«Фонарь, озаряющий горы и реки»

Е Чжэнь неторопливо вернулся к машине, на ходу опуская и застёгивая манжеты белой рубашки. Сюаньлинь, уткнувшись в телефон, произнёс не поднимая головы: "Тебе следовало бы забрать кошельки у этих паршивцев! Знаешь, сколько стоит новая покраска? Лун Цзивэй с ума сойдёт от злости... Хотя ладно, даже если продать всех этих мелких хулиганов, всё равно не хватит". — Дядя Сюаньлинь, — сказал Е Чжэнь, — у меня есть идея. Сюаньлинь вопросительно взглянул на него. — Можно купить цветочный венок такого размера, чтобы он закрыл пятно от краски, а сверху прикрепить записку «Мама, я люблю тебя», и она спрячет царапины на капоте. Если Лун Цзивэй спросит, скажем, что просто решили украсить машину... Сюаньлинь искренне обрадовался: "Отличная мысль! Хотя над текстом записки стоит ещё подумать, например, слова «Жена, я люблю тебя» прозвучат куда искреннее!" Видя, что рыбка заглотила наживку, Е Чжэнь только молча улыбнулся. Сюаньлинь же, ни о чём не подозревая, не имел и капли осторожности против коварства человеческого разума, поэтому в прекрасном расположении духа повёл машину домой. В тот же вечер он действительно купил возле дома огромный венок из роз, а затем, подстрекаемый Е Чжэнем, приобрёл золотистую бумагу с красной краской и крупными буквами вывел слова «Жена, я люблю тебя». Он закрепил надпись на венке, а сам венок водрузил на капот, отчего любимый внедорожник марки «Land Rover», принадлежащий начальнику девятого отдела Государственной безопасности Лун Цзивэю, мгновенно приобрёл вид свадебного автомобиля. Закончив с делами, отец и сын счастливо вернулись домой. Ещё издали они заметили Лун Цзивэя, который поджидал их у порога с угрожающим видом, отчего по спине пробегал невольный холодок. — Юный? Товарищ? Е? Шисань? — процедил Лун Цзивэй, чеканя каждое слово. Е Чжэнь тут же спрятался за спину Сюаньлиня: "Мама! Тебе обязательно нужно сначала взглянуть на подарок дяди Сюаньлиня! Он заново украсил твою машину, тебе точно понравится!" — Юный товарищ Е Шисань, — отозвался Лун Цзивэй, — ты думаешь, я позволю отвлечь моё внимание столь топорным методом? Мне уже всё рассказали: ты устроил в школе драку и отправил чужого ребёнка прямиком в медпункт... И кого это ты назвал мамой?! Е Чжэнь принялся яростно жестикулировать, клянясь: "Мама, я правда не обманываю тебя, дядя Сюаньлинь вложил в это всю душу, спустись сначала и посмотри, а отшлёпать меня ты всегда успеешь..." Товарищ Сюаньлинь горделиво сиял и буквально вилял хвостом перед Лун Цзивэем. Лун Цзивэй немного помолчал, после чего и действительно спустился вниз, чтобы осмотреть машину. Бедный наш всемогущий товарищ Сюаньлинь так и не разгадал коварного умысла хитрого подростка: с торжествующим видом он последовал за Лун Цзивэем во двор и увидел свой «Land Rover», который сиротливо стоял у обочины, увенчанный гигантским венком из ярко-розовых роз. Слова «Жена, я люблю тебя», выписанные крупными золотисто-красными буквами, гордо развевались на ветру, выглядя настолько вызывающе, что хотелось сорвать этот плакат и со всей силы отхлестать им автора по лицу. Лицо Лун Цзивэя почти полностью скрывалось в темноте. Спустя долгие секунды он наконец зловеще произнёс: "Что вы, чёрт возьми, сотворили с моей машиной?" Е Чжэнь прятался на верхнем этаже и внимательно прислушивался к звукам с улицы. Наконец до него донеслись истошные вопли Сюаньлиня: "Жена, успокойся! А-а-а-а! Это не авария, клянусь, мы её не разбивали! Нет-нет-нет, это вообще не моя идея, жена, я люблю тебя! Родная! Любимая! Лун Цзивэй! Товарищ начальник управления! Хватит уже! В конце концов, я всё-таки дракон! Если бьёшь, то хоть не по лицу, а-а-а-а!" Е Чжэнь со своим обычным бесстрастным лицом победно показал знак Victory, после чего закрыл дверь и спокойно отправился ужинать. В наше время глупо решать все вопросы исключительно силой, иногда нужно действовать с умом. Юный товарищ Е Шисань, перенесённый сквозь время в современный мир, чувствовал себя здесь как рыба в