«Фонарь, озаряющий горы и реки»

Это поселение находилось уже глубоко на востоке Юньнани, в самом сердце горного массива Шивань. По причине первозданной глуши и почти полной изоляции от внешнего мира природные ландшафты древней деревни сохранились здесь в полной неприкосновенности. Е Чжэнь сидел в повозке, изрядно выпивший от бесконечных приветственных угощений. Распластавшись на Лун Цзивэе, он жалобно стонал: "Мамочка! Я вижу столько звёзд..." Лун Цзивэй ответил: "Ничего не поделаешь, такова традиция. Ты их гость, а гостям они не позволят подняться на гору на собственных ногах. Восемь парней обязаны нести тебя в бамбуковом паланкине, пока восемь девушек мяо исполняют фэйгэ (飞歌, fēigē, «летящие песни», особый стиль громкого протяжного пения у мяо) и подносят вино. Тебя впустят в деревню только после того, как напоят до беспамятства". Е Чжэнь отвернулся и его бурно вырвало. Лун Цзивэй похлопал парня по спине и невозмутимо добавил: "От тебя разит как от цзюцаожоу (酒糟肉, jiǔzāoròu, свинина, маринованная в винном осадке). Выпьешь ещё пару чарок, и тело твоё обретёт нетленность". Е Чжэнь: — ... С плывущими перед глазами звёздами Е Чжэнь въехал в поселение. Прямо перед ним раскинулась широкая дорога из серо-зелёного каменного кирпича, по обеим сторонам которой высились дяоцзяолоу (吊脚楼, diàojiǎolóu, традиционные деревянные дома на сваях у народа мяо) с устроенными на балконах мэйжэнькао (美人靠, měirénkào, «опора красавицы», изящные изогнутые перила со встроенными скамьями). Парни народа мяо с высокими пучками волос, облачённые в верхнюю одежду и штаны из лянбу (亮布, liàngbù, блестящая ткань мяо, обработанная растительным соком или яичным белком), выстроились в один ряд и дружно играли на лушэнах (芦笙, lúshēng, бамбуковый духовой инструмент мяо) и мантунах (芒筒, mángtǒng, крупный духовой инструмент мяо с низким басовым звуком). Нарядно одетые в национальные юбки и сплошь увешанные серебряными украшениями девушки сидели на скамьях за перилами и занимались вышивкой, время от времени со смехом переговариваясь и указывая пальцами на бамбуковый паланкин. Захмелевший Е Чжэнь с любопытством разглядывал всё вокруг, тогда как Лун Цзивэй смотрел на выстроившиеся вдоль дороги дома на сваях с едва уловимой тоской в глазах. Паланкин двигался быстро. Как раз к тому моменту, когда смолкли лушэны, они добрались до расположенного в конце дороги замкнутого архитектурного комплекса. Строения кругом окружали величественный главный дом, по бокам высились два здания на сваях, изогнутые карнизы стремились к небу, а стены украшала резьба с изображениями драконов и фениксов. Опорные столбы у дверей были вытесаны из пропитанной тунговым маслом древесины масанму (马桑木, mǎsāngmù, кориария китайская, отличающаяся исключительной прочностью), отчего вся постройка выглядела благородно, величественно и монументально. Паланкин миновал парадные ворота и прошёл внутрь, тогда как сопровождавшие их местные жители остались снаружи с выражением глубокого благоговения на лицах. Внезапно предводитель носильщиков издал громкий гортанный выкрик, смысл которого остался непонятен, и паланкин плавно опустился на землю прямо перед дверями главного дома. Е Чжэнь, чувствуя страшную слабость, выбрался наружу. Стоило ногам Лун Цзивэя коснуться земли, как все носильщики разом склонились перед ним в глубоком почтительном поклоне. — Мама, ты и здесь пользуешься таким авторитетом? — пробормотал Е Чжэнь. Лун Цзивэй сохранил бесстрастное выражение лица и тихо ответил на путунхуа: "Вовсе нет. Когда войдём, ни в коем случае не упоминай Сюаньлиня. Местные старейшины относятся к нему с крайним предубеждением". — Почему?! Из-за того, что он каждую ночь укладывает тебя под себя и... Ай! Е Чжэнь со слезами на глазах схватился за голову и обиженно буркнул: "Но дядя Сюаньлинь сам меня этому научил!" Лун Цзивэй разгневался: "И ты повторяешь за ним всё без разбора? Он вон ещё предлагает ради экономии государственных запасов зерна не принимать пищу, так что же ты тогда ежедневно требуешь себе жареных лобстеров?" Пока они препирались, юноши-носильщики уже с благоговением удалились. Лун Цзивэй потянул Е Чжэня за собой, и они вместе перешагнули через высокий порог. Главный зал казался окутанным вековой, никогда не рассеивающейся дымкой благовоний. