Солнце и Луна

Прошло несколько дней. Селена изо всех сил пыталась вести себя нормально, снова стать собой — той прежней Селеной, которая смеялась, шутила, флиртовала и не вздрагивала от каждого телефонного звонка. Она знала, что Джереми хотел бы, чтобы она жила дальше. Знала, что он не хотел бы видеть её сломленной, утонувшей в горе, потерянной для мира. Он бы сказал ей: «Лини, соберись, ты же у нас сильная». Но это оказалось гораздо труднее, чем она думала. Каждое утро она просыпалась с мыслью о нём, и каждую ночь засыпала с той же мыслью. Клаус, казалось, понимал это лучше других, и потому просто оставил её в покое — не давил, не требовал, не пытался насильно вернуть к жизни, не читал нотаций о том, что «время лечит». Он просто был рядом. Всегда. И это молчаливое, ненавязчивое присутствие помогало ей больше, чем любые слова. Она знала, что Елена отключила свои эмоции — просто взяла и выключила их, как выключают свет в комнате, — и это приводило её в ярость. Как она могла? Как она смела? У них всё ещё была Дженна. У них всё ещё была она, Селена, — её сестра, которая тоже потеряла Джереми, которая тоже стояла над его телом и рыдала. Как Елена могла так поступить? Как могла просто взять и стереть всё, что они пережили вместе? — Я знаю, что Кэролайн и вся её группа поддержки меня убьют, если я пропущу это дурацкое соревнование, — донёсся её голос из гардеробной, — но я так устала. Серьёзно, Ник. Я даже пошевелиться не могу. Такое чувство, будто по мне проехал грузовик. Клаус, сидевший на краю кровати с книгой, которую он даже не читал, тихо рассмеялся. Его смех был тёплым и обволакивающим, как плед в холодный вечер. — Ну, тебе стоит пойти, любовь моя. От твоей подруги Кэролайн уже пришло двадцать сообщений. Я считал. Двадцать, Селена. Она утверждает, что ты опаздываешь, и грозит тебе страшными карами, если ты не появишься в ближайшие пятнадцать минут. Она застонала, натягивая чирлидерскую форму, которая, как ей казалось, стала сидеть как-то иначе. — Но я устала, — повторила она, выходя из гардеробной, и в этот момент Клаус отложил книгу и поднял на неё глаза. Его взгляд изменился мгновенно. Он медленно, очень медленно прошёлся по ней — от макушки до кончиков пальцев, — и в его глазах загорелся тот самый, хорошо знакомый ей огонь, в котором смешались удивление, восхищение и чистое, неприкрытое желание. — Как я выгляжу? — спросила она, одёргивая юбку, которая, казалось, стала короче на пару дюймов. — Честно говоря, кажется, эта форма мне больше не подходит. Может, я потолстела? — С другой стороны... — он поднялся с кровати и сделал шаг к ней, не сводя с неё глаз, — ты никуда в этом не пойдёшь. Она закатила глаза — тем самым фирменным жестом, который означал, что его собственничество её одновременно бесит и восхищает. — Я могу носить всё, что захочу. Моё тело — моё дело, Ник. Ты мне не отец. — Ты сама сказала, что устала, — напомнил он, и его губы дрогнули в усмешке. — И что? Усталость — не повод пропускать соревнования. — Любовь моя! — простонал он с той самой интонацией обречённости, которая всегда появлялась у него, когда она делала что-то, что он не мог контролировать. — Я ухожу, конец истории, — отрезала она и направилась к двери, но не успела сделать и двух шагов, как знакомая волна тошноты подкатила к горлу — внезапно, без предупреждения. Она метнулась в ванную, едва не споткнувшись о порог, и рухнула на колени перед унитазом. Клаус оказался рядом мгновенно — вампирская скорость, подкреплённая паникой, — и придержал её волосы, убирая их от лица, пока она снова опустошала желудок. Когда всё закончилось, она спустила воду и прижала ладонь к животу, всё ещё стоя на коленях. Умыв лицо ледяной водой, прополоскав рот и почистив зубы, она наконец подняла голову и встретилась в зеркале с его обеспокоенным, напряжённым взглядом. — Ты в порядке? — спросил он, и его голос был низким и встревоженным. Она слабо кивнула, но он уже всё решил. Его лицо приняло то самое выражение, которое не терпело возражений. — Нет. Сегодня ты никуда не идёшь. Даже не пытайся меня переубедить. Звони Кэролайн и скажи, что ты не придёшь. — Да, — слабо согласилась она, и впервые за долгое время в её голосе не было ни капли протеста. Она действительно чувствовала себя отвратительно, и мысль о том, чтобы скакать на поле с помпонами, сейчас казалась ей пыткой. В этот момент в дверь позвонили — длинная, настойчивая трель пронеслась по особняку. — Позвони Кэролайн, — повторил он, целуя её в висок и направляясь к двери. — А я посмотрю, кто там, хорошо? Может, это твои подруги пришли тебя похитить. — Хорошо, — она улыбнулась ему слабой, но искренней улыбкой. — Только не убивай никого, кто бы там ни был. Сегодня у нас выходной от убийств.

