«Фонарь, озаряющий горы и реки»

Е Шисань провёл в доме Чу Цы полмесяца. За это время он умудрился сорвать бесчисленное множество попыток Хань Юэ застать супруга врасплох. Однажды Хань Юэ прижал Чу Цы к плите прямо на кухне и вовсю флиртовал с ним, когда Е Шисань бесцеремонно ввалился туда с требованием шоколада. Взбешённый и смущённый Чу Цы едва не опрокинул кастрюлю с кипящим супом прямо на голову Хань Юэ. Е Чжэнь жил в своё удовольствие. Каждый день он тренировался в боевых искусствах, упражнялся в стрельбе, а в свободное время зависал в интернете. Там он наткнулся на обсуждение идеального мужчины по меркам «гао фу шуай» (高富帅, gāo fù shuài, интернет-сленг: высокий, богатый и красивый). Первое требование: рост и телосложение. Второе: красивое лицо. Третье: деньги, поскольку экономический базис определяет надстройку. Мужчина с такими качествами нарасхват, в него влюбляются с первого взгляда. В глазах Е Чжэня вспыхнул интерес, и он невольно сопоставил этот образ с Куросавой. Рост: среди азиатов Куросава был довольно высок. С детства занимаясь боевыми искусствами, он обладал крепким, завидно мускулистым сложением и в костюме выглядел как телевизионный манекенщик. Лицо: не ослепительное, но вполне выше среднего, под критерий «красивый» со скрипом подходит. Деньги: говорят, семья у этого полукровки весьма состоятельная. Раз смогли выкупить такое огромное поместье, денег там явно хватает. Как ни крути, Куросава идеально вписывался в образ завидного жениха. Е Чжэнь ощутил лёгкое замешательство. Потом он сообразил, что сам является полной противоположностью этому идеалу. Ростом не вышел, едва до метра семидесяти дотянул. Из-за постоянных нагрузок вес не набирается, худой, словно мартышонок. В карманах пусто, даже на любимый шоколад денег нет. Низкий, бедный, неказистый (矮穷挫, ǎi qióng cuò, интернет-сленг: антоним «гао фу шуай», неудачник)! Е Чжэнь разозлился. Он залез на форум и написал: «Подумаешь, высокий богатый красивый! Разве такой не влюбляется точно так же в меня, низкого бедного неказистого?!» Раздражённо захлопнул ноутбук и вышел из сети. И ещё сильнее затосковал по этому высокому крупному полукровке. Рана Лун Цзивэя постепенно заживала. В Девятом отделе использовали специальное излучение для стимуляции клеточной активности: омертвевшие ткани отторгались, на их месте росла новая плоть, а кожа чесалась с такой интенсивностью, что мужчина не мог спокойно спать. Сюаньлинь боялся, что тот расчешет рану, поэтому каждую ночь крепко обнимал его. Стоило Лун Цзивэю шевельнуться, он тут же опускал голову и покрывал поцелуями его лицо и шею, отвлекая от невыносимого зуда. Е Чжэнь навещал Лун Цзивэя дважды в неделю. Он наваливался на начальника Девятого отдела со слезами на глазах, не желал отпускать, капризничал и ластился, пуская в ход все мыслимые уловки. Сюаньлинь наблюдал за этим с нарастающей завистью и раздражением, то и дело выискивал повод, хватал Е Чжэня за шиворот и выставлял подальше за дверь палаты. — Мама! Дядя Сюаньлинь пользуется своей силой и обижает маленьких! — Е Чжэнь скрёбся в дверь, точно нашкодивший мышонок. — Открой и впусти меня, а то дядя воспользуется моментом и снова начнёт изводить тебя, пока никто не видит! Лун Цзивэй: — ... Он только мечтал о том, чтобы запаковать этих двоих в мусорный мешок и вывезти на свалку. Сюаньлинь с грохотом распахнул дверь, загородив проход, точно железная башня, и с тихой угрозой процедил: — Ученик... Е... Ши... Сань... Маленький ученик Е Шисань страха не ведал. Он мужественно вперил взгляд в грозного дядю. — ... — Лицо Сюаньлиня вдруг озарила улыбка, теплее весеннего солнца. — Та горничная из государственной