«Фонарь, озаряющий горы и реки»

В ту ночь Е Чжэнь спал беспокойно. Сквозь дрёму до него доносились приглушённые голоса Сюаньлиня и Лун Цзивэя, беседовавших в гостиной. — Да пускай себе идёт, — небрежно отмахнулся Сюаньлинь. — Детей нужно воспитывать на свободе, предоставляя им независимость, а контроль использовать только для подстраховки. Вспомни меня: стоило мне едва повзрослеть, как я тут же покинул родную пещеру, отправившись покорять великие реки и бескрайние моря... Хе-хе... — Юному товарищу Е Шисаню для достижения совершеннолетия тоже требуется тысяча восемьсот лет? — ледяным тоном спросил Лун Цзивэй. Е Чжэнь мгновенно стряхнул остатки сна. Натянув пижаму с пятнистым коровьим узором, он бесшумно подкрался к двери. В гостиной на какое-то время воцарилась тишина, после чего Сюаньлинь возобновил разговор: "Наш сын рос в слишком тепличных условиях, ему необходима хорошая встряска, чтобы кто-то сбил с него спесь". Лун Цзивэй ответил тихо, однако в его голосе прозвучала абсолютная уверенность: "Куросава просто убьёт его". — Не сделает он этого, мамочка нашего чада, ведь человек ясно дал понять, что желает честного поединка на равных условиях. Пусть парень немного помучается, зато по возвращении сразу возьмётся за ум и усердно засядет за учёбу. А этот клан Ямати... Да кто они вообще такие... — Какая ещё мамочка?! — Лун Цзивэй окончательно растерялся от такой наглости, но затем добавил: "Ты ничего не понимаешь. Е Шисань сильно отличается от большинства обычных людей. Он несёт на своих плечах слишком тяжёлое бремя, поэтому не имеет права проиграть даже единожды. Если упадёт один раз, то больше никогда не сумеет подняться..." — Да зачем ему вообще куда-то подниматься? Ребёнку положено вести себя послушно и заниматься своими делами. Или ты хочешь, чтобы он вернулся к прежней жизни, до нашей встречи? Будет целыми днями выслеживать японцев, исподтишка наносить удары ножом, пока в один прекрасный день его не поймают и не пустят пулю в лоб? Лун Цзивэй промолчал. Сюаньлинь же продолжил: "Не существует людей, которые не могут позволить себе проигрыш, дорогой мой, даже я способен пережить поражение. Только тот, кого жизнь с силой швыряла лицом в грязь, способен по-настоящему разглядеть, куда именно простирается его дальнейший путь". В полумраке спальни Е Чжэнь замер, плотно прижавшись ухом к дверному полотну. На душе у него сделалось неспокойно, мысли спутались, навевая странное оцепенение. Родители обменялись ещё парой реплик. Лун Цзивэй отличался суровым и упрямым нравом, в то время как Сюаньлинь мастерски сглаживал углы и проявлял завидную гибкость. В конечном счёте Лун Цзивэй принял твёрдое решение: "Завтра же я позвоню Чу Цы, пускай забирает Е Шисаня в Пекин на учёбу. В крайнем случае попрошу Хань Юэ определить мальчишку в военный лагерь под строгий надзор. Что бы там Е Шисань ни задумывал, мы вернёмся к этому разговору только после его восемнадцатилетия, когда в его голове появится хоть немного зрелости". — Он всё равно не оценит твоей заботы, детям нужна хорошая трёпка, только тогда они начинают отличать добро от зла... — Сюаньлинь ещё какое-то время ворчал себе под нос, а затем с восторгом совершил стремительный прыжок: "Любимый мой! Пора бы нам заняться личной жизнью!" Подслушивающий за дверью юный Е Шисань лишился дара речи. Подросток какое-то время боролся с подступающим сном, но в итоге неодолимая усталость взяла верх, и он, уныло вздыхая, поплёлся обратно в кровать. На следующее утро Лун Цзивэй действительно связался по телефону с тем самым легендарным инженером химиком из Пекина по имени Чу Цы, который в студенческие годы славился феноменальной успеваемостью. Он попросил