«Фонарь, озаряющий горы и реки»

Зрительские трибуны взорвались невообразимым гулом. Губы Того дрогнули, и он процедил сквозь зубы: — Китаец, ты ведь требуешь подписать расписку о жизни и смерти, верно? Это было официальное соглашение о жизни и смерти. Ещё несколько лет назад на подпольных рингах бойцы, имевшие старые кровные обиды, подписывали подобные бумаги, чтобы биться не на жизнь, а на смерть. В случае трагического исхода родственники проигравшего не имели права мстить или заявлять в полицию. Подобные жестокие правила в прошлом привели ко множеству смертей, однако все эти трагедии неизменно покрывались огромными суммами денег. После нескольких последовательных кампаний по борьбе с преступностью контроль над этой сферой существенно ужесточился, и организаторы больше не осмеливались предлагать бойцам подписывать такие документы. В обычных поединках теперь старались избегать даже простого кровопролития, не говоря уже о гибели человека. Поэтому от слов Того владелец клуба буквально оцепенел. Хотя он и обладал большим влиянием, все его связи и знакомства держались исключительно на деньгах. Пока обходилось без происшествий, всё шло гладко, но если случится непоправимое, никто не мог предугадать, чего в итоге стоят все эти горы купюр. Владелец уже собирался громко выкрикнуть свой запрет, но Ямати Такаси резко поднялся со своего места и приказал подчинённым: — Идите! Подготовьте расписку! — Господин Ямати... — Передайте этому сопляку, что мы, японцы, его не боимся! Раз уж драться, то честно и открыто, до полной победы, где исход определит сама смерть! Если проиграем мы, пускай делает с нами всё, что пожелает! Но если проиграет он, мы заберём его жизнь! Раз он посмел покуситься на достоинство семьи Ямати, то обязан иметь решимость заплатить за это собственной головой! — Есть! — рявкнул подчинённый и поспешно бросился готовить документы. У владельца клуба потемнело в глазах от ужаса. — Господин Ямати, ни в коем случае нельзя этого делать... Ямати Такаси бросил на него крайне презрительный взгляд: — Не беспокойтесь, вас это никак не коснётся. Владельцу оставалось лишь тщетно увещевать его: — Господин Того остаётся нашим почтенным гостем, вдруг с ним что-то случится? — Будьте спокойны. Раз уж этот безумец бросил вызов господину Того, то ровно через год наступит годовщина его смерти. Слова звучали слишком высокомерно, отчего окружающие зрители едва сдерживали гнев и бросали на наглого японца яростные взгляды. Обычно даже после подписания расписки бойцы далеко не всегда доводили дело до смертоубийства, ограничиваясь переломами костей или глубокими ранами, после чего поверженный молча уходил домой лечиться, не смея досаждать победителю. Однако заявлять о намерении убить соперника ещё до начала поединка, да к тому же со стороны приезжих японцев, казалось вопиющей дерзостью. Японский телохранитель быстро подготовил бумаги в двух экземплярах и поднялся на ринг, чтобы дать участникам расписаться и поставить отпечатки пальцев. Поставив подпись, Того с силой швырнул ручку и ледяным тоном произнёс: — Ты пожалеешь об этом, китайский мальчишка. Юноша аккуратно вывел круг на месте подписи, оставил отпечаток пальца и спокойно ответил: — Не пожалею, спасибо. Того едва не лишился рассудка от ярости. Происходящее казалось ему верхом абсурда: каждое слово, каждое выражение лица и даже каждый волосок этого мальчишки наносили сокрушительный удар по его гордости. Того никогда прежде не испытывал столь удушающего гнева. Каждый нерв в его теле требовал немедленно разорвать наглеца в клочья, растоптать и заставить заплатить за свои слова сполна. Едва судья объявил начало боя, как японец мгновенно ринулся вперёд. Трибуны тут же ахнули от испуга: Того двигался невероятно стремительно, полностью перекрывая юноше пути к отступлению. Он оставался первоклассным мастером карате, и даже лишившись самообладания от злости, сохранял опаснейшие боевые навыки. «Справится ли этот ребёнок, хоть бы его не забили насмерть!» Некоторые