«Фонарь, озаряющий горы и реки»

Лун Цзивэй заболел. Как раз в это время эксперименты с частотными волнами временно приостановились, и Ямати переговорил с руководством, добившись разрешения забрать пленника в свой родовой особняк для восстановления сил. Сейчас Лун Цзивэй находился под круглосуточным наблюдением. Даже в туалет его сопровождали как минимум пять человек, а каждый, кто приближался ближе чем на двадцать метров, проходил проверку металлодетектором на наличие телефонов, ножей и иных запрещённых предметов. Словно государственное культурное достояние высшей категории, он со всех сторон был под прицелом видеокамер. Тем не менее именно в таких условиях Ямати Хитоси сумел получить разрешение забрать его к себе. Сам Лун Цзивэй об этом ничего не знал. В день выезда из исследовательского института ему подмешали в жаропонижающее сильный седативный препарат, и он всё время пребывал в глубоком сне. Его устроили на мягком заднем сиденье лимузина, а оба ряда сопровождающих телохранителей несли бдительную службу. Ямати сидел рядом и крепко сжимал его руку. Выражения лица то и дело сменяли друг друга. В институте соблюдалась полная информационная изоляция, поэтому лишь при выезде за ворота Ямати Хитоси узнал, что в Японию прибыл крайне неудобный человек. Приёмный сын Лун Цзивэя и Сюаньлиня, Е Чжэнь. Этот диковинный мальчишка, наделённый внешностью хрупкой девицы и силой необузданного быка, к тому же способный голыми руками подавить объект, умудрился заявиться в Японию ради участия в каком-то никчёмном бойцовском турнире. И что особенно раздражало, его суровый двоюродный брат Куросава-сан терпел все выходки мальчишки с завидным попустительством, словно объелся дурмана. Ямати Хитоси прекрасно понимал, что Куросава до сих пор ничего не знает о похищении Лун Цзивэя. Узнай он об этом, то ни за что бы не одобрил. С тех пор как Куросава-сан сосредоточил в своих руках всю полноту власти, его политические взгляды слегка склонялись влево, хотя чаще всего он придерживался нейтралитета. Клан Ямати поднялся в годы войны и по сей день занимал позиции на крайне правом фланге. Мать Куросавы, выйдя замуж, разорвала все связи с семьёй Ямати не только из-за недовольства принудительным браком, но и под влиянием тогдашней политической обстановки. Пускай похищение и тайный вывоз высокопоставленного чиновника Бюро (Министерства) государственной безопасности Китая Лун Цзивэя было осуществлено по приказу военного ведомства, в политических кругах нашлось немало противников этой операции. Дай делу огласку, военным несдобровать, и тогда именно клан Ямати станет козлом отпущения. Ямати Хитоси нахмурился, на лице его промелькнула досада и тревога. Однако едва он скосил взгляд на Лун Цзивэя, как раздражение немедленно уступило место исступлённой страсти, подобной утолению жажды ядом. В тот же день после полудня, надёжно укрыв Лун Цзивэя в особняке, Ямати отправился на арену Азиатского чемпионата по боям без правил, дабы своими глазами оценить обстановку. Как раз шёл полуфинал, которого ждали с большим нетерпением. Е Чжэнь сошёлся с заместителем председателя корейской ассоциации тхэквондо. Этот человек пробился в четвёрку лучших исключительно благодаря удаче и не мог считаться достойным соперником для Е Чжэня. Он не продержался и двух раундов, после чего пропустил сокрушительный двойной вращающийся удар ногой в прыжке, вылетел за канаты и грохнулся на зрительские трибуны. Зал немедленно взорвался восторженными криками. Многие японские подростки, позабыв обо всём, повскакивали с мест и срывали голоса, неистово выкрикивая имя Е Чжэня: они выглядели натурально потерявшими рассудок от счастья. После того как новость о победе Е Чжэня над Сидоровым долетела до Китая, в спортивных кругах поднялась настоящая буря. Многие сначала отказывались верить в возможность подобного и подозревали организаторов в нечестной игре, однако после просмотра видеотрансляции в интернете все без исключения онемели от потрясения. Е Чжэнь победил слишком чисто и безоговорочно, а Сидоров проиграл без единой попытки дать сдачи. Никаких зацепок для сомнений в