«Фонарь, озаряющий горы и реки»

Куросава Кава так в итоге и не объяснил толком, куда именно намеревается отправиться. К счастью, Е Чжэня сморил сон, и юноша не стал докучать расспросами. Следуя указаниям специалиста по оперативной работе, они бросили машину ещё до въезда в городскую черту. Полковник дошёл пешком до автозаправочной станции, отыскал кусок стальной проволоки, совершенно обыденным движением подцепил замок первой попавшейся «Toyota», и уже через пару секунд дверца послушно распахнулась. — Господин Полукровка, — позвал полковник, — будь добр, сними с кузена пиджак и обмотай им номерной знак. Куросава Кава в этот момент одной рукой сжимал пистолет, а второй бережно придерживал засыпающего на ходу Е Чжэня. В этой бескрайней, холодной и унылой ночной глуши редкие уличные фонари отбрасывали вдалеке тусклые блики света, отчего казалось, будто беглецов полностью отрезало от привычного мирского существования. В душу Куросавы Кавы на мгновение закралось странное предчувствие, будто он окончательно перечеркнул все прожитые тридцать лет собственной жизни. Темнота впереди казалась непроглядной, напоминая разинутую пасть огромного чудовища, готовую в любую секунду поглотить без остатка. Он пожертвовал абсолютно всем, и теперь единственным, что он по-настоящему крепко удерживал в руках, оставался только дремавший в его объятиях Е Чжэнь. Однако Куросава Кава прекрасно понимал: он пошёл на этот шаг не только ради Е Чжэня. Существовало множество вещей, в которых он прежде непрестанно сомневался и к которым стремился, включая долг, совесть, кровное родство, привязанность... и извечный выбор между правильным и ложным. В политических интригах крайне трудно отыскать истину, но именно в эту минуту Куросава Кава отчётливо осознавал: он поступил верно. Они возобновили движение и вскоре добрались до города. Люди, которых заранее подготовил полковник, уже ожидали в назначенном месте, и при встрече беглецы незамедлительно сменили машину. Несколько китайцев, переодетых в форменную одежду гостиничных служащих, отогнали угнанную «Toyota» обратно к заправке, а управляющий отеля «Нарисаки» лично сел за руль, чтобы довезти гостей до гостиницы. Управляющему на вид было около сорока или пятидесяти лет, он обладал весьма заурядной внешностью, но умел держать язык за зубами. При встрече мужчина вежливо улыбался, не произнося ни слова. Е Чжэня сильно клонило в сон. Юноша изо всех сил отгонял дремоту, но стоило машине тронуться с места, как юноша окончательно потерял контроль и начал мерно клевать носом. Куросава Кава позволил юноше поудобнее устроиться у себя на груди. Управляющий бросил мимолётный взгляд назад, после чего предупредительно снял пиджак и протянул его пассажирам. Куросава Кава негромко поблагодарил мужчину и плотно укутал Е Чжэня, после чего тот практически мгновенно погрузился в глубокий сон. Они проникли в «Нарисаки» через служебный вход, побоявшись воспользоваться лифтом. Предварительно отключив систему видеонаблюдения, поднялись пешком на верхний этаж, где для них подготовили просторный люкс. Мацусиму Юко и Ямати Хитоси крепко связали и заперли в разных комнатах. Куросава Кава снял с Е Чжэня пропитанную кровью пижаму, бережно обтёр его тело влажным полотенцем и перенёс на кровать. Полковник устроился в гостиной, отдавая последние распоряжения управляющему, и напоследок произнёс: "Как только рассветёт, я отправлюсь на встречу с резидентами нашей агентурной сети, необходимо срочно передать разведданные руководству. Ты пойдёшь со мной, в случае непредвиденных обстоятельств обеспечишь прикрытие". Управляющий вытянулся по стойке смирно: "Будет исполнено, я полностью подчиняюсь приказам организации!" Полковник коротко кивнул и с заметной усталостью в голосе попросил: "Принеси мне сумку, которую я оставил здесь в прошлый раз". Куросава Кава подошёл к нему, держа в руке чашку крепкого чая. Взгляд полковника переместился на него, и тот ледяным тоном поинтересовался: "Теперь мы можем поговорить наедине, господин Полукровка. Какие у тебя планы относительно дальнейшего места жительства?" Куросава Кава сделал глоток и глухо ответил: "Мне доводилось слышать, что китайское правительство проявляет крайнюю осторожность в вопросах предоставления политического убежища. В