***

— Ах, какой неприятный сюрприз, — процедил Клаус, распахивая входную дверь особняка и окидывая незваного гостя взглядом, полным ледяного презрения. Он даже не потрудился изобразить вежливость — просто стоял в проёме, загораживая проход, и всем своим видом давал понять, что Деймон здесь нежеланен. — Я тут составил список, — Деймон, ничуть не смутившись, шагнул внутрь, даже не дожидаясь приглашения. Он обошёл Клауса, как обходят надоедливую мебель, и оказался в холле. — Называется «Вещи, в которых ты полный отстой». Хочешь послушать? Клаус закатил глаза так выразительно, что это было почти слышно. — Номер один: найти Кэтрин Пирс — когда-либо. За пятьсот лет ты не смог поймать одну вампиршу. Номер два: скрыть свой тайный разговор с этой мелкой предательницей Хейли Маршалл. — Деймон прищурился и скрестил руки на груди. — Так где она, Клаус? И что ей известно о Кэтрин? — Почему я должен тебе помогать? — Клаус гневно изогнул бровь, и в его голосе зазвенела сталь. — После того как вы убили моего брата и заперли меня в гостиной Гилбертов, как зверя в клетке? После того как твоя драгоценная Елена и её младший братец сожгли Кола заживо? Серьёзно, Сальваторе? Ты пришёл сюда просить меня об одолжении? — Тебе бы расставить приоритеты, Клаус, — рявкнул Деймон, ничуть не впечатлённый этой тирадой. — У тебя проблемы посерьёзнее моих обид. Кэтрин заполучила лекарство — то самое, которым ты так одержим. Держу пари, она захочет запихнуть его тебе в глотку и сделать тебя смертным. Я, с другой стороны, достану это лекарство и отдам его Елене. Все в выигрыше. Ты останешься бессмертным, Елена станет человеком, все счастливы. Просто дай мне допросить Хейли о том, где Кэтрин. Это же так просто. — Не могу помочь, приятель, — Клаус с самодовольной усмешкой опустился в кресло, закинул ногу на ногу и раскинул руки в стороны. — Хейли неприкосновенна. У меня с ней договор. Боюсь, тебе придётся искать другие способы. Деймон огляделся по сторонам, и его глаза сузились. — А где твоя невеста? Может, она захочет помочь. Она всегда была более... сговорчивой. Клаус промолчал, но что-то в его лице дрогнуло — едва заметно, почти неуловимо, — и Деймон, будучи Деймоном, мгновенно это уловил. Он понимающе усмехнулся, и его губы растянулись в той самой, раздражающей ухмылке, которая всегда означала, что он нашёл слабое место противника. — Она не знает, да? Про Хейли? Про ваш тайный разговор? — Селена тебе не поможет, даже если бы знала, — Клаус отмёл вопрос. — Она сегодня не в лучшем настроении. И вообще, она отдыхает. Он выдержал паузу, и когда заговорил снова, его голос был пропитан тем самым, особенным ядом, который он приберегал для самых ненавистных врагов. — Хотя... знаешь, я тут столкнулся с одним вампиром, который, возможно, знает, где Катерина. Они были довольно близки. Жаль только, что я прокусил ему половину чёртовой шеи в порыве... скажем так, раздражения. Боюсь, у него осталось не так много времени на светские беседы. Часа два, может быть. Если хочешь успеть — советую поторопиться. Деймон стиснул челюсть так, что желваки заиграли на скулах. Он понял, что Клаус только что сообщил ему нечто важное, но облек это в свою излюбленную форму — форму сделки, в которой Деймон должен был умолять, чтобы получить хоть какую-то информацию. И Клаус наслаждался каждой секундой этого.

