«Фонарь, озаряющий горы и реки»

Школа, куда предстояло поступить Е Чжэню, располагалась на окраине города и была частной: элитная средняя школа с привилегированным статусом. Директор учебного заведения когда-то водил с пекинским семейством Хань дружбу, о которой предпочитали не распространяться, и именно поэтому «бесхозный» Е Чжэнь, чьи документы ещё не были оформлены, без лишних вопросов оказался зачислен сразу в девятый класс. Лун Цзивэй придерживался незыблемого убеждения: ребёнок обязан учиться. Пускай в будущем эти знания и не пригодятся, но учиться всё равно необходимо. Сюаньлинь высадил Е Чжэня у школьных ворот, опустил стекло и рявкнул с суровым видом: — В первый день веди себя прилично, паршивец! Не смей ввязываться в драки, подглядывать в женскую раздевалку, лапать учительниц и болтать лишнее! Не то даже твой папаша тебя не спасёт! — Понял, спасибо, дядя. Тебе ещё больно там, куда Лун Цзивэй дал щелбаны? Сюаньлинь промолчал. Затем с яростью вдавил педаль газа и умчался прочь. Е Чжэнь пожал плечами, освоил этот жест по телевизору, закинул за спину ранец и неторопливо побрёл к воротам. Школьная форма в частном заведении оказалась на загляденье: светло-серый джемпер с V-образным вырезом, выглядывающий из-под него белый воротничок рубашки, кончик синего галстука. Прямые брюки выигрышно подчёркивали ловкую и складную фигуру подростка, а купленные Лун Цзивэем чёрные кожаные туфли ступали по асфальту совершенно бесшумно. Проходившие мимо девочки оглядывались и прыскали со смеху себе в ладошки. Е Чжэнь не обращал на них ни малейшего внимания. Он долго бродил в одиночестве по территории учебного корпуса, пока наконец не поймал за рукав какого-то старшеклассника и не спросил: — Где девятый «А»? Тот удивлённо уставился на него: — Я из девятого «А». А ты кто? — Новенький. — А, тогда понятно, почему я тебя не знаю. — Парень кивнул и радушно предложил: "Скоро звонок, пойдём вместе. Тебя как зовут?" — Е Шисань. — А я Вэй Ху. — Они прошагали рядом несколько шагов, после чего Вэй Ху не выдержал: "Тебя и правда так зовут? Е Шисань? Это имя..." — Красивое, правда? — невозмутимо сказал Е Чжэнь. Вэй Ху дёрнул щекой и промолчал. К новеньким в классе всегда относятся с настороженностью, густо замешанной на любопытстве. Школа воспроизводит взрослый мир в уменьшенном масштабе, и появление переведённого в классе напоминает приход чужака в устоявшийся коллектив: все украдкой разглядывают варвара, притворяясь, что не интересуются, хотя урок давно уже никто не слушает. Учительница английского, молодая девушка, с высоты кафедры прекрасно видела всеобщее брожение. Она постучала мелком по доске и спросила: — Кто прочитает следующий абзац? Никто не поднял руку. Девочка из первого ряда достала зеркальце и принялась с его помощью разглядывать пристроившегося на задней парте симпатичного новичка. Учительница улыбнулась и указала пальцем: "Тогда пускай наш новенький, Е Шисань, прочитает вслух. О, у тебя нет учебника? Вэй Ху, одолжи ему". Вэй Ху торопливо пихнул книгу соседу и украдкой ткнул пальцем в нужный абзац. Весь класс с нескрываемым удовольствием обернулся. Горячие взгляды трёх с лишним десятков пар глаз готовы были прожечь в «новеньком» дыру. Е Чжэнь уставился в учебник. Буквы извивались на странице, точно головастики, и не желали складываться ни в какой смысл. — Читай же, читай, — торопящим шёпотом подтолкнул его Вэй Ху, сам утопая под общим взглядом класса и не