честности боя попросту не существовало. Весь мир боевых искусств ликовал. Что теперь значит наглый и беспощадный король муай-тай? Чего стоит знаменитый на весь мир американский бокс? Что значат россияне, столько раз позволявшие себе нас унижать? Наш шестнадцатилетний мальчишка, хрупкий и никому не известный, одним движением уложил вас всех на лопатки! Позор Олимпийских игр две тысячи восьмого года, когда соперники утащили золотые медали прямо у хозяев, многолетняя обида за отсутствие наград на чемпионатах мира по смешанным единоборствам, всё это в данный момент вернулось сторицей! Конечно, среди восторженных криков звучали и скептические голоса. Люди спрашивали: настоящий ли китаец Е Чжэнь или выросший за границей эмигрант, ведь на родине о нём никто ничего не слышал? Почему национальная сборная по саньда не взяла его раньше? Имей Китай подобное оружие, смогли бы Салихов и другие соперники вести себя так вызывающе на олимпиаде в Пекине? Впрочем, это не имело значения. Главным было то, что Е Чжэнь стал знаменитостью мирового масштаба. Сотни агентов мгновенно учуяли лакомый кусок и, не теряя времени, принялись скупать авиабилеты, устремившись прямиком к цели. Даже самые расторопные китайские агенты не могли угнаться за японцами, пользовавшимися преимуществом родных стен. Япония всегда отличалась болезненным культом боевых искусств, а уж подпольных агентов здесь водилось больше, чем крыс, и они роем бросились выслеживать парня. Если бы не надёжная защита Чжан Сунтао, эта свора содрала бы с Е Чжэня три шкуры. От агентов Чжан Сунтао ещё кое-как мог его уберечь, а вот от поклонников оказался бессилен. Е Чжэнь обладал яркой внешностью, был молод, окружён ореолом таинственности и дрался с невероятной свирепостью, благодаря чему быстро завоевал бешеную популярность среди японской молодёжи. Когда он одолел Мацумото Ю, многие японские зрители не смогли смириться с поражением своего и выражали неприязнь к чужаку. Однако постепенно, по мере роста числа поверженных им соперников, японцы изменили своё отношение, а некоторые прежние фанаты Мацумото Ю и вовсе превратились в ярых сторонников Е Чжэня. Самого Е Чжэня это нисколько не волновало. Не важно, поддерживают тебя или нет, главное: бои выиграны, призовые получены, еды и питья в достатке, всё просто отлично! Несчастный кореец улетел в нокаут и едва не разбил себе голову, а Е Чжэнь без лишних хлопот пробился в финал. Едва рефери огласил решение, как арена взорвалась аплодисментами. Болельщики из первых рядов не совладали с эмоциями, хлынули к рингу и принялись изо всех сил тянуться сквозь канаты, желая хоть краем пальца коснуться штанины своего кумира. Чжан Сунтао поспешно поднялся на ринг, накинул на голову Е Чжэня большое полотенце и повёл к служебному выходу для участников. Ямати Хитоси наблюдал за происходящим из VIP-ложи, не проронив ни слова. Лицо его потемнело. Немного выждав, он поднялся, жестом велел сопровождающим оставаться на месте и широким шагом направился к раздевалкам спортсменов. Ведущий к раздевалкам служебный коридор был достаточно длинным, сводчатым и закрытым, весь в гирляндах и декоративных огнях. Перед боями он превращался в часть телетрансляции, этакую красную дорожку кинофестиваля, где бойцы демонстрировали мускулатуру публике. После боёв пышности поубавилось: зрителей уже ждали другие развлечения. Е Чжэнь в окружении Чжан Сунтао и нескольких помощников только переступил порог сводчатого прохода, как увидел Куросаву-сана, который стоял у стены и смотрел на него с лёгкой улыбкой. Широкоплечий, высокий, с крепким телосложением и суровыми чертами лица, этот мужчина выглядел немногословным. Чаще всего Е Чжэнь и видел на нём именно это выражение: едва заметная улыбка, а взгляд очень тёплый. Разумеется, юный обжора понятия не имел, что это за тепло такое. Ему просто казалось, что взгляд чуаньчуаня мягкий и сладкий, точно сахарная вата, пропитанная густым медовым теплом. Заметив шефа, помощники инстинктивно замедлили шаг. Е Чжэнь ничего не заметил, шёл вперёд и с любопытством разглядывал Куросаву, слегка склонив голову набок, будто