«Фонарь, озаряющий горы и реки»

Второй тур Е Чжэня выдался куда более оживлённым, чем отборочный. Из-за известности и высокого статуса Мацумото Ю многие интернет-издания прислали репортёров для прямых трансляций, а зрителей было навалом. Е Чжэнь рос ребёнком невозмутимым: он не расстраивался из-за пустых трибун и не нервничал при виде толпы. Его совершенно не волновало, что большинство собравшихся пришли поддержать соперника. Переодевшись в раздевалке и сделав лёгкую разминку, юноша толкнул дверь и направился по коридору к рингу. Сюаньлинь заранее ушёл на место для тренеров. Снаружи доносился несмолкаемый гул японской речи, но Е Чжэнь не обращал на это ровным счётом никакого внимания. Однако стоило ему ступить в проход, как из толпы внезапно протиснулся мужчина средних лет и быстро побежал навстречу, заговорив по-китайски: — Е Шисань! — Вы кто? — растерянно спросил Е Чжэнь. Мужчина взволнованно зачастил: — Е Шисань, твой противник Мацумото Ю подал прошение в организационный комитет, чтобы поединок проходил по правилам Кёкусин карате. Это значит бои без перчаток и защитного снаряжения, будь осторожен! Е Чжэнь непонимающе кивнул и снова спросил: "Да кто вы такой?" Мужчина вытер лоб и лишь тогда вытащил из кармана визитку, протягивая её обеими руками: "Меня зовут Чжан Сунтао..." На карточке виднелись слова вроде «помощник тренера сборной по саньда» (散打, sǎndǎ, китайское боевое единоборство) или что-то подобное. Из-за полумрака Е Чжэнь мельком скользнул по ней взглядом и тут же вернул владельцу: — А, спасибо вам. Чжан Сунтао застыл с растерянным видом. Смеясь сквозь слёзы, он убрал визитку и после недолгих колебаний добавил: — Мацумото Ю превосходит тебя в силе, удары голыми кулаками могут быть смертельными, тебе нужно поберечься! В голосе Е Чжэня мгновенно проскользнуло раздражение: — И кто сказал, что он сильнее меня? Чжан Сунтао смутился: — Я имел в виду, что его мускулатура развита лучше, к тому же... Ладно, ты ведь ещё ребёнок. Е Чжэнь безразлично пожал плечами. Чжан Сунтао снова погрузился в раздумья, но в конце концов не выдержал: — Я смотрел твой бой против тайского боксёра Пияка. Твой стиль напоминает традиционное китайское гунфу, причём в самом... самом классическом проявлении. Я прав? — Просто вы все изменились, — спокойно ответил юноша. Чжан Сунтао почувствовал себя монахом, пытающимся нащупать собственную голову (丈二和尚摸不着头脑, zhànger héshang mō bù zháo tóunǎo, идиома: оказаться в полнейшем недоумении). Е Чжэнь заглянул ему за спину, оценивая обстановку на ринге, и вежливо произнёс: — Разрешите мне пройти? Этот японский косолапый медведь уже поднялся на арену, а мне ещё нужно перекинуться словом с дядей Сюаньлинем и сделать глоток воды, время поджимает... Чжан Сунтао поспешно отступил в сторону. Подросток прошёл мимо, не повернув головы. Мужчина заворожённо смотрел ему вслед, после чего неожиданно крикнул: — Е Шисань! Е Чжэнь слегка повёл головой, но не обернулся и не замедлил шага. Чжан Сунтао продолжал кричать вдогонку: — Пожалуйста, постарайся победить! В этот раз мы тоже привезли двух бойцов из национальной сборной, но из-за неудачного жребия они вылетели ещё на отборочном этапе! Если сумеешь пробиться в четвертьфинал или хотя бы в полуфинал... Не оборачиваясь, Е Чжэнь небрежно махнул рукой и быстро растворился в плотной толпе. Как и предупреждал Чжан Сунтао, Мацумото Ю действительно выступал без перчаток. Его мощный торс оставался обнажённым, а рельефная мускулатура возвыщающаяся над спортивными брюками внушала невольный трепет. На Е Чжэне красовалось всё то же белоснежное тренировочное одеяние. Он лёгким движением сбросил перчатки, и те полетели точно в руки Сюаньлиню, сидевшему у края ринга. На зрительских трибунах непрерывно вспыхивали бесчисленные фотовспышки. Кое-кто оглушительно скандировал имя японского мастера, другие же увлечённо наводили объективы на утончённого юношу в развевающихся белых одеждах. Затворы камер щёлкали без умолку: никто не ожидал увидеть