«Фонарь, озаряющий горы и реки»

Не достигший восемнадцатилетия Е Чжэнь остался совершенно один в Японии. Без знания языка и без единой родной души рядом он некоторое время пребывал в глубокой печали. Хотя Чжан Сунтао каждый день навещал его от лица сборной с тёплыми расспросами, а Куросава Кава приносил всевозможные лакомства, якобы просто чтобы проведать, Е Чжэнь всё равно чувствовал себя одиноким. Даже огромная коробка рисовых колобков моти, ради которых Куросава пересёк половину Токио и больше часа простоял в очереди в лавке традиционных сладостей ручной работы, не могла утешить тоскующее по родителям сердце мальчика. Переполненный глухим раздражением Е Чжэнь разгромил Мацумото Ю и успешно прошёл в одну тридцать вторую финала. В следующем круге он нокаутировал за пять минут признанного короля тайского бокса Кубу и пробился в одну шестнадцатую. Затем в поединке против американского тирана подпольного ринга Макларена, ради турнира сменившего гражданство, отправил соперника точным ударом прямо на зрительские трибуны и вышел в четвертьфинал. Наконец, при жеребьёвке восьмёрки сильнейших ему достался главный фаворит чемпионата, россиянин Сидоров. Россия никогда не считалась великой державой в мире единоборств. На протяжении долгого времени китайская сборная по саньда вообще не принимала российских бойцов в расчёт. По традиционным представлениям, на Западе отсутствовало истинное боевое искусство, а современный бокс не заслуживал права называться полноценным единоборством, ведь корни воинских искусств уходили в Азию. Среди разнообразных азиатских школ японское Кёкусин карате славилось свирепостью и несгибаемостью, корейское тхэквондо выделялось взрывной силой, а тайский бокс привлекал сокрушительными атаками под любыми углами. Китайское же саньда вобрало суть традиционного ушу и приёмы современных спортивных единоборств, став направлением, объединившим лучшее из сотен школ. Подобные убеждения оказались безжалостно разрушены в две тысячи шестом году на Международном чемпионате боевых искусств за Кубок Цзянчжун. Россиянин Муслим Салихов, признанный гений единоборств и настоящий король саньда, будучи тогда ещё новичком, в одиночку разгромил всю китайскую сборную, нанеся сокрушительное поражение четырём ведущим спортсменам страны. Все свидетели тех поединков испытали глубокий позор. Российский боец в совершенстве овладел тонкостями китайского кунг-фу. Невзирая на то что китайская сторона устроила против него бой на выбывание, он без перерыва провёл четыре схватки и одержал победу в каждой: одного соперника отправил в нокаут, другого заставил уехать на скорой, третьего вышвырнул с ринга, а четвёртого лишил малейшей возможности сопротивляться. Во всей национальной сборной не нашлось никого, кто осмелился бы выйти против него. После Кубка Цзянчжун российское саньда предстало перед китайцами в качестве опасного противника. Самым постыдным оставалось то, что вплоть до сегодняшнего дня никто так и не сумел отплатить за нанесённое Салиховым оскорбление. Китайское кунг-фу пользовалось всемирной славой, однако в эпоху расцвета спортивных единоборств от былого авторитета мало что осталось. Популярность бразильского джиу-джитсу и сокрушительные удары локтями в тайском боксе раз за разом омрачали репутацию саньда, принося новые поражения и подрывая угасающую гордость за национальные боевые искусства. Китайские бойцы продолжали упорно сражаться: они выдерживали запрещённые приёмы и дрались до конца с рассечёнными бровями и залитыми кровью лицами. Но на крупных международных аренах ушу неумолимо сдавало позиции. Причина заключалась вовсе не в самих спортсменах. Многие начали осознавать, что подлинное, древнее и загадочное мастерство предков постепенно утрачивалось. С этим ничего нельзя было поделать. Настоящие мастера скрывались среди простого народа, предпочитая уединённый образ жизни. Даже если бы государству удалось их разыскать, они вряд ли смогли бы приспособиться к ограничениям современных спортивных правил. На ринге они рисковали растеряться и уступить профессионалам, досконально знающим регламент. Возрождение национальных боевых искусств начинается со свободного боя. Чжан Сунтао, будучи