереваясь открыть огонь. Но раздался свист. Стрела с огромной силой вонзилась ему в плечо. Он едва успел опустить взгляд на древко, как следом прилетела вторая, заставив его пошатнуться. Селена довольно улыбнулась. — Ну знаешь... говорят, карма — ещё та стерва. Она снова хлопнула Дэймона по ладони. — Хотя, если честно... рядом со мной ей есть чему поучиться. — Жжётся? — с нескрываемым удовольствием поинтересовался Дэймон. — Сочувствую. Коннор, тяжело дыша, потянулся к дробовику, лежавшему возле стены. Но Селена спокойно шагнула вперёд и одним лёгким движением ноги отбросила оружие в противоположный конец комнаты. — Даже не мечтай. В этот момент из глубины палаты послышался знакомый голос. — Привет, приятель. Селена медленно закатила глаза ещё до того, как обернулась. — Господи... Она даже не пыталась скрыть раздражения. — Он обязательно должен был появиться именно сейчас? Мы с Дэймоном прекрасно справлялись и без него. Ещё немного — и этот парень сам бы рассказал нам всё, что знает. Дэймон пожал плечами. — Я лично был не против посмотреть, чем это закончится. Клаус неспешно подошёл ближе. Первым делом он посмотрел вовсе не на Коннора. Его взгляд сразу остановился на Селене. Она же демонстративно отвернулась, словно он был последним человеком, которого ей хотелось сейчас видеть. — Всё ещё злишься? — тихо спросил он с едва заметной улыбкой. Она бросила на него быстрый взгляд. — А ты как думаешь? В её голосе чувствовалась всё та же обида после разговора о Хейли. Клаус едва слышно усмехнулся. Ему одновременно хотелось обнять её и поцеловать так, чтобы она окончательно забыла о своей ревности. Но он прекрасно понимал: сейчас не время. — Ох... — протянул Дэймон, переводя взгляд с одного на другого. — Это напряжение уже можно в баночки закатывать. Селена молча ущипнула его за руку. — Ай! — Помолчи. — Никогда. Коннор попытался выдернуть стрелы. Дэймон лениво улыбнулся. — Продолжай в том же духе, приятель, и очень скоро нам придётся соскребать тебя с потолка. — Вы всё равно убьёте меня, — зло процедил охотник. Селена театрально ахнула. — Какая клевета. Она медленно опустилась перед ним на колени, кончиком пальца приподняла его подбородок и заставила посмотреть себе прямо в глаза. — Мы ведь просто хотим поговорить. Её пальцы медленно скользнули по его щеке. — Я вообще не жестокая. Она невинно улыбнулась. Клаус мгновенно напрягся. Его взгляд потемнел. Он прекрасно понимал, что Селена лишь играет. Но видеть, как она касается другого мужчины... Это нравилось ему гораздо меньше, чем хотелось бы признать. Он подошёл ближе, спокойно взял её за запястье и без лишних слов притянул к себе. Одной рукой уверенно обнял её за талию, прижимая к своему боку. Селена вопросительно посмотрела на него. Он наклонился к самому её уху. — Ты слишком увлеклась своей ролью, маленькая волчица. Она едва заметно улыбнулась. — Ревнуешь? — Немного. — После Хейли? Клаус тихо усмехнулся. — После любого мужчины, который позволяет себе смотреть на тебя слишком долго. Она почувствовала, как её раздражение начинает понемногу растворяться. Но виду всё равно не подала. Дэймон громко прокашлялся. — Может, вы потом выясните отношения? Я, конечно, люблю романтику... но мы вроде как пытаем человека. — Продолжай, — невозмутимо сказал Клаус. Дэймон повернулся к Коннору. — Давай начнём с простого. Кто ты? Откуда? Что знаешь? И, самое главное... что означает вся эта история про «ещё большее зло»? Потому что, знаешь ли, я уже дрался вот с этим парнем. Он ткнул большим пальцем в сторону Клауса. — И, честно говоря, ничего страшнее него пока не встречал. Потом указал на Селену. — Хотя... его девушка вполне способна занять второе место. Селена широко улыбнулась и дружелюбно помахала Коннору рукой. — Приятно познакомиться. Клаус довольно ухмыльнулся. — Что касается меня — он прав. Я действительно воплощение всего самого худшего. Он сильнее прижал Селену к себе. — А вот насчёт неё... Он перевёл взгляд на охотника. — Советую никогда не недооценивать мою девушку. Поверь, это последняя ошибка, которую ты успеешь совершить. Коннор зло усмехнулся. — Думаете, убьёте меня — и всё закончится? Нет. На моё место придут другие. — Обожаю такие разговоры, — закатил глаза Дэймон. — Таинственные пророчества, зловещие предупреждения... исчезающие татуировки... Клаус