«Фонарь, озаряющий горы и реки»

За пределами аэропорта четыре лакированных чёрных BMW выстроились в ряд у обочины, мгновенно привлекая взгляды случайных прохожих. Мужчины в деловых костюмах поспешно выбрались из машин и замерли в почтительном ожидании. Водитель второго автомобиля с глубочайшим почтением распахнул дверцу и склонил голову. В этот момент из здания аэропорта по крытому переходу быстрым шагом спустились двое в окружении многочисленной свиты: пожилая японка в скромном кимоно и высокий мужчина лет тридцати в тёмных очках. Пожилая дама была ярко и тщательно накрашена, а волосы уложены в безупречный пучок. Однако строгое выражение лица, плотно сжатые губы и опущенные уголки глаз источали тяжёлую, давящую суровость. Спутник в тёмных очках тоже казался суровым, однако производил совершенно иное впечатление: величественного и хладнокровного человека. Для азиата он обладал необычайно высоким и статным телосложением, с широкими плечами и безупречно прямой осанкой многолетнего мастера боевых искусств. Каждое его движение источало врождённое властное величие. Вся группа быстро расселась по машинам, и водитель почтительно спросил: — Госпожа Ямати, молодой господин Куросава, мы направимся в отель, чтобы оставить багаж, или сразу поедем в больницу? Пожилая дама наконец разомкнула плотно сжатые губы: — В больницу! Однако мужчина по фамилии Куросава равнодушно возразил: — Сначала в отель. В голосе женщины явственно послышалась тревога: — Что ты такое говоришь! А-Таки (阿崇, уменьшительное от Такаси) до сих пор не пришёл в себя, а ведь он твой родной двоюродный брат! Водитель украдкой взглянул в зеркало заднего вида. Куросава слегка откинул голову назад и прикрыл глаза, полностью игнорируя слова спутницы. Шофёр помедлил мгновение и уверенно нажал на педаль газа. Машина двинулась в сторону гостиницы. Вся компания сперва добралась до отеля, разместила вещи и только после этого отправилась в больницу. К тому моменту Куросава уже пересел в первый автомобиль, оставив пожилую даму позади. Он повернулся к помощнику и спросил: — Ямати Такаси бывал в Люйшуне перед тем, как приехать в Далянь? Подобный вопрос доказывал, что он успел до мельчайших деталей разузнать о событиях на подпольном турнире по боям без правил. Помощник уверенно доложил: — Никак нет. Молодой господин Ямати вообще не покидал пределы Даляня и ни разу не пересекался с местными бандами. Круг его общения в Китае был крайне узким. Мы тщательно проверили все списки, среди его знакомых нет никого по фамилии Е. Куросава погрузился в размышления и спустя некоторое время задал новый вопрос: — В Люйшуне действительно существует влиятельный клан Е? — Мы как раз проверяем эти сведения. Людей с такой фамилией огромное множество, однако о каком-либо известном клане мастеров боевых искусств никто никогда не слышал, не говоря уже о таинственном младшем сыне семьи Е. Куросава промолчал. Его суровый, словно высеченный из камня профиль оставался совершенно бесстрастным, и разгадать его мысли было решительно невозможно. Помощник осторожно добавил: — По словам господина Того, нападавший утверждал, будто мстит за близких, погибших сто двенадцать лет назад. Но ведь это была целая вечность назад! Может, у парня просто помутился рассудок? Нападение сумасшедшего легко бы всё объяснило. — Сумасшедший сумел бы тяжело покалечить на ринге Того Кёо, обладателя восьмого дана по карате? Или смог бы на глазах у толпы обычным тычком пальца отправить Ямати Такаси в глубокую кому, из которой тот не выходит уже вторые сутки? Помощник испуганно умолк, не смея возразить. Куросава презрительно усмехнулся. — Какой ещё безумец! Семья Ямати просто навлекла на себя гнев истинного воплощения смерти, которое преодолело огромный путь ради мести! Пожилая дама во время поездки ещё пыталась сохранять достоинство и благородные манеры аристократки, однако при виде лежащего без сознания сына её самообладание мгновенно рухнуло. Всего за двое суток Ямати Такаси изменился до неузнаваемости. Землисто-серое лицо, опухшие и окровавленные веки, неестественная