Право на слабость

Весна ворвалась в город шумно и резко. К апрелю снег на улицах превратился в бурлящие ручьи, а солнце начало по-настоящему пригревать, заливая их маленькую спальню ярким, почти ослепительным светом. Тэхён угасал. Это понимали оба, хотя вслух не произносили ни слова. Он больше не мог вставать с постели, и даже просто держать кружку с водой для него стало непосильной задачей. Но, вопреки всему, эти недели стали самыми тихими и мирными в их жизни. Больше не нужно было никуда бежать, не нужно было скрывать правду или ломать себя на трёх работах. Чонгук уволился из ночной доставки, оставив только смены в мастерской, чтобы проводить с Тэхёном каждую свободную минуту. Большую часть дня Тэхён дремал, окутанный лихорадочным сном, но когда он открывал глаза, его взгляд был чистым, наполненным какой-то неземной, мудрой теплотой. — Чонгук-а... подними меня немного, — тихо попросил Тэхён в один из таких тёплых полдней. Чонгук, который сидел рядом на полу, перебирая его тонкие пальцы, мгновенно поднялся. Он аккуратно приобнял Тэхёна за спину, помогая ему сесть и опереться на подушки. Ким весил не больше подростка, его ключицы остро выпирали под тканью старой чёрной футболки, а кожа казалась почти перламутровой. Чонгук ласково убрал растрёпанную чёлку с его горячего лба и сел рядом на край матраса, бережно сжимая его ледяную ладонь в своих тёплых ладонях. Тэхён перевёл взгляд на окно, где на ветке старого клёна набухали первые зелёные почки. — Знаешь... я рад, что мы купили этот диван, — тихо сказал Тэхён, кивая в сторону гостиной. Чонгук всё-таки купил его пару недель назад, потратив последние сбережения. — Он красивый. Серый, как ты любишь. Ты будешь на нём отдыхать, когда... когда устанешь от этой комнаты. — Перестань, Тэ, — голос Чонгука дрогнул, в горле встал привычный горький ком, но он заставил себя выдавить улыбку. Он пообещал себе больше не плакать при нём. — Мы будем сидеть на нём вместе. Смотреть фильмы по выходным. Чуть позже, хорошо? Тэхён только мягко посмотрел на него, и в этом взгляде было слишком много понимания. Он не стал спорить и расстраивать младшего. Вместо этого он попросил дать ему старый блокнот для набросков и простой карандаш. — Хочу немного порисовать. Пока пальцы слушаются, — прошептал Ким. Пока Чонгук ходил на кухню, чтобы приготовить бульон и заварить свежий чай, Тэхён, превозмогая жуткую дрожь в правой руке, что-то быстро писал на последних страницах блокнота. Грифель тихо шуршал по плотной бумаге, иногда ломаясь от неровного нажима. Это были не рисунки. Тэхён торопливо выводил строчку за строчкой, оставляя на бумаге то, что никогда не решился бы сказать вслух. Когда Чонгук вернулся с подносом, Тэхён уже закрыл блокнот и спрятал его глубоко под свою подушку, заговорщицки приложив палец к губам. — Это секрет. Откроешь потом. Когда-нибудь позже. Обещаешь? — тихо попросил Ким. — Обещаю, хён, — Чонгук аккуратно поставил поднос на тумбочку и поправил сползшее одеяло Тэхёна. Вечером того же дня Тэхён заснул раньше обычного. Чонгук сидел рядом, не включая свет, чтобы не беспокоить его. Он просто перебирал его отросшие, мягкие волосы, прислушивался к каждому тяжёлому вздоху и беззвучно молился всем богам, которых знал, прося подарить им ещё хотя бы одно такое весеннее утро. Он ещё не знал, что это была их последняя спокойная ночь.