«Фонарь, озаряющий горы и реки»

Только на третий день после того, как Сюаньлинь и Е Чжэнь прибыли в Токио, Лун Цзивэя настиг гром среди ясного неба. Старый дракон сбежал, причём прихватил с собой живое оружие повышенной опасности и отправился в Японию! Твою мать! В один миг весь Девятый отдел охватил такой страх, каждый опасался за собственную шкуру. Лун Цзивэй пребывал в неописуемой ярости, и там, где проносился ураган его гнева, оставались только окровавленные тела. Находившийся в далёком Токио Сюаньлинь наслаждался полным покоем: горы высоки, а император далеко. Он взял с собой Е Чжэня, которому в первой заграничной поездке всё казалось в диковинку, устроился в роскошном отеле неподалёку от места проведения Турнира, а на следующий день отправился подавать заявку. Регистрация участников ещё продолжалась, отборочные матчи не завершились. Желающие выступать проходили распределение по группам и согласовывали время поединков, а соперники и турнирная сетка определялись жеребьёвкой. Когда Е Чжэнь пришёл на регистрацию, помещение организационного комитета ломилось от рослых мускулистых бойцов. Увидев обыкновенного подростка, сотрудники нешуточно растерялись и принялись наперебой допытываться: "Вы уверены? Это очень опасные соревнования, вы точно хотите участвовать?" Е Чжэнь совершенно не понимал по-японски, поэтому на любые вопросы лишь кивал и бодро отвечал: — Yes! Yes! Сюаньлинь небрежно произнёс: — Я его опекун и выражаю полное согласие на участие. С этими словами он размашисто расписался на бланке, отшвырнул ручку и увёл сына прочь. Сотрудники смотрели ему вслед с крайним возмущением: "Как так можно! Где это видано, чтобы опекун проявлял подобную безответственность!" — Небось тренер с чёрного рынка боёв, у которого не осталось ничего человеческого! — Бывают и такие родители, которые гонятся за славой и принуждают детей участвовать ради привлечения прессы! — Вот именно, это переходит все границы! Тот самый «переходящий все границы» папаша Сюаньлинь, едва добравшись до ворот оргкомитета, почувствовал зуд в носу и смачно чихнул. — Что с тобой, дядя Сюаньлинь, простудился? — С чего бы, — он озадаченно потёр нос, после чего расплылся в довольной ухмылке, — это наверняка твоя мать вспоминает, тайно скучает по мне, ха-ха-ха-ха! Е Чжэнь промолчал. Приём заявок подходил к концу, и пресса уже вовсю раскрутила тяжеловесов и фаворитов, способных устроить настоящее зрелище. Е Чжэнь затерялся среди бесчисленного множества аутсайдеров отборочного этапа, не привлёкший к себе ни малейшего внимания. Отборочный этап отличался невысокой сложностью, умеренным уровнем жёсткости и отсутствием квалификационных барьеров. Каждый год на турнир приходили такие же неопытные бойцы, выступавшие в роли пушечного мяса: их присылали тренеры или родители ради расширения кругозора. Покрутившись в отборочных и прочувствовав атмосферу, они послушно возвращались на трибуны досматривать в качестве зрителей. К началу основного турнира подобных участников обычно полностью отсеивали. Именно поэтому отборочные матчи не представляли особого интереса для публики, и за исключением нескольких фаворитов, показавших высокие результаты в прошлые годы, на остальных не обращали внимания ни журналисты, ни зрители. Всё развивалось в полном соответствии с ожиданиями Сюаньлиня. Для первого поединка Е Чжэню определили тайского бойца второго эшелона: техникой тот не блистал, зато обладал внушительной мускулатурой. Хотя формально всё решила жеребьёвка, за этим стоял трезвый расчёт организационного комитета. Вместо того чтобы позволять неопытному пушечному мясу бесконечно топтаться на ринге, организаторам было проще выставить крепкого бойца второго эшелона для быстрой зачистки, открывая