синева на щеках. Из-за неспособности дышать самостоятельно его подключили к аппарату искусственной вентиляции лёгких, и теперь юноша напоминал человека, пролежавшего в вегетативном состоянии долгие годы. Самым странным оставалось то, что врачи при всём желании не могли установить причину столь тяжёлого состояния. Пульс пациента был крайне редким, печень и желчный пузырь отказывали, кровеносные сосуды грудной клетки оказались разорваны на обширной площади. Логика подсказывала, что юноша получил сокрушительный удар в грудь, однако кости при этом оставались абсолютно целыми, без малейших трещин или переломов. Неужели кто-то применил мастерство бесконтактного удара сквозь преграду (隔山打牛, gé shān dǎ niú, дословно: бить быка через гору; техника нанесения внутренних повреждений без разрушения внешних покровов), уничтожив внутренние органы в обход неповреждённых костей? Подобное казалось немыслимым. Это была реальная жизнь, а не цирковые фокусы. Мать опустилась на край постели, дрожащими руками сжала ладонь сына и после долгого молчания истошно вскрикнула по-японски: — А-Таки! Все подчинённые застыли поодаль, боясь шелохнуться, а врачи едва смели дышать. Куросава безучастно сидел в стороне, закинув ногу на ногу. Наконец женщина обернулась к нему и хрипло спросила: — А-Кава, как ты думаешь, что с ним сотворили?! Только после этого Куросава Кава неторопливо поднялся, аккуратно отстранил пожилую даму и расстегнул рубашку на груди пострадавшего. На полцуня ниже мечевидного отростка грудины виднелось небольшое тёмное пятнышко размером с кончик пальца, похожее на след от точечного ушиба. Куросава повернулся к доктору: — Это пятно присутствовало, когда его доставили позавчера? Медик поспешно ответил: — Когда приехала скорая, кожные покровы были чистыми. При госпитализации мы заметили только слабое покраснение, никаких тёмных следов. Потемнение появилось только сегодня утром, мы поначалу предположили глубокую подкожную гематому... — Точка Цзювэй (鸠尾穴, Jiūwěi xué, акупунктурная точка на переднем срединном меридиане, одна из тридцати шести смертельных точек человеческого тела), — Куросава бесцеремонно прервал его. — Опытный мастер при ударе по ней вызывает мощный резонанс в брюшной полости, спазм внутренних органов, разрыв вен и остановку кровотока. Если вовремя не снять блок, человек неминуемо погибнет. Доктор уставился на него так, словно услышал самую нелепую шутку в своей жизни: — Что?! Однако госпоже Ямати было совсем не до смеха. Лицо её мгновенно побледнело, а в глазах отразился глубокий первобытный ужас, который никакие изысканные аристократические манеры скрыть не могли. — Вы ведь наверняка слышали об этом, госпожа Ямати. Отец вашего прадеда погиб на поле боя точно так же, причиной его смерти стали вовсе не штыки и не пули. Обычный тычок пальцем в макушку мгновенно лишил его жизни. Насколько я помню, тот старейшина вашего рода тоже испустил дух в китайском Люйшуне. Какое удивительное совпадение. Лицо женщины сделалось бледнее мела. После долгой паузы она ледяным тоном произнесла: — Так это и есть то самое легендарное искусство поражения уязвимых точек. Ты ведь точно знаешь, как ему помочь, Куросава Кава! От любого другого толку не добиться, но если за дело возьмёшься ты, то обязательно справишься. Куросава замер у изголовья постели, сверху вниз разглядывая измученного и исхудавшего кузена, а его собственные мысли оставались полной загадкой для окружающих. Зрачки пожилой женщины испуганно сузились. Она прекрасно помнила: Куросава Кава лишь формально считался сыном старшей дочери их рода и двоюродным братом пострадавшего юноши. На самом же деле его мать ещё тридцать лет назад полностью разорвала все связи с семьёй. Этот человек носил японскую фамилию, однако не имел ни капли крови с самим кланом Куросава, к тому же был японцем всего лишь наполовину. В своё время он пробился к власти только потому, что несколько его старших кузенов один за другим скончались при весьма загадочных обстоятельствах. Спустя год после его возвышения ещё несколько младших