резиденции как раз лежит в соседней палате. Ей там ужасно одиноко и скучно. Ты же навестишь её? Е Чжэнь замер. Немного поколебавшись, он вытянул шею и прокричал вглубь палаты: "Мама! Я пойду навещу сестрицу-горничную! Ты продержишься немного? Я вернусь и спасу тебя из когтей дяди Сюаньлиня!" Лун Цзивэй ударил кулаком по кровати: — Проваливайте оба! Прошу вас! Наконец-то! Полковник, которого то ли звали Чжан Сань, то ли Ли Сы, занимал палату в другом конце коридора, до него ещё нужно было дойти. В этом крыле царила тишина. Дверь палаты оказалась слегка приоткрыта, и едва Е Чжэнь подошёл ближе, как изнутри донеслись отчаянные вопли: "Да быть того не может! Это ошибка, я не верю... Скажите, ещё не поздно подать рапорт на зарубежную командировку? Я готов в Северную Корею! Готов в Эфиопию! Хоть на Маврикий!" — Умоляю, успокойся! — заглушил его рёв Старины Юя. — Бежать уже поздно, американская делегация уже разместилась в резиденции! Нет-нет-нет, положи кошелёк на место... Брось собирать вещи... Стоп, зачем ты берёшь с собой подушку, когда собираешься в бега?! Старина Юй из последних сил прижал полковника обратно к койке. Несчастный товарищ Чжан Сань при этом снова потянул спину, вцепился в раненый бок и завыл от боли. — Никто из нас не ожидал, что эти двое окажутся в составе делегации. Их политические взгляды расходятся уже очень давно, они из-за мест в комитете едва не перекопали родовые могилы друг друга, — Юй наконец выдохнул. — Когда мы получили списки, тоже пришли в ужас, но отреагировать не успели. Один прямо у трапа самолёта спросил без обиняков: «А горничная по имени Ли Чунь Лань всё ещё работает у вас в резиденции?» Полковник ахнул: "И вы не напомнили ему, что Ли Чунь Лань погибла в той самой «случайности» ещё тогда?" — Напомнили. На что он лишь усмехнулся и добавил: «В таком случае в вашем Министерстве государственной безопасности наверняка служит полковник по фамилии Ли? Столько лет не виделись, надеюсь, в добром здравии?» Раздался оглушительный удар, куда страшнее недавних ударов по кровати у Лун Цзивэя. — Только не делай глупостей! Тебе нужно выстоять перед ещё более страшной новостью! — голос Старины Юя дрогнул. — Вчера вечером, когда делегация устроилась в резиденции, второй тоже не заставил себя ждать. Обратился к нашим дипломатам со словами, что когда мы посылали переговорщиков в Америку подписывать торговый контракт, некий переводчик по фамилии Чжан преподнёс ему небольшой подарок. Вещь ему очень понравилась, и теперь он хочет найти этого переводчика Чжана, чтобы отдариться... Держись! Что именно ты ему подарил?! — Вмонтировал в каблук его туфель прослушивающее устройство, — наконец признался полковник. — Не думал, что через четыре года он всё-таки его найдёт. Старина Юй не поверил своим ушам: "Как ты вообще добрался до его обуви?!" Полковник промолчал. Он натянул одеяло на голову и принялся кататься по кровати, точно гусеница шелкопряда. Старина Юй взорвался: — Прекрати паясничать! Ты одного поля ягода с Лун Цзивэем: ни дисциплины, ни субординации, делаете что взбредёт в голову... Что теперь делать?! Ладно бы только жучок нашли, но кто проболтался американцам про историю с горничной?! Из-под одеяла донёсся придушенный голос: "Товарищи, выручайте..." — Задача непосильная, ведомство бессильно! — отрезал Старина Юй. — Тот американец до сих пор так и не женился! Полковник затих. Е Чжэнь толкнул дверь палаты и с недоброй усмешкой произнёс: "Я всё слышал". Старина Юй вздрогнул и поспешил: — Только не говори Лун Цзивэю, дядя угостит тебя шоколадом, держи... Из-под одеяла донеслось: — Кто пришёл? Кто? — Хе-хе-хе... — Е Чжэнь с разбегу навалился на одеяло