решаясь поднять голову. Е Чжэнь по-прежнему молчал. Наконец он невыразительно произнёс: "Извините. Я не умею". По классу прокатился приглушённый смешок. Учительница не рассердилась: "Совсем-совсем не умеешь? Хотя бы пару слов знаешь?" — Не знаю. — Ну хоть несколько слов точно найдётся. — Правда не знаю. — Е Чжэнь помедлил и признался с видом человека, которому это стоило усилий: "Я никогда не учил". В классе кто-то ахнул. Растерялась и учительница: "Ты из какой школы перевёлся? Разве у вас не было английского?" — Я вообще не учился в школе, — сказал Е Чжэнь, уставившись в доску и твёрдо решив не смотреть на лица одноклассников. Он уже хотел домой. Когда он признался в том же самом Лун Цзивэю, тот ничуть не удивился. Не дрогнул и Сюань Линь. — Хорошо... хорошо, садись пока. Поговорим после урока. — Учительница встряхнулась и спустя несколько секунд скомандовала: "Вэй Ху, прочти за Е Шисаня этот абзац". Е Чжэнь с глухим стуком опустился на стул и принялся разглядывать мелкие трещины в лаке на крышке парты. Вэй Ху вскочил и забормотал что-то на языке, не поддававшемся никакому пониманию. Иностранщина, подумал Е Чжэнь со скрытым раздражением. И что в ней хорошего? Ну и что, что я не учился. Очень мне это нужно. Е Чжэнь был убеждён, что в полдень за ним заедет Сюаньлинь, однако его ждало разочарование. Школа располагалась на отшибе, поэтому в обед почти никто домой не уходил: все обедали прямо здесь. Правда, в привилегированном заведении богатых детишек хватало, и многие предпочитали вызвать такси и поехать обедать в ресторан, так что в послеполуденном дворе было непривычно пусто. Е Чжэнь нашарил в кармане пятьдесят юаней, оставленных Лун Цзивэем. Что бы купить поесть? Он отправился в столовую, окинул взглядом галдящие кучки одноклассников и молча попятился обратно. Многие всё ещё посматривали в его сторону и явно хотели заговорить, однако Е Чжэнь этого не замечал. Он был всё-таки ещё подростком, а самолюбие у подростков острое. Утреннее унижение на уроке засело занозой: казалось, весь мир только и делает, что смеётся над ним и судачит у него за спиной. На самом деле одноклассники просто любопытствовали. А несколько девочек и вовсе мечтали только об одном: раздобыть его номер телефона. Е Чжэнь вышел за ворота и зашагал вдоль дороги. По обеим сторонам тянулись магазинчики, скобяные лавки, дешёвые гостиницы. Он разглядывал всё это с любопытством первооткрывателя и не заметил, как ушёл с той улицы, где стояла школа. За поворотом открылась стена другого учебного заведения. Е Чжэнь присмотрелся. Вывеску он прочёл без труда: Далянская школа боевых искусств "Чаншань". Школа боевых искусств? Это что, вроде как боевая секта? Или просто зал? Он поразмыслил немного и кое-что прояснил для себя: нечто похожее на боевую школу или на зал, где наставник набирает учеников. Только в его время это называлось иначе. И тут Е Чжэня настигло острое ощущение, что он пошёл совершенно не туда. Вот где было его настоящее место! Преисполнившись этой мыслью, он немедленно попытался прошмыгнуть внутрь. Однако школа работала на полном пансионе, ворота в учебное время были заперты, посторонних пускали только по записи, и проникнуть внутрь не было ни малейшей возможности. Е Чжэнь уже собрался уходить с разочарованным видом, когда чья-то рука резко хлопнула его по плечу: "Эй, ты кто такой?! Отвечай, когда спрашивают!" Несколько хмурых молодчиков взяли его в кольцо. Все в красных спортивных