«Фонарь, озаряющий горы и реки»

В одной из засекреченных палат подземной лаборатории царил полумрак. Медицинские приборы отбрасывали в лучах ламп холодные блики. Стены, простыни и даже пол казались одинаково мертвенно-белыми. Лун Цзивэй медленно открыл глаза. Зрачки налились багровым цветом, что выглядело пугающе на истощённом бледном лице. Гнилостное разрушение добралось до левого плеча и груди. Кожа на плече отслаивалась, обнажая пульсирующие под мышцами сосуды. Исследователь вытащил иглу шприца из правого запястья Лун Цзивэя, сделал Ямати Хитоси жест, означавший завершение процедуры, вышел из палаты и плотно прикрыл за собой дверь. — Ты очнулся, — Ямати Хитоси наклонился и запечатлел на губах Лун Цзивэя лёгкий поцелуй. — … — Рассеянный взгляд медленно сфокусировался. Тольн спустя долгое время зрачки едва заметно двинулись. Голос прозвучал настолько хрипло, что слова было почти не разобрать: "…Он пришёл…" — Этот монстр действительно здесь. Но мы уже уезжаем. Ямати Хитоси указал на наручные часы. Манеры его оставались мягкими, словно он обращался к самому любимому человеку, однако от нежного голоса веяло леденящим равнодушием: — Через два часа мы взойдём на борт круизного лайнера и отправимся в нейтральные воды. Там одно бескрайнее море до самого горизонта и ни единой живой души. Даже если эта тварь воспользуется истинным телом, чтобы оседлать облака и призвать туман, она нас не отыщет. Лун Цзивэй слегка прикрыл глаза: "Он сможет". — Не сможет. Исследовательский центр уже доставил из военного ведомства мощный излучатель высокоэнергетических лучей с системой антибуферизации. Стоит нам отплыть, как его запустят. К тому времени, кем бы ни было это существо, драконом или чудовищем, ему останется только сгореть дотла. — …Мечтай, — на бледном лице Лун Цзивэя промелькнула слабая холодная усмешка. — Я чувствую его… Ярость и тревога сделали его колебания ещё более отчётливыми, это превосходит воображение любого из вас… Ваши люди напрасно отдадут жизни. Ямати Хитоси раздражённо бросил: "Это всего лишь животное! Человек является самым сильным существом в природе!" Лун Цзивэй замолчал, устремив на него взгляд, полный скорби и жалости. Хотя он мог немощно лежать, и даже малейшее движение пальца требовало всех оставшихся сил, Ямати Хитоси под этим пристальным взором внезапно почувствовал себя проигравшим: словно на него смотрели свысока, с глубоким сочувствием и состраданием. — Ты… — Ямати Хитоси на мгновение лишился дара речи и гневно воскликнул: "Даже не думай о смерти! Лаборатория уже создала вакцину против этого вируса, я не позволю тебе так просто уйти!" — Я не уйду, — тихо ответил Лун Цзивэй. — Я никогда не покину Сюаньлиня. Даже если умру, моя душа навсегда останется рядом с ним. Яд ревности капля за каплей разъедал сердце. В ту секунду Ямати Хитоси почудилось, будто на больничной койке, пожираемый вирусом, лежит вовсе не Лун Цзивэй, а он сам. — Ты хоть знаешь, как долго мы с Сюаньлинем вместе? — … — Шестьдесят три года. Огромный отрезок времени, равный целой человеческой жизни от рождения до смерти. Мы ежеминутно были рядом и никогда не расставались. Все люди вокруг постепенно старели, а затем один за другим умирали. И только я один сумел выбраться на берег из бурной реки времени, подобно заблудшему путнику, бредущему в сторону, противоположную людскому потоку. — Только Сюаньлинь всегда со мной, — тихо продолжил Лун Цзивэй. — Мы вместе идём по дороге, у которой не видно конца. Ямати Хитоси оцепенел на несколько мгновений, после чего холодно фыркнул: — Если военные разгадают секрет поддержания жизнеспособности клеток с помощью буферного тела и остановят старение организма, тогда множество людей станут такими же, как ты. К тому времени в существовании этого монстра больше не будет нужды. И даже я смогу… — Не сможешь, — перебил его Лун Цзивэй. Ямати Хитоси почувствовал укол ревности и острое смущение, лицо исказилось от досады: "Почему не смогу? Неужели ты совсем не чувствуешь моих чувств к тебе?" Лун Цзивэй долго молчал, прежде чем ответить: "Ты не любишь меня. Ты просто преклоняешься перед сильными". Ямати Хитоси застыл. — И дело не только в