слабонервные и сострадательные зрители не выдержали и закричали вслух. Однако лицо юноши выражало полное умиротворение и даже лёгкую беспечность. Он только плавно отступил на полшага назад и каким-то неведомым образом полностью вышел из-под удара. Его движения не казались слишком быстрыми, однако идеально описывались выражением «скрытные, словно призраки или боги». Того внутренне содрогнулся и обрушил на противника шквал ударов ногами с разворота. Атака выглядела настолько яростной и безупречной, что Ямати Такаси громко воскликнул: — Отлично! Однако юноша уклонялся без малейших усилий, скользя то влево, то вправо. Наступив на свою куртку, оставленную на полу, он изящно развернулся на месте и мимолётным движением коснулся плеча Того. Если бы не окружающая обстановка и не личность противника, это мимолётное прикосновение можно было бы принять за нежный жест девушки, смахивающей упавший лист с плеча возлюбленного. Но Того в то же мгновение согнулся, будто от удара многотонным молотом. Издав дикий вопль, он повалился набок: вся поражённая половина тела внезапно перестала его слушаться. Зал взревел от изумления. Люди начали вскакивать со своих мест с победными криками: — Прекрасный удар! Великолепно! Глаза Того налились кровью. Он отчаянно попытался атаковать ноги юноши, но тот лишь слегка подпрыгнул и едва заметно коснулся носком его колена. Японец мысленно взвыл от нехорошего предчувствия, однако исправить что-либо было уже невозможно. В мгновение ока юноша, оттолкнувшись от колена Того, развернулся в воздухе на триста шестьдесят градусов и мощнейшим ударом ноги отправил грузное тело врага в полёт. Этот сокрушительный удар нёс в себе смертельную силу. Того рухнул на настил по дуговой траектории, и его позвоночник отозвался жутким хрустом. Практически в ту же секунду парень сделал стремительный выпад, прижал поверженного подошвой к полу и громогласно выкрикнул: — Ямати Такаси! Яростный возглас прозвучал подобно раскату грома из мощного рупора, наполнив зал такой внутренней силой, что всё здание, казалось, содрогнулось от этого звука. Юноша соединил указательный и средний пальцы, слегка согнув их, и его ногти зловеще блеснули под яркими лампами ринга: — Умри! Пальцы парня с оглушительным свистом рассекли воздух, исторгнув из Того надрывный, истошный вопль. Раздался звонкий хлопок. Никто из присутствующих не успел заметить движений Ямати Такаси. В тот самый миг, когда Того рухнул, японец вихрем взлетел на ринг. Разум полностью отключился, мысли исчезли, и он действовал на чистых инстинктах, сумев в последнюю долю секунды перехватить запястье юноши. Пальцы незнакомца замерли в сантиметре от точки Чжанмэнь(точка меридиана печени и селезёнки), расположенной на левом боку Того чуть ниже локтя. Сам Того ещё не осознавал масштаба катастрофы, но Ямати Такаси прекрасно понимал: его верный соратник только что заглянул в глаза самой смерти. Ямати Такаси глубоко изучал китайские боевые искусства и различные школы единоборств, поэтому сразу вспомнил известную среди мастеров поговорку: «Удар в точку Байхуэй (точка на макушке головы) повергнет наземь, удар в Вэйлюй (область у основания позвоночника (копчик)) не пустит на родину, если же поражена точка Чжанмэнь, из десяти человек выживет лишь один!» На теле человека расположены семьсот двадцать биологически активных точек, среди которых выделяют сто восемь уязвимых, тридцать шесть опасных и девять смертельных зон. Настоящему мастеру тайных искусств достаточно легчайшего касания, чтобы мгновенно лишить противника жизни. Этот подросток обладал поистине запредельным мастерством, и сегодня ночью он пришёл сюда с единственной целью: убивать. — Я Ямати Такаси! — тяжело дыша, выдавил из себя японец. В момент перехвата он почувствовал, как энергетические каналы в его ладони полностью онемели, отчего даже собственная речь давалась с огромным трудом. — Это я, именно я Ямати Такаси! Кто ты такой и какая вражда нас связывает?! Юноша на мгновение замолк. Он