костюмах, причёски самые диковинные. Тот, что хлопнул его, был острижен наголо сзади, зато спереди нависала густая чёлка веником. Е Чжэнь понятия не имел, что нарвался на школьных хулиганов. Он просто с любопытством уставился на «веник» и стал прикидывать: может, у того сзади лишай? Отчего ещё так странно брить голову? «Веник» мгновенно вскипел: "Ты чего пялишься?!" и с силой толкнул Е Чжэня. На улице в полдень почти никого не было, а те, кто шли мимо, торопливо опускали голову и ускоряли шаг. Е Чжэнь не почуял ни малейшей угрозы и честно ответил: — Просто гулял. Хотел зайти в зал посмотреть, не пустили, вот и вышел. Хулиганы заржали: — «Хотел зайти посмотреть»! Сюда кто попало не ходит! Ха-ха-ха! Этот смех был нехорошим, и Е Чжэнь почувствовал это звериным чутьём. Он спокойно отстранил «веника»: "Я пошёл". Тот мигом схватил его за рукав: "Погоди-ка. О, форма-то с той самой школы напротив! Богатенький, значит!" Парни многозначительно переглянулись. — Смотри какой хорошенький. Не спеши, приятель. Одолжи деньжат. — «Веник» залез ему в карман, денег не нашёл, но выудил купюру в пятьдесят юаней. — Всего-то пятьдесят? Маловато будет. Он потянулся обшаривать дальше: — Давай сюда всё, что есть! Но на этот раз Е Чжэнь не поддался. Рука «веника» ещё не коснулась его одежды, а тот уже почувствовал лёгкое скользящее движение, будто порыв ветра в листве, и вдруг понял, что его руку мягко, но непреодолимо отвело в сторону. «Веник» опешил. Рука промахнулась мимо, точно по воздуху, и он разозлился не на шутку, размахнулся кулаком: "Совсем страх потерял?! Не хочешь по-хорошему, получишь по-плохому!" Е Чжэнь нахмурился. Коротко хлопнул, принимая удар на ладонь правой руки, а двумя пальцами левой стремительно ткнул обидчика в руку чуть повыше локтя. — А-А-А!! — «Веник» взвыл и рухнул на колени: всю левую половину тела как будто разом обожгло и оглушило электрическим током, от плеча до пятки, ноги не держали. Остальные кинулись разом: — Бей его! — — Держи! — — Убью, вот же гадёныш! Вопли слились в общий гам. Е Чжэнь скользнул назад на полшага, одновременно ткнул указательными пальцами обеих рук в скулы двух нападавших. Оба с воплем повалились, зажимая щёки и не в силах вымолвить ни единого слова. Затем он встал на одну ногу и молниеносным круговым ударом, не потеряв равновесия, отшвырнул третьего на несколько шагов в сторону. Трое оставшихся попятились, вытаращив глаза. Среди своих они слыли первыми рукопашными бойцами, а тут при первом же столкновении четверо оказались на земле в мгновение ока. — Твою мать! — Крашеный блондин не выдержал, разбежался, взбежал на стену и оттуда прыгнул с разворотом, метя ногой в спину Е Чжэню. Тот, казалось, не смотрел назад, однако рука сама нашла летящую голень и припечатала её с резким хлёстким звуком. Блондин завыл так, что стены задрожали, и покатился по земле, зажимая ногу обеими руками: орал он так, словно кость рассыпалась в крошку. Двое оставшихся переглянулись и заметно сникли. — Ещё хотите? — спросил Е Чжэнь. Молчание. — Ещё хотите? — повторил он. Ответа не последовало. Е Чжэнь нагнулся, подобрал выроненную «веником» купюру, сунул в карман и зашагал прочь, переступив через корчившегося блондина. В тот же миг, когда он поравнялся с двумя уцелевшими, те переглянулись и разом бросились ему на руки. Два коротких хлопка. Е Чжэнь даже головы не повернул: схватил обоих за запястья и небрежно, точно мешки, швырнул вперёд, одного