Разбуди весь город ради меня

Прошло три недели с той самой ночи, когда Чимин ел черешню на коленях у Юнги. Живот округлился ещё сильнее, и теперь омега чувствовал каждый толчок малыша внутри себя. Дни тянулись однообразно: дом, готовка, сон, редкие прогулки. Юнги снова ушёл в работу с головой. Но сегодня Чимин проснулся с твёрдым решением. Он посмотрел на пустую половину кровати, в груди защемило. Ему было скучно, одиноко и до безумия хотелось прикосновений. Не просто объятий, а настоящей, горячей близости, чтобы Юнги смотрел только на него и хотел только его тело. Чимин взял телефон, нашёл контакт «Любимый» и, не давая себе времени передумать, нажал на вызов. Гудки. Долгие. Чимин закусил губу, уже готовый сбросить. — Да? — голос Юнги на том конце был хриплым, немного раздражённым. Слышался шум пульта и тихий перебор гитарных струн. — Чимин? Всё в порядке? — Я хочу к тебе, — выпалил Чимин, и от собственной смелости у него перехватило дыхание. — Можно? Я сам приеду. На том конце повисла короткая пауза. Затем тяжёлый вздох, от которого у Чимина засосало под ложечкой. — Чимин, тут пыльно, сидят продюсеры, у меня звук не сведён. Я приеду вечером, хорошо? — голос Юнги звучал устало, но Чимин чувствовал, как альфа на самом деле колеблется. — Я не буду мешать. Просто посижу в углу, — Чимин прикусил губу и добавил чуть тише, капризно: — Ты не был дома два дня. Я скучаю. И малыш тоже толкается, когда тебя нет. Пожалуйста. — Ты говоришь так, будто я тебя бросил, — проворчал Юнги, но в его голосе уже проскользнула едва заметная мягкость, которая проскальзывала, когда Чимин находился рядом, — Ладно. Приезжай. Только пуховик надень. На улице ветер. Чимин улыбнулся, чувствуя, как от одного этого «ладно» внутри разливается тепло. — Хорошо. Я люблю тебя. — Мгм, — буркнул Юнги, но Чимин отлично знал, что за этим бурчанием скрывается улыбка. — Люблю. Жду. Через сорок минут Чимин стоял на пороге студии. Он открыл дверь и сразу же попал в тёплый, пахнущий кофе и феромонами альфы полумрак. Продюсеры уже ушли, остался только Юнги. Он сидел в кресле перед пультом, перебирая струны гитары, и смотрел в монитор. Как только Чимин вошёл, альфа поднял голову. Его взгляд скользнул по омеге, задерживаясь на округлившемся животе, затем на раскрасневшихся от холода щеках. — Раздевайся, — коротко сказал Юнги, откладывая гитару в сторону. — Замёрз? Чимин покачал головой и послушно скинул пуховик с шарфом, повесил их на вешалку. Он подошёл ближе, остановившись прямо за креслом Юнги. — Я тебя отвлёк? — тихо спросил Чимин, кладя руки на плечи альфы. Юнги накрыл его ладони своими, большими пальцами поглаживая нежную кожу. Он вздохнул, но в его глазах уже заплясали тёмные огоньки. Нет, черт возьми, не отвлекаю, потому что это, мать его, Пак Чимин. Но вслух он об этом не сказал. — Отвлёк, — ворчливо ответил он, но тут же потянул омегу вниз, усаживая к себе на колени. Чимин мягко ойкнул, но тут же обвил руками шею Юнги, садят удобнее. Так они оказались лицом к лицу, живот Чимина уютно прижался к альфе. — Ты напряжён, — заметил Юнги, проводя пальцами по напряжённым плечам Чимина. Он мягко надавил на твердую мышцу, заставляя омегу выдохнуть. — Зачем приехал? Просто хотел увидеть? Чимин опустил взгляд и прикусил губу. Гормоны бурлили, и он уже не хотел врать. Он наклонился и коснулся губами мочки уха Юнги, прошептав: — Я хочу тебя. Не только видеть... Я хочу, чтобы ты взял меня. Прямо здесь. Он почувствовал, как тело Юнги мгновенно напряглось. Феромоны альфы, терпкий запах сосны и дождя, стали гуще, словно кто-то открыл банку с ароматизатором. Юнги медленно повернул голову, глядя на омегу в упор. Его взгляд стал непроницаемым, спокойным, как у хищника, который уже всё решил. — Ты уверен? — спросил он, и голос его звучал низко, почти опасно. — Здесь нет кровати. Только диван и куча оборудования. — Мне не нужна кровать, — выдохнул Чимин, дрожа. — Мне нужен ты. Юнги смотрел на него несколько секунд, затем без единого слова резко поднялся, всё ещё держа Чимина на руках. Омега мягко улыбнулся, вцепившись в его плечи, но Юнги уже нёс его через студию к широкому дивану