Птица, летящая в ночном небе

Он был юристом. Сколько бы лет ни прошло с тех пор, как он поступил на юридический факультет и начал работать в адвокатской фирме, минимальную профессиональную квалификацию он всё же имел. По крайней мере, прекрасно понимал, где, когда и о чём следует говорить. — Простите. В следующий раз я буду осторожнее. Чан Сокмин без колебаний признал свою ошибку. — Прошу вас воздержаться от разговоров с другими ромади в этом месте. Это выглядит неподобающим образом. Окинув его неодобрительным взглядом, Бирма удалилась, постукивая тростью. Она обходила помещение, задавала вопросы, давала советы и следила за работой остальных. При этом она даже не поинтересовалась, что собирается готовить Чан Сокмин. Судя по всему, она изначально ничего от него не ожидала. Чан Сокмин тихо цокнул языком. Он совершенно не привык к ситуациям, когда женщины не проявляли к нему ни интереса, ни ожиданий. Пока он выбирал продукты, его взгляд продолжал скользить по сторонам. Если бы ему попалась женщина в вуали, он бы обязательно заговорил с ней. Но, к сожалению, сегодня далеко не все носили вуаль. В какой-то момент ему даже захотелось самому набросить кому-нибудь на голову кухонное полотенце, лишь бы получить законный повод начать разговор. Конечно, хорошо иметь хороший глазомер, но... всё-таки это настоящее удовольствие. В конце концов, когда ещё ему доведётся оказаться в месте, где собралось столько красавиц сразу? В памяти всплыли слова древних мудрецов: если избежать чего-то невозможно - научись этим наслаждаться. Поэтому он решил хотя бы получать удовольствие от созерцания. С трудом сдерживая улыбку, Чан Сокмин вернулся к своему месту с выбранными ингредиентами. Многие уже начали подготовку продуктов. Он замочил мясо в воде, чтобы удалить кровь, и занялся остальными ингредиентами. "Мужчины, которые умеют готовить, - это сексуально". — Когда-то он услышал эту фразу в одном фильме. Героиня, одетая в рубашку главного героя, курила и произнесла её с таким видом, словно открывала величайшую истину мира. Тогда Чан Сокмину было семнадцать. Именно в тот момент он впервые захотел научиться готовить. Его мать едва не заболела от переживаний, когда вместо подготовки к экзаменам он упрямо требовал записать его на кулинарные курсы. Впрочем, настоящую кулинарную школу он посетил уже после поступления в университет. Среди множества его увлечений кулинария оставалась самым любимым. Он освоил всё: от изысканных десертов до японской и корейской кухни, а также получил сертификат пекаря. Со временем он достиг такого уровня, что мог подстроить меню под вкусы практически любой женщины. По залу уже начали распространяться аппетитные ароматы. Чан Сокмин взял нож обеими руками, положил на доску очищенную от крови говядину и принялся её рубить. Тук-тук-тук-тук. Ровный ритмичный стук ножа о разделочную доску привлёк внимание женщин, работавших неподалёку. Чан Сокмин слегка улыбнулся. Но в ответ получил лишь холодное равнодушие. От этой ледяной реакции у него словно руки опустились. Сила, с которой он держал нож, заметно ослабла. Проклятье. Если бы только они сняли эти вуали, вопрос завоевания их расположения был бы делом времени. ...Но сейчас это было не главное. Гораздо важнее оставался другой вопрос: где и как встретиться с Захаром? Он пришёл сюда за информацией, но даже поговорить ни с кем не мог. Вчера он вовсе не собирался занимать первое место. Судя по всему, многие женщины хотели получить тот самый портрет в награду. Может быть, если предложить его кому-нибудь, с ним хотя бы согласятся поговорить? Механически измельчая мясо, Чан Сокмин внимательно прислушивался к разговорам вокруг. Иногда женщины упоминали Захара, но он не понимал ни слова. Если бы он знал, что всё так обернётся, то выбрал бы арабский своим вторым иностранным языком. Тяжело вздохнув, он переложил рубленое мясо в миску. Его преподаватель корейской кухни всегда повторял до хрипоты: "Приготовление пищи - это искренность и забота о том, кто будет её