«Фонарь, озаряющий горы и реки»

Этот монстр был куда более опасным существом, чем тот, с которым Е Чжэнь столкнулся в Даляне. По крайней мере, скорость передвижения оказалась несравнимо выше: Куросава Кава не успел договорить фразу, как тварь с яростным рёвом уже бросилась в атаку. Гнилые клыки в долю секунды возникли перед самым носом. Куросава не рискнул касаться тела голыми руками, развернулся и нанёс мощный удар ногой, заставив монстра покачнуться и отступить на несколько шагов. В тот миг его мысли в точности совпали с тем, что в своё время подумал Е Чжэнь. Твою мать, какой же твёрдый! — Р-р-а-а! — получив отпор, чудовище совсем озверело и сделало стремительный выпад. Стрелять с такого расстояния было опасно из-за неминуемого рикошета, поэтому Куросава не стал нажимать на спуск. Он только немного сместился в сторону, и в то же мгновение человекоподобный монстр, обдав его зловонием, пронёсся мимо. — Е Чжэнь! — Куросава заметил, что юноша даже не думал бежать, и гневно крикнул: "Беги!" Е Чжэню было не до него. Монстр лютой ненавистью ненавидел мальчишку за два предыдущих выстрела, поэтому, едва удержавшись на ногах, сразу же бросился к нему. Подросток был невысоким, а пригнувшись, казался и вовсе вдвое меньше чудовища, однако двигался с поразительной гибкостью. В долю секунды он отбросил пистолет, выхватил из-за пояса короткий нож, армейская сталь прочертила в темноте дугу, и особый, сильно изогнутый клинок нанёс удар с максимальной разрушительной силой. Лезвие молниеносно полоснуло монстра по пояснице, и чёрная кровь брызнула во все стороны. Издав оглушительный рёв, существо повалилось на пол. На пояснице зияла ровная глубокая рана шириной более двух цуней (寸, cùn, старая китайская мера длины, около 3,3 сантиметра). Е Чжэнь сам не ожидал от этого ножа такой рубящей мощи: клинок входил в плоть как нож в масло. Взглянув на него с удивлением, юноша заметил, что тот совершенно не отражает свет, а матовое лезвие, кажется, полностью поглощает луч фонаря. — Боевой нож для ликвидации пленных, холодное оружие для тайных убийств на поле боя, — Куросава окинул клинок беглым взглядом и спросил: "Чей? Такое оружие убивает практически с одного удара и совершенно не бликует в темноте. Это очень жестокое запрещённое снаряжение". — Дяди Чу Цы. Того самого, который в прошлый раз отвесил тебе четыре пощёчины подряд. — ...Кем он тебе приходится? — Дядей? — Е Чжэнь долго думал, прежде чем неуверенно произнести это слово. Куросава промолчал. Поворочавшись несколько секунд, монстр поднялся. Его огромное туловище с трудом разворачивалось в тесной комнате. Встав, тварь впилась грязно-белыми, налитыми яростью глазами прямо в Е Чжэня. Куросава бдительно маневрировал, держась поблизости, и на ходу проговорил: "Уязвимые места: глаза и мозг. Но их нужно уничтожить полностью, иначе оно регенерирует". — Знаю, уже сталкивался с таким. Стоило монстру шевельнуться, как Куросава мгновенно загородил собой Е Чжэня. Однако в этот же миг он ощутил тяжесть на плече: юноша опёрся на него рукой, взмыл в воздух, провернулся на триста шестьдесят градусов и с силой обрушил удар ногой прямо на макушку твари. Давление в сотню килограммов заставило монстра прогнуться. Е Чжэнь громко выкрикнул, перехватил нож обеими руками и с яростной решимостью полоснул сверху вниз, рассекая гнилое лицо существа. Снова брызнула чёрная кровь. Взревев, монстр резко вскинул ногу и стремительным ударом отшвырнул падающего Е Чжэня в воздух. Этот удар мог оказаться смертельным. Врежься мальчишка спиной в стену со всего маху, и последствия были бы самые тяжёлые. К счастью, Куросава обладал недюжинной силой. Он подхватил Е