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь расположенные под самым потолком решётчатые окна, отчего помещение выглядело ещё более мрачным и сырым. Е Чжэню показалось, будто температура здесь была значительно ниже, чем снаружи. Из-за выпитого вина юноша весь взмок, однако стоило ему переступить порог, как его пробрал крупный озноб. Лун Цзивэй оставил парня у входа, а сам сделал шаг вперёд, заслоняя собой. На почётном месте в глубине зала виднелся грузный силуэт. Незнакомец выглядел невероятно дряхлым. Только спустя долгое время он покачиваясь поднялся на ноги, его сгорбленная спина напоминала согнувшуюся креветку. Е Чжэнь с любопытством уставился на него, как вдруг старик разразился яростным криком на языке мяо! Голос прозвучал настолько оглушительно и грозно, что парень едва не покачнулся от неожиданности. Лун Цзивэй оказался готов к подобному приёму. Он спокойно ответил старцу несколькими фразами, тон оставался совершенно невозмутимым. Это разозлило старика ещё сильнее, он принялся быстро и бессвязно сыпать словами, однако Лун Цзивэй резко оборвал его одним коротким хлёстким словом. Судя по его краткости и по тому, как помрачнело лицо старейшины, Е Чжэнь заподозрил, что прозвучало нечто вроде «Замолчи!». Не обращая более никакого внимания на реакцию собеседника, Лун Цзивэй развернулся и увлёк Е Чжэня к выходу. Однако стоило им сделать шаг, как возле ушей пронёсся резкий свист. Всё произошло настолько быстро, что Е Чжэнь не успел среагировать: двери под воздействием неведомой силы плавно придвинулись и с протяжным скрипом захлопнулись. — Стой! — неожиданно выкрикнул старик на путунхуа. Его речь отличалась сильным акцентом, а голос звучал хрипло, словно наждачная бумага, но смысл слов Е Чжэнь на удивление разобрал. Лун Цзивэй остановился, не оборачиваясь. Позади послышался гневный голос старца: "Ты покинул родные земли вместе с тем чудовищем и отсутствовал целую цзяцзы (一甲子, yī jiǎzǐ, шестидесятилетний цикл в традиционном китайском летосчислении), а теперь притащил сюда ханьского ребёнка и снова собираешься уйти?" У Е Чжэня похолодело внутри, он украдкой взглянул на лицо Лун Цзивэя. Тот глубоко вздохнул, обернулся к старцу и указал на Е Чжэня: "Родители этого мальчика погибли от рук чужеземцев, его дом сожжён, весь город безжалостно вырезан. Он жаждет отомстить врагам, однако собственных сил ему недостаёт, поэтому он пришёл просить помощи у нашего клана. Двадцать тысяч жителей его родного края ныне обратились в прах. Неужели мы должны отказать ему?" Старик в гневе воскликнул: "Сперва ты предал всех ради чудовища, теперь заступаешься за ханьского мальчишку! За кого вообще принимаешь нашу деревню?" Е Чжэнь инстинктивно потянул Лун Цзивэя за рукав: "Мамочка, пойдём отсюда..." На удивление старейшина расслышал его слова. Он с силой ударил ладонью по подлокотнику кресла и направил иссохший указательный палец в сторону Лун Цзивэя: "Не сметь уходить!" В то же мгновение из руки старика в направлении Лун Цзивэя протянулась невидимая серебряная нить. Однако в этот критический момент под плащом Лун Цзивэя что-то яростно зашевелилось на уровне груди. Чёрное существо, внешне напоминающее змею, резко высунуло голову наружу и широко раскрыло пасть в беззвучном рыке. Ни единого звука не донеслось, однако среди охватившего его ужаса Е Чжэнь отчётливо ощутил нутром: это был яростный и оглушительный рёв, способный потрясти саму душу. Невидимая звуковая волна стремительно устремилась вперёд. Едва серебряная нить коснулась её, как без малейшего сопротивления рассыпалась в прах. Лун Цзивэй и старейшина одновременно закричали на языке мяо. Первый принялся яростно отчитывать высунувшееся существо, в то время как старик побледнел, а его руки мелко задрожали, словно он узрел настоящее порождение ада. Заметив, насколько сильно испугался старик, Е Чжэнь вопреки собственному ужасу успокоился. Любопытство взяло верх, и он принялся внимательно разглядывать существо. На его голове виднелись небольшие рожки, всё тело было угольно-чёрным и покрыто чешуйками размером с ноготь. Вместо глаз виднелись только две узкие щёлочки, напоминающие полуприкрытые веки