нахмурился. — Подожди. Селена тоже повернулась к нему. — Какие ещё татуировки? Дэймон пожал плечами. — Неважно. Всё равно вы их не увидите. Коннор неожиданно посмотрел прямо на Селену. Улыбка медленно появилась на его лице. — А вот она сможет. Все трое одновременно посмотрели на неё. — Что? Она недоумённо развела руками. — Хватит так смотреть. Я тоже ничего не вижу. — Открой разум, — спокойно сказал Коннор. Дэймон кивнул. — Попробуй. Селена сделала глубокий вдох. Несколько секунд она внимательно смотрела на руку охотника. И вдруг... На коже начали медленно проявляться странные древние символы. Она резко побледнела. — Я... Её голос дрогнул. — Я вижу их. Она подняла испуганный взгляд на Клауса. — Как это возможно? Не говоря ни слова, он тут же оказался рядом. Осторожно обнял её за плечи, словно инстинктивно закрывая собой. — Всё хорошо. Большой палец медленно провёл по её плечу. — Что бы это ни значило... мы обязательно разберёмся. Затем его взгляд снова стал холодным. Он посмотрел на Коннора. — Значит, в ней действительно скрыто куда больше, чем кажется. Коннор внезапно рванулся вперёд, пытаясь напасть. Но Клаус перехватил его ещё до того, как тот успел сделать полноценный шаг. — Неплохая попытка. Он легко вывернул охотнику руку, одновременно замечая странную метку, вырезанную на древке кола. Глаза Первородного сузились. — Так вот оно что... Он поднял взгляд. — Ты один из Пяти. — Из кого? — одновременно спросили Дэймон и Селена. Но ответить никто не успел. Коннор вдруг усмехнулся. — Возможно, я и медленнее Первородного... Он резко сорвал чеку. — Но взрывчатка всегда вовремя. Глаза Клауса мгновенно расширились. Он не колебался ни секунды. Одной рукой он крепко прижал к себе Селену, другой схватил Коннора за воротник. В следующее мгновение они исчезли. А позади прогремел оглушительный взрыв, сотрясший стены больницы.

***

Селена и Клаус почти одновременно вошли в пансион Сальваторе. В доме стояла непривычная тишина, тяжёлая и давящая, словно сами стены впитали в себя тревогу последних часов. Селена шла первой, даже не пытаясь скрыть волнение. Несмотря на обиду, которая всё ещё жгла её изнутри после того инцидента Хейли, сейчас существовало нечто гораздо важнее — Елена. Если с сестрой действительно что-то случится, она никогда себе этого не простит. Они быстро поднялись на второй этаж. Дверь в комнату Стефана была распахнута настежь. Стефан, который всё это время не отходил от кровати Елены, резко поднял голову. Когда он увидел Клауса, напряжение, сковывавшее его лицо, наконец немного ослабло. — Ты пришёл... — с облегчением выдохнул он, словно только сейчас позволил себе поверить, что ещё не всё потеряно. Клаус неторопливо вошёл в комнату, оглядел её спокойным взглядом, после чего перевёл глаза на Стефана. — Пришёл, — с лёгкой насмешкой произнёс он. — И, к слову, на будущее... одного голосового сообщения вполне достаточно. Необязательно оставлять девять подряд, словно конец света уже наступил. В обычной ситуации Стефан непременно ответил бы что-нибудь язвительное, но сейчас ему было не до этого. Он сделал несколько быстрых шагов навстречу Первородному. — У неё в организме яд вервольфа, — сказал он, и в его голосе впервые за долгое время отчётливо прозвучало отчаяние. — Ты единственный, кто способен её исцелить. Клаус... пожалуйста. Пока мужчины разговаривали, Селена уже была возле кровати. Увидев сестру такой бледной и почти безжизненной, она почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Осторожно присев рядом, она бережно убрала с лица Елены несколько спутанных прядей волос и медленно провела ладонью по её голове, словно этим простым прикосновением могла хоть немного облегчить её состояние. — Всё будет хорошо... — почти неслышно прошептала она. — Ты обязательно откроешь глаза. Клаус наблюдал за этой сценой несколько секунд, после чего вновь перевёл взгляд на Стефана. На его лице появилась знакомая насмешливая улыбка. — И что бы ты сделал, если бы меня здесь больше не было? — спокойно спросил он. — Если бы тебе всё-таки удалось избавить этот мир от ужасного Никлауса Майклсона? Давай хотя бы на мгновение представим эту забавную картину. Стефан ничего не ответил. Он прекрасно понимал, что сейчас не имеет права спорить. Селена устало прикрыла глаза. Даже в такую минуту