«Фонарь, озаряющий горы и реки»

— Шоколадные шарики?! — Сюаньлинь пришёл в ярость. — Я что, похож на извращённого дядюшку-чудака, который таскает с собой всякую дрянь вроде шоколадных шариков и леденцов на палочке, чтобы соблазнять маленьких лоли? Бедного маленького товарища Е Шисаня наконец освободили от покрывавших тело лечебных трав, сняли повязки и трижды окунули в горячую воду. С него едва не содрали слой кожи, прежде чем удалось избавить от сырого резкого запаха снадобий. Под оглушительным шквалом фраз вроде «Ладно, ладно, живо отмойте сына, я заберу его домой и больше ни ногой в вашу деревню!» и «Учитель, учитель, клянусь: величайшая радость отца в жизни состоит в том, чтобы виснуть на маме и выпрашивать обнимашки, у него правда нет никакого желания заявляться в деревню и есть детей!», у Бао Вэна наконец раскололась голова. Он вытащил маленького товарища Е Шисаня за ворота и бесцеремонно швырнул на неровную горную тропу. — Всё-таки я растил тебя целый год! Будет время, не забывай возвращаться навещать нас! Е Чжэнь совершенно не ожидал от Бао Вэна подобных слов и ещё не успел до конца растрогаться, как увидел, что тот с каменным лицом продолжил: «А самое главное, замани сюда и Лун Цзивэя, а вот то чудовище приводить незачем!» — Учитель, у вас слишком сильная одержимость моей мамой, это нормально? Отец ведь будет ревновать... — Чушь собачья! — рявкнул Бао Вэн. Сюаньлинь под множеством настороженных взглядов непринуждённо шагнул вперёд, подхватил Е Чжэня, обнюхал его и с удовлетворением произнёс: — Всё ещё пахнет травами. Ох уж эта трава, я её просто обожаю. Сынок, собирай вещи, едем домой, мама нас заждалась. — Учитель! Учитель! Я обязательно приеду навестить вас! Привезу шоколадных шариков! — Е Чжэнь вырывался и махал рукой Бао Вэну и остальным. — Сестра! Сестра, тебе нужна красная лента для волос? В следующий раз привезу красивое платье! Девушка в ответ ласково помахала рукой. Улыбка на её лице была невероятно тёплой и прекрасной, точно такой же, как в те дни, когда она тащила Е Чжэня срывать одежду, отправляла на ледяное ложе для уединённой медитации, заставляла прыгать в кипящий отвар из очищающей травы или бросала в змеиное логово, где кишели тысячи рептилий. Бао Вэн долго смотрел вслед удаляющимся фигурам этой парочки весельчаков, после чего вздохнул и произнёс хриплым голосом: — Раз он завершил обучение и покинул горы, то теперь точно отправился мстить. Путь его полон смертельных опасностей, и даже неизвестно, доживу ли я до дня, когда увижу его живым. — Учителю не стоит беспокоиться. Шисаню благоволят сами небеса (吉人天相, jírén tiānxiàng, чэнъюй: праведного человека небо всегда оберегает и направляет к удаче), с ним ничего не случится. Бао Вэн тяжело вздохнул, и в глубине его мутных глаз промелькнуло мимолётное сострадание. Девушка Мяо поспешно подошла поддержать старика. Ведя его обратно в деревню, она с улыбкой утешала: — К тому же Шисань пообещал вернуться, значит, непременно вернётся. Разве он не собирался привезти сёстрам ленты и платья? У него такая сыновняя почтительность. Знала бы раньше, щипала бы его за щёки чуточку понежнее. Бао Вэн промолчал. Горная дорога оказалась извилистой и труднопроходимой, однако, к счастью, Сюаньлинь взял с собой подчинённых из Девятого отдела. Путники быстро пересели на буйволиную повозку, а добравшись до внешнего горного кольца, сменили её на джип. Спутникам больше не приходилось страдать от ледяного ветра среди зимних хребтов. Е Чжэнь не видел Лун Цзивэя целый год и безумно скучал по маме, поэтому в машине принялся теребить Сюаньлиня