и злорадно принялся раскачивать его из стороны в сторону. — Здравствуй, тётушка-горничная! — Ну почему снова ты! — Полковник рывком откинул одеяло, не зная, смеяться ему или плакать. — Умоляю, перестань раскапывать моё прошлое! — Мне теперь всё известно. Когда притворялся горничной, обвёл вокруг пальца одного высокого богатого красивого. Когда изображал переводчицу, обвёл второго. Теперь оба явились предъявить счёт, так? — Е Чжэнь оценивающе оглядел полковника с головы до ног и добавил с искренним сожалением: "Только сейчас заметил, что ты тоже невысокий, худой и, судя по всему, небогатый..." Е Чжэнь внезапно почувствовал к несчастному товарищу Чжан Саню нечто вроде классовой солидарности. — Какого ещё высокого богатого красивого? Что за чушь? И я не изображал переводчицу! Я же не всегда... — Это потому, что тот предпочитает мужчин? — ... — Полковнику захотелось схватить Е Чжэня за горло и придушить. — Держись от меня подальше, не виси на мне! Смотри у меня, могу и побить! Он одним пальцем отпихнул юношу и повернулся к Старине Юю: "Немедленно организуй мне выездное задание, куда угодно. Хоть к эскимосам!" Е Чжэнь встрял: — А не боишься, что едва выйдешь из больницы, тебя тут же зажмут с двух сторон? Жалость какая. — Никаких заграничных миссий нет! — отрезал Старина Юй. — Ты в последнее время слишком часто мелькал, руководство хочет дать тебе залечь на дно. Сиди в палате. Если и впрямь явятся за тобой, просто выпрыгни в окно... Второй этаж, высота терпимая. — Я же подверну ногу... — простонал полковник. — Я умудряюсь обжигать пальцы, наливая суп, и биться о засов, открывая дверь. Неужели за столько лет вы так и не поняли, что у меня катастрофически хрупкий организм? — Ты ещё смеешь это говорить! Юй округлил глаза, готовясь устроить разнос, как вдруг Е Чжэнь весело предложил: "Служащий, а давай я вытащу тебя погулять?" Старина Юй с подозрением уставился на него. Полковник замер на секунду и мгновенно сообразил, к чему тот клонит. — Идём вызволять Куросаву? — Какого Куросаву? — Старина Юй на мгновение задумался, после чего протяжно произнёс: "О-о... Того самого Куросаву, которого заперли по секретной статье... А зачем нам его вызволять? Он даже не гражданин Китая". Е Чжэнь уверенно заявил: — Очень скоро им станет! — Очень скоро станет... Это что вообще значит?! Эй, не вздумай самовольничать! Этим делом в Японии занимаются уполномоченные люди! В глазах полковника загорелся азарт: — Да эти «уполномоченные» наверняка из Девятого отдела, и всё это решается одним приказом Лун Цзивэя. Сейчас главное: срочно убраться подальше от этой американской делегации. Они наверняка приставили к нам своих людей, иначе с чего бы мне раскрыться... Ой-ой-ой, вдруг уже и фотографии раздобыли... Ученик Е Шисань! — Он с жаром распростёр объятия. — Давай вместе отправимся в Токио спасать твоего полукровку! Е Чжэнь с каменным лицом отпихнул его руки: "Горничная, держись подальше, мы с тобой не настолько близки". Полковник промолчал. Сколько бы Старина Юй ни возражал, полковник уже успел прийти к соглашению с Лун Цзивэем. Лун Цзивэй ласково потрепал Е Чжэня по голове: "Тебе полезно развеяться. Даже если человека не вытащите, просто погуляешь по Токио, съездишь на Хоккайдо покататься на лыжах. Главное, держись подальше от этого дуралея Сюаньлиня. Когда вы двое действуете заодно, давление такое, что я едва справляюсь". Затем похлопал полковника по плечу: "На тебя я полагаюсь. Переведу Е Шисаню командировочные и деньги на питание тебе на счёт. Отдыхайте, ешьте в своё удовольствие, а спасение человека не к спеху, можно и отложить". Лицо Сюаньлиня, напротив, потемнело. Он ухватил Е Чжэня за