тем самым дорогу фаворитам, на которых делала ставку пресса. Однако Е Чжэнь отнёсся к предстоящему поединку с полной серьёзностью. В ночь перед боем он разыскал в сети сведения о тайском сопернике по имени Пияк и тщательно проанализировал его сильные и слабые стороны: — Пускай он и сильнее физически, зато уступает в технике, его защита выглядит зажатой, так что её легко подавить стремительными лёгкими атаками. Самое главное, что в мире единоборств он появился всего два года назад, его опыт несравнимо беднее моего, беспокоиться не о чем! Сюаньлинь пинком отправил самодовольного Е Чжэня в полёт и взревел: — Уже полночь, твою мать, ты собираешься спать или нет?! Услышь эти рассуждения кто-нибудь посторонний, со смеху бы покатился. Хотя Пияк считался бойцом второго эшелона, в мире профессиональных единоборств он появился всего два года назад. Для юноши, которому нет ещё и двадцати, войти в ряды крепких профессионалов являлось само по себе весьма достойным результатом. Что ещё важнее, Пияк с лихвой компенсировал среднюю технику невероятным трудолюбием. За два года карьеры он успел провести более тридцати крупных поединков и свыше пятидесяти мелких или закрытых боёв, выходя на ринг практически каждые две недели. Для спортсмена его возраста подобная статистика выглядела устрашающе. Пресса и публика даже не принимали предстоящую схватку в расчёт. Даже прояви они к ней интерес, никому бы и в голову не пришло, что у Е Чжэня есть хоть малейший шанс на победу. Будь его безграничная уверенность в себе кому-то известна, это сочли бы грандиозной нелепицей. На следующий день в огромном спортивном комплексе было запланировано шестнадцать отборочных матчей. Поединок Е Чжэня назначили на одиннадцать часов утра, что в точности совпало по времени с долгожданным противостоянием двух фаворитов на соседнем ринге. Репортёры и зрители мгновенно хлынули туда, а у Е Чжэня на трибунах осталось ничтожно мало людей. Обстановка казалась унылой. Е Чжэнь этого словно не замечал. В раздевалке он облачился в белоснежный тренировочный костюм, туго затянул на поясе чёрный кушак и с воодушевлением принялся разминаться. Сюаньлинь вальяжно развалился на стуле в тренерском углу и с сокрушением зацокал языком: "Сынок, ну и не повезло же тебе, даже поддержать некому, мне тебя прямо жаль. Хотя вон там всё же сидят несколько человек, не хочешь подойти и пожать им руки?" Е Чжэнь высокомерно отрезал: "Этот молодой господин японцам руки не жмёт!" — Ну и прекрасно, потому что они держат плакаты в поддержку твоего тайского соперника, ха-ха-ха-ха! Е Чжэнь промолчал. Руководствуясь принципом «друг врага тоже враг», несчастный Пияк сразу по выходу на ринг удостоился от Е Чжэня столь испепеляющего взгляда, будто получил две звонкие пощёчины прямо в лицо. Впоследствии Пияк вспоминал, что этот поединок стал самым нелепым и самым скоротечным за всю его жизнь. По правде говоря, стоило жеребьёвке свести его с этим хрупким на вид китайским юношей, как судьба уже скалила зубы. Вот только никто из множества зрителей, журналистов, судей и членов организационного комитета, чёрт возьми, этого не предугадал. Едва рефери объявил правила и дал свисток, не успев даже отступить в сторону, Е Чжэнь резко развернулся и нанёс сокрушительный удар с разворота прямо в лицо Пияку! Движение было поистине молниеносным. Поток воздуха от него едва не сбил с ног самого судью, а когда тот опомнился, Пияк уже с грохотом улетел в сторону. «Да вы издеваетесь!» Мысль эта пронеслась у судьи в голове со скоростью табуна диких лошадей (草泥马, cǎonímǎ, интернет-эвфемизм, созвучный с крепким ругательством). Он бросился к упавшему и принялся отсчитывать: — Десять! Девять! Восемь! Семь!.. Пияк пребывал в