«Фонарь, озаряющий горы и реки»

Где же сейчас маленький товарищ Е Шисань? Он спит под мостом. Навыки выслеживания у Е Шисаня первоклассные, природа явно наградила его талантом к разведке. Ещё работая в небольшой забегаловке, он сумел по газетным сводкам просчитать маршруты и распорядок дня Ямати Такаси и его людей, двое суток неотступно следовал за их кортежем, пока в подземном баре не подвернулся удачный момент. Стремительный, сокрушительный удар увенчался мгновенным успехом, после чего юноша скрылся, оставив японских агентов ни с чем. Если бы не Сюаньлинь, парень давно пробрался бы в больницу и уничтожил всё семейство Ямати разом. Е Чжэнь родился в семье потомственных мастеров боевых искусств, обладавшей приличным достатком. Хотя позже он отправился в горы ради тренировок, настоящих жизненных лишений вкусить не успел. В родную эпоху он ни в чём не знал нужды, ему не приходилось ночевать под открытым небом. Только оказавшись в нынешнем веке, парень познал горечь бродячей жизни. В самые тяжёлые дни доходило до того, что приходилось доставать из мусорных баков чью-то выброшенную просроченную лапшу быстрого приготовления. Стойкости в нём оказалось куда больше, чем в местных сверстниках. Здешние дети плачут от любых неудач и болеют от сырой воды из-под крана, но Е Чжэнь вылеплен из другого теста. Его цели ясны, шаги тверды, и он не боится потерять едва обретённое тепло, готовый в одиночку встретить жестокую судьбу с её кровавыми бурями. После трёх дней скитаний по улицам Е Чжэнь остановился перед загородной виллой у самого моря. Парадные ворота, выполненные в европейском стиле, щеголяли изящными железными прутьями с медными узорами. Сквозь густую зелень деревьев угадывались белоснежная крыша и великолепная терраса. Ворота заперты, внутри виднелась будка охраны, но разглядеть дежурного не удавалось. По сравнению с тщательно охраняемым фамильным гнездом клана Ямати, здешняя система безопасности откровенно хромала. Впрочем, это неудивительно: мало кто станет выстраивать тройное оцепление вокруг дома, в котором бывает от силы несколько дней в году. Е Чжэнь неспешно обошёл особняк по периметру, встретив по пути нескольких охранников посёлка. Спокойное лицо и расслабленная походка не вызвали подозрений, патрульные лениво прошли мимо. Стоило им скрыться из виду, как юноша огляделся, убедился в отсутствии свидетелей, сделал короткий разбег, рванул вперёд и легко запрыгнул на вершину ограды. Стена невысокая, в хорошей форме Е Чжэнь перемахнул бы её прямо с места. Однако с утра в желудке не было ничего, кроме холодной воды, да и прошлая ночь под мостом выдалась беспокойной, так что сил поубавилось. Словно опавший лист, он бесшумно опустился на землю. Задний двор утопал в кустах китайских роз, извилистая гравийная дорожка вела к парадному входу. Окна первого и второго этажей скрывались за плотными шторами, зато на третьем этаже виднелась открытая терраса с огромной раздвижной стеклянной дверью. Из телепередач Е Чжэнь знал, что богачи этого века обожают пристраивать к главным спальням балконы с кофейными столиками и плетёными креслами ради пущего пафоса и демонстрации изысканного вкуса. Если телевизор не солгал, именно эта терраса ведёт прямиком в покои хозяина усадьбы. Юноша кивнул, плюнул на ладони и ухватился за подоконник первого этажа. Взбираться по стенам для него привычное дело, к тому же между ярусами имелся защитный козырёк, послуживший отличной опорой. Мгновенно добравшись до второго этажа, он голыми руками уцепился за выступ третьего, крутанул сальто назад, зацепился носками за перила террасы