тебе: это общая черта вашего народа, своего рода рабская покорность перед силой. Ты следил за моими перемещениями, посылал людей в столицу и даже на север, чтобы выведать обо мне сведения. Всё потому, что в своё время я спас тебя из когтей старого дракона. Тебе показалось, что я обладаю мощью, превосходящей весь ваш клан и даже исследовательский отдел, и ты проявил ко мне интерес, который затем перерос в слепое поклонение. Сам же ты принимаешь его за любовь. — Ты старший сын в семье Ямати, с детства рос в окружении всеобщего внимания и заботы, занимаешь важное положение в этом сверхсекретном военном проекте. Все вокруг заглядывают тебе в рот, что укрепило в тебе веру в собственное превосходство. Именно это чувство превосходства толкнуло тебя на глупость: ты явился в Девятый отдел с образцом нулевого уровня ради хвастовства. Но когда разъярённый старый дракон прижал тебя в коридоре и ты лежал при смерти с окровавленным лицом, к тебе пришло осознание: мощь старого дракона как «образца» находится за гранью человеческого понимания. Ты испытал ярость, ненависть, шок и колоссальное опустошение, решив, что умираешь. — Я… — Однако именно в этот момент я спас тебя, — Лун Цзивэй проигнорировал попытку вставить слово и продолжил: "Ты решил, что я единственный, кто способен контролировать старого дракона. В твоём подсознании укоренилась мысль: моя сила способна заполнить ту пустоту, которую оставило унижение перед лицом монстра. Ты ухватился за меня как за спасительную соломинку и объект для подражания, посчитав, что имея меня на своей стороне, станешь настоящим победителем". Ямати Хитоси яростно возразил: "Я так не думал!" — Именно поэтому, видя мои отношения со старым драконом, ты испытываешь ревность и даже ненависть: я не принял твою сторону. В своё время мне не следовало тебя спасать, чтобы у тебя не возникало иллюзий насчёт моего хорошего отношения. Теперь понимаешь? Почему я раз за разом повторял тебе: окажись на твоём месте любой другой обычный японец, я бы точно так же не стал стоять в стороне. Ямати Хитоси пристально уставился на него и спустя время процедил сквозь зубы: "Неужели за всё это время во мне не было ничего, что могло бы тебе понравиться?!" Выражение его лица выглядело настолько пугающим, что Лун Цзивэй приоткрыл рот, но в итоге тяжело вздохнул: "Нет. Я уже… слишком стар". Эту усталость, пришедшую вслед за прожитыми бурями, Ямати Хитоси, выросший баловнем судьбы, понять не мог. Мужчина больше не пытался скрывать мрачную злобу. Он резко поднялся, широкими шагами пересёк комнату и с грохотом захлопнул дверь. Руководитель исследований ожидал в коридоре и при виде хозяина сразу поспешил навстречу: "Господин Ямати, у меня плохие новости". — Что такое? — Спасательный отряд Девятого отдела, сформированный из бойцов группы специального назначения, уже высадился на берег. По имеющимся данным, они вычислили наше точное местоположение. — Кучка ничтожеств, — холодно усмехнулся Ямати Хитоси. — До этого к нам уже прорывалось несколько групп: разве все они не были ликвидированы? — В этот раз всё иначе. По сведениям, задействована исключительно элита, и среди них присутствует одна весьма весомая фигура… — Объявляй приказ о выдвижении к причалу, — нетерпеливо перебил Ямати Хитоси. — Стоит нам выйти в море, как мы окажемся в безопасности. Не станут же они открыто преследовать нас прямо на воде? Руководитель исследований кивнул и отправился распоряжаться о подготовке к погрузке. Клан Ямати поддерживал тесные связи с правым крылом военного ведомства, и большая часть финансирования этого проекта шла из кармана семьи напрямую. Поэтому, несмотря на должность руководителя, перед Ямати Хитоси он фактически не имел права голоса. — Мы немедленно отправляемся к причалу, возьми с собой несколько человек и подготовь палату. Захватите кислородные баллоны и всё необходимое, — руководитель исследований вернулся в кабинет и, вызывая охрану по телефону для подготовки машин, одновременно повернулся к новой помощнице: "Помни, нужно взять измеритель эквивалентной дозы. Хотя главный источник сигнала не проявляет агрессии, но… кто знает". Девушка мягко откликнулась: — Слушаюсь. Эта помощница была переведена к ним совсем недавно. В обычных обстоятельствах руководитель исследований не стал бы так доверять новичку, однако девушка отличалась поразительной проницательностью, выполняла поручения безупречно и лучше всех умела угадывать мысли начальства. Порой он ещё не успевал озвучить задумку, а она уже всё понимала с полуслова и приступала к делу. Благодаря этому за очень короткий срок она завоевала его искреннее расположение. Что было особенно ценно: при всей своей хрупкой, трогательной и кроткой красоте эта помощница умела давать исключительно дельные советы, когда её спрашивали. Руководитель исследований питал слабость к подобному типажу. За время недолгого совместного труда в его душе зародились неопределённые, двусмысленные намерения, отчего доверие к ней возросло многократно. После ухода Ямати Хитоси Лун Цзивэй не впал в беспамятство: он лежал неподвижно с открытыми глазами, уставившись в потолок. Помощница в сопровождении двух исследователей вошла в палату и с улыбкой поприветствовала его по-японски: "Вы наконец пришли в себя, мы все очень волновались. Не желаете что-нибудь съесть перед отплытием?" Лун Цзивэй опустил веки, выражая безмолвный отказ. Девушка не обратила на это внимания и повернулась к лаборантам: "Руководитель сообщил, что отплытие состоится незамедлительно. Прошу вас двоих собрать вещи в палате. При посадке в машины вы будете сопровождать начальника Девятого отдела в первом автомобиле, договорились?" Исследователи переглянулись, и один с сомнением спросил: "Только вдвоём? Когда мы ехали сюда, сотрудникам сопровождения даже выдали огнестрельное оружие…" Помощница с улыбкой ответила: "С нами будет сам господин Ямати, о чём беспокоиться? К тому же до места всего семь километров, доедем за десять минут". Лаборанты наконец кивнули и принялись демонтировать измерительные приборы. Лун Цзивэй едва заметно прищурился. Действительно только двое? Либо Ямати Хитоси преисполнился абсолютной уверенности в безопасности, либо где-то произошёл сбой. Он поднял взгляд и скользнул глазами по фигуре помощницы. Стройная, в розовом платье в мелкий цветок, поверх которого наброшен белый халат. На переносице поблёскивают очки в золотой оправе, длинные волосы собраны в свободный пучок, из которого несколько гладких прядей изящно спадают из-за ушей на белую шею. Вся она излучала спокойствие и безобидность. Словно почувствовав на себе пристальный взгляд, девушка мягко улыбнулась Лун Цзивэю. Тот промолчал и снова опустил ресницы. На пути к причалу в машине действительно находились только двое лаборантов, а на переднем сиденье расположился штатный водитель. Изначально Ямати Хитоси тоже собирался сесть в этот автомобиль, но перед самым отправлением руководителю срочно потребовалось уточнить важный вопрос. Никто другой не мог принять решение, и Ямати Хитоси пришлось пересесть в другую машину, чтобы переговорить с начальником лично. Спустя короткое время помощница заняла место в их автомобиле, пояснив, что руководитель направил её для непрерывного контроля за состоянием Лун Цзивэя. Времени на проверку её слов уже не оставалось: подошёл срок отправления. Колонна из четырёх джипов медленно тронулась с места и вскоре вышла на скоростную трассу, ведущую к порту. В столь поздний час на дороге к гавани не было ни единой машины. Три следующих позади джипа были до отказа заполнены охраной лаборатории. Множество бдительных глаз отслеживали обстановку впереди и позади колонны, не позволяя пролететь незамеченным даже мухе. Когда колонна уже приближалась к съезду с магистрали, из рации замыкающей машины внезапно раздался тревожный возглас: "Назад! За нами слежка!" Ямати Хитоси находился в третьем автомобиле. Услышав это из бортового переговорного устройства, он резко вскинул брови, выхватил бинокль и посмотрел назад. У самого съезда с трассы, в отдалении, тянулись три внедорожника Land Rover без номерных знаков. — Обстановка изменилась, преследователи настроены враждебно! — Ямати Хитоси с силой отбросил бинокль, схватил микрофон рации и прорычал: "Замыкающим машинам заблокировать преследователей! При попытке приблизиться — открыть огонь на поражение!" Находившиеся в первой машине лаборанты тоже услышали приказ, и лица их мгновенно побледнели. Помощница резко поднялась, пригнулась к переднему сиденью и перехватила микрофон: "Господин Ямати! Как нам поступить, прибавить скорость?" — Гоните на максимум! К причалу, не останавливаться! Девушка опустила микрофон, мимоходом отключила бортовую рацию, резко развернулась и выхватила пистолет с заранее установленным глушителем. Два глухих хлопка, и пули полетели точно в цель. Лаборанты совершенно не ожидали нападения. Они не успели даже обернуться, как с глухим стуком одновременно повалились на пол задней части салона. Лицо водителя исказилось от ужаса, но прежде чем он успел повернуть голову, в затылок уперлось холодное дуло: "Не дёргайся. Веди машину и помалкивай". Кровь медленно растекалась под носилками. Лун Цзивэй пристально посмотрел на помощницу и спросил по-китайски: — Ты… Девушка слегка улыбнулась, не проронив ни слова. За окнами сгустилась глубокая ночная тьма. На далёкой окраине пустыря мерцали тусклые жёлтые огни, напоминающие бледное отражение звёзд на морской глади. В отдалении послышались первые выстрелы, которые вскоре участились, затем ненадолго стихли, а при подъезде к причалу вспыхнули с новой силой. Помощница включила рацию: "Обстановка изменилась. Поднимаемся на борт?" Ямати Хитоси, судя по всему, в этот момент руководил стрелками, поскольку ответил лишь спустя время, яростно выкрикнув: — Немедленно свяжись с командой судна! Как только прибудете к причалу, бросайте машину и бегите на корабль! Водитель попытался было позвать на помощь, но стоило ему приоткрыть рот, как дуло упёрлось в затылок с ещё большей силой, заставив замолчать. За считанные минуты машина преодолела оставшееся расстояние на огромной скорости. Едва джип замер у причала, водитель не успел произнести ни слова, как раздался тихий хлопок: помощница с абсолютно бесстрастным лицом нажала на спусковой крючок. Кровь брызнула на руки, но она, не обратив на это ни малейшего внимания, вытерла ладони о халат, распахнула заднюю дверь, наклонилась и помогла Лун Цзивэю подняться, перекинув его руку через своё плечо. Вопреки ожиданиям, эта женщина обладала недюжинной силой. Она тащила Лун Цзивэя в сторону корабля без видимых усилий. Ночной ветер шумел в ушах. На причале у небольшого круизного лайнера уже был опущен посадочный трап, а на самом верху прохода по обе стороны застыли двое мужчин в рабочей форме сотрудников исследовательского центра. За то короткое время, пока они преодолевали эти несколько десятков метров от брошенной машины до трапа, сердце Лун Цзивэя ещё никогда не билось так бешено. Он уже узнал их: эти двое были сотрудниками Государственного бюро безопасности, переодетыми в форму японских лаборантов. Одновременно с этим он отчётливо ощутил: буферные волны Сюаньлиня стремительно приближаются со стороны тех трёх внедорожников. Машины исследовательского центра одна за другой останавливались у причала. Стрелки пытались подавить огневые точки противника, обеспечивая Ямати Хитоси и остальным безопасный выход из автомобилей. Ямати Хитоси не был глупцом, отличаясь поразительной проницательностью. Не увидев на причале заранее подготовленной охраны, он мгновенно понял, что ситуация вышла из-под контроля. Заметив, что помощница тащит Лун Цзивэя к трапу, он рефлекторно закричал: "Стоять! Не сметь подниматься на корабль!" Однако помощница не только не замедлила шаг, но и побежала ещё быстрее, фактически волоком тащя Лун Цзивэя вперёд. Ямати Хитоси без колебаний вскинул руку и выстрелил. Он был великолепным стрелком. Лун Цзивэй только почувствовал, как пуля с визгом пролетела в опасной близости, и в то же мгновение из поясницы девушки вырвались кровавые брызги. Помощница покачнулась и, попытавшись сделать ещё шаг, рухнула на землю. Всё произошло за долю секунды. Ямати Хитоси собирался сделать второй выстрел, но двое агентов Государственного бюро безопасности, выхватывая оружие, уже бежали вниз по трапу. В этот же миг позади с резким скрежетом тормозов замерли два внедорожника Land Rover. Стрелки клана Куросава высунулись из окон и открыли