старого приятеля выкроить время, приехать в Далянь и забрать Е Чжэня в столицу. Е Чжэнь никогда лично не виделся с этим дядей Чу, с которым Лун Цзивэй часами болтал по телефону. Из чужих рассказов у парня сложилось впечатление, что характер у инженера вполне миролюбивый, и, если не считать излишней ворчливости и склонности к колкостям, тот обычно никому не отказывал в помощи. Чу Цы без лишних колебаний согласился, сразу же условившись прибыть в Далянь через неделю. Он планировал погостить в доме Лун Цзивэя три дня, после чего забрать Е Чжэня с собой на север. Сюаньлинь не упустил возможности влезть в разговор и истошно завопил прямо в телефонную трубку: "Чу Цы! Инженер Чу! Попроси Хань Юэ прихватить с собой несколько килограммов домашних колбасок, умоляю! У меня от местной уличной еды во рту уже птицы гнездятся (嘴里淡出鸟来了, zuǐ lǐ dàn chū niǎo lái le, образное выражение, означающее крайнюю степень пресыщения пресной или однообразной пищей)!" На другом конце провода возникла недолгая пауза, после чего донёсся ответ: "Мне, честно говоря, всё равно, где именно у тебя гнездятся птицы, но понравится ли это Лун Цзивэю? Ладно, составь список необходимых вещей, а я попробую уговорить Хань Юэ..." Е Чжэнь пребывал в унынии. За завтраком он вяло ковырялся ложкой в миске с кашей, провожая тоскливым взглядом перемещавшегося по комнате Лун Цзивэя, и наконец тихим голосом спросил: "Мам, можно мне тебя обнять?" — Какая я тебе мама? — Лун Цзивэй прошёл мимо и небрежно положил перед ним крутое яйцо. — Очисти сам, макни в соус и ешь. Живо собирайся в школу, тёплая куртка уже ждёт у дверей... Сюаньлинь, убери от меня свои лапы! Сегодня ты отведёшь Е Шисаня на занятия, у меня запланирована важная онлайн-конференция! Сюаньлинь нехотя отстранился, забавно подмигивая Е Чжэню: "Послушай, сынок, лучше не зли нашу мамочку, он вчера изрядно утомился за ночь..." Раздался оглушительный грохот: Лун Цзивэй запустил из кабинета увесистый словарь, который с безупречной точностью угодил прямо в Сюаньлиня, заставив того покачнуться. После завтрака Сюаньлинь действительно пошёл провожать Е Чжэня. Посматривая в зеркало заднего вида, юноша заметил, что на некотором расстоянии за ними неотступно следуют два автомобиля. — Дядя, — негромко произнёс Е Чжэнь, — за нами следят. Сюаньлинь лениво крутил руль: "О, это совершенно нормально, не переживай, это машины из Девятого отдела". — Но разве Девятый отдел не является... ну, территорией Лун Цзивэя? Я помню, что вы все называете его начальником Девятого отдела... — Именно так. Е Чжэнь указал рукой назад: "Тогда зачем им следить за нами?" Сюаньлинь молча вёл машину, и только спустя некоторое время неохотно пояснил: "Девятый отдел слишком огромен, там неизбежно найдутся те, чьи интересы расходятся с целями Лун Цзивэя. К тому же, стоило нам покинуть Пекин, как руководство незамедлительно привело к власти противоборствующую фракцию, способную составить ему конкуренцию. Чиновники не хотят, чтобы Девятый отдел полностью подчинялся воле Лун Цзивэя... Ладно, во всех этих политических интригах ты всё равно ничего не смыслишь, так что и объяснять без толку". Е Чжэнь какое-то время обдумывал услышанное, после чего ёмко подытожил: "Заслуги подданного затмевают правителя". Сюаньлинь бросил на него одобрительный взгляд через зеркало заднего вида. — И всё же, — Е Чжэнь задумчиво почесал подбородок, — почему вам пришлось уехать из Пекина? Зачем просить этого Чу... Чу Цы приехать за мной, если вы могли бы сами отвезти меня обратно? — Всё потому, что твой великий отец в былые времена совершил одну глупость в Пекине. Желая угодить твоей мамочке, которая тогда возглавляла Девятый отдел, я