братьев внезапно остались калеками. Куросава Кава действовал невероятно расчётливо и аккуратно, поэтому по сей день не существовало ни единой улики, связывающей те трагические происшествия с его именем. Разве можно было ожидать, что подобная личность проявит сострадание и без лишних слов бросится спасать родственника? Пожилая дама пристально посмотрела на племянника и уже открыла рот, но тот повелительным жестом остановил её на полуслове. — Исцеление после такого удара даётся в тысячи раз сложнее самого нападения. Однако я попробую. Старуха сердито поджала губы, и возле рта снова проступили глубокие суровые складки: "Каковы твои условия?" — Разве можно требовать награду за спасение жизни родного брата? — Куросава мягко улыбнулся, но в глубине его глаз промелькнул холод, острый, как лезвие клинка. — Поскольку А-Таки сейчас не в состоянии вести дела, у вашего клана явно не останется сил на иные заботы. Что ж, придётся мне взять эту обязанность на себя, заступиться за родню и лично разыскать негодяя, который сотворил такое с моим братом. Именитые гости из Японии провели в стенах лечебного заведения всю первую половину дня и покинули его лишь к обеду. Подавленная госпожа Ямати отправилась с прислугой в ресторан, а Куросава велел везти себя прямиком в центр города. Шофёр то и дело посматривал на хозяина сквозь зеркало заднего вида. Мужчина выглядел значительно более утомлённым, чем перед визитом к больному, на лбу у него выступили мелкие капли холодного пота, а кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок. Выражение же его лица стало ещё более мрачным и замкнутым, внушая неподдельный ужас каждому, кто решался взглянуть на него. Автомобиль затормозил у дверей того самого злополучного ночного клуба. Подчинённые предупредительно распахнули дверцу, и Куросава решительным шагом вошёл внутрь. В зале царило полное запустение: всё здание было оцеплено плотным кольцом охранников, битая мебель валялась повсюду. Прямо посреди разгрома под присмотром стражи сидели перепуганный владелец заведения и молодая хостес, оба дрожали от страха. Стоило Куросаве переступить порог, как к нему поспешил помощник и с вежливым поклоном доложил: — Нам удалось узнать подробности. Зрители во время поединка находились слишком далеко от ринга, поэтому никто толком не разглядел нападавшего. Единственным человеком, общавшимся с ним лицом к лицу, оказалась эта девушка. По её словам, парень выглядел как обычный школьник, которому на вид не дашь больше пятнадцати лет. На этом месте лицо помощника приняло озадаченное выражение: — К тому же он был очень худым и одет в сущие лохмотья. Опираясь на её показания, наши люди составили портрет. Стоявший рядом телохранитель протянул лист бумаги. На нём был изображён подросток лет пятнадцати с хрупкой фигурой и растрёпанными волосами. Черты лица сочетали в себе утончённую, почти девичью миловидность с чётким разлётом бровей и прямым носом, однако взгляд оставался настолько пронзительным и суровым, что весь облик дышал врождённым благородством и гордой неприступностью. Благодаря стараниям умелых мастеров своего дела портрет получился весьма точным, имея не менее трети сходства с настоящим Е Чжэнем. — Неужели этот хрупкий мальчишка, которому можно перебить шею одной рукой, сумел одолеть господина Того Кёо? Ведь наставник считается одним из сильнейших бойцов страны! Простите за дерзость, господин Куросава, но мне до сих пор верится в это с трудом. — Китайские боевые искусства полны скрытых тайн, — равнодушно отозвался Куросава. — Пускай за последние десятилетия на международной арене среди настоящих титанов мирового спорта это мастерство превратилось в откровенное посмешище, старая мудрость гласит: истинный мастер никогда не хвастает своими талантами (真人不露相, zhēnrén bù lùxiàng, дословно: подлинный человек не показывает своего облика). Китай огромен, а его население неисчислимо, так что никогда нельзя знать наверняка, сколько выдающихся гениев скрывается на просторах этой древней земли. Он медленно провёл кончиками пальцев по нарисованному