«Фонарь, озаряющий горы и реки»

Токио, аэропорт Нарита. У таможенной стойки стояла прелестная девушка лет шестнадцати-семнадцати, то и дело вставала на цыпочки и растерянно вглядывалась в гудящую толпу. Сейчас в Японии самый разгар весны. Она была одета в воздушное платье, как у настоящей принцессы, в блестящих длинных волосах красовалась розовая заколка, кожа светилась белизной, а взгляд оставался ясным и чистым. Живая фарфоровая кукла, не иначе. Почти все проходившие мимо оборачивались. Несколько молодых людей попытались подойти и заговорить, однако быстро выяснилось, что незнакомка не знает японского. Когда к ней обращались, она только беспомощно слушала. Если продолжали настаивать, качала головой и тихонько улыбалась, самое большее, на что хватало, было английское «sorry» с чудовищным акцентом. «Наверное, китаянка или кореянка», — решили юноши и с сожалением ретировались. Незнакомка простояла на одном месте добрых полчаса, пока её наконец не заметил гид китайской туристической группы. Он подошёл и поинтересовался, не нужна ли помощь. Стоило ей услышать родной язык, как глаза немедленно зажглись, и улыбка выплеснулась из-под длинных ресниц с такой теплотой, что у мужчины невольно участился пульс. — Я сходила в туалет, вышла, и сразу потерялась... Дедушка сказал, что будет ждать снаружи, но где же он? Гид немного опешил. У такой хрупкой прелестной барышни, а голос настолько низкий! — Вы можете помочь мне? — жалобно протянула она. — У меня нет телефона, вы не могли бы позвонить за меня? — О, да, конечно, разумеется. — Гид торопливо протянул свой аппарат. — Номер-то хоть помнишь? Девушка замерла. Повисла мучительная неловкость, и в этот самый момент из направления зала прилётов поспешно засеменил маленький сморщенный старикан с саквояжем в одной руке и огромной сумкой, которую он волочил за собой. Ещё издалека он захрипел: — Чунь Лань! Я здесь! Девушка сунула телефон обратно гиду и бросилась вперёд с такой стремительностью и боевым напором, которого у благовоспитанной барышни отродясь не водится. Одним чётким, отработанным движением она железной хваткой схватила старика за запястье. Гид готов был поклясться, что лицо старика на долю секунды исказилось от боли. — Чунь Лань, деточка, куда ты подевалась? — Старик растянул рот в улыбке. — В таком возрасте заблудиться по пути из туалета! Девушка произнесла без единой эмоции: "Дедуля, ты же сам сказал, что будешь ждать у таможенного выхода. Это что, уже старческий маразм?" Старик изумлённо всплеснул руками: — Надо же! Такие слова знаешь! Видно, лечение помогает, слабоумие твоё, Чунь Лань, пошло на убыль! Гид: — ... Старик рассыпался в благодарностях перед проводником, продолжая кланяться, и одновременно потащил девушку к выходу из терминала. Его лицо пребывало в удивительном состоянии: сморщенное, сжатое, оно источало что-то мелкое и подозрительное. При этом держался он с таким подчёркнутым смирением, почти с унижением, что сторонний наблюдатель испытал бы одновременно брезгливость и жалость. Гид с любопытством провожал взглядом эту странную пару. Они поддерживали друг друга, быстро растворились в гуще народа, время от времени поворачиваясь один к другому, оба с довольными улыбками, как будто вели нежный разговор. — Ну и страхолюдина же ты, товарищ Чжан Сань, — произнесла «девушка». — Видел, та маленькая девочка обернулась посмотреть на тебя... а, вот, она уже плачет! Ты её напугал своим видом! Ха-ха-ха-ха-ха! Полковник не остался в долгу: "Её папаша прошёл мимо и уставился на тебя, за что тут же получил от жены затрещину, если уж на то пошло! Ученик Е Шисань, будь немного объективнее!" Истинным кошмаром для всего честного народа в этот момент являлся ученик Е Шисань. В коротком пышном платье, едва доходившем до колен, он уверенно вышагивал по японскому аэропорту, демонстрируя стройные белые ноги, с видом маленького командира, готовящегося к сражению. Полковник, которого он тащил за собой, свободной рукой почесал подбородок: "А знаешь, ты в таком виде весьма привлекателен, ученик Е Шисань. Не ожидал, что