млекопитающих. Обликом оно напоминало вовсе не змею, а крошечного дракона, уменьшенного до самого возможного предела. Получив нагоняй, дракон недовольно оскалился, после чего обвился вокруг шеи Лун Цзивэя и лениво скользнул обратно под воротник. На лице старика застыла смесь ярости, паники и полной растерянности. Лишь спустя долгое время он дрожащим голосом спросил: "Зачем ты притащил его сюда? Желаешь уничтожить всю нашу деревню?" — Нет, — тихо ответил Лун Цзивэй. — Просто уже много лет мы с ним не разлучаемся. Старик то садился, то снова вскакивал. Просуетившись так некоторое время, он в сокрушении ударил по подлокотнику: "Пускай наше поселение не процветает, но история его непрерывно длится уже более тысячи лет. И пускай в прошлом мы никогда не враждовали с ханьцами, но принять чужака в ученики..." — Тебе и не придётся брать его в ученики насовсем. Обучай его год, а по истечении срока я лично заберу его домой. — Твой дом находится здесь, в деревне! — Верно, именно поэтому после смерти моё тело упокоится на землях мяо. В конце концов старейшина понял, что с Лун Цзивэем спорить бесполезно. Он ещё долго ругался на своём языке, под конец нехотя махнул рукой и велел слугам проводить гостей на отдых. Е Чжэнь к тому времени уже едва держал глаза открытыми. Голова раскалывалась, в животе урчало от голода. Стоило ему понять, что их ведут кормить, как он тут же вцепился в Лун Цзивэя, умоляюще глядя на мужчину. Лун Цзивэй только успел развернуться, как старик внезапно окликнул его на языке мяо: "Погоди!" Лун Цзивэй замер, но оборачиваться не стал. Позади послышался хриплый и слабый голос старейшины, в котором отчётливо сквозил страх: "То чудовище..." — Оно часть моей жизни. В зале воцарилась тишина, в которой, казалось, замерли даже крошечные пылинки, парящие в полосах солнечного света. Лун Цзивэй взял Е Чжэня за руку, и они широким шагом переступили через высокий порог. Мяо всё же славились гостеприимством, поэтому для прибывших выделили чистые и просторные гуаньфан (官房, guānfáng, официальные покои для высокопоставленных гостей). По причине высокого статуса Лун Цзивэя никто из местных жителей не смел позволить себе ни малейшего непочтения в его присутствии, однако симпатичному и аппетитному маленькому товарищу Е Шисаню повезло куда меньше. Когда приходившая со двора девушка мяо уже в восьмой раз со смехом ущипнула его за щёку, заторможенные рефлексы юноши наконец-то сработали: «Погодите-ка... Это ведь флирт?» Лун Цзивэй лениво опёрся спиной о перила и с улыбкой заметил: — Тогда тебе следует проявить крайнюю осторожность. Если какая-нибудь местная красавица положит на тебя глаз и подсадит тебе гу, то тебе до конца дней не выбраться за ворота этой деревни. Придётся всю оставшуюся жизнь пахать как вол на всё её семейство. Е Чжэнь моментально забился в самый угол кровати, объятый неподдельным ужасом: "У меня как раз кружится голова! Неужели мне уже подсадили гу?!" Лун Цзивэй весело подмигнул. Ткань на его груди слегка зашевелилась, и старый дракон, угрожающе растопырив лапы, высунул голову наружу и широко оскалился прямо в лицо Е Чжэню. Это выглядело донельзя вызывающе. Е Чжэнь мгновенно взъярился: "Да твою ж мать, эта змеюка сейчас надо мной потешается?!' Старый дракон: — ... Оскорблённый до глубины души, Е Чжэнь вскипел ещё сильнее: "Она точно ржёт! Эта тварь надо мной насмехается! Чёрт возьми, почему мне так нестерпимо хочется отлупить её подошвой ботинка?!" Старый дракон: — ... Существо яростно зашипело и рвануло вперёд, не думая об опасности, однако Лун Цзивэй крепко перехватил его за голову: "Маленький товарищ Е Шисань! Ты сейчас назвал его змеёй? Немедленно извинись, иначе тебе несдобровать!" Е Чжэнь подался вперёд, вытянул руку и легонько похлопал разъярённого дракона по голове, искренне недоумевая: "А кто же это, если не змея?" Маленький дракон принялся яростно извиваться, бить хвостом и гордо выпячивать грудь, издавая беззвучные возмущённые вопли. Е Чжэнь надолго погрузился в раздумья. Вдруг лицо юноши просияло: "Дождевой червь?" В то же мгновение дракон рванул вперёд и со всей силы хлестнул хвостом прямо по голове юноши, окончательно отправив перебравшего с алкоголем Е Шисаня в глубокий обморок.