лицу Е Чжэня, бережно и ласково, точно прикасался к бесценному сокровищу. Заметив это, помощник невольно содрогнулся и тихо спросил: — Члены семьи Ямати ненавидят этого мальчишку всем сердцем. Если мы выйдем на его след и поймаем, нужно ли нам... Он выразительно провёл ребром ладони по горлу. — Тайное убийство? — Губы Куросавы изогнулись в холодной ухмылке. — Ни за что. Подобный самородок и истинный гений заслуживает гибели исключительно в честном поединке один на один, и лишить его жизни должен именно я. Он аккуратно свернул лист, убрал его во внутренний карман пиджака и сухо приказал: "Обыщите все спортивные залы и школы единоборств в городе, переверните вверх дном местные криминальные группировки, задействуйте любые средства! Человек с такими способностями не может раствориться в воздухе. Если только он не свалился с небес, за ним обязательно тянется след". Все подчинённые выпрямились как по команде и синхронно поклонились под прямым углом: — Слушаемся! Тем временем «свалившийся с небес» маленький товарищ Е Шисань поднялся ровно в шесть часов утра, совершил пробежку, потренировался и к семи часам в прекрасном расположении духа вернулся домой к завтраку. Проходя мимо ванной комнаты, он заметил мужчину с обнажённым торсом, склонившегося над раковиной, и по привычке бросил: — Доброе утро, мама! Сюаньлинь даже головы не поднял: — Твоя мама в гостиной! — Ой, спасибо, дядя, — отозвался Е Чжэнь. — Называй меня отцом, маленький товарищ Е Шисань! Ты напрашиваешься на взбучку?! Твой "мамочка" ещё прошлой ночью умолял меня о пощаде и звал мужем, пока лежал под... Маленький товарищ Е Шисань предпочёл пропустить пошлые подробности мимо ушей и прошёл в гостиную. Лун Цзивэй сидел за обеденным столом и разговаривал по телефону: — Перестань ворчать, у меня в Даляне всё складывается отлично. Будет время, пришли ещё той особой элитной чайной заварки. Если этот негодяй по фамилии Хань посмеет тебя обидеть, обязательно дай знать, я лично разберусь с ним. Старик Лун чувствует себя прекрасно, со мной тоже всё в порядке, разве что воспитание нашего новоиспечённого сына доставляет немало хлопот. Ладно, Чу Цы, напомни Хань Юэ, чтобы поскорее уладил дела с регистрацией мальчика, ему ведь ещё нужно учиться. Всё, закругляюсь, мы как раз садимся завтракать. Из трубки донёсся встревоженный голос: — Готовьте дома сами, не вздумай покупать еду на улице, иначе наглотаетесь контрафактного помойного масла (地沟油, dìgōuyóu, дословно: масло из сточных канав; нелегальный продукт, повторно переработанный из пищевых отходов). Лун Цзивэй на мгновение онемел, после чего сердито спросил: — Товарищ Чу Цы, ты нарываешься на неприятности? Е Чжэнь устроился рядом с Лун Цзивэем, подхватил аппетитный жареный хворост (油条, yóutiáo, традиционная китайская выпечка из фритюра) и принялся макать его в соевое молоко, за считанные секунды перемазавшись до самых ушей. Лун Цзивэй швырнул трубку на стол, ласково потрепал парнишку по голосе и велел: "Жуй живее, после завтрака Сюаньлинь отвезёт тебя на занятия". Е Чжэнь послушно кивнул и тут же поинтересовался: "А что такое помойное масло?" — Одно из весьма сомнительных достижений в истории человеческой эволюции. — А регистрация? — Официальное свидетельство о том, где ты живёшь. Заметив, что парень снова набрал воздуха в лёгкие, Лун Цзивэй тут же строго пресёк расспросы: "Прекрати засыпать меня глупыми вопросами, маленький товарищ Е Шисань! Детям не положено много болтать. Или ты тоже соскучился по хорошей порке?" — Клянусь, это самый последний вопрос, мама. Дядя Сюаньлинь говорил, будто прошлой ночью ты звал его своим мужем. Это правда? Лун Цзивэй онемел. Мужчина с грохотом распахнул дверь ванной комнаты, и спустя секунду оттуда раздались истошные крики и жалобные мольбы Сюаньлиня: — Дорогой, я виноват! Сглупил! Просто к слову пришлось! Ой-ой-ой, только не по голове! Маленький товарищ Е Шисань одержал сокрушительную победу. Любой, кто пытался грозить этому сорванцу взбучкой, в конечном счёте сам оказывался побитым. (За исключением самого Лун Цзивэя.)