полном шоке. С трудом потряс головой, поднялся, и рефери тут же спросил: — В порядке? Можешь продолжать? Боец молча кивнул и, тяжело дыша, впился взглядом в противника. Примечание переводчика: Рефери, я также буду использовать арбитр, судья. Рефери взмахнул рукой и поспешно отступил. Теперь Пияк стал осмотрительнее: сразу после возобновления боя сделал широкий шаг вперёд и выбросил мощный кулак в лицо противника. «Пускай ты двигаешься быстрее, не спорю, мне за тобой не угнаться!» «Но в обоюдном размене твоя мощь сравнится ли с моей?!» «Моя защита бессильна против твоих выпадов, зато нападение само по себе лучшая защита!» Тактика Пияка была выверенной и разумной, что доказывало: перед нами не просто груда мышц, а боец с головой. Однако Е Чжэнь и не думал уступать. В тот самый миг, когда соперник бросился вперёд, юноша взмыл в воздух, и его пятка едва не задела пролетавший мимо кулак. В эту секунду мысли Пияка и судьи совпали полностью. «Твою мать! Это прыжки в высоту или рукопашный бой, какого чёрта происходит?!» Оглушительный удар разнёсся по залу, и в ушах у Пияка болезненно зазвенело глубоко внутри. В глазах потемнело, а последним образом, запечатлевшимся в сознании, стал силуэт подростка, совершающего в воздухе разворот на триста шестьдесят градусов и наносящего сокрушительный удар левой ногой точно в висок. Затем мир погрузился во тьму. Рефери с криком бросился на ринг, опустился на одно колено и принялся вести громкий отсчёт: — Десять! Девять! Восемь!.. Пияк больше ничего не слышал. Удар Е Чжэня обладал колоссальной разрушительной силой и пришёлся прямо в боковую часть лица, повредив слуховую кость. Тяжелейшее сотрясение мозга мгновенно лишило Пияка сознания. — Четыре! Три! Два! Один! Трибуны взорвались аплодисментами. На ринг выбежала медицинская бригада, и врач взволнованно закричал по-японски: "Бой окончен, он полностью потерял сознание!" — Поднимайте на носилки, осторожнее! Стопроцентное сотрясение мозга! — Кислородную маску! Готовьте кислород! — В четвёртом поединке отборочного этапа семнадцатого Азиатского чемпионата по боям без правил победу одержал китайский спортсмен Е Чжэнь, одолевший менее чем за тридцать секунд представителя Таиланда Пияка Жанк! Рефери высоко поднял руку победителя, и немногочисленные зрители поднялись с мест, неистово аплодируя с восторженными лицами. Е Чжэнь заворожённо смотрел на трибуны. Под яркими лучами прожекторов зрительный зал казался невероятно далёким, превратившись в крошечные расплывчатые точки в потоках слепящего света. Сюаньлинь поднялся со своего места в тренерском углу и небрежно отбросил в сторону белое полотенце. — Сынок, — негромко произнёс он, — ты победил. В это же самое время в Пекине лакированный чёрный автомобиль марки «Хунци» остановился перед массивными железными воротами с колючей проволокой под напряжением. Вооружённый охранник приблизился для проверки документов и вежливо обратился к водителю: "Каждое транспортное средство, покидающее территорию исследовательской базы, подлежит обязательному досмотру. Пожалуйста, окажите содействие". Водитель кивнул, спокойно вышел наружу для личного осмотра и распахнул заднюю дверцу. На заднем сиденье располагался молодой мужчина, с ног до головы укутанный в чёрное. Кожа его была слегка смуглой, черты лица, тонкие и резкие, обладали холодной андрогинной красотой. Прислонившись головой к стеклу и подняв воротник плаща, закрывавший большую часть лица, он спал. Охранник присвистнул и тихо спросил у водителя: "Это начальник Девятого отдела национальной безопасности Лун Цзивэй?" — Он, — водитель кивнул. — Всю ночь провёл в лаборатории, только-только заснул. Пока они разговаривали, остальные охранники завершили осмотр багажного