доставил парочку мелких неприятностей высокопоставленным иностранным гостям. Эту оплошность недоброжелатели Лун Цзивэя тут же раздули до невероятных масштабов. По несчастливому совпадению тогда же стряслись и другие события, из-за которых меня едва не уничтожили... Е Чжэнь проявил мгновенную чуткость: "А что именно произошло?" На лице Сюаньлиня, обычно совершенно непрошибаемом, вдруг проступил заметный румянец. Е Чжэнь изо всех сил потянулся вперёд, пытаясь заглянуть отцу в лицо, однако Сюаньлинь лёгким шлепком вернул его обратно на пассажирское сиденье. — Ну расскажи, расскажи... — не унимался Е Чжэнь. Он внимательно ловил малейшие изменения в выражении лица Сюаньлиня, пока его внезапно не осенило. Юноша торжественно поклялся: "Обещаю, я ни за что не проболтаюсь Лун Цзивэю о том, что ты мне поведаешь!" Решимость Сюаньлиня пошатнулась. Спустя мгновение он тяжело вздохнул, и его голос зазвучал на удивление смущённо: "У меня начался период гона, я силой овладел Лун Цзивэем, а после этого... после этого сбежал". Е Чжэнь онемел от изумления. Сюаньлинь с видом умудрённого опытом странника добавил: "Перед уходом я совсем потерял рассудок от дикой ярости, разгромил кое-что в Девятом отделе, да и Лун Цзивэю досталось от меня не на шутку... Из-за этого руководство посчитало меня крайне опасным существом, подрывающим общественный порядок и стабильность". Парень долго не находил слов, но наконец вымолвил: "Дядя, оказывается, ты бывал невероятно крут". — Эх, когда разум вернулся ко мне, я сильно пожалел о содеянном, однако вернуться обратно не хватило духу. Пришлось скитаться по свету, постоянно меняя убежище... К счастью, позже до меня дошли слухи, что Лун Цзивэя преследуют японские наёмники. Тогда я наконец набрался смелости, разыскал его, забрал твою мамочку со всеми вещами и увёз сюда, на север. Е Чжэнь окончательно лишился аргументов. Всю оставшуюся дорогу он лишь слушал, как Сюаньлинь качает головой и без конца причитает: «Эх, как же я жалею, как жалею», «Ох, уж эта жизнь, жизнь», «Какая же нежная кожа, какая нежная»... — Да что вообще означает эта твоя «нежная кожа»?! — окончательно вышел из себя Е Чжэнь. Они благополучно добрались до школы. Сюаньлинь заботливо поправил юноше воротник, строго наказал прилежно учиться и не ввязываться в неприятности, после чего развернул машину и поехал обратно. Две сопровождавшие их машины преследования мгновенно устремились за ним, очевидно, считая своей главной целью именно Сюаньлиня и совершенно игнорируя Е Чжэня. Е Чжэнь шагал к школьным воротам, закинув рюкзак за спину, и предавался глубоким размышлениям. Парень думал о том, что в ярости Сюаньлинь невероятно силён, а значит, в следующий раз лучше с ним не пререкаться, а при случае можно даже назвать его отцом. — Апчхи! В уезжающем автомобиле Сюаньлинь внезапно почувствовал зуд в носу и громко чихнул. «Кто это поминает меня недобрым словом, неужто юный Е Шисань?» — с недоумением подумал мужчина, потирая нос. Е Чжэнь не стал распространяться перед одноклассниками о том, что покидает город через неделю. Прощаться ему было абсолютно не с кем. Мао Цинси так и не пришёл на занятия, вероятно, парень сильно перепугался, и отец оставил его отдыхать дома. Дни текли спокойно и размеренно, пока не наступил седьмой день. Во время обеденного перерыва в класс стремительно вбежал Вэй Ху. Он хлопнул Е Чжэня по плечу и взволнованно сообщил: "Мао Цинси зачем-то притащился в школу, говорит, что ищет тебя!" Все в классе знали об отсутствии Мао Цинси и полагали, что тот приболел. Его внезапное появление в столь взвинченном состоянии вызвало у окружающих закономерное удивление. Е Чжэнь без лишних мыслей