влево, другого вправо. Оба с грохотом упали, не издали ни звука и бросились наутёк без оглядки, один по дороге ухитрился споткнуться несколько раз подряд. Е Чжэнь посмотрел им вслед и с сожалением покачал головой. Большая школа, а ученики такие никудышные. Должно быть, неважное заведение. Неудивительно, что Лун Цзивэй не отдал его сюда. Лун Цзивэй всегда принимает правильные решения! Пока маленький товарищ Е Шисань горестно размышлял о том, как оскудели нынче таланты в боевых искусствах и как в этаком огромном зале не сыскать ни одного путного мастера, в другую прославленную школу единоборств провинции Ляонин нагрянули незваные гости. Ученики школы Тайфэн как раз открыли ворота после обеда и замерли: перед входом выстроились в ряд мужчины в форме каратистов, все как один рослые, собранные и невозмутимые, точно гора, и одного взгляда на них было достаточно, чтобы поджилки вовсю затряслись. Директор школы торопливо выбежал навстречу и не успел ещё и рта раскрыть, как один из помощников с безупречной вежливостью протянул визитку: — Добрый день, директор Чжао. Я Обара Хираки, помощник семейства Куросава из Японии. Не подскажете ли, нет ли среди ваших учеников такого человека? Помощник сделал знак, и тотчас же развернули свиток с портретом: худощавый юноша лет пятнадцати-шестнадцати, взгляд опущен, черты лица изящные, линия профиля жёсткая и чёткая. Директор долго вглядывался и растерянно покачал головой: "Нет... не могу признать. Чем могу быть полезен?" Обара украдкой покосился на Куросаву Каву. Тот стоял поодаль, привалившись к дверце машины в дорогом костюме, ч непроницаемым лицом. Обара с вздохом свернул свиток: "Простите за беспокойство. Мастерство ваших наставников и многочисленность учеников давно снискали вашей школе добрую славу. Мы давно мечтали познакомиться поближе, да всё случая не выходило". Директор наконец уловил намёк: — Прошу, чем могу вам послужить? Обара сделал лёгкий жест рукой, и дюжина каратистов одновременно шагнула вперёд. Помощник улыбнулся: "Тогда просим вас показать класс!" Не прошло и получаса, как ворота школы Тайфэн снова распахнулись. Куросава Кава вышел первым. Рукава рубашки закатаны до локтей, крепкие руки бронзового цвета. Обара нёс следом его дорогой пиджак, не отставая ни на шаг. Дюжина каратистов двигалась за ним ровным строем, с каменными лицами. Обара Хираки заметил: "Громкое имя, а на деле пустослов. Теперь-то я понимаю смысл этой пословицы. Именитая школа, говорят, а мизинца нашего не стоит. Где уж тут растить мастеров, способных уложить господина Того одним ударом". Куросава Кава бесстрастно сказал: "Стоило бы выучить ещё одну китайскую поговорку. О том, как теряют Цзинчжоу (大意失荆州, dàyì shī Jīngzhōu, дословно: потерять Цзинчжоу по беспечности; означает крупный провал из-за самонадеянности) из-за самоуверенности". Обара тотчас склонил голову: "Слушаюсь". — И не зарывайся, — добавил Куросава без интонации. — Если мы всё-таки нарвёмся на того, кого ищем, вас всех не хватит ему на закуску. На этот раз и стоявшие за его спиной мастера-каратисты почтительно склонились: "Приносим свои извинения!" Куросава не обратил на это внимания: "Отсюда начинаем и прочёсываем весь регион, и нелегальный мир, и легальный. Любая зацепка, любой след, любой слух о том мальчишке, ничего не упускать, пока не найдём". Он потянул на себя дверцу машины. Подчинённые выстроились за спиной и разом поклонились под прямым углом: "Слушаемся!"