Чжэня за талию, попутно выхватил нож и в тот же момент развернулся, следующим ударом ноги вновь отбросив монстра на несколько шагов. Всё это было выполнено на одном дыхании, без малейшей паузы. Замедлись мужчина хоть на мгновение, и оба уже лежали бы под клыками чудовища. Даже Ямати Такаси, который в муках катался по полу, застыл от увиденного в полном оцепенении. Монстр бешено взревел и ринулся прямо на Куросаву. На этот раз тот не стал уклоняться, а двинулся навстречу: острые когти существа с силой пробили ему плечо насквозь. Жгучая боль не заставила его даже поморщиться. Левой рукой Куросава, точно стальными тисками, зажал разинутую зловонную пасть монстра, а правой с размаху вонзил нож прямо в глазное яблоко. Раздался мокрый хлопок, и от рёва чудовища, казалось, задрожал пол. Лезвие длиной в половину чи полностью ушло в глазницу, и Куросава, стиснув зубы, с силой провернул его. Е Чжэнь подскочил и резко оттащил Куросаву. Монстр ещё долго бился и катался по полу, пока движения его постепенно не затихли. Куросава тяжело дышал. Левое плечо насквозь пропиталось кровью, а одежда была залита чёрной кровью твари, источавшей тошнотворный солоноватый запах. Он встал на одно колено, упираясь руками в пол, и спустя некоторое время с трудом поднялся, протягивая Е Чжэню руку. Тот пострадал куда меньше: крови на нём было не так много: весь в пыли, он выглядел весьма растрёпанным. Куросава помог юноше встать, поправил воротник куртки и дрожащими пальцами застегнул пуговицы: "Ты в порядке?" Е Чжэнь, переводя дыхание, покачал головой: "Ты ранен!" — Царапина, — ответил Куросава и повернулся к Ямати Такаси, намереваясь выяснить, нет ли поблизости других подобных существ. Но тот уже лежал без движения: потерял сознание от страха. В душе Е Чжэня вспыхнула ярость. Он со всей силы пнул лежащего мужчину и выругался: "Сукин сын, чёртов япошка!" Куросава не успел его остановить. В этот момент у него зазвонил телефон. Подняв трубку, он услышал голос помощницы: "Господин Куросава, мне только что доложили: группы, направленные в Синдзюку, Акасака и аэропорт Нарита, проверили точки, но нужного человека не обнаружили..." — Ничего. Опасность встретили? — Пока нет, все действовали строго по вашей инструкции: не нашли цель, сразу уходили, заметили неладное, тоже уходили. Господин Куросава, у вас странный голос... — Всё нормально, — хрипло ответил Куросава. — Мы сейчас возвращаемся. Вызовите семейного врача, пускай приготовит противовоспалительные уколы. Девушка ни на шутку встревожилась: "Слушаюсь! Ещё какие-то распоряжения?" Куросава продиктовал адрес склада и, глядя на неподвижного монстра, негромко добавил: "У нас здесь возникли непредвиденные обстоятельства, нужно прислать людей для уборки. Мне понадобится кое-что сжечь, пришлите надёжных, с крепкими руками и закрытыми ртами". — Будет сделано! — Е Шисань ранен? — Сюаньлинь выбрался из узкого прохода и нахмурился, оглядев комнату. — Отец! — Е Чжэнь тут же взволнованно осмотрел его с ног до головы. — Ты тоже встретил монстра? Не ранен? Со мной всё нормально, это Чуаньчуаню когти твари пробили плечо. — Я никого не встретил. Обыскал склад, подумал, что у вас могут быть неприятности, вот и проверил. По дороге мимоходом разобрался с двумя японцами. Сюаньлинь коротко взглянул на Куросаву и равнодушно добавил: "Когда вернёмся, обязательно обработай рану. Слизь этих тварей сильно разъедает кожу". Куросава чувствовал, как рану жжёт огнём. Приходилось изо всей силы вонзать ногти в ладонь, чтобы хоть немного притупить невыносимую боль. К счастью, воля у него была стальная, иначе он давно катался бы по полу от невыносимых мучений. — Это ещё