***

Тем временем в спальне Селена сидела на краю кровати и набирала номер Кэролайн, включив громкую связь. Она всё ещё чувствовала слабость после утреннего приступа тошноты и подсознательно поглаживала живот, пока слушала гудки. — Где тебя черти носят, Лини?! — раздался в трубке возмущённый голос Кэролайн. — Соревнования через полчаса! Ты должна была быть здесь ещё вчера! — Я не могу прийти, Кэр. Мне нехорошо. — Что? — возмущение в голосе Кэролайн мгновенно сменилось тревогой. — Ты в порядке? Что случилось? Это опять твоя магия? Или... — Понятия не имею. Наверное, съела что-то не то. Похоже на желудочный грипп. Тошнит постоянно, голова кружится. Ничего серьёзного. — Ох, ладно. Отдыхай. Я найду кого-нибудь на замену. Или сходи к Дженне, пусть она тебя осмотрит. У неё всегда есть какие-то травяные чаи от всего. — Да, я так и планировала. Проведу день с ней. В любом случае, удачи на соревнованиях, Кэр. Выиграйте там без меня. — Пока. Береги себя. И позвони, если что-то понадобится. Клаус вернулся в спальню, закрыв за собой дверь, и застал её лежащей на кровати. Она раскинулась на покрывале, и её короткая чирлидерская юбка слегка задралась. Она рассеянно теребила её край, глядя в потолок и о чём-то размышляя. Он сел рядом, и она тут же, не говоря ни слова, притянула его к себе — схватила за воротник рубашки и потянула вниз. Она поцеловала его первой — без предисловий, без нежности, сразу глубоко и требовательно. Её язык скользнул в его рот, и он ответил мгновенно: жадно, собственнически, притягивая её за талию так близко, как только было возможно. Его пальцы впились в её спину, сминая тонкую ткань формы, и он перевернул их, накрывая её тело своим. Его губы оторвались от её рта и переместились к горлу — туда, где бился её пульс, — а затем спустились к ключицам, оставляя на коже несколько тёмных, собственнических меток. Она впилась пальцами в его плечи, выгнулась под ним, и тихий стон сорвался с её губ. Она сомкнула лодыжки у него на пояснице, притягивая его ещё ближе. Его пальцы сжали её бёдра — крепко, до сладкой боли, — и когда он поднял на неё взгляд, его глаза, потемневшие от желания, были почти чёрными. — Ты даже не представляешь, как эта проклятая форма заставляет меня терять контроль, — прошептал он прерывисто, и его дыхание обожгло её кожу. — Ты никогда её раньше не надевала. Я бы запомнил. — Поверь мне, — она тихо рассмеялась, и её смех вибрацией отозвался в его груди, — надевала. Много раз. На каждое соревнование. — Ты дразнишь меня. — Я серьёзно. Спроси у Кэролайн. — Ты моя, — прошептал он низким, вибрирующим голосом, снова касаясь губами её шеи. — Правда? — она усмехнулась, и в этой усмешке был вызов. Он ответил поцелуем — на этот раз с такой силой, что она ахнула ему в рот. Жарко, голодно, сокрушительно. Его ладони сжали её бёдра ещё крепче. Мир за пределами этой кровати перестал существовать. Были только они двое, и этот поцелуй, и это пламя, которое разгоралось между ними с каждой секундой всё сильнее. — Чёрт! — простонала она, когда её телефон разразился настойчивой трелью на прикроватном столике. Клаус раздражённо закатил глаза и уткнулся лбом в её плечо. — Кэр? Что случилось? — ответила она, пытаясь выровнять дыхание, пока Клаус, не обращая внимания на звонок, продолжал целовать её шею, плечо, ключицу. — Твоя сестра на кого-то напала. Прямо на виду у всех. Клаус замер и поднял голову, переглядываясь с невестой. Его глаза мгновенно стали серьёзными. — Где ты сейчас? Она с тобой? Я выезжаю. — Нет, Стефан усмирил её вербеной. Она пока без сознания. Деймон сказал ей не питаться никем, а она всё равно это сделала. Она же подчинена ему, верно? Как она могла ослушаться? Слова Кэролайн привлекли внимание Клауса, и он нахмурился, явно о чём-то размышляя. — Ему правда стоит перестать использовать эту связь подчинения на ней, — раздражённо бросила Селена, садясь на кровати и поправляя растрёпанные волосы. — Это до добра не доведёт. Ладно, Кэр, я встречусь с Дженной и потом заеду к Сальваторе. Разберёмся. — Хорошо, увидимся позже. И, Лини... будь осторожна с ней. Она отключила эмоции. Это не та Елена, которую мы знаем. — Моя сестра окончательно слетела с катушек, — заявила Селена, спрыгивая с кровати и хватая с вешалки пальто. — Если ты забыла, то я напомню мы остановились на кое чём интересно, — напомнил он низким, всё ещё хриплым от желания голосом. Она усмехнулась, бросила на него короткий, полный обещания взгляд и накинула пальто. Он выразительно посмотрел на её чирлидерскую форму, которая всё ещё была на ней. — Ты в этом пойдёшь? — В чём? — она опустила глаза на свой наряд и спохватилась. — Чёрт, забыла переодеться. Совсем из головы вылетело. — Она помолчала и бросила на него лукавый взгляд. — Хватит притворяться, будто ты не рад этому зрелищу. — Я рад, — признался он без тени смущения, и его глаза снова прошлись по её фигуре. — Но никто не должен видеть тебя в этом, кроме меня. Это не подлежит обсуждению. — Немного поздно, тебе не кажется? — поддразнила она. — Половина школы уже видела меня в этой форме. И половина Мистик-Фоллс. — Держись подальше от неприятностей. — Он подошёл к ней вплотную, и его голос стал серьёзным. — И под «неприятностями» я имею в виду твою сестру. Она отключила эмоции, она не понимает, что делает. Она может причинить тебе боль, даже не осознавая этого. — Не причинит. А если попытается — я использую магию. Ты же знаешь, я могу за себя постоять, Ник. Я не та беззащитная девушка, которую нужно прятать в башне. Он подошёл к ней и обнял за талию, притягивая к себе. — Я знаю, что можешь. — Он поцеловал её в лоб, задержав губы на коже чуть дольше обычного. — Я люблю тебя. Будь осторожна. И пожалуйста, не делай глупостей. — Я тоже тебя люблю, — она привстала на цыпочки и поцеловала его в губы — быстро, но крепко. — Я вернусь через пару часов. Постарайся не убить никого за это время.