у тебя есть задатки для маскировки... Только в разведке одной маскировки мало! Ключевое слово: мастерство!" Е Чжэнь мрачнел с каждым шагом и мечтал об одном: найти безлюдный угол и хорошенько разобраться с этим первым спецагентом Министерства государственной безопасности. У выхода из терминала в машине ждал коренастый мужчина лет пятидесяти с небольшим. Полковник вместе с Е Чжэнем загрузились на заднее сиденье. Чжан Сань бросил водителю едва заметный взгляд, тот всё понял и плавно вывел автомобиль с эстакады. Только когда они оказались на трассе, полковник соизволил представить: — Его псевдоним Тройка Червей. На нас он работает уже очень давно. Это он ведёт дело по Куросаве и располагает правом навещать заключённого в строго отведённое время. Е Чжэнь молча кивнул. Мужчина добродушно улыбнулся ему в зеркале заднего вида. — По легенде я его давний приятель и специалист по допросам, а ты, Е Чжэнь, моя внучка. По имеющимся данным, Куросаву содержат в секретной частной тюрьме. Мы едем туда прямо сейчас. Е Чжэнь оживился: "Прямо сейчас? Разве не надо ещё подготовиться? Устроить перестрелку, массовую драку..." — ...Благодарю за инициативу. Мы, вообще-то, пришли тайно выкрасть человека, понимаешь? Заместитель директора Юй отвёл нам ровно трое суток. Как только время выйдет, мы немедленно отступаем, невзирая на результат. Е Чжэнь безмятежно произнёс: "Ты и отступай". «Остаться здесь? Не смешно», — полковник покосился на парня, промолчал и равнодушно вскинул бровь. Путь от аэропорта Нарита до секретной тюрьмы занял много времени. Тройка Червей оказался немногословен и открывал рот только тогда, когда полковник задавал прямые вопросы по оперативной части. Описывая положение Куросавы, он всё же добавил от себя пару слов: — Господину Куросаве недавно ввели сыворотку правды, психическое состояние сейчас нестабильно. Честно говоря, если бы время не поджимало, лучше было бы сначала устроиться в безопасном месте, переждать, а ночью навестить его. Полковник спросил: "Такое место у тебя есть?" — Да, — тотчас ответил Тройка Червей. — Мой дом скромный, но за столько лет никаких подозрений не вызвал. И совсем неподалёку отсюда... — Не надо, — перебил полковник. — Времени нет. В этот момент Е Чжэню показалось, что по лицу водителя промелькнула едва уловимая тень сожаления. Юноша моргнул, но когда снова посмотрел, выражение лица было уже привычным. Возможно, показалось. Он покосился на полковника, однако силиконовая маска на лице старика работала безукоризненно: сквозь нагромождение искусственных морщин разглядеть что-либо было попросту невозможно. Час спустя машина остановилась у серого трёхэтажного здания на отшибе от жилых кварталов. У входа дежурили двое вооружённых охранников. Они тщательно проверили удостоверение и пропуск Тройки Червей, созвонились с руководством, и лишь после этого троих впустили внутрь. Тройка шёл впереди. Е Чжэнь смотрел на его спину и вполголоса спросил: "Этому типу можно доверять?" Губы полковника почти не шевелились, но слова прозвучали негромко и отчётливо: "Его передал мне предшественник. Семнадцать лет на благо Министерства. Тебе самому уже семнадцать есть, чучело?" Они поднялись на третий этаж прямо к дверям, где их встретили для досмотра. Все трое позволили себя обыскать. Тройка Червей сдал армейское оружие, полковник выложил небольшой карманный пистолет, и только у Е Чжэня не нашли абсолютно ничего. Впрочем, к счастью для всех, обыск проводил мужчина. А поскольку Тройка являлся его прямым начальником, осматривать «внучку» подчёркнуто тщательно охранник не осмелился. Иначе прощупай он её ноги между собой, его бы хватил удар. — Это приглашённый мной эксперт по допросам, они окажут мне содействие в работе с подозреваемым, — Тройка Червей назвал по фамилиям нескольких бойцов и добавил: "Вот эти остаются охранять двери. Остальные, вниз. К третьему этажу без моего приказа не приближаться". Все разошлись. Полковник с непринуждённой улыбкой как бы невзначай поинтересовался: — Оставшиеся люди надёжны? Тройка с осторожностью заверил: — Стопроцентно. Это