Клаус умудрялся превращать всё в словесную игру. Она подняла голову и посмотрела на него. — Клаус... пожалуйста, — тихо попросила она, и в этих двух словах было столько усталости и мольбы, что его взгляд почти незаметно смягчился. Он больше ничего не сказал. Медленно подошёл к кровати, осторожно приподнял голову Елены и позволил нескольким каплям своей крови коснуться её губ. В комнате повисла напряжённая тишина. Все молча ждали. Через несколько секунд дыхание Елены стало ровнее, а цвет её лица начал понемногу возвращаться. Стефан облегчённо выдохнул. — Спасибо... Но затем снова посмотрел на Клауса с настороженностью. — Я знаю тебя. Ты никогда ничего не делаешь просто так. Значит, что бы ты ни хотел получить взамен... Клаус негромко усмехнулся. — Сегодня ты ошибся. Он бросил короткий взгляд на Селену. Совсем короткий. Но она заметила его. — Я ничего не хочу от тебя, Стефан. Я сделал это исключительно ради Селены. Она удивлённо посмотрела на него. Клаус продолжил уже спокойнее: — Если бы ты попросил меня об этом несколько часов назад... мне действительно было бы совершенно безразлично, выживет Елена или нет. Стефан нахмурился. Селена тоже вопросительно посмотрела на него. — Но обстоятельства, как выяснилось, имеют привычку меняться, — невозмутимо продолжил Клаус. — Теперь она, возможно, ещё сможет принести мне пользу. Стефан и Селена одновременно посмотрели на него, явно не понимая, что именно он имеет в виду. Но объяснять он ничего не собирался. Он лишь спокойно поправил рукав пиджака и подошёл к Селене. — Пойдём, любовь моя. Нам пора. Селена поднялась с кровати. Несколько секунд она молча смотрела на Клауса. Перед глазами снова вспыхнула та сцена в особняке Локвудов. "Она весьма миловидна..." "Она была великолепна..." Она почувствовала, как внутри снова начинает подниматься та самая ревность, которую она так старательно пыталась заглушить. Клаус протянул ей руку. Она посмотрела сначала на неё, потом ему в глаза. И вместо того чтобы принять её, резко отдёрнула свою ладонь. — Может... тебе стоило позвать Хейли? — холодно спросила она. — Она ведь великолепна. Разве не так? Она даже не стала ждать ответа. Развернулась и быстрым шагом вышла из комнаты. Стефан проводил её удивлённым взглядом, потом посмотрел на Клауса, едва заметно усмехнувшись. — Проблемы в раю? Клаус медленно повернул голову. В его взгляде промелькнуло столько холодного предупреждения, что улыбка почти исчезла с лица Стефана. — Не лезь не в своё дело, — тихо, но очень жёстко произнёс Первородный. И, не теряя больше ни секунды, поспешил вслед за Селеной. Клаус догнал её уже на лестнице. Селена шла так быстро, будто если остановится хотя бы на секунду, то окончательно потеряет самообладание. Она чувствовала, как внутри всё болезненно сжимается, а в голове снова и снова звучали его собственные слова: «Она весьма миловидна… Она была великолепна». Эти фразы словно намертво врезались в память, и чем сильнее она пыталась избавиться от них, тем больнее они отдавались где-то под рёбрами. — Любовь моя... — негромко позвал Клаус. Она даже не обернулась. — Не называй меня так. Его шаги ускорились. — Селена. — Что? — резко развернулась она, и в её глазах вспыхнула такая смесь боли, ревности и злости, что улыбка моментально исчезла с его лица. — Может, тебе стоит вернуться? Вдруг Хейли снова понадобится помощь. Или ты ещё не успел сказать ей, какая она великолепная? Клаус несколько секунд просто смотрел на неё. Затем тихо усмехнулся. — Так вот в чём дело... — Не смей смеяться! — почти сорвалась она. — Это вообще кажется тебе смешным? — Немного. Она толкнула его ладонью в грудь. — Ненавижу тебя. Он даже не сдвинулся с места. — Нет, не ненавидишь. — Правда? А знаешь что? Может, мне тоже начать разглядывать каждого красивого мужчину и вслух рассказывать, какой он потрясающий? Думаю, тебе очень понравится. Теперь Клаус окончательно перестал улыбаться. — Не понравится. — Вот именно! Она снова отвернулась, собираясь уйти, но он мягко поймал её за запястье. — Посмотри на меня. — Не хочу. — Посмотри. Она всё-таки подняла на него глаза, и он впервые за весь день увидел не привычное упрямство, а настоящую обиду. Не каприз, не вспышку характера — ей действительно было больно. И именно это заставило его сердце неприятно сжаться. — Ты