Птица, летящая в ночном небе

— Это просто безумие. Несколько женщин, сидевших поблизости, обернулись на тихое бормотание Чан Сокмина. Почти сразу за этим на него упал острый взгляд Бирмы. Поспешно кашлянув для вида, Чан Сокмин опустил голову. — Сегодня, в память о великой воле короля Анарка... Голос Бирмы постепенно превращался для него в далёкий фоновый шум. Подперев подбородок рукой, Чан Сокмин продолжал украдкой рассматривать красавиц вокруг себя. Как бы сильно он ни любил женщин, совсем уж голову он не терял. У него не было никаких намерений в отношении этих девушек. Ему вполне хватало возможности просто любоваться ими. Особенно его внимание привлекала красавица с каштановыми волосами, сидевшая в первом ряду. Именно её он видел на банкете. В тот момент он даже мысленно устроил ей бурные аплодисменты, на мгновение забыв о собственном положении. Боже, спасибо тебе за то, что позволил такой женщине появиться на свет. Чан Сокмин тяжело вздохнул, скользя взглядом по изящному силуэту, угадывавшемуся под лёгкой струящейся тканью одежды. Неужели Захар действительно не понимает, что оставлять без внимания такую женщину - почти преступление для мужчины? С этой точки зрения его уже нельзя было назвать абсолютно обычным человеком. Хотя... Вообще-то он казался неплохим парнем. Если когда-нибудь представится возможность, Чан Сокмин даже не отказался бы выпить с ним и поговорить по душам. По-мужски. Обсудить то да сё... А, точно. Эльсиси. В памяти внезапно всплыло имя, которое та женщина отчаянно выкрикивала в кладовой главного дворца. И тогда в воображении Чан Сокмина немедленно возникла картина дружеской встречи. Пусть это и была чистая фантазия, но любопытство оказалось сильнее. Если ему удастся послушать разговор этих двоих, возможно, он узнает что-нибудь полезное. А потом они втроём отправятся в дорогой клуб и... Тук. Неожиданный стук по столу заставил его вздрогнуть. Чан Сокмин резко поднял голову. Перед ним стояла Бирма. В руке она держала длинную трость, а её лицо выражало явное недовольство. Несколько раз моргнув, он растерянно уставился на неё. Бирма жёстким английским велела ему смотреть на доску впереди. Там висел портрет Захара. — А.... да. Чан Сокмин переводил взгляд с портрета на лицо Бирмы и обратно, совершенно не понимая, чего от него хотят. — Ты меня не слушал? Или совсем не подготовился? После короткого раздумья он лишь виновато произнёс: — Простите. Бирма тяжело вздохнула и что-то приказала стоявшему рядом слуге. Тот принёс лист бумаги и карандаш, после чего положил их на стол перед Чан Сокмином. — Ты не говоришь ни по-арабски, ни по-английски? В её голосе звучало искреннее возмущение, словно она не понимала, как вообще можно сидеть на занятиях, не владея ни одним из этих языков. Чан Сок Мин поспешно покачал головой. — Тогда чего ты ждёшь? Начинай рисовать. Он растерянно оглянулся. Все женщины в зале сосредоточенно рисовали портрет Захара. — ... зачем? Чан Сокмин искренне не понимал, почему должен рисовать человека, который уже столько лет остаётся равнодушным к целому дворцу красавиц. Поэтому вопрос вырвался сам собой. — Если вы собираетесь служить принцу Захару, то должны развивать все свои достоинства одинаково. Тех, кто нарисует лучше всех, ждёт награда. Тех, кто справится хуже остальных, - наказание. Взгляд Чан Сокмина невольно остановился на трости в руке Бирмы. Ему показалось, что уточнять подробности наказания совершенно не обязательно. Он и так всё понял. — Что сидишь? Быстро начинай. Чан Сокмин поспешно взял карандаш. Сначала наметил общие контуры, затем провёл несколько быстрых линий, делая вид, что усердно работает. Лишь после этого Бирма наконец отошла от его стола. Женщины вокруг были настолько сосредоточены, что, казалось, даже забыли дышать. Захар считался одним из самых вероятных наследников престола. При этом у него до сих пор не было ни фаворитки, ни любимой наложницы. Шанс оставался у каждой. И потому неудивительно, что между женщинами развернулась