на этой арене грубой силы и стальных мышц столь хрупкого на вид бойца. Окружающие спешили сделать побольше красивых кадров, пока парнишку не превратили в кровавое месиво. Мацумото Ю пристально посмотрел на противника и заговорил по-японски: — На подпольных аренах часто дерутся голыми руками, подобные поединки порой заканчиваются смертью. Суть нашего Кёкусин карате заключается в подлинном противостоянии и реальном обмене ударами, поэтому отказ от перчаток необходим. Прямо сейчас я продемонстрирую тебе всю мощь и сокровенные тайны нашего искусства! Е Чжэнь с каменным лицом выслушал эту непонятную речь и поманил пальцем: — Рефери, переведи. Судья мысленно засыпал всё вокруг проклятиями, однако сделал шаг вперёд и продублировал слова на китайском. Выслушав перевод, Е Чжэнь согласно кивнул и вопреки ожиданиям не стал возражать, только сухо обронил: — Начинаем. Раздался резкий удар гонга. Рефери поспешно отпрянул назад, со страхом вспоминая, как едва не попал под раздачу в поединке с Пияком. Однако в этот раз Е Чжэнь не пошёл напролом и даже не занял глухую оборону. Он слегка приподнял ладони, принимая начальную стойку тайцзицюань. Впрочем, движение вышло вялым и выполнялось с явной неохотой. Мацумото Ю не посмел дать себе расслабиться. С яростным рёвом он закрутился волчком, нанося эффектный удар с разворота прямо в голову соперника. В это неуловимое мгновение Е Чжэнь плавно отшагнул назад, разминувшись с чужой стопой на какие-то доли миллиметра. Чжан Сунтао к тому моменту уже успел добраться до ложи для почётных гостей, и при виде этого манёвра у него в груди непроизвольно вырвался восхищённый выдох. Мацумото Ю не намеревался давать противнику времени на передышку. Он мгновенно сократил дистанцию и обрушил на подростка серию ударов, задействовав рёбра ладоней и кулаки, атакуя под самыми неожиданными углами. Наступление выглядело зрелищно, трибуны взорвались фотовспышками, а японские зрители в первых рядах повскакивали с мест, выкрикивая слова одобрения. Сердце Чжан Сунтао пропустило удар, когда Мацумото Ю резко присел и провёл сокрушительную подсечку, метя точно в лодыжку Е Чжэня. Дело плохо! Мужчина замер от ужаса. Именно этим приёмом в прошлом году Мацумото Ю одолел мастера муай-тай и завоевал бронзовую медаль. Подсечка невероятной мощи, нанесённая в момент, когда выдохшийся от непрерывных атак соперник ослаблял бдительность, за год тренировок стала ещё более стремительной и коварной. Однако прежде чем Чжан Сунтао успел вскрикнуть, за какую-то ничтожную долю секунды Е Чжэнь плавно взмыл в воздух. Позже при анализе записей этот прыжок назовут подлинным озарением: никто не мог его предугадать, и ни один эксперт не осмелился бы заявить, что способен повторить подобное лучше юноши. Впоследствии Чжан Сунтао долго терзался сомнениями и решился расспросить Е Чжэня. Он никак не мог понять, как это возможно с точки зрения физики, и не знаменитый ли это цингун из древних легенд. Е Чжэнь немного подумал и ответил: — Никакой мистики тут нет. В традиционных боевых искусствах Китая подобное называют «взмывать подобно обезьяне», а приземление обозначают как «опускаться подобно перу». Вся суть в умении безупречно управлять внутренней энергией, благодаря чему можно стоять на листе бумаги, подвешенном в воздухе, и не порвать его. Этому косолапому медведю не следовало так далеко вытягивать ногу: сам подставил мне идеальную опору. Как и говорил юноша, в критичное мгновение никто не ожидал, что его прыжок завершится точно на бьющей ноге Мацумото Ю. За долю секунды правая стопа Е Чжэня едва заметно коснулась голени противника, а левая оттолкнулась от основания его бедра. Опережая мысль, юноша закружился стремительным вихрем и с сокрушительной силой, способной дробить камень, нанёс резкий удар коленом прямо в лицо японца. Мацумото Ю едва не улетел за пределы ринга. Зал потрясённо ахнул, зависшие в проходах фанаты так и остались стоять с разинутыми ртами. Японец рухнул головой на настил и покатился по