ревнуешь, — тихо произнёс он. — Конечно, ревную! — выпалила она так быстро, что даже не успела остановить себя. — Потому что ты стоишь рядом со мной и называешь другую девушку великолепной так, словно меня вообще нет! Как ты думаешь, что я должна была почувствовать? Восторг? Гордость? Клаус молчал. — Я приехала туда, потому что хотела увидеть тебя, — её голос дрогнул. — После всех этих дней, после бесконечных кошмаров, после того, как я безумно скучала по тебе... Я увидела тебя — и, честное слово, у меня сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Мне хотелось просто броситься к тебе, обнять тебя, поцеловать... Но вместо этого первое, что я услышала, было: «Она весьма миловидна. Она великолепна». Она горько усмехнулась. — Очень романтичное воссоединение. Клаус сделал шаг ближе. — Закончи ещё хоть одно предложение про неё — и, клянусь, я сама найду эту Хейли. — И что ты сделаешь? — Не знаю. Но ей точно это не понравится. Несколько секунд он смотрел на неё, а потом вдруг тихо рассмеялся. — Боже... какая же ты ревнивая. Она зло ударила его кулаком в плечо. — Исчезни. Он поймал её руку прежде, чем она успела отдёрнуть её. — Нет. — Отпусти меня. — Нет. — Клаус... — Ты действительно думаешь, что какая-то Хейли способна хотя бы на секунду отвлечь меня от тебя? Она ничего не ответила. Он осторожно поднял её подбородок двумя пальцами, заставляя снова встретиться с ним взглядом. — Я специально провоцировал Тайлера, любовь моя. Каждое слово было сказано только для того, чтобы вывести его из себя. Она усмехнулась сквозь обиду. — Очень убедительно получилось. — Настолько убедительно, что моя собственная девушка теперь хочет меня убить. — Пока только думаю об этом. Он улыбнулся уже мягче. — За тысячу лет моей жизни я видел бессчётное количество красивых женщин. Но знаешь, в чём проблема? Она молча смотрела на него. — Ни одна из них никогда не заставляла моё сердце останавливаться, когда входила в комнату. Её взгляд дрогнул. — Ни одна не снилась мне каждую ночь. Он медленно провёл большим пальцем по её щеке. — Ни одну я не боялся потерять так, как боюсь потерять тебя. Селена почувствовала, как вся её злость начинает медленно рассыпаться, хотя гордость всё ещё отчаянно сопротивлялась. — Ты ужасный человек. — Знаю. — Самовлюблённый. — Безусловно. — Невыносимый. — Это тоже правда. Она шумно выдохнула. — Но если я ещё хоть раз услышу, как ты называешь другую девушку великолепной... Он наклонился почти вплотную к её лицу. — Тогда? — Тогда ты будешь спать на диване ближайшие лет сто. Клаус тихо рассмеялся. — Хорошо. Тогда позволь уточнить кое-что. Он смотрел ей прямо в глаза. — Великолепная... прекрасная... единственная... всё это относится только к тебе. Она пыталась сохранить серьёзное выражение лица, но уголки её губ всё равно предательски дрогнули. — Не пытайся меня очаровать. — Уже поздно. — Почему? — Потому что я прекрасно вижу, что ты уже перестала злиться. — Не перестала. — Тогда почему ты сейчас улыбаешься? — Я не улыбаюсь. — Улыбаешься. Она снова попыталась отвернуться, но Клаус осторожно притянул её к себе за талию. Между ними почти не осталось расстояния. — Я скучал по тебе, — прошептал он уже без привычной насмешки. Её сердце болезненно дрогнуло. — Я тоже скучала... Эти слова прозвучали почти неслышно, но для него они оказались громче любого крика. Клаус больше не сказал ни слова. Вместо этого он осторожно коснулся её лица ладонью и накрыл её губы своими. Поцелуй был долгим, жадным и почти отчаянным, словно оба пытались наверстать каждый день разлуки, каждую бессонную ночь и каждый несказанный разговор. Селена первой вцепилась пальцами в ворот его рубашки, притягивая ещё ближе, будто боялась, что он снова исчезнет. Он крепче обнял её за талию, прижимая к себе так, словно отпускать больше не собирался никогда. Когда их губы наконец разъединились, оба ещё несколько секунд просто стояли, соприкасаясь лбами и тяжело переводя дыхание. — Всё ещё ревнуешь? — едва слышно спросил он. Она прищурилась. — Совсем чуть-чуть. — Это даже очаровательно. Она снова легонько ударила его в грудь. — Не привыкай. — Боюсь, уже поздно. И впервые за последние несколько дней Селена почувствовала, что кошмары, тревога и постоянное напряжение хотя бы ненадолго отступили — просто потому, что он снова был рядом.