беззвучно спрашивал: ты зачем сюда пришёл? Вопроса он так и не задал, зато глаза всё сказали сами за себя. Куросава Кава протянул руку, аккуратно обхватил запястье Е Чжэня и с улыбкой произнёс: "Пойдём, накормлю тебя". — А чем? — полюбопытствовал Е Чжэнь. — Что скажешь, то и закажем. На этот раз без дешёвых забегаловок, отведу тебя в приличное место. Е Чжэнь похлопал Куросаву по плечу и с видом знатока тяжело вздохнул: "Чуаньчуань, я уже наслышан обо всех твоих трудностях, дядя Чжан Сунтао мне всё рассказал. Нелегко содержать такую большую семью, с деньгами наверняка туго, правда? Эх, в прошлый раз я был неправ, что жаловался. То, что ты вообще можешь меня угостить, уже само по себе замечательно, нечего мне ещё капризничать. Знаешь что, я ведь в финал пробился, призовых заработал немало, так что сегодня угощаю я! Закажу побольше всего, не доедим, ты остатки с собой заберёшь. Надо же хоть как-то прокормить всех твоих домочадцев от мала до велика!" Куросава Кава лишился дара речи. С вежливой улыбкой он повернулся к Чжан Сунтао: "Господин Чжан, что именно вы рассказали ребёнку обо мне?" Первым порывом Чжан Сунтао было немедленно сбежать. Голос его предательски задрожал: "Я... я ничего такого не говорил..." Е Чжэнь тем временем принялся ободряюще колотить Куросаву Каву по плечу: "Да ладно уж чего скрывать, мы не чужие, чего стесняться? Мне известно, что тебе нужно кормить несколько десятков ртов и каждый месяц выплачивать жалованье куче народу. Где столько денег взять? Ты сам-то хоть наедаешься досыта?" Куросава Кава несколько раз пробовал вставить слово, но Е Чжэнь всякий раз с сокрушённым видом перебивал его: "Ничего не говори! Бедный мой чуаньчуань! Прошлый раз был неправ, сегодня обязательно накормлю тебя досыта!" Мимика Куросавы Кавы в этот момент была воистину неописуема. Сотрудники едва сдерживали смех, все как один опустили головы, пожелав обратиться в невидимок. Чжан Сунтао закрыл лицо руками: "Го-го-го... Господин Куросава... Может, всё-таки позволите Е Шисаню вас угостить? Мальчик от чистого сердца, он же хотел как лучше..." Куросава Кава перехватил неугомонную руку Е Чжэня, несколько секунд глубоко дышал, восстанавливая самообладание, после чего произнёс: "У меня нет особых талантов, зато кое-какие средства найдутся. Хватит не просто на ужин: я могу взять тебя на полное содержание, и это никак не обременит меня. Так что не верь пустым слухам", — тут он выразительно взглянул на Чжан Сунтао, — Е Чжэнь, будь спокоен. По спине Чжан Сунтао прокатилась волна ледяного холода, а в груди вскипела лютая обида. Он же совсем не это имел в виду! Он всего лишь упомянул, что у Куросавы-сана громадный бизнес и сотни сотрудников ждут своей зарплаты. Откуда ему было знать, что этот мелкий негодяй перетолкует его слова и решит, будто могущественный глава клана еле сводит концы с концами! Е Чжэнь покрутился недовольно, затем внезапно поймал главное: "Стоп. Что значит взять меня на содержание?" Куросава Кава ничего не ответил, только улыбнулся. — Ты о чём вообще думаешь, чуаньчуань! — возмутился Е Чжэнь. — Пускай ты постоянно подкупаешь меня едой и выпивкой, этот молодой господин является человеком честным и высокоморальным! Лун Цзивэй и Сюаньлинь меня никогда не бросят! Куросава Кава набрал в грудь воздуха, собираясь что-то объяснить, как вдруг вошла его помощница. Приветливо улыбнувшись Е Чжэню, она обратилась к боссу: "Господин Куросава, прибыл молодой господин Ямати, ожидает снаружи и просит о встрече". — Я занят. Что ему нужно? — Не знаю, сказал только, что дело касается турнира. Не успел Куросава велеть выставить гостя, как Е Чжэнь с грохотом швырнул на пол бутылку с водой и рявкнул: "Где этот Ямати Хитоси? Пускай идёт сюда и готовится умереть!" — Что ты творишь, Е Чжэнь! — Куросава-сан не успел перехватить мальчишку: тот уже ломился к выходу. За дверью кишели журналисты, сотрудники оргкомитета и толпы зрителей, и явись он туда в таком виде, скандала было бы не избежать. В суматохе Кава обхватил Е Чжэня сзади за пояс и резко скомандовал: "Уберите Ямати отсюда!" Окружавшие их люди успели получить от