человеком из этой среды, прекрасно понимал положение дел. Он загорался желанием изменить ситуацию, но раз за разом сталкивался со собственным бессилием. Именно поэтому, случайно встретив в Японии Е Чжэня, он сначала не поверил собственным глазам, а затем пришёл в неописуемый восторг. Этот хрупкий на вид юноша практиковал самое традиционное, подлинное кунг-фу, обладавшее колоссальной разрушительной силой. Ошибки быть не могло. Подобные навыки невозможно приобрести на обычных спортивных тренировках. Это направление в корне отличалось от стиля известных кланов, делавших упор на оздоровление и пренебрегавших боевым аспектом. Чжан Сунтао не знал происхождения юноши, но это не мешало ему по достоинству оценить его мастерство. Если глаза не обманывали его, в поединке против Мацумото Ю Е Чжэнь явно применил легендарную технику поражения жизненно важных точек. Ударом ладони он перекрыл нервные каналы в районе плечевой впадины соперника, отчего высокий и мощный атлет мгновенно лишился чувствительности половины тела. Если бой против Мацумото Ю ещё оставлял сомнения, то победы над королём тайского бокса и американским чемпионом подпольного ринга окончательно прояснили картину. Переломный момент в обеих схватках наступал тогда, когда Е Чжэнь прижимал ладонь к левой стороне груди противника. Стоило ему надавить, как ещё мгновение назад неостановимый боец мгновенно становился беззащитной грушей. Для описания чувств Чжан Сунтао идеально подходило выражение «обрести бесценное сокровище». Перед четвертьфинальным поединком против Сидорова множество влиятельных людей на родине устремили взоры на Е Чжэня, хотя сам он об этом и не догадывался. Во время разговора с руководством Спортивного комитета Чжан Сунтао получил чёткое указание: если Е Чжэнь действительно одолеет русского бойца и смоет позор со сборной по саньда, необходимо любой ценой привлечь этого уникального гения на свою сторону. Победить Сидорова было крайне непросто. При росте в сто восемьдесят пять сантиметров он приседал со штангой весом в триста килограммов. В юности он прошёл суровую школу лагеря «Чёрный крест» и стал лучшим учеником главного инструктора Ян Чуня. На его счету числились золотые медали множества международных первенств, а по уровню мастерства он значительно превосходил Мацумото Ю. Вдобавок Сидоров являлся соратником олимпийского чемпиона две тысячи восьмого года Муслима Салихова, они тренировались у одного наставника. Их учитель Исакович посвятил многие годы изучению китайских боевых искусств, достигнув в тайцзицюань успехов, которые превзошли многих уроженцев Поднебесной. Из-за этой преемственности многие китайцы, точившие зуб на Салихова, возложили все надежды на находящегося в далёкой Японии Е Чжэня, который оставался в полном неведении о кипящих вокруг его персоны страстях. Поединки ещё не начались, а записи прошлых боёв Е Чжэня против Пияка Жанка и Мацумото Ю уже заполонили весь интернет. Официальным СМИ запретили освещать мероприятие, однако онлайн-платформы сохранили право на трансляцию. Четыре прошедших поединка обсуждались без остановки, и различные эксперты были готовы разбирать каждую секунду под увеличительным стеклом, стремясь выжать из кадров максимум. Е Чжэнь ничего об этом не знал. Он проводил дни в гостиничном номере, изредка выбираясь на обед по приглашению Чжан Сунтао. Возвращаясь, неизменно обнаруживал на прикроватной тумбочке пакеты со сладостями от Куросавы, который всякий раз успевал уйти до его прихода. Однажды при возвращении в отель юноша заметил в вестибюле нескольких молодых людей студенческого вида, расспрашивавших что-то у администратора. Стоило Е Чжэню переступить порог, как они радостно воскликнули: — Е Шисань! — А? — отозвался он. — Вы действительно тот самый Е Шисань? Тот, что победил Мацумото Ю и Кубу? — Ну... да. Студенты обступили Е Чжэня, который оказался на полголовы ниже обычных шестнадцатилетних подростков. В их глазах читался восторг, смешанный с сомнением. Один из ребят порывисто спросил: "Вы действительно одолели Мацумото Ю? Там точно не было никакого подкупа?" Встреча соотечественников подняла Е Чжэню настроение. — Всё честно, никакого обмана, — с улыбкой подтвердил