медленно, дюйм за дюймом, перевёл взгляд с избитого Того на лицо Ямати Такаси. Щиколотки юноши выглядели тонкими, а из дыры в старом кроссовке виднелись голые пальцы. В такой пронзительный холод у него даже не было носков. Однако тяжесть его ноги, придавившей Того к полу, напоминала незыблемую скалу: под этим весом несчастный не мог не то что пошевелиться, но даже сделать полноценный вдох. — Кто ты такой? — спросил Ямати Такаси срывающимся голосом, в котором сквозили бессильное унижение и ярость. — Какое зло я тебе причинил, раз ты наносишь столь сокрушительные, смертоносные удары?! Юноша безмолвно вглядывался в лицо собеседника. Находясь так близко, Ямати Такаси отчётливо видел собственное искажённое ужасом отражение в его кристально чистых глазах. — Меня зовут Е Чжэнь, — спокойно ответил парень. — Я пришёл, чтобы взыскать долг за кровь двух десятков тысяч моих соотечественников, безжалостно истреблённых на родной земле сто двенадцать лет назад. Зрачки Ямати Такаси сузились от шока. В то же мгновение юноша молниеносным движением высвободил руку. Японец не успел даже моргнуть, как ощутил лёгкую тяжесть в груди, словно до неё едва заметно дотронулись. Опустив взгляд, он увидел, что два пальца подростка упираются прямиком в точку Цзювэй (ниже мечевидного отростка грудины; в верхней части живота) у него на груди. К его удивлению, никаких болезненных ощущений не последовало. Юноша убрал руку, убрал ногу с тела Того и, глядя на Ямати Такаси сверху вниз, произнёс: — Сегодня я оставляю тебе жизнь. Возвращайся и передай семье Ямати, что Ямати Такаси покарал младший сын рода Е из города Люйшунь по имени Е Чжэнь. Кровавый долг за двадцать тысяч жизней моих земляков будет взыскан сполна, и в тот день в поднебесном мире не останется ни единой души, которая осмелилась бы носить фамилию Ямати. Того получил слишком тяжёлые повреждения. Он только издавал горлом нечленораздельные хрипы, пока струйка крови стекала из уголка его рта на настил ринга, однако не мог вымолвить ни единого слова. Юноша подобрал куртку, аккуратно натянул её на плечи и не торопясь спустился с ринга. Их недавний разговор остался не услышанным трибунами. Зрители увидели только то, что парень уходит, и решили, будто он одержал верх и великодушно пощадил заносчивых чужаков, поэтому принялись восторженно аплодировать и выкрикивать хвалебные слова. Несколько особенно разгорячённых парней протиснулись сквозь толпу, дружески похлопали его по плечу и весело воскликнули: — Браток, отличная техника! Настоящий мастер! Опустив голову, юноша быстро миновал людской поток и поднялся на лифте на первый этаж. Заметив его приближение, девушка-администратор радостно встрепенулась, но парень коротко улыбнулся ей, толкнул стеклянную дверь и скрылся на улице. На улице бушевал ледяной ветер. Подросток посильнее втянул голову в плечи, пряча лицо от стужи, отчего со стороны виднелись только покрасневшие от холода кончики его ушей. В то самое мгновение, когда хрупкая фигура растворилась в бесконечном потоке машин, подобно затерявшейся в океане капле воды, на подземном ринге из носа Ямати Такаси внезапно брызнула кровь. Сам он ничего не заметил. Склонившись над покалеченным Того, японец неистово кричал телохранителям: — Скорую, немедленно вызывайте скорую помощь! — Молодой... молодой господин, у вас кровь идёт из носа! Ямати Такаси в замешательстве провёл ладонью по лицу, однако спасение было уже невозможно. Густая кровь хлынула из его глаз, ушей и рта бурным, непрекращающимся потоком. В считаные мгновения он превратился в сплошное кровавое месиво, словно его только что достали из чана с багровой жидкостью. Телохранители оцепенели от ужаса: — Молодой господин! Господин! Ямати Такаси так и не успел осознать произошедшего. Он попытался протянуть руку в мольбе о помощи, однако паралич сковал голосовые связки. Издав едва слышный прерывистый вздох, он тяжело рухнул на настил ринга без чувств. Оглушительные, истошные вопли ужаса мгновенно заполнили всё помещение клуба.