кто? — Сюаньлинь пнул ногой Ямати Такаси. — Младший брат Ямати Хитоси. Раньше в Китае я его хорошенько проучил... Ладно, дважды. Забираем на допрос: он точно знает, где держат Лун Цзивэя. Сюаньлинь без малейших усилий закинул Ямати Такаси себе на спину и жестом указал Е Чжэню и Куросаве идти за ним. Их машина по-прежнему стояла в укромном месте. Сюаньлинь швырнул Такаси в багажник и сел за руль. Несмотря на темноту и отсутствие фонарей, проходя мимо Куросавы, он вдруг обернулся и бросил: "Е Шисань". — А? — Поддержи своего Чуаньчуаня. Сюаньлинь закурил и устроился на водительском сиденье: "Он уже едва держится на ногах". Из-за начавшегося заражения рана от когтей со временем болела всё сильнее. Куросава крепко стиснул зубы: рука онемела до такой степени, что он не мог даже открыть дверцу автомобиля. К счастью, Е Чжэнь вовремя подошёл и поддержал его, с беспокойством спросив: "Ты как?" Куросава, тяжело дыша, ответил: "Нормально, не переживай". Е Чжэнь помог ему сесть на заднее сиденье и без лишних слов расстегнул пуговицы рубашки. Спустив ткань с одного плеча, он увидел пять ровных кровавых отверстий, края которых уже начали чернеть, а в тусклом свете это выглядело по-настоящему зловеще. Глаза Е Чжэня слегка расширились, и спустя долгую паузу он шёпотом спросил: "Тебе больно?" Когда он говорил, его дыхание касалось обнажённой кожи Куросавы, точно невидимая мягкая ладонь нежно щекотала рану. Куросава подсознательно напряг мышцы и кашлянул: "Нет, совсем не больно". И это не было ложью: боль действительно немного отпустила. Е Чжэнь осторожно коснулся края раны и посмотрел на него. Взгляд юноши был ясным, в тёмных глазах поблёскивали искорки влаги, за которыми угадывалось тёплое чувство вины. Куросаве казалось, что он готов раствориться в этом взгляде. Он вдруг отчётливо понял, почему некоторые мужчины способны броситься в огонь ради одного слова любимого человека. Теперь он ощутил эту удивительную силу на себе. — Нет, — повторил он. — Не переживай, вообще не больно. ... — Кхе-кхе! Кхе-кхе! — сидевший впереди Сюаньлинь внезапно поперхнулся дымом и зашёлся в жестоком кашле. Когда они вернулись в особняк Куросавы, уже занимался рассвет. Семейный врач давно был наготове, и слуги увели хозяина обрабатывать рану и делать уколы. Сюаньлинь отправился выслушивать отчёты подчинённых, а Е Чжэнь подозвал дворецкого: "Можно попросить у вас одну вещь?" — Рано или поздно вы станете вторым хозяином этого дома, так что просите всё, что захотите. Е Чжэнь не понял истинного смысла сказанного и просто объяснил: "В прошлый раз я видел в тренировочном зале шкаф с оружием. Там висел ряд различных плетей, среди них одна тонкая плеть с серебряной рукоятью, разделённая на девять хвостов и пропитанная маслом. Принесёте её мне?" Дворецкий удивлённо взглянул на него, будто хотел что-то сказать, но в итоге промолчал и с улыбкой согласился. Е Чжэнь немного подождал, получил плеть, поблагодарил мужчину и не спеша направился во внутренний двор. По дороге ему попались несколько слуг, которые торопливо спешили к главному зданию: очевидно, уже прослышали о ранении хозяина. Е Чжэнь двигался в противоположную сторону, спокойным шагом, пока не остановился у дверей каменной постройки в самом дальнем углу двора. Прижавшись к двери, юноша прислушался. Изнутри доносилась непрерывная яростная брань на японском, причём голос Ямати Такаси звучал на удивление бодро и отчётливо. Е Чжэнь с силой пнул дверь. Та с грохотом ударилась о стену, и все замолчали, уставившись на вошедшего с тревогой и подозрением. Юноша вальяжно прошёл внутрь. Ямати Такаси сидел со злобным лицом, крепко привязанный к стулу. Оба доверенных