он. Студенты оживились: — Мы слышали, что твой следующий соперник Сидоров? — Обязательно победи его! — Твои прошлые бои великолепны, ты настоящий молодец! — Не переживай, мы всем сердцем за тебя, придём поддержать на трибунах! Смущённый таким напором Е Чжэнь только вежливо улыбался и кивал. Кое-кто высказал опасения: — Ты ведь знаешь, насколько силён Сидоров? Будь предельно осторожен! Если поймёшь, что не справляешься, пускай секунданты выбрасывают белое полотенце. Этот Сидоров однажды покалечил своего оппонента. Ты ещё молод, впереди вся жизнь, не позволяй ему сломать твою карьеру! Слова нашли отклик у всех присутствующих, и ребята принялись утешать Е Чжэня: — Попадание в восьмёрку сильнейших уже великое достижение. Немногим китайцам удавалось занять призовые места на мировых чемпионатах по смешанным единоборствам, а выходцев из саньда среди них единицы. Пословица гласит, что благородный муж подождёт с местью и десять лет. Ты ещё себя покажешь, мы готовы ждать! Юноша с улыбкой выслушал многочисленные напутствия, заметил, что время уже позднее, и тепло попрощался. Студенты с восторгом смотрели ему вслед. Сделав несколько шагов к лифту, Е Чжэнь неожиданно обернулся: — Я смотрел записи боёв этого русского. Ничего страшного. Ребята замерли. — Если он посмеет поднять на меня руку, этот ваш молодой господин искалечит его так, что родная мать не узнает. Вот увидите. Не дожидаясь ответа, Е Чжэнь небрежно взмахнул рукой и скрылся за дверями лифта. Из-за своего природного простодушия и постоянной опеки он никогда не общался с прессой, поэтому широкая публика считала его скромным и сдержанным. Только несколько китайских студентов стали свидетелями этого поразительного заявления. Несмотря на охватившее их волнение, парни не восприняли слова всерьёз. Сидоров обладал репутацией мастера мирового уровня, тогда как Е Чжэнь оставался всего лишь подростком. Никто не мог предположить, что разговор со студентами заденет Е Чжэня за живое. Его слова вовсе не были пустой похвальбой, он действительно затаил глубокую обиду на грядущего противника. Проклятье, если он не побоялся самого Куросавы и с лёгкостью одолел Ямати Такаси, то какой-то пришлый русский боец точно не заставит его отступить. К тому же старший соратник (соученик) этого Сидорова когда-то посмел явиться на китайскую землю и устроить там разгром. Терпеть подобное нельзя. Если этот ваш покорный слуга не продемонстрирует свою силу, его начнут считать безобидным котёнком. Сразу после ухода студентов Е Чжэнь предпринял два шага. Во-первых, направил в организационный комитет прошение на проведение боя без перчаток и защитного снаряжения. Во-вторых, закрывшись в зале, принялся яростно обрабатывать стокилограммовый мешок с железным песком, пробив в толстой коже несколько десятков дыр. В день поединка трибуны ломились от зрителей. Все места оказались заняты, а в проходах толпились преданные фанаты со стоячими билетами. Половина присутствующих приобрела билеты заранее, небольшая часть пришла поддержать Сидорова, а подавляющее большинство явилось ради Е Чжэня. Едва тот переступил порог раздевалки, как Чжан Сунтао замер. Он успел повидать четыре схватки юноши, но ещё никогда не сталкивался с настолько концентрированной жаждой боя. На Е Чжэне был традиционный тренировочный костюм с белой курткой и чёрными брюками, запястья и лодыжки плотно стягивали эластичные бинты, а на ногах красовались туфли на мягкой подошве. Чжан Сунтао показалось, что лицо парня сковала ледяная стужа, глаза сверкали подобно холодным звёздам, губы образовали тонкую упрямую линию, а во взгляде читалась откровенная свирепость. — Сколько мне заплатят, если я прикончу этого русского? — поинтересовался Е Чжэнь. Чжан Сунтао лишился дара речи. — Чего ты дрожишь? — Е Чжэнь окинул его пренебрежительным взором. — Разве за выход в полуфинал не положено денежное вознаграждение? Если я разберусь с ним, то пройду дальше. Интересно, какую сумму приготовили организаторы? Чжан Сунтао по-прежнему не находил слов. В первом раунде четвертьфинала сошлись Е Шисань и Сидоров. Онлайн-платформы транслировали поединок в прямом эфире. Российский спортсмен наглядно продемонстрировал превосходство