***

Селена толкнула тяжёлую дверь «Мистик-Гриля» и на мгновение замерла на пороге, привыкая к полумраку после яркого уличного света. В баре, как всегда в этот час, было немноголюдно — несколько завсегдатаев у стойки, тихая музыка из динамиков, запах кофе и жареного лука. Она сразу заметила Дженну, которая уже ждала её за их обычным столиком у окна, нервно помешивая соломинкой в стакане с колой. Селена подошла, сбросила пальто на спинку стула и села напротив. — Привет! Я скучала по тебе. — Я тоже по тебе скучала, — улыбнулась Дженна, но её улыбка тут же стала шире и приобрела тот самый, многозначительный оттенок. Она бросила красноречивый взгляд на шею племянницы. — Вижу, ты неплохо провела время. Очень... продуктивно. — Это... это пустяки, — Селена мгновенно покраснела и прижала ладонь к шее, пытаясь спрятать тёмные метки, которые Клаус оставил всего час назад. — Просто... ну, ты понимаешь. Ничего особенного. — Конечно-конечно, — Дженна усмехнулась и отпила колу. — Я ничего не говорила. — Как ты? — тут же спросила Дженна — Пытаюсь смириться с тем, что мой брат не вернётся. — Голос её дрогнул, и она опустила глаза в меню, хотя знала его наизусть. — Знаешь, ты можешь пожить у нас... раз уж Елена сожгла ваш дом. У нас полно места. Клаус не будет против. — Я живу у Дилана, — мягко ответила Дженна. — Он настоял. Сказал, что не хочет, чтобы я оставалась одна после всего, что случилось. Селена кивнула, и на её лице мелькнуло облегчение. — Это хорошо. Он хороший. Я рада, что он о тебе заботится. Она сделала паузу и заговорила снова, и её голос стал твёрже, в нём появились те самые, стальные нотки, которые всегда возникали, когда речь заходила о Елене. — Я просто не могу поверить, что она правда это сделала. Отключила эмоции. Сожгла дом. У неё всё ещё есть мы, разве нет? Я понимаю, что она скорбит, но... он был и моим братом тоже. Джереми был нашим братом. А она просто взяла и вычеркнула всё. — Она накрыла ладонь Дженны своей. — Просто не приближайся к ней, ладно? Она не в себе. Может причинить тебе боль, даже не задумываясь. Сейчас это не Елена. Это кто-то другой. — Не буду, — пообещала Дженна, сжимая её пальцы в ответ. — Дилан сказал мне то же самое. Практически слово в слово. Вы с ним спелись. — А как у вас с Клаусом? Вы справляетесь? Селена вздохнула и откинулась на спинку стула, принимая у официантки тарелку с бургером. — Он только что потерял Кола. Я потеряла и Кола, и Джереми — обоих в течение одной недели. Мы пытаемся жить дальше, но... — она рассеянно жевала бургер, глядя в одну точку. — Он хорошо скрывает эмоции. Тысяча лет практики. Но я-то вижу. Я вижу, как он смотрит в пустоту, когда думает, что никто не замечает. Я слышу, как он говорит во сне. Ему так же больно, как и мне. Просто он не умеет это показывать. — Кэролайн упомянула, что тебе в последнее время нездоровится, — осторожно сказала Дженна, меняя тему. Селена поморщилась. — Честно говоря, я снова начала пить. Без ведома Клауса, не говори ему. Но стоит сделать хотя бы глоток — меня тут же выворачивает. Даже от одного бокала вина. Организм как будто восстаёт против меня. — Ты давно не пила. После того как завязала с... ну, ты понимаешь. Думаю, это нормально. Организм очищается. — Может быть, — Селена пожала плечами. — А как у вас с Диланом? Всё серьёзно? — Мы потихоньку движемся вперёд, — Дженна грустно улыбнулась. — Я тоже скучаю по нему. По Джереми. Каждый день. Они провели вместе несколько часов — болтали о пустяках, вспоминали Джереми, смеялись сквозь слёзы над какими-то детскими историями, просто были рядом. Это было именно то, что нужно им обеим — тихое, спокойное единение двух людей, потерявших одного и того же человека. А когда пришло время прощаться и они уже обнялись у выхода, телефон Селены зазвонил. Она взглянула на экран — Кэролайн. Тяжело вздохнув, она ответила: — Что она опять натворила? — Пригласила всю школу в пансионат Сальваторе на вечеринку. Серьёзно, всю школу. Там сейчас человек двести. Селена на мгновение прикрыла глаза и потёрла переносицу. Елена без эмоций устраивала вечеринку в доме, где ещё вчера стоял гроб с телом их брата. — Я еду. Ничего не делайте без меня.

***

— Итак, — произнёс Клаус, откидываясь на спинку стула и делая глоток вина. Ужин был окончен, тарелки опустели, и в столовой воцарилась та особенная, расслабленная атмосфера, которая бывает только после хорошей еды и нескольких бокалов выдержанного красного. Его усмешка была ленивой, но глаза — цепкими и оценивающими. — Ты отдохнула. Ты сыта. Вино было превосходным, не так ли? А теперь расскажи мне о Катерине. — Большинство мужчин получают власть через пытки и запугивание, — ответила Хейли, и в её голосе прозвучала та самая, хорошо знакомая ему кокетливая интонация, которую она использовала как щит. — А с тобой это выпивка и изысканный ужин. Довольно необычный подход для тысячелетнего гибрида. Я впечатлена. Клаус хмыкнул, но его улыбка не коснулась глаз. — Где Катерина? — Ты серьёзно думаешь, что я знаю? — Хейли приподняла бровь, изображая искреннее удивление. — Ты предупредила её о том, что мы задумали, и отправила по следу лекарства раньше нас. Ты дала ей фору. Взамен она прислала своего прихвостня, чтобы тебя устранить — довольно неблагодарно с её стороны, ты не находишь? — Он прищурился и подался вперёд, сокращая расстояние между ними. — Скажи мне, Хейли: что Катерина тебе пообещала? Что такого ценного она могла предложить, чтобы ты предала меня? — Я была в Новом Орлеане, пыталась найти информацию о своих настоящих родителях, — призналась Хейли после короткой паузы. Её голос утратил кокетливые нотки и стал тише, искреннее. Клаус усмехнулся — но в этой усмешке не было злорадства. Скорее, понимание. — Сирота? Что ж, это объясняет твою очаровательную браваду. Брошенные дети — вечная история. Тысячи лет, а она не меняется. — Звучит так, будто ты знаешь, о чём говоришь, — заметила она, внимательно глядя на него. — Я единственный, кто может тебя защитить, — произнёс он, и усмешка исчезла с его лица, сменившись холодной, деловой серьёзностью. — И я с радостью это сделаю — предоставлю тебе кров, безопасность, ресурсы для поисков, — если ты будешь сотрудничать. Он выдержал короткую, но многозначительную паузу, бросил быстрый взгляд на дверь, словно ожидая, что она вот-вот откроется, и понизил голос: — Советую ответить побыстрее, пока Селена не вернулась домой. Если она увидит тебя здесь — если она узнает, что ты дважды предала нас, — она будет в ярости. А поверь мне, Хейли, когда моя невеста в ярости, даже я предпочитаю держаться на безопасном расстоянии. Ты не захочешь увидеть её такой. Особенно сейчас.