шквальный огонь. Сюаньлинь, Е Чжэнь и Куросава Кава на своей машине вырвались из зоны обстрела и на полной скорости устремились к трапу. В эти считанные минуты каждая секунда казалась прогулкой по самой грани жизни и смерти. — Мама! — машина ещё не успела полностью остановиться, как раздался пронзительный, полный слёз крик Е Чжэня. Двое китайских агентов оказались у раненых на шаг быстрее. Их голоса заметно дрожали от волнения: "Начальник Лун! Полковник! Полковник получил огнестрельное ранение! Срочно вызывайте медицинскую помощь!" Сюаньлинь одним стремительным движением подскочил к Лун Цзивэю и бережно принял его на руки. Кожа на левом предплечье была полностью уничтожена гнилостным процессом, а очаг заражения уже распространился на добрую половину левой части тела, медленно подбираясь к сердцу и пояснице. Сюаньлинь ещё ни разу не видел Лун Цзивэя в столь плачевном состоянии: бледный, истощённый, неспособный держаться на ногах — он казался человеком, в чьём горле теплился лишь последний вздох, человеком, который держался за жизнь исключительно ради этой встречи. Лун Цзивэй едва заметно улыбнулся Сюаньлиню, прикрыл глаза, после чего перевёл взгляд на Е Чжэня и тихо произнёс: — Маленький студент Е Шисань… Кто здесь тебе мама? Слёзы Е Чжэня хлынули сплошным потоком. Руки Сюаньлиня слегка подрагивали. Он наклонился и нежно поцеловал Лун Цзивэя в ложбинку между бровями, прошептав: — Я опоздал. Лун Цзивэй смотрел на него с улыбкой, не произнося ни слова. Сюаньлинь, казалось, был не в силах сдержать рыдания. Он прижался лбом к его лбу, и после нескольких секунд этого безмолвного соприкосновения внезапно приоткрыл рот. Крошечный сгусток слабого света, меньше ногтя, вылетел из его уст. Е Чжэнь и Куросава Кава застыли в полном изумлении. При ближайшем рассмотрении сгусток оказался крошечным светящимся насекомым. Сделав два круга в воздухе, оно опустилось прямо на локтевой сустав изъязвленной левой руки Лун Цзивэя. Сюаньлинь слегка прижал его пальцем к ране. Насекомое, судя по всему, крайне неохотно погружалось внутрь, но спустя мгновение скользнуло под повреждённые слои кожи и полностью скрылось из виду. Е Чжэнь окончательно растерялся: — Это… что это такое? Куросава Кава ответил: — Похоже на жука гу… Я и сам впервые вижу подобное воочию. Сюаньлинь подхватил Лун Цзивэя на руки и сурово скомандовал: "Немедленно поднимаемся на корабль. Уходим!" Е Чжэнь всё ещё не мог прийти в себя: — Почему? Разве это не судно японцев? — Его уже взяли под контроль агенты Девятого отдела. И та женщина тоже была их сотрудником, — Куросава Кава ориентировался в ситуации гораздо лучше. Опасаясь, что юношу зацепит шальная пуля, он едва они достигли трапа с силой втолкнул его внутрь, после чего уложил рядом с Лун Цзивэем: "Сиди здесь и не двигайся! Не высовываться! Мы с господином Сюаньлинем спустимся и разберёмся с людьми клана Ямати!" Сюаньлинь холодно добавил: "Пока не отплывать. Я скоро вернусь. Сотрудники Девятого отдела питали к нему глубокое почтение, поэтому при этих словах немедленно закивали". Сюаньлинь и Куросава Кава в сопровождении нескольких бойцов покинули судно. Однако разве мог Е Чжэнь упустить возможность поквитаться с Ямати Хитоси? Стоило людям, способным его сдерживать, уйти, как он тут же вознамерился подняться и последовать за ними. Однако именно в этот момент взгляд случайно выхватил нечто необычное. Поскольку времени на подготовку не оставалось, раненую пулей девушку, только что занесённую на борт, уложили на носилки для экстренной помощи. Несколько агентов с помощью ножа разрезали её верхнюю одежду и принялись прижимать кровоточащую рану на пояснице бинтами к груди… Постойте. Плоская? «Помощница» больше не могла сдерживать стоны боли. Возможно, из-за невыносимых мук скрывать истинный голос стало невозможно, и тембр внезапно стал низким и хриплым. Лица агентов мгновенно переменились, и они, удерживая наготове шприц с анестетиком, взволнованно запричитали: — Полковник! Держитесь! Мы сейчас извлечём пулю, всё закончится очень быстро! … Этот человек оказался мужчиной. — … — Е Чжэнь застыл на месте в полном оцепенении, и уголки его рта немного задрожали.