и описал в воздухе красивую дугу. Приземление вышло твёрдым, без лишнего звука. Стеклянная дверь оказалась незапертой, но изнутри её скрывала плотная портьера. Е Чжэнь осторожно надавил на створку, та оказалась неожиданно тяжёлой и не поддалась. Он приложил больше силы, как вдруг раздался скрежет, а следом оглушительный грохот. Стоило полотну сдвинуться, как оно тут же покатилось по направляющей с такой скоростью, что юноша не успел перехватить его, и дверь с силой врезалась в косяк. Е Чжэнь лишь молча замер. Изнутри немедленно донеслись резкие выкрики по-японски. Е Чжэнь на удивление быстро понял смысл, внутри спрашивали, кто там. В то же мгновение штора резко распахнулась. Юноша вскинул руки, ухватился за верхний край проёма и в прыжке нанёс сокрушительный удар ногой. Выскочивший навстречу телохранитель с диким воплем отлетел обратно в комнату. Следующие несколько секунд превратились в сплошной хаос. Японцы с яростной бранью ломанулись наружу, едва не застряв в проходе. Е Чжэнь методично вбивал их обратно, одним ударом за другим. Удерживаясь одной рукой за дверной косяк, он совершил кувырок в воздухе и с грохотом обрушился подошвой на спину очередного противника. Раздался истошный крик, японец дрогнул пару раз и затих. Спрыгнув, юноша стремительным выпадом перемахнул к постели и рывком вздёрнул Ямати Такаси, превращая того в живой щит. С тех пор как в подземном баре Ямати Такаси поразили точку Чжанмэнь, он чувствовал себя прескверно. Куросава Кава помог восстановить подвижность, однако выздоровление затянулось, и больной едва передвигался с посторонней помощью. Ямати Такаси до смерти боялся Е Чжэня, поэтому внезапное появление грозного юноши окончательно лишило воли. Несчастный обмяк, потеряв всякую способность к сопротивлению. Е Чжэнь действовал с холодным расчётом. Насмотревшись по телевизору историй о бездарно проваленных захватах заложников, он решил не уподобляться экранным неудачникам и первым же делом обезвредить свою добычу. Зажав шею пленника, юноша нанёс жёсткий удар ногой прямо по межпозвоночному диску. Удар обладал сокрушительной силой, кости хрустнули, и Ямати Такаси зашёлся в истошном крике. От невыносимой боли заложник забился так яростно, что едва не вырвался. Е Чжэнь крепче перехватил его горло и рявкнул замершим телохранителям: — Стоять! Не двигаться! Один из охранников, немного понимавший по-китайски, тут же зычно приказал остальным опустить оружие. Большинство японцев держали катаны, но у двоих, занимавших более высокое положение, имелись компактные пистолеты. Подобное оружие не отличалось чрезмерной мощью, однако Е Чжэнь относился ко всему огнестрельному с предельной настороженностью. Он не сводил глаз со стволов, сильнее прижимая к себе Ямати Такаси. — Бросайте пушки на пол! Пните оружие сюда, не то я сломаю ему шею! Охранники нехотя разоружились и подтолкнули мечи и пистолеты в сторону юноши. Е Чжэнь, удерживая жертву одной рукой, нагнулся, пошарил по полу и подобрал тяжёлый кинжал, тут же уперев его остриё в горло Ямати Такаси. Лица телохранителей побледнели, а переводчик заикаясь выкрикнул: — Не надо! Чего ты хочешь? Говори! Е Чжэнь слегка надавил лезвием и приказал: — Живо зовите Куросаву Каву! — Ч-что?! — Куросаву Каву сюда, быстро! Даю десять минут. Если через десять минут его здесь не будет, начну отрубать этому ничтожеству по пальцу каждые шестьдесят секунд. Когда пальцы закончатся, прикончу ублюдка! Договорив, Е Чжэнь перехватил средний палец левой руки Ямати Такаси и резким, выверенным движением вывернул его в обратную сторону. Сухой отчётливый хруст