направился к выходу. Мао Цинси стоял у дверей без школьной формы, в обычной повседневной одежде, что выглядело весьма странно на общем фоне. За его спиной жались несколько верных приятелей, которые то и дело тревожно поглядывали на своего лидера. Сам Мао Цинси казался совершенно отрешённым от реальности, но стоило ему завидеть Е Чжэня, как он резко рванул вперёд и мёртвой хваткой вцепился в его руку: "Ты в порядке?!" — До этого момента всё шло прекрасно, — отозвался Е Чжэнь. Мао Цинси выглядел бледным, под его глазами залегли тёмные тени, а в белках виднелась жутковатая сетка кровеносных сосудов. Он понизил голос до шепота: "Ты ведь..." Он внезапно с опаской огляделся по сторонам и плотно сжал губы. Е Чжэнь искренне удивился: "Что я?" — Ну... то самое! — Да что именно?! Мао Цинси глубоко вонзил ногти в ладонь правой руки Е Чжэня: "То самое! Тот начальник Девятого отдела, Лун..." Он резко умолк, испуганно уставившись на проходившего мимо Вэй Ху. Тот под его безумным взглядом похолодел от страха, затаил дыхание и боком протиснулся вдоль стены, лепетя дрожащим голосом: "Я... я просто пойду наберу горячей воды..." Мао Цинси резко потянул Е Чжэня за собой, и в его жесте сквозила непреклонная решимость: "Здесь неподходящее место для разговоров!" — Идём! — не дожидаясь согласия, Мао Цинси увлёк юношу вниз по лестнице. Они оказались на пустыре между учебным корпусом и небольшим садом. Руководство школы планировало вырыть здесь бассейн, и территорию уже обнесли защитной пластиковой плёнкой. Обзор был полностью закрыт, только вдалеке под навесом галереи отдыхали несколько рабочих во время обеденного перерыва. Приятели Мао Цинси враждебно последовали за ними, словно опасаясь, что Е Чжэнь в любой момент выйдет из себя и жестоко изобьёт их товарища. Е Чжэнь не знал, смеяться ему или плакать, поэтому просто спросил: "Зачем ты меня искал? Со мной всё в полном порядке, более того, скоро я уезжаю в Пекин". — Тсс! — Мао Цинси боязливо огляделся по сторонам и таинственным шёпотом поинтересовался: "Тот мужчина, который забирал тебя в прошлый раз... Кем он тебе приходится?" — А, это мой отец. — А второй? — Тоже мой отец. — Да нет же! Я имею в виду того, другого, начальника Девятого отдела! При упоминании последних слов голос Мао Цинси сорвался на едва различимый шёпот, выдавая крайнюю степень нервного истощения. — Это моя мама, — после недолгого молчания ответил Е Чжэнь. Лицо Мао Цинси выражало абсолютное неверие: "Начальник Девятого отдела мужчина! Мне отец рассказывал!" У Е Чжэня мысленно пробежала полоса чёрных линий. Юноша подумал, уж не наговорил ли высокопоставленный родитель этого парня чего-то лишнего, или, возможно, кто-то до смерти напугал самого чиновника? Семья Мао принадлежала к властной элите, но, судя по рассказам Сюаньлиня, Лун Цзивэй обладал невероятным могуществом. Интересно, чей же статус в иерархии должностей весомее? — Мой отец говорил, что то... то чудовище, — Мао Цинси вздрогнул от ужаса, — являлось чем-то невероятно жутким. Е Чжэнь хмуро подтвердил: "Оно действительно поразительно живучее, способно сражаться даже с разрушенным мозгом, что делает его куда опаснее японских налётчиков". — И мой отец утверждает, что начальник Девятого отдела напрямую связан с подобными тварями. Ты ведь знаешь об этом? Скажи, ты ведь в курсе происходящего? — Я абсолютно ничего не знаю... — Неправда, ты точно всё знаешь! — Мао Цинси в панике обхватил голову руками и принялся бессвязно бормотать: "Они ведь вернутся за нами, верно? Эти монстры... Мы влипли в огромные неприятности. Если один из них укусит меня, я превращусь в такую же тварь..." Е Чжэнь окончательно потерял терпение: "Послушай, приятель, это