***

Селена и Клаус вернулись в особняк Майклсонов далеко за полночь, когда густая тишина окончательно окутала дом, а за высокими окнами не осталось ничего, кроме бархатной темноты и редкого шелеста ветра в кронах деревьев. После бесконечного дня, наполненного опасностью, ревностью, страхом потерять друг друга и таким долгожданным примирением, оба чувствовали себя так, словно прожили не одни сутки, а целую жизнь. Селена медленно опустилась на край кровати, устало сбрасывая туфли. Всё тело ломило от напряжения, голова была тяжёлой, а мысли никак не желали успокаиваться. Достав телефон, она открыла сообщения и виновато улыбнулась, увидев длинную переписку от Тео и Дженны. Старший брат успел прислать несколько сообщений подряд, каждое следующее было всё более раздражённым, хотя между строк отчётливо читалась паника, а Дженна в своей привычной манере одновременно ругала её и спрашивала, всё ли с ней хорошо. Они оба переживали за неё настолько сильно, что от этого становилось одновременно тепло и мучительно стыдно. — Кажется... Тео и Дженна всё-таки когда-нибудь меня убьют, — тихо пробормотала она, качая головой и невольно улыбаясь уголками губ. Она уже собиралась ответить им, когда почувствовала, как сильные, тёплые ладони Клауса мягко накрыли её руки, заставляя отложить телефон. Она медленно подняла голову. Он смотрел на неё так внимательно, будто всё остальное в этом мире в одно мгновение перестало существовать. Без единого слова Клаус осторожно забрал телефон из её рук, положил его на прикроватную тумбочку и, переплетя свои пальцы с её пальцами, медленно потянул её на себя. Селена послушно поднялась. Стоило ей оказаться рядом, как его руки привычно легли ей на талию, притягивая так близко, что она почувствовала размеренное биение его сердца. Несколько долгих секунд он просто смотрел ей в глаза. Словно пытался запомнить каждую черту её лица. Словно убеждался, что она действительно рядом. Что она жива. Что он снова может к ней прикоснуться. — Я люблю тебя, — наконец тихо произнёс он. Эти слова прозвучали совсем негромко, но в них было столько искренности, столько внутренней силы и такой непривычной для него уязвимости, что у Селены защемило сердце. Он едва заметно покачал головой. — Даже представить не мог, что когда-нибудь смогу сказать это кому-то настолько честно... Я прожил тысячу лет, видел, как рушились империи, терял близких людей, целые эпохи, убеждал себя, что любовь — это слабость, которой нельзя позволять управлять собой... А потом появилась ты. Он осторожно провёл большим пальцем по её щеке. — И всё, во что я верил тысячу лет, оказалось ложью. Голос его стал ещё тише. — Я люблю тебя, любовь моя... Только тебя. И теперь уже не представляю, каким был мой мир до того дня, когда ты в него вошла. Глаза Селены мгновенно наполнились слезами. Она сделала последний шаг, разделявший их, и медленно прижалась лбом к его груди, слушая ровные удары его сердца, которые всегда удивительным образом успокаивали её. — Я тоже люблю тебя... — прошептала она, крепче обнимая его. — Господи, как же сильно я тебя люблю... И мне так жаль, что я сорвалась на тебе сегодня. Ты этого не заслуживал... Просто... этот день будто решил испытать меня на прочность. Всё навалилось сразу — кошмары, охотник, обморок, постоянный страх... а потом ещё эта нелепая ревность. Мне казалось, что если я не убегу, то просто расплачусь прямо перед всеми. Клаус тепло улыбнулся. Наклонившись, он легко коснулся губами кончика её носа. Совсем невесомо. Так нежно, что у неё внутри всё мгновенно перевернулось. Она тихо рассмеялась сквозь слёзы. — Вот за это я тебя особенно ненавижу... Он вопросительно поднял бровь. — За что именно? — За то, что после таких жестов совершенно невозможно продолжать на тебя злиться. Он негромко рассмеялся. Но спустя мгновение улыбка исчезла с его лица. Он осторожно взял её лицо в ладони. Теперь в его взгляде было столько серьёзности, что она невольно замерла. — Знаешь... то, что я чувствую к тебе, пугает меня сильнее любого врага, которого я когда-либо встречал, — признался он после долгого молчания. — Потому что впервые за тысячу лет у меня появилось то, что я действительно не переживу, если потеряю. Он тяжело выдохнул. — Я