воде, демонстрируя истинное сочетание ума и отваги. Пока Е Чжэнь с величайшим удовольствием уплетал приготовленную лично Лун Цзивэем простую лапшу на воде, в одном из залов боевых искусств города Далянь японский мастер с чёрным поясом по карате нанёс стремительный удар, буквально выбросив владельца заведения за пределы тренировочной площадки. Раздался оглушительный грохот, и ученики испуганно закричали: "Дядя Чан!" На полу в беспорядке лежали несколько инструкторов школы, каждый держался за ушибленные места и со стонами безуспешно пытался подняться. Владелец заведения Чан жестом остановил подбежавших учеников, с трудом поднялся на дрожащих ногах, глубоко вздохнул и тихо произнёс: "Мастера вашей страны действительно сильны, мы признаём поражение". Японский каратист тут же опустил руки, поклонился и на ломаном китайском ответил: "Благодарю за наставление!" После этого он отступил назад и склонился в глубоком, девяностоградусном поклоне перед Куросавой Кавой. Куросава Кава слегка приподнял руку, позволяя ему выпрямиться. Его помощник Обара Хираки самодовольно усмехнулся и неторопливо произнёс: — Похоже, в вашей школе не осталось бойцов, способных составить нам конкуренцию, так что этот раунд можем с чистой совестью считать своей победой. Несколько крепких молодых учеников посмотрели на него с неподдельной яростью, но не осмелились возразить. Обара повернулся к Куросаве и спросил: "Господин, время уже позднее, вернёмся в отель или сразу направимся в следующее заведение?" Эти слова он намеренно произнёс на китайском, демонстрируя крайнюю степень высокомерия. Мастера, которых содержала семья Куросава, за последнее время разгромили более десятка местных залов боевых искусств, и никто не смел противостоять их напору (无人敢缨其锋锐, wú rén gǎn yīng qí fēng ruì, буквально «никто не смеет идти против острия их клинка»). Поначалу находились смельчаки, излишне верившие в собственные силы, но после череды позорных поражений желающих связываться с японцами больше не осталось. За несколько недель местное сообщество боевых искусств при одном лишь упоминании семьи Куросава бледнело от страха, мечтая поскорее запереть ворота своих школ и переждать эту бурю. От этого Куросава Кава начал терять интерес к происходящему и равнодушно бросил: "Возвращаемся в гостиницу, в ближайшее время нам всё равно не найти того Е Чжэня с портрета". Вся компания уже собиралась выйти, как вдруг в дверь ворвался молодой ученик и в панике закричал: "Дядя Чан! Дядя Чан! Тренеру Чжэну плохо! Скорее идите сюда!" Двое молодых инструкторов с огромным трудом вели под руки рослого крепкого мужчину, который едва переставлял ноги. Следом за ними шли те самые хулиганы с разноцветными волосами, в красных спортивных костюмах школы боевых искусств. На теле тренера Чжэна не было видимых следов побоев, однако походка выглядела вялой, одно плечо безжизненно свисало, челюсть перекосилась, а взгляд выражал полную растерянность: он не мог вымолвить ни слова. Куросава мазнул по ним мимолётным взглядом. Рассудив, что это внутренние разборки чужого заведения, он не проявил интереса, и обе группы молча разминулись у дверей. Владелец Чан поспешил навстречу прибывшим: "Что случилось с Сяо Чжэном? Где вы были?" — Дядя Чан! Брата Чжэна избили! — наперебой закричали парни. — Как это произошло? Куда пришёлся удар? — Мы не знаем, напал обычный школьник! — дрожащим голосом выкрикнул хулиган с красными волосами. — Тот парень совершенно безжалостен, он сломал нашему главарю обе руки, его уже увезли в больницу! Чан сильно удивился, но времени выяснять, почему школьник устроил с ними такую жестокую драку, не было, поэтому он лишь торопливо скомандовал: "Куда именно пришёлся удар? Вызывайте скорую! Живо!" Ученики бросились врассыпную, спешно набирая номер экстренной службы. — Мы правда не разобрали, куда пришёлся удар, тот мальчишка двигался слишком быстро... Мы только заметили, как он один раз слегка хлопнул брата Чжэна по спине, и тот вдруг не смог подняться... Другой хулиган поспешно