расспросами: «Что в конце концов стряслось с Лун Цзивэем? Он ведь обещал встретить меня». За окном стремительно проносились серо-чёрные скалы. Сюаньлинь немного помолчал в такт тряске и только затем ответил: «Лун Цзивэй принял приглашение отправиться в Пекин для руководства работой, а в свободное время встретился с Чу Цы. Кто же знал, что Чу Цы едва не похитят». — А? — Те люди усыпили Чу Цы лекарством, однако их вовремя заметили и помешали. Снотворное оказалось слишком сильным, Чу Цы целую неделю пролежал в больнице и до сих пор остаётся под капельницей. — Кто же держит зуб на дядю Чу? — Ты всё ещё не понял? Хотя в прежние годы у Чу Цы и имелось несколько врагов, он уже заплатил дорогую цену, и обе стороны давно примирились. На этот раз дело его вообще не касалось. Он просто принял удар, предназначавшийся Лун Цзивэю! Слова Сюаньлиня прозвучали как гром среди ясного неба. Е Чжэнь округлил глаза от изумления: — Что-о?! Неудивительно, что юноше верилось с трудом: случившееся казалось абсурдным даже самому Чу Цы. Лун Цзивэй вернулся в Пекин для руководства Девятым отделом, и это послужило знаком: буря вокруг клана Ямати наконец улеглась, и он вот-вот вернёт себе прежнюю власть. Как раз в то время Хань Юэ уехал контролировать военно-промышленный проект, а Чу Цы остался в столице один без особых дел. Он сговорился с Лун Цзивэем сходить на оперу, а после представления выпить чаю и поужинать. В тот вечер шёл мелкий снег, на улице стоял жуткий холод. Когда мужчины ужинали в ресторане, Лун Цзивэю внезапно захотелось курить. Пачка по чистой случайности опустела, а выходить на заснеженную улицу самому было лень, поэтому он отправил Чу Цы в магазинчик на углу за новыми сигаретами. Подобное считалось обычной дружеской услугой, к тому же Лун Цзивэй в своё время здорово помог Чу Цы, так что тот не выказал ни малейшего недовольства. Перед уходом он прихватил пальто и зонт Лун Цзивэя. На дворе стояла глухая ночь, с неба сыпал мокрый снег, видимость была просто отвратительной. Подняв воротник чужого пальто, чтобы закрыть половину лица, Чу Цы под раскрытым зонтом торопливо пересёк пешеходный переход. Стоило ему свернуть за угол, как рядом со скрипом затормозил автомобиль, откуда мгновенно выскочили двое. Нападавшие не стали тратить время на лишние слова: сразу прижали к лицу Чу Цы пропитанный лекарством платок. Мог ли тот ожидать подобного? Он не успел издать ни звука, в голове помутилось, и тело бессильно осело на землю. Позже эксперты следственной группы пришли к выводу: Чу Цы подходил Лун Цзивэю по росту, а из-за чужого пальто и раскрытого зонта в условиях плохой видимости на пустынной ночной улице его без труда приняли за предполагаемую жертву. Похитители ошиблись, и Чу Цы навлёк на себя незаслуженную беду. По стечению обстоятельств Лун Цзивэй прямо в ресторане вдруг обнаружил, что друг оставил бумажник. Сначала он подумал, будто кошелёк лежит в кармане пальто, но тут же вспомнил, что нет. Лун Цзивэй поспешно выбежал на улицу и в самый критичный момент, у поворота в переулок, увидел, как Чу Цы заталкивают в машину. Он тут же закричал: «Что вы делаете?! Стоять!» Похитители не ожидали, что их застанут врасплох. В спешке они всё ещё пытались забрать заложника, однако в этот миг из жилого дома у переулка вышла семья из трёх человек, направлявшаяся за покупками. Мать решила, что происходит ограбление, и немедленно завопила: «Грабят! Помогите, грабят!» Пронзительный крик женщины средних лет разнёсся по всей округе, муж с сыном тотчас кинулись на подмогу: «Что тут происходит?! Стоять, воры!» Оказавшись перед лицом