тебе не зомби-апокалипсис! Мне, между прочим, тоже было страшно!" Мао Цинси зажал уши руками, резко опустился на корточки и принялся всхлипывать: "Что мне делать, мне так страшно, господи, что же делать..." — Эй, прекрати наводить жуть! Мао... Мао-мао-си? Нет, Мао Цинси! Юноша попытался поднять одноклассника за плечи, однако тот намертво прирос к земле, и сдвинуть его с места не получалось. Потеряв надежду, Е Чжэнь схватил Мао Цинси за ухо и яростно закричал: "Хватит забивать голову чепухой! Иди и спокойно наслаждайся статусом золотой молодёжи из влиятельной семьи чиновников! Те монстры приходили исключительно за мной, к тебе это вообще никак не относится!" Мао Цинси истошно взвизгнул: "Ты ничего не понимаешь, отпусти, больно же!" — Эй вы, бездельники! Хватит стоять столбами, унесите его отсюда куда-нибудь подальше, живо! — Е Чжэнь обернулся к приятелям Мао Цинси, собираясь прикрикнуть на них, но вдруг осёкся: "Ой, это ещё что?" Оказалось, что рабочие, отдыхавшие в галерее, одновременно поднялись со своих мест и плотным полукольцом отрезали подросткам путь к отступлению. Позади ребят высилась глухая стена учебного корпуса, а впереди стояли крепкие мужчины в рабочей спецодежде и защитных касках, скрывавших лица. Хотя их черты оставались невидимыми, любой здравомыслящий человек сразу понял бы, что эти визитёры явились с дурными намерениями и настроены крайне агрессивно. Мао Цинси, уже запуганный до предела, мгновенно растерял остатки мужества и поспешно спрятался за спину Е Чжэня. Школьники тоже почуяли неладное и испуганно закричали: "Вы кто такие? Что вам нужно?" Прибывшие не проронили ни слова. Один из них шагнул вперёд и небрежным движением оттолкнул стоявшего на пути ученика. Взмах казался лёгким, однако парень вскрикнул, покачнулся и тяжело повалился на землю, сильно ударившись при падении. — Прекратите!! Позовите учителей!! — Учитель! Сюаньлинь, помогите! Один сообразительный парень попытался прорвать оцепление, но не успел сделать и пары шагов, как рослый рабочий преградил ему путь и мощным ударом ноги в грудь швырнул обратно в круг. Школьник истошно закричал. Е Чжэнь молниеносно вытянул руку, в самый последний момент смягчая силу его падения. Вес летящего человека обладал огромной инерцией, из-за чего Е Чжэня ощутимо повело в сторону, а спасённый ученик с глухим стоном покатился по земле, не в силах даже издать звук от пронзительной боли. Главарь нападавших неторопливо снял каску, явив миру молодое лицо лет восемнадцати. Черты его казались заурядными, однако взгляд оставался пугающе жестоким. — Е Чжэнь? — он медленно осмотрел сжавшихся от страха подростков и остановил взор на главном сопернике. Вокруг воцарилась зловещая тишина, в которой слышалось лишь испуганное дыхание школьников. Юноша решительно заслонил собой товарищей и спросил: "Ты ещё кто такой?" Мужчина сделал повелительный жест рукой и произнёс на ломаном китайском: "Ты, иди сюда". Е Чжэнь разозлился: "Что за дурацкие шутки, я тебе вопрос задал! Кто ты? Японский наёмник, верно? По говору сразу видно чужака! Кто тебя прислал, недоумок Ямати или полукровка Куросава?" Главарь промолчал. Е Чжэнь выпалил тираду столь быстро и хлёстко, что чужеземцы ничего не поняли, однако по выражению лица парня догадались об оскорблениях. Лица японцев помрачнели. Предводитель вновь поманил его пальцем и выкрикнул: "Ты! Сюда!" Е Чжэнь наклонился, подобрал увесистый камень, прикинул вес на ладони и внезапно совершил молниеносный бросок. Замыкавший строй японец мгновенно рухнул на землю с истошным воплем. Никто не успел заметить траекторию полёта снаряда, раздался глухой стук, и пострадавший, зажав руками окровавленное