***

Селена вошла в пансионат Сальваторе вместе с Тео, и их тут же оглушила волна басов, смеха и звона бокалов. Гостиная была забита подростками — кто-то танцевал, кто-то пил прямо из бутылок, кто-то целовался по углам, — и весь этот хаос напоминал скорее сцену из фильма о падении Римской империи, чем обычную школьную вечеринку. Её взгляд тут же упёрся в сестру, которая неистово отплясывала на обеденном столе, раскинув руки и запрокинув голову, и Селена презрительно фыркнула. — Лини! — Стефан пробрался к ней сквозь толпу и обнял её — коротко, но крепко. — Как ты? Я не видел тебя после того дня. — Нормально, — ответила она с натянутой, невесёлой улыбкой и тут же снова перевела взгляд на Елену. — Вообще-то это я должна быть весёлой сестрой. Не она. Это моя роль. Я танцую на столах. Я устраиваю вечеринки. А она... она просто украла мой образ. — Лини! — одёрнула её Кэролайн, которая как раз подошла к ним с двумя бутылками пива в руках. Селена возмущённо фыркнула: — Что? Я серьёзно! Посмотри на неё! Это должна быть я! — Не сейчас, — отрезала Кэролайн тоном, не терпящим возражений. — Ты у нас тут единственная вменяемая, так что соберись и не устраивай сцен. — Мне нужно пиво, — заявила Селена, и Тео, стоявший рядом, скептически хмыкнул. — Что? — она резко повернулась к нему. — Я ничего не сказал, — он поднял руки, сдаваясь. — Хватит меня осуждать. Все вы, — строго произнесла она, обводя их троих взглядом, и, не дожидаясь ответа, выхватила бутылку пива из рук какого-то парня, проходившего мимо. — Спасибо, милый, — она обворожительно улыбнулась ему, и её улыбка была полна той самой, хорошо отточенной магии обольщения, которая действовала на всех без исключения. Парень расплылся в ответной улыбке и шагнул ближе. — Не за что. Хочешь уйти отсюда? Здесь слишком шумно. Можем пойти куда-нибудь, где потише. — Нет. Не особо, — отрезала она и развернулась, чтобы уйти, но он схватил её за запястье — грубо, настойчиво. В ту же секунду Тео впечатал кулак в его лицо. Парень отшатнулся, схватившись за разбитый нос, и Селена встала между ними, удерживая брата за плечи. — Тео, прекрати! Он просто придурок, не более! — Уходи. Сейчас же! — приказал Стефан, и в его голосе прозвучала та самая, ледяная вампирская властность. Парень кивнул и скрылся в толпе. — Я знаю, что все на взводе, — Стефан повернулся к ним, и его голос стал мягче. — Но, пожалуйста, успокойтесь. Мы все здесь, чтобы просто... пережить это. Оба кивнули. — Это какое-то безумие, — Селена снова посмотрела на сестру, которая всё ещё танцевала на столе, словно ничего не случилось. — Но по крайней мере, она веселится. Хоть кто-то. — Именно это я и говорю! — подхватила Кэролайн, оживляясь. — Вы только посмотрите на неё. Всё это ужасно — то, что она сделала, то, что она отключила эмоции, — но разве не кажется, что она просто хочет отпустить ситуацию? Хоть на один вечер? — К сожалению, у меня есть одна маленькая проблема, — произнёс Стефан, и его губы дрогнули в ироничной усмешке. — Когда я зажигаю на вечеринке... — Ах да, ты убиваешь людей, — поддразнила его Селена с лёгкой улыбкой, и он усмехнулся в ответ. — Ага. Ну, ваши трезвые наставники дают вам зелёный свет. Правда, Лини? — Кэролайн выхватила у него бутылку и сделала глоток. — Ну же! Лини права. Ты на вечеринке, полной горячих девчонок, которые только и мечтают, чтобы ты обратил на них внимание! — Да! — согласилась Селена, и в её глазах на мгновение блеснул прежний, озорной огонёк. — Ты холост. И ты — это ты. И ты тоже, Тео, просто повеселитесь, ради всего святого. Вы оба это заслужили. — И что нам, по-твоему, делать? — спросил Стефан с лёгкой растерянностью. — Хватать девчонок, закидывать на плечо и тащить на танцпол? — Просто последуйте собственному совету, — ответила Кэролайн с улыбкой. — Повеселитесь. Мы все заслужили немного веселья после того, через что прошли. — Ладно, — кивнул Тео, обменявшись со Стефаном многозначительным взглядом, в котором читалось что-то похожее на вызов. В следующую секунду Стефан подхватил Кэролайн, закинул её себе на плечо, и она взвизгнула, колотя его по спине. Тео, не желая отставать, проделал то же самое с сестрой — подхватил её, закинул на плечо, и она взвизгнула от неожиданности, вцепившись в его рубашку. — Мы не это имели в виду! — закричала Селена, смеясь и пытаясь вырваться. — Я сказала «повеселитесь», а не «похитьте нас»!