внезапно поднявшегося народа, похитители мгновенно сдались. Они бросили бесчувственного Чу Цы, запрыгнули в автомобиль и скрылись. — Но откуда вы знаете, что изначально целились именно в Лун Цзивэя? — допытывался Е Чжэнь. — Во-первых, у Чу Цы мало знакомых, о своих планах на вечер он никому не рассказывал, тогда как Лун Цзивэй сообщил подчинённым из Девятого отдела, что собирается поужинать с приятелем. Во-вторых, перед потерей сознания Чу Цы успел уловить обрывок разговора бандитов. — Сюаньлинь сделал паузу и понизил голос: «Они говорили по-японски». В этих словах скрывалось слишком много информации: во-первых, внутри Девятого отдела завёлся предатель; во-вторых, японцы по-прежнему охотились за жизнью Лун Цзивэя. Е Чжэнь надолго замолчал, после чего спросил: — И что теперь делать? — Лун Цзивэй уже находится под усиленной охраной Девятого отдела. Мне кажется, старый негодяй Ямати Хитоси всё ещё продолжает свои безумные эксперименты. Они хотят извлечь из тела Лун Цзивэя особые биологические данные. Е Чжэнь слушал, совершенно не понимая, о чём речь, и растерянно переспросил: — А зачем это нужно? Сюаньлинь усмехнулся: — Ради вечной молодости и бессмертия. Маленький товарищ Е Шисань оцепенел от потрясения. Долгое время он не мог вымолвить ни слова. Разинув рот, парень уставился на отца, пока безмолвный поток возмущения проносился в голове стремительным табуном мифических травянисто-грязевых лошадей цаонима (草泥马, cǎonímǎ, популярный китайский интернет-мем, звучащий почти как тяжкое ругательство) по просторам пустыни Малэгэби (马勒戈壁, mǎlè gēbì, название пустыни из того же мема, созвучное с другим грубым выражением): «Что?! Бессмертие?! Это шутка такая?», «Папочка, ты точно сочиняешь истории, чтобы развлечь меня, пока нет Лун Цзивэя, ха-ха-ха!», «Хотя постой, раз замешан клан Ямати, следует отнестись серьёзно, пускай даже папа вечно мелет чепуху и ведёт себя несолидно...», «В любом случае, опять этот проклятый клан Ямати! До чего же они отвратительны! Нужно когда-нибудь хорошенько проучить этого ублюдка!»... Если бы Куросава Кава мог услышать этот мысленный рёв, он бы наверняка почувствовал себя глубоко обиженным: чёрт подери, разве мало бед натворил Ямати Хитоси, при чём тут вообще я?! Лун Цзивэй в Пекине сочетал пребывание под строгой охраной с ведением аппаратных боёв. Он намеревался разобраться со всеми политическими противниками и только потом позволить своему огромному питомцу привезти приёмного сына на север. Сюаньлиню пришлось пока забрать Е Чжэня обратно в Далянь. Отец и сын, один из которых тосковал по хозяину, а второй по маме, ходили вялыми и никак не могли взбодриться. Новогодние праздники остались позади, повсюду царила пронизывающая зимняя стужа, и вокруг не происходило ничего, способного занять их внимание. От безделья Сюаньлинь целыми днями просиживал перед телевизором вместе с маленьким товарищем Е Шисанем. Е Чжэнь после пребывания в краях народа Мяо всем сердцем полюбил густые влажные леса Юньнани, поэтому взял напрокат несколько дисков с туристическими записями тамошних пейзажей и целыми днями, помимо тренировок и медитаций, увлечённо их пересматривал. Однажды Сюаньлинь случайно проходил мимо комнаты сына и, заглянув внутрь, с тоской вздохнул: — Красоты Мяоцзяна. Эх, если бы не такое холодное время года, мне следовало задержаться там подольше в прошлый раз. Сколько же лет я уже не бывал в тех краях! Е Чжэнь лениво закинул ноги на журнальный столик: — Полно вам, дядя Сюаньлинь. Местные земляки-мяо ненавидят вас до глубины души, знали бы вы! Говорят, вы уничтожали их посевы, забивали