Разбуди весь город ради меня

Солнце мягко пробивалось сквозь полупрозрачные шторы, рисуя золотистые полосы на сбившемся одеяле. В спальне было тепло и тихо, только слышалось мерное, глубокое дыхание альфы, который всё ещё спал. Чимин проснулся не от будильника и не от света. Он проснулся от запаха. Тот самый терпкий, хвойный запах феромонов Юнги, что витал в воздухе, окутывая его с головы до ног, проникая под кожу, заставляя сердце биться быстрее. Чимин медленно приоткрыл глаза. Живот уже привычно тянул вниз, напоминая о себе ноющей тяжестью, но сегодня к этому примешивалось другое чувство. Он повернул голову и увидел профиль Юнги. Альфа лежал на спине, одна рука была закинута за голову, другая лежала на животе. Его лицо было расслабленным, в утреннем свете казалось таким молодым и беззащитным, что у Чимина сжалось сердце. «Он мой», – подумал Чимин. От этого понимания в груди что-то теплело. Чимин прикусил губу. Ему безумно захотелось прикоснуться. Не ради секса — ему просто хотелось внимания. Хотелось, чтобы Юнги проснулся и посмотрел на него. Чтобы он увидел его, чтобы обнял, что сказал что-то ласковое. Он медленно потянулся рукой, касаясь пальцами груди Юнги. Кожа альфы была горячей, бархатистой. Чимин провёл ладонью по центру груди, ощущая, как под пальцами бьётся спокойное сердце. — Мгм... — Юнги шевельнулся, нахмурился во сне, но не открыл глаз. Чимин продолжил гладить, чуть опуская ладонь, к солнечному сплетению, водя пальцами по рёбрам. Он хотел, чтобы Юнги проснулся. — Юнги, — тихо позвал Чимин. Голос его звучал хрипло, сонно, с той самой едва уловимой просящей ноткой, которую он сам не контролировал. — Юнги... Альфа вздохнул, и его веки дрогнули. Он приоткрыл один глаз. Увидев перед собой раскрасневшееся от смущения лицо омеги и его блестящие глаза, Юнги замер на мгновение. — Ты чего? — пробормотал он хрипло, всё ещё не до конца проснувшись. — Рано же ещё... — Не рано, — прошептал Чимин, и его рука скользнула вверх по груди Юнги, остановившись на его плече. — Ты лежишь и так... пахнешь. Это сводит меня сума. Пожалуйста. Давай просто полежим? Юнги моргнул. Он посмотрел на часы на тумбочке, и на его лице промелькнула тень раздражения. — Мне через сорок минут выходить, — буркнул он, но его рука уже легла на запястье Чимина, накрывая его ладонь своей, — У меня завал на работе и дедлайн. Чимин сглотнул. Он знал, что должен отпустить. Но внутри что-то отчаянно сопротивлялось. — Я знаю, что у тебя работа, — тихо сказал он, придвигаясь ближе и утыкаясь носом в плечо альфы. — Но я хочу провести с тобой день. Не просто вечер. День. Семейный день. Мы же скоро станем родителями, а я знаю, что мы видимся только урывками. Я хочу гулять с тобой. Хочу, чтобы ты держал меня за руку. Чтобы мы создавали воспоминания. Юнги тяжело вздохнул — долго, глубоко, раздражённо. Но Чимин знал этот вздох. Так Юнги вздыхал, когда сдавался. — К чёрту дедлайн, — тихо сказал он, и Чимин почувствовал, как внутри разливается тепло. — Я перенесу. — Правда? — Чимин приподнялся на локте, и его глаза засияли. — Правда, — ворчливо ответил Юнги, но уголки его губ дрогнули. — Но если ты не оденешься тепло, я развернусь и пойду на работу. Ты понял? Чимин рассмеялся и чмокнул его в щёку. — Понял!