инерции, едва не вывалившись между канатами. У Чжан Сунтао непроизвольно вырвался громкий возглас: "Превосходно!" Е Чжэнь мягко опустился на правую ногу, развернулся и замер с совершенно бесстрастным лицом, наблюдая, как рефери бросился отсчитывать секунды над поверженным соперником. Один из приехавших со Чжан Сунтао спортсменов подскочил: "А парень-то невероятен! Тренер, как он это сделал? Вы успели записать? Это просто фантастика!" Другой восхищённо подхватил: "Поверить не могу! Подобная техника способна свести на нет любые удары ногами! Где он только этому научился?" Чжан Сунтао не ответил. Ему вспомнился дерзкий вопрос подростка перед выходом на арену о том, кто вообще считает японца сильнее. Тогда мужчина списал это на юношеское высокомерие, но действительность доказала: слова Е Чжэня не были пустым бахвальством. Мощь единственного удара коленом действительно превзошла силу хвалёного выпада с разворота, которым так гордился Мацумото Ю. Тем временем рефери уже дошёл в своём отсчёте до девяти, когда Мацумото Ю, пошатываясь, сумел подняться. Судья, поддерживая соотечественника, подбежал ближе и взволнованно зачастил: "Ты можешь продолжать? Всё в порядке?" Японец утвердительно кивнул. Рефери переспросил ещё раз, но Мацумото Ю грубо оттолкнул судью и вернулся в центр арены. Он яростно тряхнул головой, пытаясь прояснить сознание, и уставился на Е Чжэня взглядом, в котором полыхала неугасимая злоба. Е Чжэню было всё равно. Судья нехотя занял свою позицию, умышленно потянул пару секунд и только затем взмахнул рукой, давая свисток. Прозвучал повторный удар гонга. Теперь Мацумото Ю действовал предельно осторожно, прочно укоренившись на месте и приготовившись к глухой защите. Е Чжэнь холодно изучал противника, взор скользил по фигуре японца в поисках уязвимых зон. Большая часть пятиминутного раунда осталась позади, крики болельщиков накатывали волнами. Мацумото Ю сделал осторожный шаг вперёд, и Е Чжэнь мгновенно вскинул руку. Чжан Сунтао сосредоточенно наблюдал: — Времени почти не осталось. Если просто протянуть, первый раунд подойдёт к концу. Мацумото Ю только что побывал в нокдауне, ему нужен перерыв для восстановления, так что напролом не полезет. Спутник согласился: — Но для Е Шисаня ситуация тоже неплохая: по нему видно, что он не из тех, кто умеет держать удары. Чжан Сунтао небрежно усмехнулся: "Вот если бы удалось закончить нокаутом прямо в первом раунде..." Мужчина обронил это вскользь, однако слова с поразительной точностью оказались пророческими. До конца раунда оставалось тридцать секунд, когда взгляд Е Чжэня на миг сделался рассеянным. Мацумото Ю немедленно уцепился за этот шанс и ринулся вперёд, рассчитывая сравнять счёт в оставшиеся мгновения. На этот раз он побоялся задействовать ноги и нанёс стремительный левый хук, одновременно готовя серию ударов правой рукой. Его целью было застать подростка врасплох и хотя бы раз зацепить лицо кулаком, ведь одного точного попадания хватило бы для восстановления баланса очков. К тому же Е Чжэнь выглядел настолько худощавым, что любой эксперт с первого взгляда определил бы его неспособность держать тяжёлые удары. Если получится нанести ему травму до перерыва... Замыслы Мацумото Ю были превосходны, однако реальность сокрушила их в одно мгновение. Без малейшего предупреждения, в тот самый миг, когда кулак японца завис в миллиметре от щеки Е Чжэня, юноша со скучающим видом лениво вскинул правую руку и лёгким касанием ткнул четырьмя сложенными вместе пальцами прямо в ямку над ключицей. Четыре пальца, плотно прижатые друг к другу, перпендикулярно упёрлись в мышцы плечевого сплетения. Сила касания казалась ничтожной. Однако этот жест сработал как мгновенное отключение рубильника. Движения Мацумото Ю застыли, а в следующую секунду дикая боль пронзила всю его лопатку насквозь. В тот миг ему хотелось закричать во весь голос. Невыносимая боль, схожая с электрическим разрядом, принялась кромсать суставы, будто за долю секунды по костям прошлись