у стены. Он осторожно опустил Чимина на мягкий диван, подложив под спину одну из декоративных подушек. Сам же опустился на колени, оказавшись прямо между разведённых ног омеги. Он навис над податливым телом Чимина. — Сначала раздену тебя, — спокойно, почти деловито произнёс Юнги. — Потом расслаблю. А потом, если ты всё ещё будешь хотеть, — он поднял взгляд, и в глубине его глаз сверкнул тёмный огонь, — я возьму тебя. Но только если ты не передумаешь. Чимин замотал головой: — Не передумаю. Юнги кивнул. Его длинные, уверенные пальцы начали расстёгивать пуговицы на тёплом кардигане Чимина. Каждое движение было медленным, размеренным. Свитер был стянут, следом полетела футболка, и наконец Чимин остался только в свободных домашних штанах, которые мягко обтягивали его округлившийся живот. Юнги опустил голову и поцеловал Чимина в самую середину живота. Медленно, смакуя. Затем его губы двинулись выше — к груди, к соскам. Он обхватил один сосок губами и начал слегка посасывать, играя с горошинкой языком. Чимин выгнулся на диване, сжимая подушку пальцами. — Юнги... — выдохнул он с мягко стоном. Но альфа не торопился. Он перешёл на второй сосок, делая то же самое, пока Чимин не начал выгибаться и тихо постанывать. Затем Юнги спустился ниже, стягивая с омеги штаны вместе с бельём. Чимин остался полностью обнажённым, лежащим на диване в полумраке студии, и от осознания этого его дыхание участилось. Юнги взял с тумбочки флакон с лубрикантом, который всегда держал в студии. Он щедро выдавил прозрачный гель на свои пальцы, согревая его в ладонях. — Расслабься, — тихо сказал он, глядя Чимину в глаза. — Я буду делать всё медленно. Скажи мне, если станет больно. Чимин кивнул, сглатывая. Первый палец Юнги коснулся его входа, обводя чувствительную кожу круговыми движениями. Он надавливал медленно, настойчиво, но без резкости, постепенно проталкиваясь внутрь. Чимин ахнул, чувствуя, как холодный гель смешивается с жаром его тела. — Тише, — прошептал Юнги, целуя его в колено. — Дыши глубоко. Он ждал, пока мышцы Чимина привыкнут к первому пальцу, и только тогда ввёл второй. Его движения были плавными, расчётливыми, словно он заново изучал тело омеги. Каждое движение пальцев сопровождалось лёгким массажем внутренних стенок, поиском той самой точки, которая заставит Чимина потерять контроль. Чимин кусал губу, чувствуя, как по животу разливается горячая волна возбуждения. Когда Юнги надавил на простату, омега резко выгнулся и вскрикнула, чувствуя, что природная смазка обильнее выделяется на пальцы мужа. — Там? — уточнил Юнги, и в его голосе проскользнула довольная нотка. Он снова надавил на это место, теперь уже третьим пальцем, медленно растягивая Чимина, подготавливая его к себе. Чимин мотал головой, хватая ртом воздух, но его пальцы уже сжимали запястье Юнги: — Достаточно... пожалуйста... хватит растягивать, я готов, — выдохнул он. Юнги посмотрел на него оценивающим взглядом. Убедившись, что мышцы омеги расслаблен, он вытащил пальцы. Чимин почувствовал пустоту, которая тут же сменилась другим ощущением. Юнги расстегнул джинсы, освобождая свой уже твёрдый, готовый член. Альфа наклонился к Чимину, беря его за подбородок и заставляя смотреть в глаза. — Смотри на меня, — приказал он, и голос его был низким, спокойным, но с металлическими нотками. — Я хочу видеть твои глаза, когда буду входить в тебя. Но Чимин вдруг мягко отстранил его руку и сел, опираясь на локти. Он посмотрел на альфу с вызовом, смешанным с горячей нуждой. — Нет, — выдохнул он. — Я хочу сам. Юнги замер, приподняв бровь. Он видел, как Чимин, слегка пошатываясь от тяжести живота, медленно перебирается на колени, нависая над ним. Юнги послушно откинулся на диван, давая омеге пространство, и чуть раздвинул ноги. Чимин опустился на него, придерживая одной рукой свой живот, а второй направляя член Юнги к своему входу. Он медленно насадился, прикусывая губу от ощущения заполненности. В этой позе он чувствовал себя по-другому. Властно. Свободно. И чертовски хорошо. Грудь Чимина тяжело вздымалась, живот напрягся и стал ещё более заметным, когда он опустился до самого основания, принимая