добавил: "И ещё! Перед тем как уйти, тот парень ткнул брату Чжэну пальцем в область уха!" Куросава уже почти переступил порог зала, но при этих словах резко замер на месте. До него донёсся недоуменный вопрос Чана: "Ткнул пальцем?" — Да-да-да! Просто коснулся указательным пальцем, и после этого брат Чжэн перестал внятно говорить! — Сначала он ещё хрипел что-то, а теперь даже слюну сглотнуть не способен! — Удар был совсем легкий, одним пальцем, брат Чжэн даже попытался догнать его, но не смог, и парень ушёл! Чан велел аккуратно уложить тренера Чжэна на пол, расстегнул его куртку и внимательно осмотрел спину, но не обнаружил никаких следов травм. Только в районе плеча виднелось небольшое тёмное пятнышко размером с кончик пальца, которое было почти невозможно заметить без пристального изучения. Владелец заведения удивился: "Никаких повреждений нет, почему же он не может стоять? Позвоночник пострадал или нога подвёрнута?" Тренер Чжэн бессильно покачал головой, пытаясь заговорить, но не смог даже закрыть рот. — А что с его лицом? Куда тот парень коснулся, на лице? Хулиганы растерянно переглянулись, и только один, стоявший ближе всех во время драки, нахмурился и пояснил: "Он просто приставил указательный палец, совсем легонько... Силы вообще не прикладывал, брат Чжэн даже не вскрикнул... Но потом лицо постепенно онемело и перекосилось!" Зрачки Куросавы мгновенно сузились. Он резко развернулся, стремительным шагом подошёл к раненому и властно скомандовал: "Дайте-ка взглянуть!" Он изъяснялся на китайском совершенно свободно, а его энергетика была настолько подавляющей, что ученики невольно отступили назад, с опаской разглядывая этого японца. Куросава опустился на одно колено, а помощник предусмотрительно достал карманный фонарик, направив луч света на пострадавшего. Тёмное пятнышко на спине тренера Чжэна постепенно темнело и увеличивалось в размерах. Сначала его было почти не разглядеть, теперь оно отчётливо отдавало синевой. Куросава аккуратно надавил на это место пальцем и негромко произнёс: — Точка Цзяньцзин (в середине линии между основанием шеи и концом плеча). Обара взволнованно изменился в лице: "Неужели... неужели это он?" Куросава промолчал, аккуратно повернул голову тренера Чжэна набок и принялся внимательно изучать область возле уха. Удивительно, но в районе раковины не осталось ни малейшего следа. Хотя хулиганы в один голос утверждали, будто подросток поразил именно эту зону, на лице тренера Чжэна не было характерного отпечатка пальца, неизбежного при применении техники точечных ударов. Годы изучения этого древнего искусства позволяли Куросаве знать, что в этом мастерстве существует множество разных школ и направлений. Каждое течение использовало свои приёмы: одни мастера наносили удары пальцами, другие кулаками или локтями, а наиболее могущественные бойцы задействовали силу ударной волны цюаньфэн. Это было подлинное проявление мастерства, когда пальцы становились подобны острым клинкам, а порождённый ветер мог потушить пламя свечи. Достичь подобных высот без тридцати лет изнурительных тренировок попросту невозможно. Судя по травмам на теле Ямати Такаси, китайский юноша по имени Е Чжэнь после атаки оставлял на коже чёткие следы от пальцев. Это объяснялось его юным возрастом и недостатком внутренней энергии. Когда же мастер достигал уровня великого главы школы, ему хватало лёгкого касания, чтобы полностью заблокировать энергетические каналы, не оставляя на коже никаких видимых повреждений, что позволяло устранять врагов незаметно и без следа. Куросава нахмурился, приблизил фонарик ещё ближе и последовательно прощупал несколько ключевых точек на лице тренера Чжэна, после чего его пальцы замерли: "Точка Ямэнь". Владелец Чан переспросил в недоумении: "Что... что вы сказали?" — Ему заблокировали точку Ямэнь, поэтому у него парализовало лицевые мышцы и пропал голос. Чан окончательно потерял дар речи. Первой его мыслью было назвать это абсурдом, однако суровый взгляд и ледяное выражение лица