отсека и дали знак, что всё чисто. — Раз это сам начальник Лун, личный досмотр излишен. Открывайте ворота. Охранники и водитель обменялись воинскими приветствиями. Водитель с величайшей осторожностью притворил дверцу, боясь потревожить сон Лун Цзивэя, и выехал за пределы базы. Час стоял ранний, на пригородном шоссе в сторону Пекина почти не было машин. Водитель прекрасно знал дорогу и вскоре свернул на пустынную горную тропу, ведущую к скоростной трассе. С заднего сиденья донеслось тяжёлое прерывистое дыхание, выдавшее внутреннюю борьбу, однако вскоре звуки стихли. Лицо водителя помрачнело. Он резко нажал на газ, и автомобиль на узком извилистом серпантине разогнался свыше двухсот километров в час. Судороги спящего становились всё заметнее и повторялись всё чаще. Пару раз Лун Цзивэй сквозь силу издавал невнятные стоны, однако, к счастью для водителя, его тело по-прежнему оставалось неподвижным. На лбу мужчины выступили мелкие капли пота. До полудня он наконец добрался до цели: безлюдного загородного гостевого комплекса на окраине Пекина. У ворот просторного двора стояли два внедорожника. Водитель на полном ходу протаранил ограждение, территорию огласил оглушительный вой сирены. Двери флигелей распахнулись, и оттуда высыпали полтора десятка японских агентов с оружием наперевес, мгновенно окружив машину. — Дело плохо! Она приходит в себя! — водитель кубарем выкатился из салона. — Сюда, быстрее, на помощь! В тот же миг задняя дверца содрогнулась и распахнулась от сильного удара изнутри. Лун Цзивэй тяжело вывалился на землю. Он отчаянно противостояла невидимой силе, сковавшей тело. Веки оставались плотно сомкнуты, лицо приобрело землисто-серый оттенок. Мужчина раз за разом пытался дотянуться до затылка, стремясь вытащить нечто из-под одежды, однако пальцы ходили ходуном. Двое агентов подскочили ближе и намертво перехватили запястья, лишив возможности сопротивляться. Его торопливо подняли и прижали к переднему сиденью автомобиля. Видимо, из-за грубого обращения Лун Цзивэй с усилием приоткрыл глаза, и его затуманенный взор лишь спустя долгое мгновение сфокусировался на водителе. — Ван Хао... Голос прозвучал глухо и хрипло, в нём сквозило невыразимое разочарование. Ван Хао спрятал лицо в ладонях, сгорая от стыда: — Начальник... Начальник Лун... Один из японских оперативников внезапно выкрикнул команду, звонко щёлкнул каблуками и согнулся в поклоне. Из жилого дома показался мужчина, направлявшийся к ним размашистой походкой. На нём был безупречно скроенный чёрный костюм, на вид ему было около тридцати, а выправка выдавала военного. Мужчина обладал глазами миндалевидного разреза (桃花眼, táohuāyǎn, разрез глаз, традиционно ассоциирующийся с чувственностью), однако сейчас его взгляд казался пугающе холодным, будто в глубине зрачков колыхалось лишённое тепла пламя. Тонкие губы придавали облику жёсткое и безжалостное выражение лица, внушающее окружающим невольный страх. Водитель приоткрыл было рот, но только спустя несколько секунд выдавил с запинкой: — Господин Ямати Хитоси... Ямати проигнорировал приветствие и даже не удостоил предателя взглядом, устремившись прямиком к пленнику. Лун Цзивэй выглядел полностью измождённым, борьба с незримыми оковами отняла последние силы, и мужчина находился на грани обморока. Тем не менее, когда Ямати Хитоси подошёл вплотную, какой-то внутренний импульс вернул ему остатки боевого духа, и в этот миг телохранители едва удержали её руки. — Ямати Хитоси... Ты... То обстоятельство, что пленник знает его имя, явно застало японца врасплох. Он невольно наклонился ближе, желая расслышать продолжение. Однако в следующее мгновение его лицо помрачнело: Лун Цзивэй высказал в его адрес нечто весьма нелестное. — Ты