тысячи острых лезвий. Рука Е Чжэня молниеносно переместилась и нанесла лёгкий щелчок по основанию черепа на затылке. Удар выдался невесомым, но в тело японца словно вогнали раскалённый клин. Мацумото Ю не успел издать ни звука, горло словно заткнули невидимым кляпом, и из открытого рта вырвалось только глухое хрипение. Эти манипуляции были столь мимолётными, что зрители на трибунах ничего не заподозрили. Только рефери в ужасе осознал неладное и поспешил вмешаться: — Стоп! Стоп! Разойтись! Стоило Е Чжэню убрать руку, как Мацумото Ю мешком повалился на настил. Он катался по земле, судорожно сжимая плечо, корчась от нестерпимой боли, но не мог издать ни единого членораздельного звука. Раздался финальный удар гонга, возвестивший завершение первого раунда. На стадионе поднялся невообразимый шум. Ошеломлённые зрители повскакивали с мест и принялись неистово орать. Судья попытался помочь японцу подняться, но того сотрясали сильнейшие конвульсии, и ноги совершенно его не держали. Не видя иного выхода, рефери стал отчаянно махать руками, призывая медицинскую бригаду. Врачи пребывали в полнейшем недоумении: никакого жёсткого обмена ударами и сокрушительных бросков на ринге не было, так с какой стати понадобилась экстренная помощь? Однако, оказавшись рядом с пострадавшим, медики обнаружили, что правая рука Мацумото Ю полностью парализована. От самой лопатки до кончиков пальцев конечность сводила жуткая судорога. Боец несколько раз попытался подняться и каждый раз беспомощно валился обратно. Рефери обеспокоенно обратился к медикам: — Он сможет продолжить поединок? Врачи уложили травмированного спортсмена на носилки и скорбно покачали головами. Чистый нокаут одним касанием! Шестнадцатилетний китайский подросток вывел из строя прославленного мастера Кёкусин карате и бронзового призёра прошлого турнира. Мацумото Ю унесли на носилках, а Е Чжэнь одержал безоговорочную победу в первом же раунде. Подобный исход лишил публику дара речи. Неспособная смириться с фиаско кумира толпа начала буйствовать. Со всех сторон неслись истошные крики: — Обман! Чёрный рынок! Мы не верим этому судейству! Мацумото, поднимайся! Покажи им дух бусидо (武士道, bushidō, путь воина)! Служба безопасности отчаянно свистела. Охранники сцепились руками и выстроили живую стену вокруг ринга, сдерживая натиск разъярённых болельщиков, готовых ринуться на штурм арены. Е Чжэнь с полным равнодушием взирал на творящийся внизу хаос. Заметив мужчину в первых рядах, который орал громче всех, он указал на него пальцем и спросил у рефери: — Что этот тип кричит? Судья замялся: — Ну... Он утверждает, что твои методы бесчестны. Говорит, что в тебе нет благородства воина, нет истинного сердца воина (向武之心, xiàngwǔ zhī xīn, подлинная преданность пути боевых искусств), и отказывается признавать твой триумф. — Это не имеет значения, — ответил Е Чжэнь. В его глазах мелькнула откровенная насмешка, когда он продолжил: — Настоящий бой решает вопросы жизни и смерти в одно мгновение. Каким бы почтенным ни был ваш дух и насколько бы искренним ни казалось стремление к вершинам мастерства, без реальной силы любого быстро и с позором сбросят с этого ринга. Юноша прищурился, глядя на слепящие лучи прожекторов, и добавил: — Мастер доказывает правоту делом. Рефери опешил. Он порывался возразить, однако не сумел подобрать нужных слов. В это время у подножия бурлящих трибун Сюаньлинь почувствовал вибрацию телефона в кармане. Взглянув на экран, он спешно протиснулся сквозь беснующуюся толпу и вышел наружу. — Алло, Старина Юй, я всё ещё в Японии... Что? Немедленно вернуться на родину? Оказавшись на ступенях спортивного комплекса, Сюаньлинь замер. На его лице застыло выражение потрясения, которое редко кому доводилось видеть. Он сжимал трубку с такой силой, что на тыльной стороне ладони вздулись вены, а казалось, что ещё секунда, и аппарат превратится в груду искорёженного пластика. Голос его сорвался на крик: — Что ты сказал?! Лун Цзивэй попал в автомобильную аварию?!