мастера международного класса. За первые пять минут он сумел заработать три очка, из-за чего на табло временно установился ничейный счёт. Три потерянных очка означали, что Е Чжэнь пропустил несколько ударов. В первые десять секунд противник провёл точный удар ногой в голень, сбив юношу с ног. Затем Е Чжэнь попытался провести атаку ладонью в центр груди, однако Сидоров проигнорировал боль и нанёс встречный правый хук точно в щёку. Третье очко досталось сопернику из-за нарушения правил: Е Чжэнь пошёл на клинч, что противоречило регламенту Азиатского чемпионата. По истечении пяти минут объявили перерыв. Е Чжэнь направился в свой угол, и к нему тут же подскочил взволнованный Чжан Сунтао: — Как самочувствие? Сможешь продолжить? Юноша потёр ушибленную голень и слегка потряс головой: — Немного кружится. — Твоё тело не приспособлено держать тяжёлые удары, сосредоточься на уклонениях! — Кто сказал, что я не умею держать удар? — недовольно возразил Е Чжэнь. — Этот молодой господин просто выглядит изящно, но кости у меня покрепче кремня! Чжан Сунтао не знал, смеяться ему или плакать. Ему пришлось в очередной раз напомнить подопечному ключевые правила и дать сделать несколько глотков воды. Е Чжэнь сохранял бодрость духа. Он помахал рукой в камеру онлайн-трансляции и совершил пару прыжков, демонстрируя полную готовность. Многочисленные пользователи, следившие за эфиром, наконец перевели дух. Буквально минуту назад комментарии пестрели паническими сообщениями, а теперь чат мгновенно заполнился восторженными откликами о стойкости и боевом задоре молодого бойца. Сидоров, трижды пропустивший удары Е Чжэня в область груди, внешне казался невредимым. Он уверенно дошёл до своего угла ровной, спокойной походкой, и только при посадке на табурет его корпус слегка качнулся. Ассистент набросил на его плечи полотенце и протянул воду. Тренер тихо спросил, не причинили ли вреда три последовательных попадания в одну и ту же точку. Спортсмен отрицательно покачал головой, сделал глоток и попытался проглотить воду. Однако спустя мгновение он резко откинул голову назад, и жидкость хлынула у него изо рта и носа. Окружающие замерли от ужаса. Испуганный наставник немедленно прижал полотенце к лицу подопечного, требуя объяснений. — Всё в порядке, просто поперхнулся, — хрипло выдавил Сидоров. Он вытер губы и крепко прижал ладонь к пострадавшей области груди, пытаясь унять мучительную боль. Мужчина отчётливо сознавал, что поединок им уже проигран. К моменту гонга у него практически не осталось сил стоять на ногах. Возвращение в свой угол стало настоящим чудом. Когда он попытался выпить воды, жидкость потекла по пищеводу, обжигая внутренности подобно кислоте. В отличие от Е Чжэня, который недооценивал соперника, Сидоров отнёсся к китайскому подростку со всей серьёзностью. Он внимательно изучил предыдущие схватки, подметив, что и тайский мастер, и американский боец уступили после точного попадания в грудь. Пальцы этого юноши словно обладали особой силой, позволяя безошибочно находить самые уязвимые зоны тела и с минимальными усилиями наносить колоссальный урон. Не желая повторить судьбу прежних соперников, Сидоров перед турниром связался со своим наставником Ян Чунем. Тот предупредил, что нельзя пренебрегать ударами без перчаток: сила кулаков невелика, но точечное попадание пальцами может оказаться фатальным. Нужно как можно скорее отправить китайца в нокаут мощным ударом ноги с разворота, поскольку затягивание времени работало против россиянина. Сидоров полностью доверял словам учителя и сумел заработать очко благодаря рекомендованному приёму. Однако это его не спасло: Е Чжэнь трижды поразил одну и ту же биологически активную точку. В момент соприкосновения пальцев юноши с его телом Сидоров ощутил, как мощный импульс пронзил кости, вызывая невыносимую дрожащую боль. И этот сокрушительный удар пришёлся в одно место трижды. Перерыв подошёл к концу, судья призвал участников на ринг. Сидоров медленно поднялся, обернулся к наставнику и тихо попросил выбросить полотенце, если он окажется на настиле, а соперник продолжит атаковать. Тренер опешил: "Что за глупости? Ты прекрасно провёл раунд, зачем говорить о сдаче?" Обхватив