лицо, принялся яростно отплёвываться, выплёвывая обломки зубов вместе с кровью. — Ах ты! — взревели нападавшие. Вожак принялся что-то яростно выкрикивать на родном языке, из чего Е Чжэнь не разобрал ни слова, кроме одного отчётливого имени: "Лун Цзивэй! Лун Цзивэй!" — Лун Цзивэй? — удивился Е Чжэнь. — Ты пришёл по душу моей мамы? Вынужден огорчить, его сегодня нет в школе, может, вместо этого побеседуешь с моим отцом? Разговор напоминал бессмысленную путаницу. Окончательно взбешённый японец сделал шаг вперёд, но не успел он приблизиться, как один из приятелей Мао Цинси окончательно поддался панике и с громким криком бросился наутёк. Этот крик послужил искрой, брошенной в пороховую бочку. Несколько мужчин одновременно рванули наперерез беглецу. Е Чжэнь без колебаний преградил путь одному из них и хлёстким круговым ударом ноги с разворота уложил на лопатки. Остальные враги продолжали теснить школьников, а молодой предводитель ринулся прямо на Е Чжэня. Тот едва успел занять оборонительную позицию и обменялся с противником серией стремительных ударов. К своему удивлению, парень не сумел с ходу получить преимущество, что заставило его невольно насторожиться. Японец тоже испытал потрясение. Прежде он взирал на Е Чжэня с крайним пренебрежением, теперь же в его глазах появилась настороженность. Этот боец был воспитанником клана Ямати. Пускай его мастерство уступало навыкам Того Кёо, он всё же по праву считался молодым талантом и привык к постоянной похвале, искренне полагая себя выдающимся мастером своего поколения. Слухи о том, что Е Чжэнь тяжело ранил Того Кёо и искалечил Ямати Такаси, казались ему нелепым преувеличением, призванным запугать молодого господина Ямати Хитоси. Когда Хитоси упомянул, что Е Чжэнь приходится приёмным сыном Лун Цзивэю, юноша решил, будто японское руководство просто трепещет перед грозным именем начальника Девятого отдела, проецируя этот страх на мальчишку. Каких выдающихся успехов в боевых искусствах может достичь пятнадцатилетний ребёнок? Даже могущественный Куросава, чьё влияние простиралось на криминальный мир и легальный бизнес, в свои пятнадцать лет оставался изнеженным молодым господином, а хвалебные оды в его честь звучали исключительно из уважения к авторитету семьи. Руководствуясь подобным высокомерием, боец шёл на это похищение с явной недооценкой соперника. Однако реальность превзошла все ожидания. Противники едва успели сойтись, как Е Чжэнь обычным камнем вывел из строя одного из подчинённых. Дальнейшая схватка потрясла его ещё сильнее: левая рука юноши была плотно забинтована до самого запястья, напоминая формой традиционный цзунцзы (粽子, zòngzi, китайское блюдо из клейкого риса, обмотанное листьями), однако он умудрялся сражаться с ним на равных, задействовав одну правую руку! Настоящий знаток сразу поймёт уровень мастерства: этот парень противостоял ему вполсилы! Как такое возможно! Е Чжэнь слегка помахал ладонью перед лицом опешившего противника и равнодушно поинтересовался: "Ты что, застыл?" Взгляд японца выражал невероятное потрясение вперемешку с упрямым нежеланием признавать поражение. Е Чжэню был прекрасно знаком этот вид: именно так смотрел на него Вэй Ху всякий раз, когда получал максимальный балл за экзамен. Очнувшись от оцепенения, японец яростно взревел, его лицо залила краска стыда, и он со всей яростью ринулся в самоубийственную атаку! Лицо Е Чжэня посуровело, и он громогласно выкрикнул: "Островной дикарь, а ну живо падай на колени и бей челом перед твоим молодым господином Е Чжэнем!" С этими словами он нанёс сокрушительный удар ногой прямо в грудь противника, чисто и эффектно отправив незадачливого бойца в затяжной полёт!