«Фонарь, озаряющий горы и реки»

В тот день занятие прошло без прецедентов: Е Чжэнь слушался беспрекословно и не проявил ни капли обычного упрямства. Даже такое изуверское требование Чу Цы, как написать по памяти таблицу химических элементов и ряд активности металлов, не вызвало у него ни малейшего протеста. Покусывая кончик ручки, Е Чжэнь самозабвенно вилял воображаемым хвостом: — Чу Цы, Чу Цы, тебе понравилось отвешивать пощёчины Куросаве? В следующий раз просто подержи его, а бить буду я, ладно? Чу Цы промолчал. Е Чжэнь решительно сунул учебник химии под подушку и прилип к Чу, обвиваясь вокруг него со всей возможной нежностью: — Ты всё это время ждал за дверью, вот почему и влетел в палату в ту же секунду, как я позвал, верно? Дядя Чу, ты ведь точно занимался боевыми искусствами! Я уже так давно мечтал проучить этого Чуаньчуаня (串串, chuànchuàn, «шашлычок»)! Расскажи, что ты чувствовал, когда его бил! А? Что?! — То же самое, что я чувствую, заставляя тебя решать задачи по химии, — Чу Цы бесстрастно ухватил Е Чжэня за мягкую складку кожи на загривке, приподнял его и невозмутимо произнёс: "Юный ученик Е Шисань". Е Чжэнь подобострастно завилял хвостом. Чу Цы мягко осведомился: — Сколько химических элементов открыто человечеством к настоящему времени? Е Чжэнь склонил голову набок, долго и напряжённо размышлял, после чего неуверенно выдал: — Э-э... Мяу? Чу Цы одним движением швырнул его обратно на кровать и навис сверху: — Сто восемнадцать! А на Земле встречается девяносто четыре! Когда я бил Куросаву, ощущения у меня были в точности те же, что сейчас. Никакого удовольствия. Только полнейшая безысходность! Е Чжэнь суетливо вскарабкался обратно, уселся, уперев обе лапы в матрас, и уставился на Чу Цы сияющими глазищами. Увы, этот приём не действовал на Лун Цзивэя и точно так же не производил никакого впечатления на дядю Чу. Мужчина принялся методично стукать учебником по голове Чжэня, выговаривая ему с нескрываемым раздражением: — Да в Девятый отдел и близко не подпустят человека без школьного аттестата! Даже если по блату просочишься туда на государственную должность, до конца дней останешься мелкой сошкой! Тебе правда хочется, чтобы тобой помыкали вплоть до пенсии? Нет никаких перспектив, просто никаких! Е Чжэнь захныкал: — Но я же вовсе не собирался становиться госслужащим в Девятом отделе. — Тогда кем ты вообще собираешься стать? Е Чжэнь помолчал, склонил голову набок и неуверенно спросил: — Ну... пойти в мафию? Чу Цы лишился дара речи. Огромная популярность современных гангстерских фильмов и гонконгских криминальных сериалов оказала на этого юного путешественника во времени по-настоящему непоправимое влияние. Чу Цы опустился на край кровати и произнёс холодно: — Ученик Е Шисань. Е Чжэнь аж дёрнулся. — Говорят, ты когда-то планировал отправиться в Японию и поджидать клан Ямати у порога их собственного дома? Своё время Чжэнь изложил этот замысел Сюаньлиню с полной серьёзностью. Жаль только, что тот немедленно зашёлся неудержимым хохотом и едва не подавился арахисом насмерть. Комментарий Сюаньлиня звучал примерно так: — Ха-ха-ха-ха-ха! Ты хочешь поехать в Японию и сторожить их у ворот?! Ты хоть слово по-японски знаешь? Дорогу найдёшь? Куда идти после выхода из аэропорта, понимаешь? А если схватят как нелегала? Может, планируешь собирать мусор ради пропитания и параллельно разыскивать, куда выходят эти ворота? Ха-ха-ха-ха-ха, ну и уморительный же ребёнок, я сейчас умру со смеху... Кхе-кхе-кхе... Чу Цы сдержался, но интонация его оказалась поразительно похожа на тон Сюаньлиня: — Ты умеешь говорить по-японски? Е Чжэнь промолчал. — Ориентируешься на местности? Е Чжэнь промолчал. — Знаешь, куда идти от аэропорта, чтобы добраться до их ворот? Е Чжэнь промолчал. — И как же ты тогда собирался их там поджидать? — Чу Цы невозмутимо раскрыл учебник и подвёл итог: "Наука и техника выступают главной производительной силой. Вот когда ты освоишь химию, поступишь в старшую школу, устроишься в Девятый отдел и упорным трудом накопишь достаточно денег, лет через десять сможешь наконец отправиться в Японию и свести счёты с кланом Ямати". Е Чжэнь окаменел. Затем едва не своротил тумбочку, взревев, как кот, которому наступили на хвост: — Что за чушь! Этот господин собирался навестить их сразу после выписки! Я не намерен ждать ни единого дня! — Придётся, — спокойно возразил Чу Цы. — В деле мести торопиться нельзя. — Ты ничего не понимаешь! Мой план сработал бы, если бы не этот Куросава... — Ты не сумел одолеть даже Куросаву. Что будешь делать, если противники пустят в ход пистолеты или взрывчатку? Е Чжэнь осёкся и замолчал. — Е Шисань, — Чу Цы осторожно положил ладонь