полностью преданные мне люди, в этот период именно их стараниями мы хоть как-то могли присматривать за господином Куросавой. Полковник кивнул и замолчал. Ожидание тянулось невыносимо долго. В комнате для встреч никого больше не было. Е Чжэнь сидел на стуле и раз за разом воображал, как появится заключённый. Будет ли волочить за собой тяжёлые кандалы, как в кино? Наденут ли на него деревянную колодку? С такими обвинениями обращаться должны жёстко. Вдруг введут под прицелом, упирая стволы прямо в затылок? Юноше вспомнились кадры из хроник о том, что японцы делали с китайцами, и по спине прошёл холодок. Он слишком привык видеть Куросаву сильным, невозмутимым, надёжным, и мысль о том, что этого человека могли избивать или пытать, была невыносима. Тихо щёлкнул замок. Е Чжэнь вскочил почти мгновенно. Сидевший рядом полковник слегка опешил, затем перевёл взгляд на дверь. Куросава был в простой нежно-голубой рубашке. Двое из тех охранников, которых Тройка Червей лично оставил на посту, ввели его в комнату и усадили на деревянный стул по другую сторону длинного стола. Наручники защёлкнулись, приковав запястья к подлокотникам. Он заметно осунулся, на лице читалась усталость, однако взгляд оставался острым и ясным, а всё поведение выражало полное самообладание. В бытовом смысле он явно не испытывал особых лишений: волосы аккуратно подстрижены, щетины нет, вид опрятный. Несмотря на простую рубашку, сквозь тонкую ткань отчётливо угадывался рельеф мышц. Он сидел свободно, с той непринуждённой уверенностью, которая выдаёт человека сильного и собранного. При виде Тройки и незнакомого старика лицо не дрогнуло. Но едва взгляд упал на «девушку», он на мгновение замер, и в глазах промелькнуло неподдельное изумление. Е Чжэнь чуть улыбнулся ему и прижал палец к губам. Когда охранники вышли и плотно прикрыли дверь, юноша подмигнул и негромко сказал: "Полукровка!" Куросава порывался что-то ответить, но губы едва заметно задрожали. На долю секунды он действительно утратил привычный самоконтроль. Это продолжалось мгновение. Он тут же взял себя в руки и глухо спросил: — Как ты здесь оказался? Зачем в таком виде? Лун Цзивэй и господин Сюаньлинь знают, что ты в Японии? — Это его идея, он сам заставил нас приехать, — равнодушно вмешался полковник. — Завтра утром тебя должны перевезти в здание военного ведомства для допроса. Мы нанесём удар в этот момент. Куросава долго не мог отвести взгляд от Е Чжэня. Наконец, с видимым усилием переключившись на старика, он сказал: "Это слишком опасно. Он ещё ребёнок, несовершеннолетний. Если что-то случится, как вы объяснитесь с его приёмными родителями?" Полковник немедленно ответил: — Не переживай! Если возникнет опасность, мы без колебаний бросим тебя и обеспечим ученику Е Шисаню полную безопасность! Куросава: — ... Е Чжэнь поспешил добавить: "Не бойся, мы не отдадим тебя просто так. Как ты здесь? Что планируешь дальше?" Этот вопрос и самого полковника интересовал, он с любопытством уставился на заключённого. — ...В прежние годы я придерживался стратегии двух лагерей: налаживал связи и с левым, и с правым крылом военного ведомства. Поскольку планировал поглотить активы клана Ямати, поддерживал контакты в том числе с Ямати Хитоси и его окружением, — Куросава помолчал и продолжил спокойно, но серьёзно: "Со временем правые стали действовать всё более безрассудно. Чтобы разорвать все связи с ними, я окончательно переориентировался на их оппонентов. С тех пор отношения с кланом Ямати переросли в открытое противостояние". — Вам, вероятно, известно, что похищение Лун Цзивэя только внешне выглядело как акт мести клана Ямати. За этим стояли тайные указания ряда высокопоставленных чиновников из правого лагеря. Когда я без всяких политических санкций вмешался и помог вам вывезти высокопоставленного сотрудника китайской государственной безопасности, это спровоцировало столкновение между различными фракциями. То, что я здесь нахожусь, объясняется двумя причинами: с одной стороны, правые хотят разделаться с кланом Куросава, с другой, мои союзники из