человека Куросавы выглядели совершенно растерянными: после долгого споре им так ничего и не удалось из него вытащить. Е Чжэнь холодно усмехнулся и рукоятью плети указал им на дверь: "Выметайтесь". Они не понимали китайского, но властный тон подростка говорил сам за себя. Переглянувшись в замешательстве, они принялись что-то объяснять на японском. Юноша их проигнорировал, резко взмахнул рукой, и плеть со свистом рассекла воздух: "Вон!" Слуги попятились, торопливо прижимаясь к стенам, обошли его стороной и поспешно выскочили из комнаты. Только тогда Е Чжэнь повернулся к Ямати Такаси. В тусклом дневном свете его глаза напоминали холодные подземные ключи, источающие ледяной блеск: "Где Лун Цзивэй?" Ямати Такаси процедил сквозь зубы: — Ничего тебе не скажу. Вы такие способные, сами и ищите. Ха-ха-ха... К тому дню, когда найдёте, этот паршивый китаёшка будет уже мёртв... Хлысь! Плеть, точно ядовитая змея, при соприкосновении с кожей немедленно впивалась в плоть. Ямати Такаси не успел даже уклониться, как с его лица сорвало лоскут кожи. — А-а-а-а! Ты посмел ударить меня! Ты посмел! Куросава Кава, ты сумасшедший! Ты смеешь... Хлысь! Второй удар с безупречной точностью обрушился на то же самое место, и кровь брызнула на пол. Ямати Такаси даже кричать уже не мог. Из-под рваной раны проступала кость скулы, а лицо превратилось в кровавое месиво. — Псих... псих... — невнятно хрипел он, и с каждым словом изо рта вылетали кровавые пузыри. — Я ведь член клана Ямати... Я ведь... — Мы можем проверить: узнай Куросава Кава, что я тебя бью, заступится ли он за тебя или сделает вид, что ничего не заметил. Е Чжэнь улыбнулся и крутанул плеть. Кончики хвостов со свистом замерли у самого носа пленника: "С этого момента на каждый мой вопрос я отвечаю ударом. Думаешь, что выдержишь? Ну так молчи". — Ты не имеешь права... псих... ты не можешь... — Могу, — спокойно ответил Е Чжэнь. — В умении обращаться с плетью я вам всем фору дам. Обещаю: в конце на твоём теле не останется живого места, ты превратишься в голый скелет, кости пойдут на суп, а суп скормлю собакам. Ямати Такаси, ты можешь попробовать: сжимай зубы и молчи, а потом посмотришь, сдержу ли я слово. Зубы Ямати Такаси начали непроизвольно выбивать дробь. Он отчаянно пытался взять себя в руки, но полностью утратил контроль над телом. В этот миг перед его глазами снова возник тот самый юноша на ринге подпольного бара: в потрёпанной одежде, нищий и худой, стоящий в неоновом свете с лицом белее снега и взглядом острее самого острого в мире клинка. — Спрашиваю ещё раз... Е Чжэнь вскинул руку, и плеть молниеносным росчерком прошлась от правого плеча Такаси до левого бока. Мужчина зашёлся таким пронзительным, истошным криком, что у любого человека кровь застыла бы в жилах. Е Чжэнь остался совершенно равнодушным. Он стряхнул с хвостов плети ошмётки плоти прямо на стену и тихим голосом произнёс: "Где Лун Цзивэй?" Сюаньлинь сидел в кабинете, выслушивая отчёты о результатах поисковой операции, когда дверь распахнулась. На пороге стоял Е Чжэнь с плетью в руке, всё лицо и одежда в крови, и обыденным голосом произнёс: "Извините, что прерываю. Ямати Такаси всё рассказал". Его вид настолько ошарашил взрослых мужчин в комнате, что некоторые с криком отшатнулись назад, а кто-то, вскочив, тут же подкосился и упал. В кабинете мгновенно воцарился хаос. Сюаньлинь резко поднялся: "Что именно рассказал?" — Лун Цзивэй спрятан в подземной лаборатории в семи километрах от причала Харуми в Токийском заливе, — Е Чжэнь сделал паузу. — Завтра в шесть вечера Ямати Хитоси сядет на круизный лайнер под названием «Уран» и тайно вывезет его в нейтральные воды.