столь ожесточённая, пусть и молчаливая, конкуренция. Чан Сокмин лишь горько усмехнулся, наблюдая за женщинами, которые с такой сосредоточенностью водили карандашами по бумаге, словно от этого зависела их жизнь. Впрочем, его это не касалось. Он тоже двигал карандашом по листу. Делая вид, что внимательно смотрит на портрет Захара, на самом деле он украдкой разглядывал лица и фигуры сидевших вокруг женщин. А рука тем временем механически и привычно скользила по бумаге. У Чан Сокмина было много увлечений. Помимо вполне обычных хобби вроде гольфа или тенниса, он специально освоил немало вещей, которыми редко занимаются мужчины: кулинарию, рисование, фокусы и многое другое. Причина была проста. Он хотел нравиться женщинам. В конце концов, трудно найти женщину, которой не понравился бы мужчина, умеющий рисовать. Стоит только во время свидания небрежно набросать чей-нибудь портрет на салфетке или листке бумаги - и большинство девушек уже посмотрят на тебя другими глазами. После гипсовых бюстов ему впервые пришлось рисовать мужчину, однако особых трудностей это не вызвало. Проблема заключалась совсем в другом. После занятий наступит время ужина. Обычно, если люди познакомились, они могли бы сесть вместе и предложить друг другу выпить... Но здесь за такое, наверное, сразу казнят. — Ха-а... Тяжело вздохнув, Чан Сокмин продолжил набрасывать портрет. Вокруг него расцветали и покачивались такие прекрасные цветы, к которым он не мог даже прикоснуться, а вместо этого приходилось рисовать какого-то мужчину. От этой несправедливости ему становилось почти грустно. Женщины продолжали рисовать ещё долго. Лишь когда Бирма наконец приказала остановиться, карандаши начали откладывать в сторону. Слуги собрали рисунки со столов. Занятие подходило к концу. Пользуясь случаем, Чан Сокмин с особым усердием ещё раз окинул взглядом всех присутствующих красавиц, словно старался навсегда запомнить эти благородные лица. На женщин из первого ряда он посмотрел даже дважды. Тем временем Бирма просматривала работы одну за другой. Наконец она удовлетворённо кивнула и произнесла: — У всех очень хорошие результаты. Такие таланты - одно из качеств, необходимых тем, кто желает заслужить благосклонность принца Захара. Какая красавица... А та рядом с ней? Нет, вот эта ещё лучше... Если выбирать, то, наверное, третья слева... Хотя нет, вторая тоже невероятная... Да как вообще можно выбрать только одну? Пока Чан Сокмин размышлял с серьёзностью человека, листающего дорогой каталог вещей, которые никогда не сможет купить, голос Бирмы внезапно прогремел прямо над ним: — Ты меня не слышишь? Вынырнув из приятных фантазий, он вздрогнул и поднял голову. Затем удивлённо вскочил на ноги. — Что такое? Сурово спросила Бирма. Чан Сокмин растерянно замялся, после чего указал пальцем на рисунок в её руках. Это был его рисунок. — Эту работу нарисовал ты? Все женщины одновременно повернули головы в его сторону. Ситуация была совершенно неподходящей, но Чан Сокмин всё равно почувствовал себя немного счастливее. Ему всегда нравилось, когда красивые женщины обращали на него внимание. Поэтому он улыбнулся и кивнул. Однако оставался вопрос: Почему Бирма так кричит из-за его рисунка? Пока он пытался это понять, на губах женщины появилась улыбка. Подняв лист повыше, она объявила: — Великолепная работа. Надеюсь, все возьмут её за образец. Особенно потому, что принц Захар очень любит искусство, подобные навыки являются важным достоинством для каждого из вас. В тот же миг взгляды всех женщин, направленные на Чан Сокмина, заметно похолодели. Это было совсем не то внимание, которого он хотел. Бирма же продолжила, не сводя с него взгляда: — Как я уже говорила, лучшая работа будет вознаграждена. Подойди сюда. Чан Сокмин неловко почесал щёку. Ситуация складывалась совсем не так, как ему хотелось бы, но отказываться от награды он тоже не видел причин. Во всяком случае, это определённо лучше, чем получить наказание. Утешив себя этой мыслью, он шагнул вперёд.