бьющегося Е Чжэня синяков и ссадин и поспешно отступили назад. Только Куросава Кава обладал достаточно мощными руками, чтобы удерживать парня в захвате, и зло прикрикнул на него: "Ты что, собираешься прикончить Ямати Хитоси прямо на глазах у всей этой толпы? Возьми же себя в руки!" Тут раздался ядовитый голос Ямати: "Всё гадал, что за китаец устроил здесь такую сенсацию. Оказывается, его пригласил мой двоюродный брат Куросава, теперь понятно. Надо же, какие тёплые отношения, а почему не предупредил заранее?" При встрече старых врагов ненависть вспыхивает с удвоенной силой. Раньше у Е Чжэня не выпадало случая найти логово клана Ямати, но сегодня злодей явился сам, и все прошлые и нынешние обиды разом захлестнули сердце: "Ямати Хитоси!" Куросава-сан передал Е Чжэня в руки Чжан Сунтао и остальных, не оборачиваясь приказал: "Держите!" Чжан Сунтао с подчинёнными бросились к парню и крепко зафиксировали его. Кава поправил пиджак, спокойным шагом подошёл к Ямати Хитоси и спросил: — Ты прекрасно знал, что Е Чжэнь здесь. Зачем явился? Японец недобро усмехнулся: "Пришёл спросить тебя, братец: ты и вправду собираешься позволить этому мальчишке по фамилии Е завоевать титул? Ставки на него уже один к тридцати, и если он не проиграет хотя бы раз, весь турнир уйдёт в минус. Неужели ты готов пустить под откос тотализатор, который организационный комитет так старательно выстраивал?" Кава равнодушно ответил: "В бою никто не застрахован от случайностей. При чём здесь я?" — Удары слепы, — повторил Ямати с усмешкой и покачал головой. — Твоя верность меня даже трогает. Только ты питаешь нечистые мысли в отношении чужого ребёнка. Узнают грозные приёмные родители Е Чжэня, они тебя живьём разорвут. Говорили они вполголоса, к тому же Е Чжэня удерживали поодаль, можно было не опасаться, что услышит. Куросава Кава усмехнулся и неожиданно произнёс: "Хитоси, до меня в последнее время доходят странные слухи. Никак не могу понять, правда это или нет, потому и беспокоюсь. Лицо Ямати мгновенно окаменело. — Говорят, что главный источник контроля образцов из Девятого отдела Министерства государственной безопасности Китая, начальник Лун Цзивэй, уже довольно долго нигде не появлялся... Ямати Хитоси резко перебил его: "Надеюсь, ты не думаешь, что это как-то связано со мной?" Куросава Кава посмотрел на него холодным взглядом, предпочтя промолчать. — Если бы такое масштабное дело действительно поручили сверху, разве я не втянул бы тебя следом? Заботься лучше о своём мальчишке по фамилии Е, а в мои дела не лезь! Сыграв на опережение и не дожидаясь ответа, Ямати в ярости развернулся и ушёл. Куросава Кава прищурился, но ничего не добавил. Только оказавшись на улице, Ямати Дзин почувствовал спиной холодную сырость: оказывается, во время разговора его прошиб холодный пот. Снаружи нещадно палило солнце, слепя глаза. Он заслонил лицо рукой и лишь некоторое время спустя унял недавнее смятение, вернув себе бесстрастный вид. К нему поспешно подбежал председатель оргкомитета: "Молодой господин, что сказал господин Куросава?" — Этот мальчишка окончательно вскружил ему голову. Турнир был тесно связан с объектом, и любая неожиданная победа грозила организаторам колоссальными убытками. Е Чжэнь уже разрушил слишком много их планов. Не стой за его спиной Куросава, с парнем давно расправились бы тысячу раз. — Ставки на него один к тридцати, нельзя позволить ему стать чемпионом, — Ямати Хитоси поманил пальцем председателя. Тот немедленно склонился, и Ямати негромко произнёс прямо в ухо: "Мне известно, что отец этого негодяя уже уехал, а нынешний тренер при нём полное ничтожество. Перед выходом на ринг тренер обязательно даёт бойцу попить, так вот его бутылку нужно..." В глазах председателя организационного комитета мелькнул злобный огонёк, и он покорно закивал. Ямати Хитоси хлопнул его по плечу и произнёс почти беззвучным шёпотом, в котором отчётливо угадывалась жажда крови: "Запомни. Мне нужен не просто его проигрыш и не просто переломанные конечности. Я хочу, чтобы он поднялся на ринг и больше с него не сошёл. Он должен умереть прямо там, на арене".