есть". Да какая разница. Всё равно это не для женщин. С безразличным видом он принялся рубить вымытый лук. Кусочки получались разного размера, но его это совершенно не волновало. Он уже понял, что заработать здесь хоть какие-то очки в глазах женщин ему всё равно не удастся. Сделаю как попало. Без особого старания смешав фарш с грубо нарезанным луком, он лениво начал разминать массу рукой. Именно тогда возле двери поднялся лёгкий шум. Чан Сокмин поднял голову. Все женщины, стоявшие у столов, поспешно опустили вуали и склонили головы. Даже Бирма сложила руки перед собой и почтительно отошла в сторону. Увидев это, Чан Сокмин поспешно последовал их примеру и опустился на колени. Дверь открылась. В помещение вошла женщина в роскошных одеждах. Стоило Чан Сокмину взглянуть на неё, как он сразу понял, кто перед ним. Они были удивительно похожи. Очень похожи. Та же мягкая доброжелательность во взгляде. Та же спокойная, ласковая улыбка. Она была поразительно похожа на Захара. — Приветствуем Её Высочество Наиму-би. Когда Бирма поприветствовала её, мать Захара лёгким жестом велела всем подняться. Чан Сокмин украдкой рассматривал её сквозь вуаль. Каждое движение Наимы было исполнено такой изящной грации, словно за ней тянулся аромат роз. Даже кончики её пальцев казались прекрасными. — Благодарю вас за усердие. В этот момент Чан Сокмин наконец понял, от кого Захар унаследовал свой мягкий голос. Наима тепло поблагодарила всех за старания. Это руки человека, который никогда не знал тяжёлого труда. Люди обычно ищут признаки возраста на лице, но Чан Сокмин всегда считал, что раньше всего годы выдают голос. И голос Наимы звучал так молодо, словно ей было чуть больше тридцати. — Сегодня Её Высочество Наима-би будет оценивать ваши блюда. Постарайтесь показать себя с лучшей стороны. Едва Бирма произнесла это, как взгляды женщин, державших в руках ножи, мгновенно изменились. Заслужить благосклонность матери Захара означало получить кратчайший путь к тому, чтобы стать его любимой наложницей. К тому же в последнее время всё чаще говорили о вопросе престолонаследия. Среди всех принцев именно Захар считался самым вероятным наследником трона. Уже ходили слухи, что решение практически принято. А если это правда, значит, совсем скоро Захар завершит свою двадцатишестилетнюю монашескую жизнь и наконец выберет наложницу. Каждая из присутствующих женщин мечтала оказаться на этом месте. Слава. Богатство. И самый красивый мужчина во всём королевстве Тарка. После слов Бирмы атмосфера изменилась мгновенно. Женщины принялись готовить с такой сосредоточенностью и боевым настроем, что прежнее усердие по сравнению с этим казалось детской игрой. Чан Сокмин тоже благоразумно закрыл рот и сосредоточился на готовке. На мгновение ему пришла в голову мысль, что Наима носит вуаль и с ней, возможно, удастся заговорить. От этой идеи он так отвлёкся, что едва не полоснул себя ножом. Пришлось отбросить лишние мысли и вернуться к работе. — Что вы готовите? Услышав над головой красивый голос, Чан Сокмин поспешно поднял взгляд. — Традиционное блюдо из рубленого мяса. После его ответа Наима слегка наклонила голову и улыбнулась. Похоже, ей показалось забавным видеть мужчину-ромади за приготовлением пищи. — Его прислал принц Хайле. — Добавила Бирма. Наима медленно кивнула. Чан Сокмин на мгновение задумался. А что, если рассказать ей всю правду? Сможет ли мать Захара помочь ему выбраться из этой ситуации? — Из какой вы страны? Он замешкался, не зная, какой ответ будет самым правильным. В конце концов решил выбрать самый безопасный вариант. — Я из Кореи. — Вот как. Тон Наимы оставался мягким и приветливым, но Чан Сокмин сразу понял: на самом деле ей совершенно безразлично, где находится эта самая Корея. Для неё он был лишь мужчиной-ромади, которого прислал второй принц Хайле. Она дружелюбно улыбнулась ему и направилась к следующему столу. Пока Наима любезно беседовала с женщинами за соседним столом, Чан Сокмин украдкой наблюдал за ней и размышлял о