никогда не боялся смерти. Никогда не боялся боли. Но теперь... каждый раз, когда ты исчезаешь из моего поля зрения, когда ты идёшь навстречу опасности, когда закрываешь собой других... я чувствую настоящий страх. Он прикрыл глаза всего на секунду. — Когда мне сообщили о нападении в церкви... я впервые за очень долгое время не смог здраво мыслить. Я представлял сотни вариантов того, что могло с тобой случиться. И каждый следующий был страшнее предыдущего. Его голос дрогнул. — Если однажды я приду слишком поздно... если однажды не успею тебя спасти... я не знаю, что останется от меня. Селена почувствовала, как её сердце болезненно сжалось. Она осторожно коснулась ладонью его щеки. — Ник... Он накрыл её руку своей. — Ты стала моим самым большим счастьем... и одновременно самым большим страхом. Слёзы медленно покатились по её щекам. Она ласково улыбнулась. — А знаешь, что самое страшное? Он внимательно посмотрел на неё. — Ты сделал со мной абсолютно то же самое. Она тихо рассмеялась сквозь слёзы. — Ты сделал меня сильнее, чем я когда-либо была... но одновременно сделал невероятно уязвимой. Раньше я ненавидела саму мысль о том, чтобы зависеть от кого-то. Мне казалось, что любовь обязательно делает человека слабым. Что если позволишь кому-то стать для тебя всем — однажды он обязательно разобьёт тебе сердце. Она медленно покачала головой. — А потом появился ты... и разрушил все стены, которые я так долго вокруг себя строила. Она переплела свои пальцы с его. — Ты научил меня доверять. Научил меня ждать. Научил меня быть терпеливой. Научил меня чувствовать себя любимой. И знаешь... теперь я совсем не боюсь быть слабой рядом с тобой. Потому что рядом с тобой это уже не слабость. Клаус не сводил с неё глаз. Ему казалось, что за всю тысячу лет он не слышал ничего прекраснее этих слов. — Когда я думала, что ты погиб... — её голос сорвался. — Мне казалось, будто весь мир просто перестал существовать. И тогда я поняла одну страшную вещь... я не хочу жить в мире, в котором нет тебя. Она судорожно вдохнула. — Меня пугает, на что я готова ради тебя. Пугает, как легко я выберу тебя, даже если однажды весь мир окажется против нас. Но знаешь что?.. Я никогда не хотела любить осторожно. Никогда. Если уж любить... то так, как люблю тебя. До конца. Без условий. Без оглядки. Без страха. Потому что рядом с тобой каждый прожитый день стоит целой вечности без тебя. Клаус больше не смог сдержаться. Он крепко прижал её к себе, словно пытался защитить от всего мира. — Ты — всё для меня, — выдохнул он ей в волосы. — Моё настоящее. Моё будущее. Мой дом. Моё сердце. Всё, что во мне ещё осталось человеческого, принадлежит тебе. И пока бьётся моё сердце... никто и никогда не причинит тебе вреда. Он медленно отстранился лишь настолько, чтобы снова посмотреть ей в глаза. — Всегда и навечно. Селена улыбнулась сквозь слёзы. — Всегда и навечно. Их губы вновь встретились в долгом, тихом поцелуе — уже не полном отчаянной страсти, как несколько часов назад, а наполненном тем особенным спокойствием, которое приходит только тогда, когда два человека окончательно понимают: что бы ни случилось впереди, они будут проходить через это вместе. Он поцеловал её. Сначала поцелуй был мягким — почти целомудренным, полным той бесконечной нежности, которую он копил для неё тысячу лет. Его губы едва касались её, словно он пробовал её на вкус, запоминал, впитывал. Но что-то внутри них обоих сломалось — тот самый барьер, который они держали весь этот безумный, кровавый, страшный день, — и нежность уступила место голоду. Поцелуй стал глубже. Жёстче. Исступлённее. Она впилась пальцами в его плечи, отвечая с той же отчаянной жадностью, и он застонал ей в рот — низко, гортанно, почти по-звериному. Его язык скользнул по её нижней губе, требуя, и она приоткрыла рот, впуская его, отдаваясь этому поцелую целиком. Они двинулись к кровати, не разрывая поцелуя, спотыкаясь, цепляясь друг за друга. Он мягко уложил её на простыни, накрывая своим телом, и его ладонь скользнула вниз, подхватывая её правое бедро и притягивая к своей талии. Его губы оторвались от её рта и спустились ниже — к шее, к тому самому месту, где бился пульс. Он целовал жадно, голодно, засасывая кожу сильнее, чем