шиворот: "Этот Куросава успел сотворить с тобой что-то непотребное? С чего ты так за него переживаешь? Он намного старше тебя! К тому же полукровка! Если уж так хочется отведать рисовых колобков моти клана Куросава, папа прямо сейчас пригонит тебе пару их поваров!" — Дело вовсе не в пирожках! — Е Чжэнь отчаянно взмахнул руками. — Дядя Сюаньлинь, успокойся. Я сам попросил Куросаву о помощи, и раз уж его из-за этого заперли, как я могу сидеть сложа руки? Ты помнишь, что он сказал мне тогда в резиденции клана? Он предоставил право выбора мне. Значит, человек он благородный и держит слово... — Это не имеет никакого отношения к благородству, — Сюаньлинь был готов расплакаться. — Он просто заманивал тебя, глупыш. Ты ведь уже взрослый парень, как можно не видеть насквозь этого коварного типа? В палате Лун Цзивэй продолжал что-то обсуждать со Стариной Юем и полковником. Е Чжэнь и Сюаньлинь стояли лицом к лицу в пустом коридоре, вокруг ни души. Солнечный свет широкими полосами лился сквозь оконные стёкла, каменный пол отвечал мягким тёплым блеском. Е Чжэнь похлопал Сюаньлиня по плечу: "Не переживай, дядя, я вернусь быстро. Как только вытащу Куросаву из тюрьмы, пускай сам решает: хочет остаться в Японии или поехать с нами. Долг перед ним будет закрыт, и его дальнейшая судьба меня не касается". — Но в этой поездке, — добавил Е Чжэнь, — есть ещё одно дело, которое я обязан завершить. Сюаньлинь мгновенно умолк и после долгой паузы спросил: — Ямати Хитоси? Е Чжэнь молча кивнул. — Я изначально планировал сразу после возвращения Лун Цзивэя на родину отправиться назад в Японию и покончить со всем кланом Ямати. Но мышечные ткани на его руке подверглись изменениям, мне необходимо... необходимо использовать особое излучение для поддержания иммунитета его организма, поэтому я не могу оставить его. Сюаньдинь помолчал, стиснул зубы и добавил: "Встретишь Ямати, не жалей, прикончи на месте. Не встретишь, всё равно никуда он не денется: я сам вернусь в Японию и найду его". Е Чжэнь серьёзно кивнул: — Хорошо. Отец и сын ещё немного пошептались, строя планы против клана Ямати, после чего, вполне довольные собой, вернулись в палату обедать. Для полковника подготовка к операции за рубежом оказалась делом непростым. Боишься боли не боишься, а пришлось снять повязки и подняться с постели. Рана на пояснице от пули, прошедшей по касательной, ещё не затянулась, и каждые несколько шагов отдавались пронизывающей болью. Чтобы прямо у выхода из больницы не схватили за шиворот, он подошёл к маскировке с невиданным усердием, тщательно продумав облик нового персонажа, его легенду, связи и круг общения. Ради этого он задействовал накопленные за десять с лишним лет ресурсы. Перед самым отлётом отправил зашифрованное сообщение своей агентурной сети в Японии: выяснить точные условия содержания Куросавы и подготовить всё необходимое к их приезду. В день вылета Е Чжэнь, увидев полковника в аэропорту, едва не подавился смехом. — Товарищ Чжан Сань?! Юноша потрясённо хватал ртом воздух, покачнулся и шагнул назад, пальцы его задрожали, точно листья на осеннем ветру: — Как ты умудрился так постареть?! У подножия трапа стоял невысокий, смуглый, согнутый пополам старикашка. Он ухмылялся с видом донельзя сомнительным, глаза были мутными, а лицо покрывали глубокие морщины, из-за чего оно напоминало высохший грецкий орех. — Я долго думал. Моё настоящее лицо слишком привлекательно, и если снова ввяжусь в какие-нибудь любовные истории, добром не кончится, — полковник с довольным видом погладил себя по щеке. — Изготовил маску и наклеил. Так надёжнее... Можешь потрогать, на ощупь прямо как настоящая кожа. Е Чжэнь: — ...