руками грудь, боец лишь сокрушённо покачал головой и зашагал к центру ринга. Прозвучал гонг, извещающий о начале второго раунда. На этот раз Сидоров отказался от выжидательной тактики и сразу пошёл в атаку, выбросив кулак к голове противника. Е Чжэнь уклонился и незамедлительно провёл подсечку, опрокинув массивного оппонента на настил. Стремительная развязка застала зрителей врасплох, и зал взорвался от удивления. Комментатор тоже не скрывал изумления. Спустя пару секунд он произнёс в микрофон, что Сидоров начал раунд уверенно, но оказался повержен действием китайского спортсмена. Сила подсечки не выглядела сокрушительной, однако её хватило, чтобы свалить тяжёлого атлета, что давало повод задуматься о возможной травме, полученной в предыдущем раунде. Замечание вызвало бурные обсуждения среди публики, многие повскакивали с мест, пытаясь рассмотреть происходящее. Рефери начал отсчёт, и на девятой секунде Сидоров поднялся. Арбитр взмахом руки дал команду продолжить поединок. Е Чжэнь действовал на кураже. Едва судья отступил, юноша рванулся вперёд, развернулся и нанёс молниеносный сокрушительный удар ногой сбоку, вновь отправив Сидорова на настил. Сила этого приёма оказалась поразительной. Как только грузное тело россиянина отпрянуло от канатов, Е Чжэнь коснулся стопой пола и мгновенно провёл прямой удар рукой точно в многократно поражённую область груди. Раздался отчётливый хруст. Находившийся рядом рефери явственно услышал звук ломающихся костей. Прежде чем судья успел вмешаться, Сидоров снова отлетел от канатов и отпрянул назад. Е Чжэнь лишил его малейшего шанса на спасение, нанеся выверенный удар локтем справа, от которого мужчина опрокинулся навзничь и едва не вывалился за пределы ринга к зрителям. Комментатор окончательно потерял самообладание и неистово закричал в микрофон: "Он вылетает с ринга! Сидоров разгромлен! Наш китайский юноша обладает абсолютным превосходством! Нокаут! Нокаут! Если бы не канаты, всё было бы кончено!" Рефери отчаянно засвистел. Наставник Сидорова принялся громко ругаться и выбросил на настил белое полотенце. Если бы ассистенты не удерживали пожилого тренера за одежду, он наверняка сам пролез бы под канатами на ринг. — Стоп! Стоп! — закричал арбитр, перехватывая Е Чжэня за пояс. — Красный угол сдаётся! Сидоров отказывается от продолжения боя! Где врачи? Срочно медиков на ринг! С лица Сидорова хлестала кровь, и он бессильно сполз по канатам на пол. Е Чжэнь с плевком избавился от капы и небрежно провёл ладонью по лицу, обнаружив на коже следы крови. Парень замер: у него самого шла кровь из носа, судя по всему, из-за пропущенного в первом раунде удара в щёку. Только сейчас он почувствовал дурноту. Российский чемпион обладал колоссальной силой удара, и то попадание наверняка спровоцировало сотрясение мозга, которое до этого момента маскировалось избытком адреналина. Бригада скорой помощи поспешно унесла Сидорова на носилках. Рефери высоко поднял руку Е Чжэня, объявляя победу синего угла. Зал взорвался оглушительными аплодисментами, люди массово поднимались со своих мест, образуя живую стену на трибунах. Яркие огни прожекторов, трансляция на огромных экранах и неистовое безумие толпы вызвали у Е Чжэня лёгкое головокружение. Он на мгновение зажмурился, а затем уставился на лазурное покрытие ринга под ногами. Юноша вспомнил свой дебютный поединок, когда трибуны пустовали, а немногочисленные зрители поддерживали оппонента Пияку. Теперь же, после жестокого разгрома Сидорова, толпа неистово рукоплескала ему, упиваясь демонстрацией грубой силы. Ему внезапно захотелось вернуться в те дни, когда после боя они с Сюаньлинем плечом к плечу шли в отель. Не переставая, он думал о Лун Цзивэе и Сюаньлине. — Ты победил! У тебя получилось! — Чжан Сунтао взбежал на ринг и восторженно увлёк подопечного за собой. — Ты в полуфинале! На родине все будут вне себя от радости! Коридор к раздевалкам заполнили толпы людей. Многие целились объективами фотоаппаратов, другие громко кричали и пытались дотянуться до одежды Е Чжэня. Окружённый заботой Чжан Сунтао и сотрудников арены, юноша с опущенной головой быстро прошёл в помещение и плотно закрыл за собой дверь. — Мы