заставил всех мужчин в комнате содрогнуться. Пострадавший взвыл так, словно с него сдирали кожу заживо. Юноша погрузил лезвие чуть глубже и ледяным тоном осведомился: — Хочешь, чтобы я ещё и язык тебе отрезал? Ямати Такаси только судорожно хватал воздух, сопя и дрожа от ужаса. Нервы охраны сдали окончательно. Несколько человек бросились вон, причём один от страха споткнулся и повалился на пол. В коридорах взвыла сирена, раздались крики паники, вилла в мгновение ока погрузилась в хаос. В десять часов восемь минут Куросава Кава принял экстренный вызов от Ямати Хитоси. В десять двадцать пять его автомобиль затормозил у ворот, а ещё через три минуты мужчина уже взлетал по ступеням к месту происшествия. Стоило ему распахнуть дверь, как уши резанул душераздирающий вопль. Телохранители истошно умоляли нападавшего остановиться, ведь господин Куросава уже здесь. Ямати Такаси бился в конвульсиях, лицо приобрело землистый оттенок. Последний мизинец только что был сломан, все десять пальцев безжизненно свисали под неестественными, пугающими углами. Е Чжэнь слегка подтолкнул обмякшее тело вперёд. — О, явился, полукровка. Юноша жестоко усмехнулся и неспешно двинулся навстречу гостю. Ямати Такаси рухнул на ковёр, но Е Чжэнь даже не удостоил его взглядом и безжалостно перешагнул через поверженного врага. Окружавшие их японцы едва сдерживали панику, их руки ходили ходуном, когда они целились в нарушителя, однако Куросава Кава властным жестом велел им опустить оружие. — Е Чжэнь, — неторопливо произнёс Куросава Кава, пробуя имя на вкус, и тихо добавил: "Очень хорошо. Просто замечательно". — Что именно хорошо? — Ты хорош. Прежде я полагал, будто тебе свойственна излишняя мягкотелость, однако сегодня убедился в обратном. Когда надо, ты умеешь проявить истинную беспощадность. Теперь мне спокойнее. Они сделали ещё по шагу навстречу и замерли друг перед другом. Е Чжэнь уступал в росте здешним подросткам и выглядел довольно хрупким, поэтому ему приходилось слегка задирать подбородок, чтобы смотреть противнику прямо в глаза. — Милосердие проявляют к тем, кто его заслуживает. Тратить его на ублюдков я не намерен. Улыбка не сошла с лица Куросавы. — Похоже, эти слова адресованы мне? — Разве здесь присутствует другой выродок? — с притворным любопытством уточнил юноша. В комнате воцарилась мёртвая тишина, воздух словно превратился в лёд. Двое прошили друг друга взглядами. Несмотря на разницу в возрасте и росте, оба являлись выдающимися мастерами, и внутренняя сила каждого давила на окружающих так, что трудно было дышать. У нескольких телохранителей подогнулись колени, и они незаметно попятились к выходу. — Е Чжэнь. — Куросава Кава набрал воздуха и заговорил тише: "Ты всего лишь ребёнок, и я не стану пользоваться твоей слабостью. Иди поешь и передохни. Когда наберёшься сил, встретимся в подвальном зале". Е Чжэнь презрительно вскинул уголок губ. — Незачем. Расправлюсь с тобой и пойду обедать. Будь Е Чжэнь на несколько лет старше, он бы не отверг подобное благородство со стороны противника. Послушайся он совета взять передышку и подкрепиться, его состояние перед поединком оказалось бы куда более выигрышным. Но он оставался слишком юным, и жизнь ещё не успела преподать ему множество важных уроков. Куросава Кава покачал головой, в его улыбке сквозила смесь иронии и горького бессилия. Жестом подозвав подчинённого, он распорядился по-японски: — Проводи мальчика вниз. Ведите себя достойно, без провокаций. Охранник злобно зыркнул на Е Чжэня, но покорно склонил голову: — Слушаюсь! Подземный ярус виллы поражал масштабами и роскошной