левого лагеря таким образом пытаются сохранить мне жизнь, выведя из-под удара. Е Чжэнь чуть приоткрыл рот и неожиданно спросил: "Тебя могут убить?" Куросава усмехнулся: "Убить меня не так-то просто. А почему ты вообще решил меня спасать?" Над этим Е Чжэнь думал, и не раз. Сначала им двигало то, что Куросава всегда относился к нему с теплотой, совсем не был похож на злодея, и смотреть на его гибель сложа руки не хотелось. Потом добавилось чувство долга: если бы не Куросава, вернуть Лун Цзивэя живым оказалось бы куда сложнее. Пусть Сюаньлинь и был бомбой замедленного действия, состояние Лун Цзивэя тогда требовало срочного отступления. Именно поэтому дракон в порту предпочёл подняться на борт, а не вступать в бой с японцами. Парень даже не подозревал, что эту тему Сюаньлинь с Лун Цзивэем уже обсуждали. «Мальчишка неравнодушен к Куросаве, — говорил дракон. — Сам не осознаёт до конца, но неравнодушен. Если бы Куросава тогда уехал с нами, всё рассосалось бы само: Шисань ещё молод, от симпатии до чего-то серьёзного прошли бы годы». «Но сейчас Куросава в смертельной опасности, и маленький Шисань не усидит на месте. Он видел слишком много смертей: родители, близкие, друзья, наставники, целый город, погибший у него на глазах. Травма слишком глубока. Он пойдёт в бой с японцами из-за любой мелочи, а тут речь о Куросаве Каве, который ему симпатичен и которого могут хладнокровно убить». Разумеется, Е Чжэнь об этих разговорах не знал. Он не умел разбираться в собственных чувствах, однако знал одно: Куросаву Каву нельзя бросать. Для шестнадцатилетнего подростка подобная забота о ком-то была делом слишком смущающим, чтобы о ней говорить вслух. Парень поспешил найти другой повод. — Я... вообще-то приехал ещё и разобраться с Ямати Хитоси, — с невозмутимым видом заявил он. — Спасение тебя это один из пунктов. — Один из пунктов, значит, — с лёгкой улыбкой повторил Куросава. Эта улыбка Е Чжэня явно зацепила. Но прежде чем он успел что-то ответить, полковник перебил: — Господин Куросава. Тот понял, что старик здесь не последнее лицо, и немедленно подобрался: — Слушаю. — Этот визит в Японию потребовал колоссальных усилий. Мы задействовали огромное количество людей и ресурсов, я пустил в ход сбережения, накопленные за многие годы. Тройка Червей согласно кивнул и украдкой взглянул на Куросаву. Полковник неторопливо продолжил: "Ты помог нам вернуть Лун Цзивэя, и мы за это благодарны. Но благодарность имеет пределы. Мы ни при каких обстоятельствах не создадим проблем для организации ради одного человека. Истратить столько ресурсов и рискнуть жизнями людей, чтобы привезти в страну иностранца, нам никто не позволит". Куросава подумал и откровенно сказал: — Это справедливо. На лице полковника расплылась улыбка. Зрелище оказалось то ещё: Е Чжэня и Тройку Червей одновременно пробрал нехороший холодок. — Мы намерены тебя освободить. Но знай: если ты откажешься подчиняться, твоя дальнейшая судьба после спасения полностью в наших руках. В Японии у тебя связи и влияние, и местные власти вряд ли решились бы на крайние меры. В Китае же церемониться с тобой никто не станет, и многие сочтут лучшим выходом разделаться с тобой как можно скорее. Куросава пристально смотрел в глаза полковнику. В комнате стояла полная тишина, лицо оставалось бесстрастным. Чжан Сань мысленно ожидал, что заключённый махнёт рукой и скажет: «Убирайтесь, я сам разберусь». Однако вопреки всему Куросава, выдержав паузу, медленно произнёс: "На самом деле всё это время я обдумываю один вопрос..." — ...Если я предоставлю вашей стороне определённые ценные сведения, которые вам было бы крайне сложно добыть самостоятельно... — Он сделал паузу, заметив, что взгляд полковника изменился, и продолжил: "Могла бы ваша организация в качестве ответного шага предоставить мне одну маленькую услугу?" Лицо полковника вернулось в каменное состояние, но в глубине глаз что-то ожило. Спустя несколько секунд он сухо обронил: "Какую именно услугу? Говори, я слушаю". — Самый пустяк, — ровно ответил Куросава. — Например, китайское гражданство.