на руку мальчика и тихо сказал: "Кто жаждет мести, тот обязан научиться терпению. Сейчас ты слаб, а клан Ямати силён. Если бы Куросава не встал на твою сторону, семье не удалось бы так легко убраться восвояси. Да, здесь китайская земля, однако..." Он запнулся, будто в последний момент передумал говорить именно это. — В нашем обществе несправедливость происходит ежедневно. Сильные давят слабых, закон служит не всем. Ты ещё не сталкивался с изнанкой жизни по-настоящему. Слепая горячность рано или поздно погубит тебя. Е Чжэнь шмыгнул носом и поглядел на него с явным недоверием. Чу Цы бесстрастно добавил: "стал бы говорить подобное первому встречному ребёнку. Поверь мне: это искреннее наставление от старшего". Он опустил голову и принялся просматривать тетрадь Е Чжэня с домашними заданиями по химии, где каракули напоминали нечитаемые даосские охранные знаки. Профиль у него был красивый, а выражение лица оставалось совершенно бесстрастным. Е Чжэнь долго смотрел на него и наконец угрюмо буркнул: — Тебе не понять. — Неужели? — Мы из разных миров. Ты ведь вырос в... — Е Чжэнь имел в виду нынешнюю эпоху, однако вовремя прикусил язык и промолчал. Чу Цы поднял голову, несколько секунд пристально смотрел на него, и вдруг губы его тронула холодная усмешка: — И почему же мне не понять? Он поднял руку и расстегнул пуговицы рубашки. На дворе уже стояла весна, в палате топили вовсю, и под рубашкой у него ничего не было. На худощавом плоском животе алели два длинных шрама, багровые и страшные, похожие на старые ожоги. Затем он закатал левый рукав. На запястье поперёк кожи тянулся старый шрам длиной чуть больше двух цуней (寸, cùn, традиционная мера длины, около 3,3 сантиметра), успевший почти слиться с окружающей кожей по цвету. Е Чжэнь уставился на него в полнейшем потрясении: — Это откуда?! — Убил человека из мести, — Чу Цы принялся методично застёгивать пуговицы одну за другой и добавил ровным голосом: "Имею в виду себя". — Ч-что? — Потом те, кому я отомстил, выследили меня, прижали в переулке и всадили два ножа. Они сказали: если после этого выживу, прошлые счёты будут закрыты. Как видишь, я выжил. Е Чжэнь дрожащим пальцем указал на запястье: — А это? Застегнув манжеты, Чу Цы не ответил. — Ты знаешь, как меня зовут? — неожиданно спросил он. — Чу... Чу Цы. — Нет. По удостоверению личности у меня фамилия Ли. Знаешь почему? Е Чжэнь только покачал головой. — По закону Чу Цы давно мёртв. Этот человек скончался два года назад от рака желудка в тяжёлой стадии. Сейчас я живу под чужими документами. Эта выдуманная личность так легко разоблачается, что я не могу ни купить жильё, ни выехать за рубеж, ни официально устроиться на работу, ни открыть компанию, ни подписать договор. Многое из того, что для обычного человека является само собой разумеющимся, мне попросту недоступно. «Человек в клетке», — мелькнуло в голове у Е Чжэня. Хорошо, что он сдержался и не произнёс этого вслух: для Чу Цы подобные слова прозвучали бы слишком жестоко. Чу Цы положил ладонь на раскрытый учебник и посмотрел на парня. В глубине глаз у него таилась лёгкая грусть. — Е Шисань, начальник Лун не посвящал меня в подробности твоего прошлого, и я не знаю всей твоей истории. Но как человек, прошедший через подобное, могу сказать: мой нынешний пример должен кое-чему тебя научить. Если хочешь мстить, нужно сначала как следует подготовиться. Твоя нынешняя готовность, очевидно, не выдерживает никакой критики. В тот день Чу Цы так и не заставил Е Чжэня писать таблицу элементов по памяти: вскоре пришёл Сюаньлинь, чтобы его сменить. Чу Цы собрал разбросанные по всей палате учебники, аккуратно сложил их в рюкзак Е Чжэня и сказал по-будничному просто: — Ты ещё молод, торопиться некуда. Подумай на досуге над тем, что я сказал. Он вежливо попрощался с Сюаньлинем и аккуратно притворил за собой дверь. Сюаньлинь проводил его взглядом до конца коридора и тут же осведомился с хитрецой: — Что, учитель Чу снова тебя воспитывал? Е Чжэнь насупился и через паузу кивнул. — За что же? Математику завалил? Таблицу элементов не осилил? Ха-ха-ха-ха, я так и знал! Учитель Чу, когда берётся за воспитание, это целое искусство, он Хань Юэ постоянно до полного ошеломления доводит... — Он меня не воспитывал, — пробормотал Е Чжэнь в подушку. — Совсем не воспитывал. — Да? А как же тогда над тобой измывался? Накрыл лицо учебником по химии и вытворял разные штуки? Или стучал циркулем по голове и заставлял глотать геометрические фигуры? — Никаких фигур я не глотал! — рявкнул Е Шисань, раздражённо закутался в одеяло с головой и больше не проронил ни слова, сколько бы Сюаньлинь ни допытывался, ни уговаривал, ни заходил с разных сторон.