***

Тео и Селена отплясывали как безумные — он кружил её, она запрокидывала голову и смеялась, и на несколько коротких, украденных у горя минут они снова стали просто братом и сестрой, которые дурачатся на вечеринке, как в старые добрые времена. Она знала, что Тео уже слегка пьян после нескольких шотов, которые он опрокинул у барной стойки, а сама она не могла пить — даже от одного глотка пива её начинало мутить, и она боялась, что её снова вывернет прямо посреди танцпола. — Мама! — раздался отчаянный крик Кэролайн, перекрывший даже басы. Они замерли на полушаге, обменялись быстрыми, встревоженными взглядами и тут же бросились к ней, расталкивая толпу. — Всё в порядке, — произнесла Лиз Форбс, поднимаясь с пола и потирая ушибленный локоть. Селена тут же оказалась рядом, помогая ей встать на ноги. — Нет, не в порядке! — отрезала Кэролайн, и её глаза метали молнии. Она резко развернулась к Елене, которая стояла поодаль с совершенно безразличным, даже скучающим выражением лица. — Я надеру тебе задницу, слышишь? Ты ударила мою маму! — Кэролайн, успокойся! — Стефан попытался утихомирить блондинку, вставая между ней и Еленой. — Успокоиться?! — взвилась она. — Ты предлагаешь мне успокоиться после того, как она толкнула мою мать?! Я сверну её тощую шейку! — Ребята, — позвал Тео. Все обернулись. Он стоял у окна и смотрел в темноту. — Она сбежала. — Чёрт! — выругалась Селена, сжимая кулаки. — Лини, иди домой, — сказал Стефан, уже направляясь к выходу. — Мы вернём её. Ты не в том состоянии, чтобы гоняться за ней по лесу. — Нет, я не уйду! — упрямо заявила она, и её глаза сверкнули. — Это моя сестра. Они вышли на улицу, и холодный ночной воздух ударил в лицо. Лес вокруг пансионата был тёмным и молчаливым, и только ветер шумел в кронах сосен. — Елена! — кричала Селена, вглядываясь в темноту. — Где ты? Обещаю, я спокойна. Все спокойны. Просто вылезай оттуда, где ты прячешься! — Очень спокойна, — с сарказмом хмыкнул Тео, и Селена метнула в него сердитый взгляд. — Она именно там, где и хотела быть, — мрачно произнёс Стефан, и его голос прозвучал глухо. — Это всё просчитано. Она собрала всех этих людей в доме, дождалась момента, чтобы нас отвлечь, и теперь она свободна. Она с самого начала планировала сбежать. — Не могу поверить, что она это делает, — в голосе Кэролайн звенела горечь. — Она причинила боль моей маме. Она сожгла ваш дом. Она... она совсем не та Елена, которую мы знали. — Тео, иди внутрь. Выведи всех, — приказала Селена брату. — Скажи, что вечеринка окончена. Пусть расходятся по домам. Он кивнул и скрылся в доме. Селена повернулась к остальным. — Разделимся. Я проверю лес, вы — дорогу. Если она побежала к шоссе, вы её догоните быстрее. — Ты уверена? — Кэролайн нахмурилась. — Я могу пойти с тобой. Не стоит бродить по лесу одной в таком состоянии. — Я справлюсь, — твёрдо ответила Селена. — У меня есть магия. И я знаю этот лес как свои пять пальцев. — Если увидишь её — не раздумывая сворачивай шею, ладно? — сказал Стефан, и в его голосе не было ни капли шутки. Она кивнула, и они разошлись в разные стороны. Селена шагнула в темноту леса, и ветви сосен сомкнулись за её спиной, словно живая стена.