отделкой. Отсутствие окон компенсировалось ярким освещением, из-за чего помещение напоминало элитный боевой зал. Пол полностью покрывал деревянный паркет, а в центре возвышался соревновательный ринг восемь на восемь метров, обнесённый по периметру толстыми позолоченными цепями. Ямати Хитоси лично явился в зал и сидел среди зрителей с потемневшим от ярости лицом. Стоило Е Чжэню войти, как тот едва не сорвался с места, но телохранители вовремя удержали хозяина. Старая госпожа Ямати тоже заняла место в первом ряду, гордо выпрямив спину. Плотный слой вычурного макияжа, который она носила, судя по всему, круглый год, лишал её лицо каких-либо живых эмоций, превращая женщину в подобие величественного увядающего изваяния. Е Чжэнь ополоснул лицо холодной водой и переоделся в белоснежную одежду для тренировок. Под слепящими прожекторами кожа его казалась полупрозрачной, точно безупречный нефрит. Встав напротив, Куросава Кава уловил неловкость в движениях левой кисти юноши. Присмотревшись, заметил: на трёх пальцах полностью отсутствовали ногтевые пластины, вместо которых виднелась только тонкая молодая кожа, а под ногтями остальных двух пальцев запеклась бурая кровь. Левая рука травмирована? Десять пальцев связаны с сердцем напрямую, и боль от сорванных ногтей невозможно вообразить обычному человеку. Куросава Кава нахмурился, не в силах разобраться в собственных противоречивых чувствах. Ему так и не удалось разгадать подлинную причину, заставлявшую юношу с таким упорством преследовать клан Ямати. Поначалу он подозревал, что Е Чжэнь является приёмным сыном Лун Цзивэя и действует по его указке. Однако дальнейшие наблюдения опровергли эту версию. Ненависть парня носила глубоко личный характер, а жестокость, с которой он покалечил Ямати Такаси, указывала на застарелую кровную обиду. В чём же крылась тайна? Что произошло в прошлом? Кем на самом деле являлся этот загадочный юнец, именовавший себя тринадцатым сыном рода Е из Люйшуня? Мужчина вздохнул. Размышления прервал звонкий голос Е Чжэня: — Эй, полукровка! Куросава Кава ничуть не обиделся на прозвище и спокойно откликнулся: — Да? — Знаешь, почему я оставил в живых того никчёмного ублюдка? Японец вежливо приподнял бровь. — С удовольствием послушаю. — Чтобы прикончить членов этой семейки прямо у тебя на глазах. Ты мне противен, и я хочу, чтобы ты лично наблюдал их кончину. Е Чжэнь вскинул руку, переводя указательный палец с Ямати Хитоси на старую госпожу. — Запомни, прямо сегодня и прямо в этом зале я убью их обоих. Твоя самонадеянность смехотворна, тебе не под силу защитить этих людей! — Ты заблуждаешься, у меня нет намерения их выгораживать. — Куросава Кава выдержал короткую паузу. — Моя цель заключается лишь в том, чтобы найти мирное решение, сохранив жизни обеим сторонам. — Сохранив жизни? — Е Чжэнь расхохотался, точно услышал нелепейшую шутку. Мужчина лишь молча прикрыл веки. — Ты ещё молод и к тому же ранен, — произнёс он негромко. — Я уступлю тебе первые три удара. Юноша не уловил ноток сочувствия, что прятались в этом тихом, слегка хрипловатом голосе. Едва прозвучало последнее слово, Е Чжэнь рванул вперёд, молниеносно целясь кулаком противнику в челюсть. В самый последний миг Куросава Кава уклонился, и кулак прорезал пустой воздух. Не теряя ни секунды, нападавший раскрутился на месте и выполнил мощнейший подсекающий удар ногой. Но и эта атака прошла мимо цели. — Отлично! — не сдержал восхищения Куросава. — Рано хвалишь! — огрызнулся Е Чжэнь. Левая нога взмыла вверх, подошва пронеслась в волоске от лица оппонента. От подобной прыти даже у