Куросавы говорили о том, что японец совершенно серьёзен. — Когда этот юноша атаковал точки на голове, его техника отличалась невероятным изяществом и зрелостью. Он не стал бить прямо по точке Ямэнь, а направил внутреннюю энергию по соседним меридианам. Это вызвало мощный резонанс в месте пересечения канала Думай и канала Янвэй, что нанесло удар по продолговатому мозгу. В результате пострадавший не только лишился голоса, но и столкнулся с дисфункцией лицевых нервов, вызвавшей полный паралич мышц. Поездка в больницу не поможет, обычные врачи не способны распознать подобное воздействие. Чан потрясённо прошептал: "Точечный удар?!" Куросава проигнорировал его удивление и резко перевёл тяжёлый взгляд на хулиганов: "Как выглядел тот, кто это сделал?" — Обычный школьник, очень худой, учится в соседней школе... — заикаясь, принялся объяснять один из них, показывая руками примерный рост. — Примерно вот такого роста, а лицом похож на девчонку... Обара торопливо развернул свиток с портретом: "Это он?" Изображение Е Чжэня на свитке создавалось со слов ресторанной сотрудницы, поэтому имело мало общего с реальностью, сохраняя только отдалённое сходство. Хулиган долго вглядывался в рисунок, после чего неуверенно произнёс: — Вроде похож... Ах да! Тот парень назвал своё имя! Куросава помрачнел: "Его звать Е Чжэнь?" — Е Чжэнь? Да нет же, какая-то фамилия на «Мао»... — мальчишка хлопнул себя по лбу и уверенно заявил: "Вспомнил! Он назвался Мао Цинси!" Это заявление заставило всю японскую делегацию застыть в недоумении. — Да-да, точно фамилия Мао, он учится в соседней средней школе. Семья у него очень богатая, ездят на «Land Rover», а отец лично забирает его после уроков! Куросава слегка нахмурился. Обара негромко заметил: "Господин, имя Е Чжэнь могло оказаться вымышленным. Мы ведь проверили всю местную базу данных и исключили всех жителей с таким именем..." Куросава едва заметно кивнул и развернулся к выходу. В этот момент Чан бросился вперёд, преграждая ему путь, и с мольбой в голосе произнёс: "Господин Куросава! Спасение человеческой жизни важнее постройки семиступенчатой пагоды (救人一命胜造七级浮屠, jiù rén yī mìng shèng zào qī jí fútú, поговорка о высшей ценности спасённой жизни)! Если вы сейчас уйдёте, что станет с травмами Сяо Чжэна?!" Обара усмехнулся: "От этого всё равно не умирают..." — Травмы не смертельны. Дайте ему крепкого вина с тремя цянями (钱, qián, мера веса около пяти граммов) тела корня дудника китайского, пусть выпьет, и после хорошего сна воздействие на точку Цзяньцзин пройдёт само собой, — Куросава прервал своего помощника и бесстрастно прошёл мимо владельца заведения. — Что касается точки Ямэнь, достаточно получасового массажа у хорошего мастера традиционной медицины. Но запомните, в ближайшие полгода ему нельзя участвовать в поединках, громко кричать и поддаваться гневу, иначе при повторном приступе проблемы с шейным отделом останутся с ним на всю жизнь. Чан сделал несколько торопливых шагов следом: "А если лечение не поможет..." — Это исключено. Тот мастер хотел только преподать урок, а не забрать чужую жизнь, поэтому сила удара была минимальной, — Куросава замер у самого выхода и, не оборачиваясь, добавил: "Иначе после одного полноценного нажатия этот господин Чжэн уже давно был бы мёртв". Лицо Чана стало мертвенно-бледным, он застыл на месте как вкопанный. Куросава спустился по ступеням зала боевых искусств, и помощник поспешил вперёд, чтобы открыть перед ним дверцу автомобиля. — Кто бы мог подумать, что этот Е Чжэнь окажется настолько мягкосердечным. Он произнёс эти слова совершенно спокойным тоном, в котором невозможно было уловить ни радости, ни гнева, такой лёгкий оттенок иронии. Помощник осторожно взглянул на лицо господина, не смея подать голос. — Значит, настоящее имя Мао Цинси, Мао Цинси... — Куросава медленно повторил это имя, и хотя в его голосе слышалось пренебрежение, в глубине глаз вспыхнул азартный огонёк, свойственный бойцу, нашедшему достойного соперника. — Этого человека я запомню.