письме, спрятанном за пазухой. Может, рассказать ей всё и попросить передать письмо? Но станет ли она вообще слушать просьбы мужчины-ромади, которого прислал Хайле? Слишком рискованно... Хотя другой такой возможности может больше не представиться. Что же делать?... Он никак не мог решиться. Пальцы то и дело касались конверта под одеждой, но сделать шаг вперёд ему не хватало смелости. Именно в этот момент Наима снова заговорила: — Вы всё ещё награждаете лучших и наказываете тех, кто справляется хуже остальных? На её вопрос Бирма ответила утвердительным кивком. По их разговору было нетрудно догадаться, что когда-то Наима тоже обучалась у Бирмы. С улыбкой Наима добавила: — В своё время мне не раз приходилось переписывать священные тексты. Это оказалось неожиданностью. Она выглядела человеком, который всегда сидел на первом месте и неизменно получал лучшие оценки. Услышав такое признание, Чан Сокмин почему-то счёл её ещё красивее. Эх... Вот бы встретиться с женщиной вроде неё. Даже если она старше меня. Пока он предавался этим совершенно бесполезным мыслям, Наима продолжила: — Может быть, сегодняшнюю награду выберу я? — Как пожелаете. Бирма почтительно склонила голову. Наима улыбнулась ещё шире. — Я бы хотела поужинать сегодня вечером с тем, кто приготовит лучшее блюдо. Она выдержала короткую паузу и добавила: — Разумеется, вместе с принцем Захаром. — ...! — ...! — ...! Едва последние слова сорвались с её губ, как все женщины, ещё мгновение назад приветливо улыбавшиеся, одновременно развернулись к своим рабочим местам. В следующий миг по кухне разнёсся настоящий шквал звуков. Разделочные доски застучали с удвоенной скоростью, ножи засверкали в руках, а плиты заработали так яростно, будто вокруг вспыхнул настоящий фейерверк. Среди всех присутствующих только Чан Сокмин внешне сохранял спокойствие. По крайней мере, так могло показаться со стороны. — ...! На самом деле он тоже мгновенно пришёл в движение. Вернув мясо из металлической миски обратно на разделочную доску, он с новой энергией принялся его рубить. В приготовлении ттаккальби всё решала степень измельчения мяса. В глазах Чан Сокмина вспыхнул тот же огонь, что и у остальных. Сжав нож обеими руками, он начал ритмично отбивать мясо на доске. В каждом ударе звучала решимость во что бы то ни стало увидеться с Захаром этим вечером. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук-тук. Тук-тук-тук-тук. Размеренный ритм ножа, ударяющего по доске, словно нёс в себе особое корейское воодушевление, способное захватить души всех, кто его слышал. Даже Наима задержалась возле его стола значительно дольше, наблюдая за его впечатляющей техникой работы ножом. Только спустя некоторое время остальные наложницы опомнились и начали внимательно следить за Чан Сокмином, который внезапно превратился в серьёзного соперника. Этот проклятый ромади действительно умеет готовить! Не обращая внимания на чужие взгляды, Чан Сокмин продолжал уверенно работать. Он влил в мясо заранее приготовленный соус и снова начал тщательно отбивать массу. Когда фарш приобрёл нужную плотность и тягучесть, он разделил его на порции подходящего размера и принялся формировать котлеты. Каждую он аккуратно делал слегка вогнутой в центре, чтобы мясо равномерно прожаривалось. — Так... Мне нужна груша. Вообще-то изначально он собирался приготовить соус кое-как, без особых стараний. Но теперь передумал. Он решил воссоздать рецепт дворцовой кухни, который когда-то изучал, и выбраться отсюда с помощью настоящего вкуса Кореи. Не найдя на складе азиатской груши, он быстро принёс ту, что удалось отыскать, и принялся её чистить. Даже Бирма посмотрела на него с удивлением. Кожура снималась длинной непрерывной лентой, ни разу не оборвавшись. Пока Чан Сокмин смешивал специи для соуса, он невольно начал тихо напевать себе под нос. Сегодня вечером он обязательно встретится с Захаром. Сначала развеет это ужасное недоразумение. Потом передаст письмо. Всего три секунды. Только три секунды. — ...Ну и идиот.