обычно, оставляя метки, которые завтра будет невозможно скрыть. Ей было всё равно. Она выгнулась навстречу, подставляя ему горло, отдаваясь полностью, и её стон разнёсся по спальне. Она провела пальцами по поясу его брюк — медленно, дразняще, — и почувствовала, как напряглись мышцы его живота под её прикосновением. Сердце колотилось так, что едва не выскакивало из груди. Она расстегнула пуговицу. Потом молнию. Её ладонь скользнула вниз, касаясь его через ткань, и он замер на мгновение, уткнувшись лбом в её плечо и тяжело дыша. — Ты сводишь меня с ума, — выдохнул он. — Это взаимно, — ответила она, и он тихо, низко рассмеялся. Она стянула с него брюки, затем рубашку, и он помог ей избавиться от одежды — платье полетело на пол, за ним последовало всё остальное. Она осталась в одном тёмном, почти чёрном кружевном белье, и он замер на мгновение, глядя на неё сверху вниз. Его глаза потемнели, расширились зрачки, и в них было столько желания, что у неё перехватило дыхание. — Ты прекрасна, — прошептал он, и это был не комплимент. Это была констатация факта. — Самое прекрасное, что я видел за тысячу лет. Он склонился и начал прокладывать дорожку из поцелуев вниз — по горлу, по ключице, по груди. Его губы были горячими, влажными, и каждое прикосновение отдавалось электрическим разрядом. Он поднял глаза, встречая её взгляд, и она увидела в них не просто страсть — обожание, поклонение, голод, который не могла утолить никакая кровь. Одним движением он сорвал с неё бельё — кружево затрещало и полетело на пол, — и она закатила глаза от нетерпения. Он целовал её живот, спускаясь ниже, ниже, дразня, и она вцепилась пальцами в его волосы. Его губы коснулись самого сокровенного, и она ахнула, сжимая его ладони. Он был нежен и настойчив одновременно — его язык творил с ней что-то невообразимое, и она застонала, выгибаясь навстречу. — Боже... Ник... — только и смогла выдохнуть она, и он довольно усмехнулся, не отрываясь. Когда она уже была на грани, он поднялся к ней — его губы всё ещё блестели от неё, глаза горели золотом — и поцеловал её. Она почувствовала свой собственный вкус на его языке, и это было самым эротичным, что она когда-либо испытывала. Поцелуй стал обжигающим. Он прикусил её нижнюю губу — не больно, но достаточно, чтобы она застонала ему в рот, — и его губы снова скользнули к шее, к ключице. Их обнажённые тела прижимались друг к другу, кожа к коже, жар к жару, и она чувствовала, как его возбуждение упирается в её бедро. Он вошёл в неё — одним глубоким, медленным движением, — и она судорожно вздохнула, чувствуя, как он заполняет её целиком. Он взял её руки и прижал их по обе стороны от её головы, переплетая их пальцы. — Не закрывай глаза, — потребовал он прерывистым шёпотом. — Смотри на меня. Я хочу видеть тебя. Она изо всех сил старалась не зажмуриться, хотя удовольствие было почти невыносимым. Он двигался в ней медленно, мучительно медленно, и каждый толчок был глубже предыдущего. Она стиснула пальцы на его затылке, путаясь в его кудрях, и подалась навстречу. Затем его ритм ускорился — он больше не мог сдерживаться, — и она вскрикнула, вонзая ногти ему в спину и оставляя длинные красные следы. Он застонал от наслаждения, и его глаза вспыхнули золотом — чистым, ярким, звериным. Она смотрела в них и не могла отвести взгляд. Это был он. Настоящий. И вампир, и мужчина, и тот, кого она любила. — Селена... — выдохнул он, и звук её имени на его губах стал последней каплей. Она вскрикнула, выкрикивая его имя снова и снова, когда оргазм накрыл её с головой — ослепительный, сокрушительный, заставляющий забыть обо всём на свете. Он кончил следом, изливаясь в неё с низким, гортанным стоном, и она почувствовала, как его тело дрожит над ней. Он рухнул на неё, но тут же скатился набок, увлекая её за собой и укутывая в кольцо своих рук. Их дыхание было тяжёлым, сбивчивым, сердца колотились в унисон. Она прижалась к его груди, чувствуя, как капли пота стекают по его коже, и закрыла глаза. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Я люблю тебя больше, чем способен выразить, — ответил он, целуя её в лоб. — Всегда и навеки. И они лежали так, сплетённые, обессиленные, принадлежащие друг другу — полностью, без остатка, без сомнений.