***

— Где ты, Елена? — кричала Селена, продираясь сквозь густые заросли, и ветки хлестали её по лицу. Лес был тёмным и молчаливым, только ветер гудел в кронах сосен да её собственное дыхание эхом отдавалось в ушах. — Послушай, я правда не хочу использовать поисковое заклинание, чтобы найти тебя. И я правда не хочу причинять тебе боль. Просто выйди! Давай поговорим! Она шла через лес, вглядываясь в темноту, когда кто-то с вампирской скоростью метнулся к ней из-за деревьев и впечатал её спиной в ствол старого дуба. Удар был такой силы, что из лёгких вышибло воздух. Она застонала от боли, сильно ударившись головой о кору, и перед глазами поплыли тёмные круги. — Отвали, — выплюнула она и, собрав все силы, отшвырнула Елену от себя силой оборотня. Сестра отлетела на несколько футов, но устояла на ногах. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты надоедливая стерва? — с весельем произнесла Елена, и в её голосе не было ни капли злости — только холодное, отстранённое любопытство. Селена фыркнула, потирая ушибленный затылок. — Сама такая. Какого чёрта это было? Господи, это не ты, Елена, и ты это знаешь. Причинить боль маме Кэролайн? Серьёзно? Это самая мелочная вещь, которую ты когда-либо делала. Низкий поступок даже для тебя с отключёнными эмоциями. Скажи мне, как далеко ты готова зайти? Что дальше? Убьёшь Дженну? Убьёшь меня? — Ты пытаешься заставить меня чувствовать вину за то, что я обидела маму Кэр? — Голос Елены был ледяным, лишённым каких-либо интонаций. — Не понимаешь? Мне всё равно. Абсолютно. Твои слова для меня — пустой звук. Если бы ты была вампиром, ты бы сделала то же самое. Может, тогда ты перестала бы ныть о том, что Джереми и Кол мертвы из-за меня. Дополнительный бонус: тебе не пришлось бы чувствовать вину за то, что ты спишь с врагом, который пытался убить меня. Всех нас — по крайней мере однажды. — О боже, Елена! — простонала Селена, закатывая глаза. — Даже с отключённым рубильником ты не можешь перестать ныть об одном и том же. Клаус, Клаус, Клаус. Ты просто одержима им! — А Клаус знает, что ты переспала с половиной парней этого города? — Елена склонила голову набок, и на её губах заиграла жестокая усмешка. — Деймон, Тайлер, половина нашей футбольной команды, и список можно продолжать. Я удивлена, что ты ещё не переспала с его братьями. Ах да, не с кем — мы же убили Кола. — О нет, я не такая, как ты, дорогая, — процедила Селена, и её глаза опасно сузились. — Я не играю с чужими чувствами, чтобы разобраться в своих собственных. Я не прыгаю от одного брата к другому, прикрываясь тем, что я «запуталась». — Нет? — Елена притворно удивилась. — Спорим, если бы Кол всё ещё был жив, ты бы с ним замутила. Вы были так близки. Жаль, что мы его убили. Такой забавный был парень. Особенно когда горел. — Заткнись, Елена! — прошипела Селена, и её глаза вспыхнули алым. Ярость — чистая, обжигающая — поднялась в груди, застилая разум. — Заставь меня. Селена ударила сестру в челюсть — резко, без предупреждения. Елена отшатнулась, но не упала, а Чародейка тут же впечатала ногу в её живот, заставляя согнуться пополам. — Ты дерёшься как девчонка, — усмехнулась Елена, перехватывая её следующий кулак. Она с силой развернула Селену и швырнула обратно к дереву, впечатав лицом в кору. — Это должно быть оскорблением? — выдохнула Селена, разворачиваясь. И в этот момент Елена отломила от дерева острую ветку и, не колеблясь, вонзила ей в бедро. Селена вскрикнула от боли, схватившись за ногу, и осела на землю. Елена нависла над ней, подняла с земли обломок деревянного кола и занесла его над сердцем сестры. — Ты мне даже не сестра. — Давай, — тихо произнесла Селена, и её голос дрожал, но не от страха. По её щекам текли слёзы. — Я не буду использовать магию. Хочешь убить меня? Убей. Давай, Елена. Убей меня. Посмотри мне в глаза и сделай это. В следующую секунду Елену отдёрнули. Деймон возник из ниоткуда, схватил её и прижал к себе, блокируя руки. Стефан бросился к Селене, помог ей подняться, заслоняя собой. — Ты в порядке? — спросил он, глядя на её раненую ногу, из которой всё ещё торчал обломок ветки. Кровь пропитала джинсы и капала на опавшие листья. — Отпусти меня! — кричала Елена, вырываясь из хватки Деймона. — Знаете, если бы вы не были сёстрами и при любых других обстоятельствах, это было бы чертовски сексуально, — прокомментировал Деймон, изо всех сил удерживая старшую Гилберт. — Уведи её отсюда, — сказал Стефан брату. Тот повиновался, растворившись в темноте вместе с Еленой. Стефан остался с Селеной. Она стояла, привалившись к дереву, и из её глаз всё ещё текли слёзы — не от боли, а от осознания того, что её собственная сестра только что пыталась её убить. — Вот, — он прокусил запястье и протянул ей. — Нет, не нужно, — отстранённо произнесла она, отводя его руку. — Просто отвези меня домой. — Клаус убьёт нас. И не только нас. Твою сестру тоже. Если он увидит тебя в таком состоянии, он не остановится, пока не вырежет всех, кто был в этом лесу. — Моя сестра только что ранила меня. Проткнула мне ногу веткой и пыталась пронзить сердце. Как ты думаешь, меня это волнует? — Она помолчала и вытерла слёзы. — Но слушай. Мы всё ещё можем ей помочь. Она не смогла убить меня. Понимаешь? Не смогла. Даже когда я сказала ей — давай. В ней ещё осталась человеческая часть. Даже когда она всё отключила. Где-то там, глубоко внутри, она всё ещё моя сестра. — Да... но тебе всё ещё нужна кровь. Ты ранена, Лини. Серьёзно ранена. — Вообще-то это я должна быть злобной стервой в семье Гилберт, а не она, — мрачно пошутила Селена, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла кривой и болезненной. — Честно, я буду в порядке. Я оборотень, У меня всё отлично с регенерацией. И я не в восторге от идеи пить чью-то кровь, кроме моего жениха. — Лучше приведи себя в порядок, прежде чем покажешься ему на глаза, — сказал Стефан, помогая ей идти. — Ты выглядишь так, будто тебя пропустили через мясорубку. — Я приведу себя в порядок у Тео, — ответила она, опираясь на его плечо. — Отвези меня к нему. Не к Клаусу. Пожалуйста.