выберемся через служебный ход, чтобы избежать контактов с публикой, — осторожный Чжан Сунтао опасался назойливых спортивных агентов. — Автомобиль ждёт у задних дверей, едем прямо в гостиницу. Что бы ты хотел на ужин? Е Чжэнь неторопливо переоделся, на мгновение задумался и тихо спросил: — Можно воспользоваться твоим телефоном? — Кому хочешь набрать? — Родителям. Мужчина охотно протянул мобильный. Номер Лун Цзивэя давно запечатлелся в памяти юноши, однако все попытки дозвониться оказались тщетными: телефон был выключен. Огорчённый, он попробовал связаться с Сюаньлинем и услышал лишь аналогичный автоответчик. «Наверное, заняты на каком-нибудь совещании, — мысленно оправдал их Е Чжэнь, — или заперлись в спальне и целуются». Вернув аппарат владельцу, он вместе с тренером покинул спортивный комплекс через служебный выход. На улице дежурили репортёры, но охрана удерживала их на безопасном расстоянии. — Странно, а где наша машина? — Чжан Сунтао почувствовал что-то неладное. Заказанное такси стояло на противоположной стороне улицы, заблокированное блестящим чёрным BMW. Около дверцы иномарки стоял Куросава Кава, который как раз закуривал сигарету. Заметив появление Е Чжэня, он едва заметно улыбнулся. Сделав вид, что не замечает его, юноша направился вниз по ступеням. Куросава преградил ему путь и тихо поинтересовался: — Голова не болит? Мужчина превосходил подростка ростом примерно на полголовы, и в его взгляде сверху вниз отчётливо читалась глубокая, едва скрываемая нежность. Не желая терять лицо перед Куросавой, Е Чжэнь с независимым видом отрезал: — Противник меня даже не коснулся, с чего бы ей болеть? Куросава усмехнулся, явно не собираясь его разоблачать: — Да, я тоже это заметил. У Чжан Сунтао от увиденного едва не округлились глаза. В голове взвыли сигналы тревоги, подталкивая вмешаться, однако Куросава полностью игнорировал присутствие тренера, словно тот являлся бесплотным духом. — Ты не так часто бываешь в Японии, и мне следовало бы проявить подобающее гостеприимство, — с улыбкой продолжил Куросава. — К тому же сегодня ты одолел Сидорова и пробился в полуфинал. Вечером я организую праздничный ужин в одном из своих скромных заведений, чтобы отметить твой триумф. Как тебе такое предложение? Сопровождающие сотрудники замерли от изумления. Столь влиятельный человек лично выступил с приглашением. Они принялись обмениваться красноречивыми взглядами, понимая, что этому парню невероятно повезло. При упоминании еды выражение лица Е Чжэня смягчилось, однако он счёл нужным уточнить: — В собственном заведении? — Помещение довольно скромное и невзрачное, но зато принадлежит нашей семье, да и качество продуктов вполне достойное, — скромно пояснил Куросава. — А, тогда не нужно, я поужинаю у себя в отеле. Подросток ощутил разочарование. Насколько же небогата семья этого Чуаньчуаня, раз его заведение такое скромное и невзрачное? Это явное неуважение. По китайским традициям достойное угощение должно включать как минимум несколько сменяющих друг друга блюд. Даже при походе в ресторан неуместно выбирать сомнительные забегаловки. Если хозяина не волновала чистота на кухне, то Е Чжэнь всерьёз опасался за своё пищеварение. Его решительно не принимали всерьёз! Обиженный юноша решительно обошёл Куросаву и зашагал к стоянке такси. Чжан Сунтао не осмелился взглянуть на лицо оставшегося позади мужчины. Поспешно догоняя подопечного, он ощущал, как спину словно покалывают раскалённые иглы под тяжёлым, испепеляющим взглядом. В мыслях тренер беззвучно кричал, сетуя на излишнюю скромность японского богача, из-за которой вышло это нелепое недоразумение. Лишь оказавшись в машине, он позволил себе осторожно оглянуться. Куросава Кава стоял, оперевшись рукой о дверцу, удерживая дымящуюся сигарету, а другой ладонью потирал висок. Он смотрел вслед уезжающему Е Чжэню с растерянной улыбкой, в которой угадывались безграничное терпение и снисходительная нежность. Этот взгляд заставил Чжан Сунтао внутренне содрогнуться. Он только спустя некоторое время решился повернуться к своему подопечному. Е Чжэнь, обладавший на удивление завидной толстокожестью, ничего не заметил и уже крепко спал, откинувшись на заднее сиденье.