***

Через час они уже стояли у двери. Чимин был одет в тёплый, вязаный свитер цвета карамели, который красиво обтягивал его округлившийся живот, и в пуховик. На ногах были удобные ботинки. Юнги, в свою очередь, накинул чёрное пальто и шарф, глядя на омегу с легкой усмешкой. — Ты похож на маленького медвежонка, — сказал он, поправляя Чимину шарф, завязывая его чуть туже. — А ты похож на ворчливого отца нашего будущего ребёнка, — фыркнул Чимин, беря его за руку. — Я и есть ворчливый и в скором отец, — ответил Юнги, но его пальцы крепко переплелись с пальцами Чимина. Они вышли на улицу. День был серым, но сухим, без ветра. Воздух пах зимой — свежестью, снегом и немного дымом от каминов. Чимин глубоко вдохнул, чувствуя, как лёгкие наполняются прохладой. — Куда пойдём? — спросил он, шагая по тротуару и слегка покачивая рукой Юнги. — Ты хотел семейный день, — ответил Юнги, оглядываясь по сторонам. — Значит, пойдём в парк. Покушаем. Может, на набережную. — Ух ты, — Чимин улыбнулся и прижался к его плечу. — Ты сам это придумал? — Я просто гений, — серьёзно ответил Юнги, и его губы дрогнули. Чимин фыркнул на его самодовольную улыбку. Они шли не спеша. Юнги замедлял шаг, чтобы Чимин не уставал, и каждый раз, когда на пути попадался скользкий участок, он крепче сжимал руку омеги. Чимин чувствовал себя в безопасности. Впервые за долгое время он не думал о том, что Юнги уйдёт, что он будет один. Он просто шёл и чувствовал тепло большой ладони в своей ладони. И этого хватало. В парке было тихо. Деревья были голые, снег на ветках блестел на солнце. Чимин остановился у большой старой сосны, отпустил руку Юнги и повернулся к нему. — Давай сфотографируемся, — сказал он, достав телефон. — Я хочу запомнить этот день. — Ты и я? — уточнил Юнги, подходя ближе. — Мы и наш малыш, — поправил Чимин, кладя одну руку на живот, прижимаясь ближе к альфе. Юнги усмехнулся, но послушно притянул его к себе, прижимаясь щекой к его щеке. Чимин поднял телефон и сделал несколько снимков. На каждом из них они улыбались — по-настоящему, тепло. — Отлично получилось, — сказал Чимин, просматривая фото. — Ты там красивый. — Я всегда красивый, — ответил Юнги, забирая у него телефон и убирая в карман. — Хватит фоткать, идём дальше. Чимин убрал руки, но не успел сделать и шага, как Юнги вдруг резко потянул его за локоть, разворачивая к себе. — Ты чего? — удивился Чимин. Но Юнги не ответил. Он просто наклонился и поцеловал его. Нежно, медленно, прямо посреди парка, под голыми деревьями и снегом. Его рука легла на щёку Чимина, большой палец поглаживал скулу, а губы двигались мягко, смакуя вкус губ омеги. Чимин охнул, но тут же прикрыл глаза и ответил на поцелуй. Его руки легли на грудь Юнги, пальцы сжали ткань пальто. Поцелуй был тёплым, долгим, без спешки. Словно они никуда не торопились. — Ты чего? — спросил Чимин, когда Юнги отстранился, и в его голосе слышалась улыбка. — Захотелось, — просто ответил Юнги, беря его за руку. — Идём, медвежонок. Они вышли из парка и пошли по главной улице. Мимо проплывали витрины, уютные кафе, книжные магазины. Чимин смотрел по сторонам, впитывая каждый миг, как вдруг его взгляд зацепился за одну витрину. Он остановился. За стеклом, на тёплом подносе, лежала булочка. Огромная, круглая, посыпанная сахарной пудрой, с начинкой из творога и изюма. Она выглядела так аппетитно, что у Чимина мгновенно потекли слюни. Он выделил её из числа других, потому что ему она показалась тем, о чем он мечтал давно. Он никогда не любил булки, но сейчас, будучи беременным, желание съесть эту булочку становилось невыносимым. — Юнги, — тихо сказал он, не отрывая глаз от булочки. — Что? — альфа обернулся и проследил за его взглядом. — Ты хочешь эту булочку? Чимин кивнул, и его глаза заблестели. — Я чувствую, что мне надо её съесть. Прямо сейчас. Я очень её хочу. Юнги посмотрел на витрину, затем на Чимина, и в его глазах заплясали тёплые огоньки. Конечно он купит. Это же его омега, тем более беременный. Как он мог отказать? — Значит, надо, — сказал он, открывая дверь пекарни. Они зашли внутрь. Там пахло ванилью, корицей и свежей выпечкой. Юнги подошёл к витрине, указал на булочку и попросил завернуть её. Чимин стоял рядом и смотрел на него с благодарностью. — Спасибо, — поблагодарил омега, когда они вышли на улицу, и Юнги протянул ему бумажный пакет. — Не благодари. Я же сказал, что сегодня семейный день, — ответил Юнги. — А семейный день — это исполнять капризы беременного омеги. Чимин открыл пакет и откусил кусочек булочки. Сладкий, нежный творог растаял на языке, а изюм добавил приятную кислинку. Чимин зажмурился от удовольствия. — Боже, это так вкусно... — выдохнул он. Юнги смотрел на него, и его сердце сжималось от нежности. Он взял пакет из рук Чимина и откусил сам. — Да, возможно, это вкуснее, чем я пробовал когда-то, — согласился он. — Но ты мне нравишься больше, чем булочка. Чимин рассмеялся, оторвал и поднёс к его губам новый кусочек. Юнги взял его губами, а затем, не отстраняясь, снова поцеловал Чимина, прямо на улице, смешивая вкус сладкой булочки с теплом губ омеги. — Мы сегодня вообще целуемся на каждом шагу, — прошептал Чимин между поцелуями. Он не жаловался. Это казалось сказкой. — Ты против? — спросил Юнги, касаясь носом его носа. — Нет, — ответил Чимин, сияя. — Ни капли. Они доели булочку, сидя на лавочке у набережной. Чимин положил голову на плечо Юнги, смотрел на застывшую воду и чувствовал, как внутри разливается абсолютное, безоговорочное счастье. — Знаешь, — тихо сказал он. — Я хочу, чтобы у нас было много таких дней. Чтобы наш малыш потом смотрел на нас и знал, как мы любим друг друга. Юнги повернул голову и поцеловал его в макушку. — Будет, — просто сказал он. — Я сделаю так, чтобы они были. Обещаю. Они просидели так ещё полчаса, держась за руки, глядя на воду и снег, просто дыша одним воздухом. Семейный день удался.