***

У двери квартиры Тео она дважды постучала — слабо, неуверенно, — и стала ждать, привалившись плечом к дверному косяку. Нога болела невыносимо, и кровь всё ещё сочилась сквозь импровизированную повязку, которую Стефан сделал из её же разорванного рукава. Голова гудела после удара о дерево, а перед глазами всё ещё стояло лицо Елены — холодное, безжалостное, чужое. Когда Тео открыл дверь, он тихо ахнул и замер на пороге, оглядывая её с головы до ног. Его взгляд задержался на окровавленной повязке на бедре, на царапинах на лице, на бледной, осунувшейся коже. — Я в порядке, не паникуй, — сказала она прежде, чем он успел открыть рот. — Это была Елена. Мы подрались. Ну, как подрались... она впечатала меня в дерево и проткнула ногу веткой. Ничего такого, чего я не могла бы пережить. — Сколько раз мы с Клаусом говорили тебе держаться от неё подальше? — Тео втянул её в квартиру и закрыл дверь. — Она не понимает, что делает, Лини. Её эмоции отключены. Для неё сейчас нет ни правил, ни границ. Она опасна. — Понимает, — возразила она, опускаясь на диван и морщась от боли. — Она не смогла меня убить. Поднесла кол к сердцу — и замешкалась. Я видела это своими глазами, Тео. На секунду, на долю секунды, она заколебалась. Там, внутри, всё ещё есть что-то человеческое. — Где твои ключи? — спросил он, оглядываясь в поисках её сумки. — Я не знала, что приду сюда. Забыла их у Стефана, наверное. Или в лесу выронила. — Она устало потёрла лицо. — Я не могла поехать домой, Тео. Если Ник увидит меня в таком состоянии — с дырой в ноге и синяком на пол-лица, — он включит свою альфа-ярость, сорвётся и пойдёт крушить всё подряд. А я правда, правда устала. Я просто хочу спать. Переоденусь у тебя — и в путь. Мне просто нужно немного прийти в себя. — Хорошо, — кивнул он, и его голос смягчился. — Ванная в твоём распоряжении. Я найду что-нибудь из одежды. И... Лини? Я рад, что ты в порядке. Правда. Когда я увидел кровь, я подумал... неважно. Просто рад, что ты здесь.

***

Переодевшись у Тео в его одежду — свободные спортивные штаны, которые пришлось подвернуть, и чистая футболка, — она поехала в особняк Майклсонов. Боль в ноге немного утихла, регенерация оборотня делала своё дело, но внутри всё ещё саднило — не от раны, а от того, что случилось в лесу. От лица Елены. От её слов. От кола, занесённого над сердцем. Она припарковалась у крыльца, вышла из машины и, прихрамывая, поднялась по ступеням. У двери она потянулась к ручке, но дверь распахнулась раньше, чем она успела к ней прикоснуться. На мгновение на её губах мелькнула улыбка — она думала, что это Клаус, что он, как всегда, почувствовал её приближение и вышел встретить. Но на пороге стояла Хейли Маршалл. — Привет! — поздоровалась Хейли, и её голос прозвучал слишком быстро, слишком нервно. Селена замерла. Улыбка сползла с её лица, сменившись ледяной, непроницаемой маской. Она молча, не мигая, смотрела на Хейли — и её взгляд был таким, что любой на месте брюнетки предпочёл бы провалиться сквозь землю. Она заметила всё. Слегка растрёпанные волосы Хейли, которые явно не были уложены так специально. Запах алкоголя, который Чародейка могла учуять за милю — красное вино, дорогое, то самое, которое Клаус держал в подвале для особых случаев. И нервное, почти испуганное напряжение, исходившее от неё. Она стояла на пороге их дома с таким видом, будто имела на это полное право. — Мне пора, — быстро сказала Хейли и, не дожидаясь ответа, скользнула мимо Селены, почти бегом спускаясь по ступенькам. Селена проводила её взглядом, и если бы взгляды могли убивать, Хейли рухнула бы замертво на полпути к воротам. Затем она медленно, очень медленно обернулась. Клаус стоял в дверях гостиной, и на его лице застыло выражение ошеломления, смешанного с паникой. Он даже не заметил её раненой ноги. Не заметил ни царапин на лице, ни того, как она прихрамывает. Он смотрел на неё так, словно она застала его на месте преступления. — Селена! — выдохнул он, делая шаг к ней. — Ты... ты вернулась... — Рано? — закончила она за него ледяным тоном, и каждое слово было точно осколок стекла. — Вижу, ты приятно провёл вечер. Вино, ужин, приятная компания. Что я пропустила? Десерт? — Это не то, что ты думаешь... — Не надо! — оборвала она его, вскидывая руку. Её глаза сверкнули, и он осёкся на полуслове. — Просто не надо. Ни слова. Я не хочу слышать твои оправдания. Не сейчас. Она помолчала, и когда заговорила снова, её голос был тихим, но полным той убийственной ярости, которая была страшнее любого крика: — И, клянусь Богом, Ник, если ты пойдёшь за мной, я сверну тебе шею. Собственными руками. Она резко развернулась, захлопнула дверь за собой с такой силой, что задребезжали стёкла, и, стиснув зубы от боли в раненой ноге, пошла прочь. Каждый шаг отдавался в бедре острой вспышкой, но она не останавливалась. Она шла к машине, и в её голове роились мысли — ядовитые, липкие, отравляющие. Клаус не мог ей изменить. Не мог. Он любил её. Он сделал ей предложение. Он смотрел на неё так, как не смотрел ни на кого за тысячу лет. Ведь правда? Правда?!