***

Перед рассветом Клаус проснулся резко, словно его выдернули из сна невидимой рукой. Первым, что он почувствовал, была непривычная пустота рядом. Он машинально протянул ладонь к той стороне кровати, где всегда спала Селена, но пальцы коснулись лишь холодной, давно остывшей простыни. Сердце неприятно сжалось. Она ушла уже достаточно давно. Он мгновенно сел на кровати, сон исчез без следа. Быстро натянув боксёры и брюки, он почти бегом направился в ванную. — Селена? — негромко позвал он, открывая дверь. Тишина. Ванная была пуста. Нахмурившись, он вышел в коридор и почти сразу ускорил шаг. Он заглянул в библиотеку, затем на кухню, где обычно она любила готовить себе чай посреди ночи, если не могла уснуть. Никого. Теперь тревога уже не была лёгкой. Она стремительно превращалась в страх. — Селена! — громче позвал он, обходя первый этаж особняка. Ответом снова стала тишина. Лишь потрескивание поленьев в камине нарушало ночное безмолвие. И только тогда он заметил её. Она сидела, свернувшись в большом кресле у самого огня. Её босые ноги были поджаты, голова безвольно склонилась набок, а длинные волосы почти полностью скрывали лицо. На маленьком столике рядом стояла бутылка скотча. Пустая. Клаус медленно подошёл ближе, будто боялся увидеть что-то ещё страшнее. Ему отчаянно хотелось верить, что бутылка была такой не с её помощью. Что она сделала всего несколько глотков. Что это чья-то чужая бутылка. Но запах всё разрушил. Алкоголь смешивался с ароматом её духов, и он сразу понял правду. Она выпила всё. Он тяжело прикрыл глаза. Перед глазами неожиданно всплыл их разговор несколько месяцев назад. Тогда, совершенно случайно, она призналась ему, что когда-то давно, ещё до него, могла позволить кому-то приблизиться к себе только будучи пьяной. Не потому что ей этого хотелось, а потому что иначе воспоминания, страх и боль становились невыносимыми. Тогда он поклялся самому себе, что рядом с ним ей больше никогда не придётся искать спасение в бутылке. И сейчас... Она снова сидела перед ним. Пьяная. Разбитая. Совершенно одна. — Нет... — едва слышно выдохнул он. Он внимательно всмотрелся в её лицо. Даже во сне было видно, насколько сильно она плакала. Ресницы ещё оставались влажными, щёки покрывали едва заметные дорожки от слёз, а губы были искусаны почти до крови — старая привычка, появлявшаяся каждый раз, когда она изо всех сил пыталась не дать себе окончательно сломаться. Что-то произошло. Что-то настолько сильно ударило по ней, что она предпочла утопить всё это в алкоголе. И самое страшное заключалось в другом. Он не понимал — что именно. Ещё совсем недавно ему казалось, что он научился читать её лучше любого человека на свете. Он различал малейшие изменения в её голосе, замечал каждую фальшивую улыбку, понимал её ещё до того, как она успевала что-либо сказать. А теперь... Теперь он чувствовал, как между ними медленно появляется какая-то невидимая стена, и впервые за очень долгое время не мог понять женщину, которую любил сильнее собственной жизни. Эта мысль причиняла почти физическую боль. Он осторожно опустился перед креслом на одно колено. Очень медленно убрал прядь волос с её лица. — Что же с тобой происходит, любовь моя?.. — прошептал он почти неслышно. Она не ответила. Лишь что-то тихо пробормотала во сне и нахмурилась. Клаус осторожно просунул одну руку ей под колени, вторую — под спину и поднял её так бережно, словно она была сделана из тонкого стекла. Даже во сне она инстинктивно прижалась к нему. Этот почти бессознательный жест больно отозвался где-то глубоко внутри. Она всё ещё искала у него защиты. Но при этом почему-то прятала от него свою боль. Он медленно поднялся по лестнице и вошёл в спальню. Аккуратно уложив Селену на кровать, он заботливо укрыл её одеялом. Она тихонько застонала во сне и, сама того не осознавая, потянулась рукой туда, где обычно лежал он. Клаус осторожно переплёл свои пальцы с её пальцами. — Я здесь... — едва слышно сказал он. — Я всегда буду здесь. Она почти сразу успокоилась. Дыхание стало ровнее. Лицо расслабилось. Он ещё несколько минут сидел рядом, не сводя с неё глаз. Потом медленно поднялся. Спустился вниз. Взял ту самую пустую бутылку. Несколько секунд просто смотрел на неё, а затем подошёл к бару. Достал другой скотч. Открыл. Налил полный стакан. И впервые за долгое время сделал большой глоток не потому, что хотел выпить. А потому что совершенно не понимал, как помочь единственному человеку, ради которого был готов уничтожить весь мир.