альфу в себя полностью. Он замер на мгновение, привыкая к глубине, а затем начал осторожно двигаться, вверх-вниз, медленно, пробуя ритм. Юнги смотрел на него снизу вверх, и его дыхание перехватило. Боже. Чимин был прекрасен. Округлый живот, в котором он носил их будущего ребенка, покрасневшие соски, влажные от пота волосы, прилипшие ко лбу. Омега двигался на нём, запрокинув голову, приоткрыв рот, и каждое его движение заставляло мышцы вокруг члена Юнги сжиматься с идеальной силой. Юнги чувствовал, как внутри него рушится вся его выдержка, весь спокойный, расчётливый контроль. Этот омега... этот омега был самым охуенным зрелищем, которое он видел в своей жизни. Чимин в позе наездника, с животом, с дрожащими бёдрами, с влажным взглядом, был не просто красивым. Он был нереальным. Юнги хотел схватить его за бёдра, вдавить в себя сильнее, взять контроль обратно, но он не мог отвести взгляд, потому что тот будто ангел спустился с небес, снося башку Юнги. Чимин наклонился вперёд, опираясь руками на грудь Юнги, и начал двигаться быстрее. Он выгнул спину, подаваясь тазом вперёд, так, чтобы член Юнги проникал глубже, задевая ту самую точку, которую альфа нащупал пальцами. Из горла Чимина вырвался низкий, хриплый стон, и он прикусил губу, чувствуя, как по венам разливается жар. — О боже, — выдохнул Юнги, и его руки сами собой легли на бёдра омеги, но он не двигал ими, только гладил, позволяя Чимину задавать темп. — Чимин, ты просто... Он не мог подобрать слов. Мысли в голове путались, сбиваясь на одно: Он невероятный. Мой. Влажный. Горячий. Я хочу смотреть на него вечно. — Юнги... — простонал Чимин, начиная двигаться сбивчивее, входя в бешеный, хаотичный ритм. Его живот не сильно касался ела Юнги при каждом толчке, и это ощущение, кожа к коже, тепло к тёплую, сводило их обоих с ума. — Ты чувствуешь меня? Скажи... скажи, что тебе хорошо. — Хорошо, — выдохнул Юнги, и голос его был хриплым, почти умоляющим. — Ты охуенен, Чимин. Просто охренеть как охуенен. Ещё. Двигайся. Не останавливайся. Чимин услышал это, и это подстегнуло его. Он сильнее надавил руками на грудь альфы, выгибаясь назад так, что каждый толчок стал глубоким и резким. Юнги зарычал, его пальцы впились в бёдра омеги, но он всё ещё позволял тому брать, сколько тот хотел. — Давай, — прошептал Юнги, глядя на него снизу вверх, не в силах оторваться от этого зрелища: родного, горячего, в котором смешалось всё и любовь, и похоть, и гордость за то, что этот омега — его, — Кончи для меня. Чимин закусил губу до боли, чувствуя, как оргазм поднимается волной, нарастая с каждым движением. Он сжался вокруг члена Юнги, его бёдра затряслись, и он содрогнулся, выкрикивая имя альфы. Тело выгнулось, живот напрягся, и он кончил — длинной, горячей струёй, которая стекла по телу Юнги. Альфа не выдержал. Увидев, как омега корчится над ним, слыша его крик, чувствуя, как мышцы сжимаются с невероятной силой, Юнги зажмурился и кончил следом — прямо в него, глубоко, пульсируя горячими толчками, заполняя его до краёв. Юнги уже не контролировал своё тело. Его бёдра инстинктивно дёрнулись вверх, вбиваясь в омегу глубже на последних толчках. Он выдохнул и, обессиленный, расслабился на диване. Чимин медленно сполз с него, ложась рядом на освободившееся место. Сил не было даже на то, чтобы убрать волосы с лица. Он уткнулся носом в плечо Юнги, чувствуя, как по телу разливается сладкая, тягучая усталость. Юнги повернул голову и посмотрел на него. В спокойном взгляде альфы теперь было только одно: абсолютное, слепое обожание. — Никогда не думал, что беременный омега может выглядеть настолько сногсшибательно, — хрипло выдохнул он, и в его голосе слышалась улыбка. — Просто... ты сбил меня с толку. Я не знал, что так можно. Чимин тихо рассмеялся, шлёпнув его по груди: — Ворчун. Ты всегда такой расчётливый, а тут слова потерял. Глупый! — Да, — честно признался Юнги, обнимая его и прижимая к себе насколько это возможно из-за беременности . — Потому что ты слишком хороший. Самый лучший. Он поцеловал Чимина в макушку, притянул его ближе и обнял так, чтобы живот омеги оказался в безопасном, тёплом кольце его рук.