точно поместил организм первого ранга ему под одежду? — бесстрастно спросил Ямати Хитоси, обернувшись к водителю. Тот испуганно закивал: — Всю дорогу он не подавал признаков жизни, понятия не имею, почему вдруг... — Потому что организм первого ранга не справился и исчерпал свой энергетический запас, — Ямати Хитоси усмехнулся и сухо добавил: "Объект действительно бережёт свой источник управления. Даже находясь за тысячи вёрст отсюда, его остаточная защитная энергия продолжает оберегать его". Он грубо распахнул плащ пленника, одним движением разорвал воротник рубашки и обнажил грудь, к которой присосалась тёмная, похожая на резину змея. Два её куцых оголовка застыли в области сердца, судорожно подёргиваясь. Плоть существа местами уже начала разлагаться. Лун Цзивэй из последних сил пытался сбросить гадину, однако оперативники намертво прижимали его руки. — Ему конец, — тихо произнёс Ямати Хитоси. — Даже особь первого ранга пала от ничтожных остатков чужой защитной энергии, что свидетельствует о невероятном могуществе нашего противника. Один из подчинённых с сожалением заметил: "Этот экземпляр первого ранга уникален, особенно двухголовый, мы потратили на него столько сил..." — Что ты понимаешь! Пожертвовать двухголовой змеёй ради поимки источника управления объектом, это ли не величайшая удача! Представь, как задохнутся от зависти американцы, у них глаза кровью нальются! Лун Цзивэй бессильно откинулся назад, дыхание сделалось прерывистым и хриплым, граничащим с полным изнеможением. Мышцы сковала нестерпимая боль, плечи мелко вздрагивали, капли пота стекали по шее, впитываясь в воротник. В груди Ямати Хитоси что-то дрогнуло. Он извлёк нож и кончиком лезвия предельно аккуратно поддел подгнившую часть змеиного тела, стараясь не допустить попадания едкой жидкости на кожу пленника. Однако в этот краткий миг никто не ожидал от Лун Цзивэй внезапного выпада. Сила его удара ногой заставила Ямати покачнуться и отступить назад. По всем расчётам он должна была лишиться способности двигаться. Великий Дракон обладал невиданным могуществом, однако Лун Цзивэй сам по себе являлся только источником контроля без собственных боевых навыков, а блокирующее воздействие твари первого ранга причиняло невыносимые страдания. Японские агенты мгновенно подобрались, но прежде чем успели вмешаться, Лун Цзивэй резко оттолкнул японца и сделал два шатких шага вперёд. Ближайший оперативник потянулся к кобуре, однако Ямати Хитоси яростно выкрикнул: — Отставить! Одновременно двухголовая рептилия широко разверзла обе пасти и издала пронзительный ультразвуковой свист, недоступный человеческому слуху. Окружающие не почувствовали ничего, но Лун Цзивэй в муках зажал уши ладонями и мгновенно осел на колени. Тело змеи свело судорогой, после чего оно со звучным хлопком разорвалось. Зловонная чёрная жижа разлетелась во все стороны, агенты в панике отпрянули, и один из них в суматохе повалился на землю. Зрачки Ямати Хитоси сузились: — Лун Цзивэй! В момент гибели существа Лун Цзивэй окончательно потерял сознание. Он успел лишь опереться ладонью о землю, после чего провалилась в темноту и рухнул ничком. Ямати рванул вперёд, подхватил бесчувственное тело на руки и дрожащими пальцами нащупал пульс на шее. Убедившись, что сердце бьётся, обернулся и жёстко скомандовал: — Живо за руль! Подчинённые бросились выполнять приказ и подогнали оба внедорожника. Ямати Хитоси бережно удерживал находившегося без сознания Лун Цзивэя и, уже усевшись в салон вместе со всем отрядом, произнёс с пугающей холодной жёсткостью: — Направляемся в аэропорт. Нам необходимо покинуть Пекин до того, как в Девятом отделе хватятся своего руководителя, а затем пересядем на судно и уйдём в нейтральные воды.