опытного мастера перехватило дыхание. Ему доводилось видеть одарённых японских юношей, которые в столь нежном возрасте демонстрировали поразительное мастерство и завоёвывали медали на международных аренах. Те ребята отличались усердием и талантом, но блекли рядом с этим китайским мальчишкой. Свирепая дикая мощь Е Чжэня не имела ничего общего с рафинированными спортивными единоборствами. Он явно не воспитывался ни в обычной секции, ни в специальном подразделении. В его движениях отсутствовали показные элементы и заученные комплексы. Каждый выпад бил по уязвимым точкам с единственной целью: уничтожить противника как можно скорее. Это боевое искусство ковалось исключительно ради убийства. Кто же воспитал этого монстра и ради каких целей? В голове Куросавы пронеслось множество догадок, пока Е Чжэнь в коротком прыжке с хриплым выкриком не обрушил локоть в область сердца противника. За считанные секунды они обменялись десятками стремительных ударов. Зрители видели только два смазанных силуэта, сошедшихся вплотную под непрерывный свист рассекаемого воздуха. Схватка была смертельно опасной. Когда встречаются два уникальных мастера точечных ударов и сходятся вплотную, открывая оборону, исход решают скорость и точность пальцев. Малейшее касание способно заблокировать работу органов, точное попадание означает мгновенную смерть. В пылу этой яростной круговерти их руки сталкивались бесчисленное количество раз. Просторные рукава тренировочных костюмов яростно хлопали на ветру. Неожиданно Е Чжэнь резко разорвал дистанцию и тут же обрушил мощный удар пяткой с разворота. Куросава Кава получил тяжёлый удар в солнечное сплетение и покачнулся, отлетев назад на несколько метров. — Господин Куросава! — побледнев, выкрикнули подбежавшие телохранители. Мужчина с трудом удержал равновесие, судорожно закашлялся, перевёл дыхание и взмахнул рукой, призывая охрану отойти. — Извини, но это останется у меня. Между его пальцами были зажаты две окровавленные ногтевые пластины. Е Чжэнь согнулся пополам, прижимая пострадавшую левую руку к груди. Несмотря на то что он изо всех сил сжимал кулак, сквозь пальцы сочилась свежая кровь. — Прекрати это немедленно, и я гарантирую, что ты беспрепятственно покинешь особняк. Все прежние счёты будут закрыты навсегда! — В гробу я видел твои условия! — сквозь тяжёлое дыхание расхохотался юноша. Куросава Кава уклонился от очередного яростного выпада. Потеряв контроль от боли, Е Чжэнь атаковал напролом, оттесняя оппонента к самому краю ринга. Мужчине приходилось использовать натяжение цепей, чтобы уходить от смертоносных ударов ладоней, рассекавших воздух точно клинки. Обстановка накалилась до предела. Юноша двигался на грани человеческих возможностей, вынудив соперника прибегнуть к низкой подсечке. Сила этого удара многократно превосходила возможности парня, и тому следовало немедленно отступить, но Е Чжэнь пошёл на обоюдный урон. Пикирующей пяткой он обрушился на правые рёбра Куросавы с разрушительной силой. Одновременно с этим подсечка сбила парня с ног, и он навзничь повалился на деревянный настил. Куросава Кава обладал феноменальной выносливостью. Перетерпев острую боль, он взвился в воздух и точными молниеносными ударами пальцев заблокировал три ключевые точки на груди соперника. — Ты проиграл! Подобная техника точечного воздействия способна уложить даже тренированного тяжеловеса. Перекрытие трёх энергетических каналов отозвалось в теле Е Чжэня такой мукой, словно внутренности разрывали раскалёнными щипцами. Он выплюнул сгусток тёмной крови и прохрипел: — Ни за что! Едва мужчина попытался