скот и собирались лакомиться их детьми... — Враньё! — Сюань Линь мгновенно разозлился. — Кто собирался есть их детей?! Я из-за мимолётного наваждения поддался очарованию красоты твоей матери и даже укусить никого не успел, как меня, чёрт подери, подло окрутили! — Ну конечно, Лун Цзивэй проявил мудрость и доблесть, спасшись от ваших лап. Хотя если серьёзно, поедать столько чужих жертвенных подношений тоже нехорошо. Братья-мяо прекрасные люди, они часто угощали меня вкусными рисовыми лепёшками. — Снова чушь! Посуди сам: я мирно и счастливо жил в глухой чаще, и вдруг в один прекрасный день эта толпа вломилась в мой дом! Они заняли мою гору под постройки, распахали задний двор под грядки и ещё таскали воду, сливали нечистоты и стирали пелёнки прямо в моём личном бассейне! Мою самую любимую траву, которая растёт тридцать лет ради одного урожая, они выпололи под корень, пока я просто ходил на прогулку! Ты бы стерпел такое на моём месте?! И что плохого в том, что я взял с них немного арендной платы?! Е Чжэнь промолчал. — Хуже того, эти гу-мяо умудрялись разводить своих мерзких тварей прямо на моей территории! Если насекомое вырастало хорошим, они забирали его себе, а если нет, подкидывали в мою пещеру! Способен ли ты вытерпеть соседа, который каждый день подбрасывает тебе мух, комаров и огромных пауков?! Я среди драконов обладаю на редкость кротким нравом! Е Чжэнь снова промолчал. — Что касается слухов про поедание детей, эту идею целиком и полностью выдумала твоя мать! За что меня ненавидят эти мяо? Только за то, что я увёл их гутуна? Но твоя мама тогда сама вырядился в нежно-розовую кофточку и выглядел настолько трогательно, что так и просился, чтобы его похитили! Он твердил, будто сестру схватили японцы, и рвался покинуть деревню ради мести. Мог ли я оставаться спокойным и не последовать за ним?! Е Чжэнь негромко кашлянул и серьёзно сказал: «Здесь и вправду нет твоей вины». — Вот именно! Так что меньше слушай бредни старика Бао Вэна, это наглая клевета. Я закрываю глаза на выходки этих шаманов исключительно из уважения к Лун Цзивэю. И прекрати целыми днями смотреть бесполезные пейзажные записи, лучше ищи видео с поединками, это куда полезнее. Ну а на худой конец, японские фильмы для взрослых тоже весьма благотворно влияют на душевное и физическое здоровье! Закончив пламенную речь, Сюаньлинь сердито удалился. В тот же вечер он отобрал у маленького товарища Е Шисаня все диски с пейзажами Юньнани и взамен вручил несколько тайно хранившихся дисков с взрослыми развлечениями. Е Шисань окинул их совершенно бесстрастным взглядом и без колебаний спустил в канализацию. Изнывая от скуки, Е Шисань решил поискать в интернете тренировочные видео с нынешних мировых чемпионатов по боевым искусствам, чтобы оценить собственный уровень относительно профессиональных бойцов. Что же касается настойчивых попыток Сюаньлиня приобщить его к половому просвещению в переходном возрасте, сопровождавшихся звуковыми сигналами, то их юноша полностью проигнорировал. Поиски неожиданно принесли поразительный результат: Е Шисань наткнулся в сети на свежую новость из Японии. Семнадцатый Азиатский чемпионат по боям без правил торжественно стартовал в Токио. Отборочные туры собрали прославленных мастеров боевых искусств из Китая, Японии, Южной Кореи и других азиатских стран, привлекая пристальное внимание местные СМИ. Е Чжэнь внимательно читал списки участников и организаторов, пока взгляд намертво не застыл на одной строчке. На третьей позиции среди учредителей турнира, на самом видном месте, красовалось имя: Куросава Кава.