отстраниться, как раненый зверь совершил невозможное. Лёжа на спине, юноша обвил руку соперника своей, скользя пальцами вверх по предплечью. Сомкнув два пальца, он яростным движением разорвал ток ци в меридианах, полностью парализовав конечность врага. Это была не банальная блокировка точек, а редчайшее искусство перекрытия кровотока (截血, jiéxuè, запрещённая техника боевых искусств, лишающая конечность чувствительности путём разрыва потока ци в меридианах). Не ожидавший подобного упрямства Куросава Кава упустил момент, и правая рука безжизненной плетью повисла вдоль туловища. Осознав опасность, мужчина заметил: пальцы парня уже тянутся к плечу, целясь прямо в область сердца. Времени на размышления не осталось. Повинуясь инстинктам самосохранения, он перехватил здоровой левой рукой запястье Е Чжэня, потянул на себя и со всей силой швырнул его тело в сторону. Весил подросток совсем немного, уступая в массе даже обычным сверстникам, поэтому инерция броска оказалась не страшной. Описав широкую дугу, он с оглушительным треском врезался в зрительские ряды, превратив в щепки три ряда деревянных кресел. Куросава Кава испугался, понимая, что переборщил. Упав, юноша проехал по полу ещё полметра и с размаху опрокинул тяжёлую стойку с оружием. На пол со звоном посыпались копья, глефы и мечи. Мужчина поспешил к нему, но Е Чжэнь уже упрямо поднимался. Резкими хлопками ладони он нанёс удары по двум точкам на собственной груди и схватил первый попавшийся кинжал. Зрачки Куросавы сузились, ведь он прекрасно понимал значение этих манипуляций. Парень прибёг к самовскрытию заблокированных каналов ради экстренного высвобождения внутренней энергии. Подобный шаг наносит колоссальный вред организму, и ни один разумный мастер, думающий о будущем, не стал бы жертвовать здоровьем ради мимолётного преимущества, тем более в столь юном возрасте. Куросава Кава замер, намереваясь остановить это безумие словами, но Е Чжэнь уже мчался на него с кинжалом. На лице юноши застыла маска леденящей ярости и безумного торжества. Сердце мужчины пропустило удар, он приготовился к лобовой атаке, но Е Чжэнь внезапно взмыл в воздух, оттолкнулся стопой от его левого плеча и устремился дальше, за спину противника. — Смотри внимательно! Резко обернувшись, Куросава Кава увидел, как парень, уподобившись огромной хищной птице, одним прыжком преодолел огромное расстояние и приземлился точно перед креслом старой госпожи Ямати. Скорость нападавшего превосходила всякое воображение, никто из присутствующих не успел шевельнуться. Старуха испуганно вжалась в спинку кресла, встретившись взглядом с замершим перед ней юношей. — У... убейте его! — хриплый приказ оборвался на полуслове, когда раздался влажный, хлёсткий звук и во все стороны брызнула алая кровь. Охрана не успела дотронуться до оружия. Удерживая кинжал обратным хватом, Е Чжэнь совершил одно молниеносное круговое движение, начисто срубив голову матери клана. С глухим стуком страшный трофей упал на пол и покатился прочь, оставляя за собой извилистый кровавый след. Обезглавленное тело ещё несколько мгновений оставалось сидеть прямо, после чего тяжело завалилось набок и рухнуло на паркет. Зал взорвался паническими воплями, словно посреди комнаты сдетонировала бомба. Присутствующие в ужасе вскакивали с мест, пытаясь убраться как можно дальше. Е Чжэнь медленно повернулся к Куросаве Каве. Он вскинул подбородок, удерживая перед собой сочащийся кровью клинок. Взгляд его, переполненный первобытной, укоренившейся в самом сердце ненавистью, оставался леденящим, пугающим и абсолютно непреклонным.