прошлом некоторые зарубежные тайные агенты, работавшие на КНР, после провала и последующего обмена на родину так и не смогли остаться в Китае, большинство из них отправили доживать свой век в тихие европейские страны. Верно?" — У руководства свои соображения на этот счёт. Ты вполне можешь рассчитывать на аналогичные условия. Мы способны переправить тебя в какое-нибудь небольшое европейское государство, обеспечить стабильный источник дохода и дипломатическую защиту, так что тебе не придётся опасаться преследования со стороны японских ультраправых радикалов... — Это совсем не то, чего я хочу, — отрезал Куросава Кава. — Чего же тогда? — Я ведь уже говорил тебе, полковник Янь. — Куросава Кава сделал короткую паузу и отчётливо произнёс: "Мне нужны гражданство и право на постоянное проживание". Полковник нисколько не удивился тому, что собеседнику известно его подлинное имя. Янь провёл в Японии все свои юношеские годы, и среди местных спецслужб его имя знали гораздо лучше, чем среди китайских коллег. — Китайское гражданство не так-то просто получить, господин Полукровка. Даже если тебе его предоставят, далеко не факт, что позволят обосноваться именно в Пекине. Мы принимаем в свои ряды только тех иностранных граждан, которые внесли действительно весомый вклад. Например, если бы ты сумел раздобыть сведения о зенитно-ракетных комплексах «Patriot» или конфиденциальные протоколы американо-японского соглашения о совместном противоракетном щите... — Первое невозможно, — спокойно ответил Куросава Кава, — зато насчёт второго мне кое-что известно. Полковник удивлённо приподнял бровь и с едва уловимой усмешкой переспросил: "Вот как?" Куросава Кава переплёл пальцы, слегка подался корпусом вперёд и задал встречный вопрос: "Полковник Янь, неужели тебя больше не интересует местонахождение агента под кодовым номером «Девяносто Три»? Даже если на рассвете ты вылетишь прямым рейсом в Швейцарию, существует огромная вероятность, что в самый последний момент он снова ускользнёт". Полковник промолчал, внимательно слушая. — После того как мы покинем пределы Японии и твои люди обеспечат безопасность Е Чжэня при возвращении на родину, я готов лично отправиться в Швейцарию и ликвидировать предателя. Когда он бежал через Японию, у нас были определённые контакты, поэтому ко мне, как к местному, его настороженность будет значительно слабее... — И это ещё не всё, — размеренно продолжил Куросава Кава. — В своё время господин Сюаньлинь и начальник Девятого отдела Лун были атакованы японскими спецслужбами, погоня тянулась от самого Пекина до Северо-Восточного Китая. Ваше ведомство ведь давно подозревает наличие японского шпиона в высшем руководстве Министерства государственной безопасности, верно? Когда начальника Луна похитил и вывез за границу Ямати Хитоси, в министерстве поднялся страшный переполох. Кампания по зачистке рядов продолжалась два месяца, но вам так и не удалось вычислить ни одного подозрительного лица. Я прав? Выражение лица полковника едва заметно изменилось. — Мне доподлинно известно, кто именно является этими засланными шпионами, — понизив голос, сообщил Куросава Кава. — Все агенты, которых Япония отправляет для работы на внешнем контуре, в своё время проходили специальную подготовку в закрытых лагерях клана Куросава. В помещении воцарилась глубокая тишина, которую вскоре нарушил негромкий стук в дверь. В комнату вошёл управляющий, держа в руках объёмистую дорожную сумку: "Полковник, вот вещи, о которых вы просили". Прежде чем забрать сумку, полковник пристально посмотрел на Куросаву Каву, словно взвешивая в уме значимость полученных сведений, но не произнёс ни слова. Он извлёк из сумки белый ноутбук, привычным движением набрал сложный пароль и четырежды приложил палец к сканеру. Защита отключилась, экран вспыхнул, и на мониторе отобразился огненно-рыжий лис. Лис лениво помахивал пышным хвостом, удерживая в передней лапе маску, скрывавшую половину его морды. На открытой части морды на мгновение промелькнула лукавая усмешка, после чего картинка бесследно исчезла. Специальная программа запустилась, ожидая ответа от спутниковой группировки. Как только соединение установилось, началась передача картографических данных. На экране развернулась панорамная карта Токио, затем масштаб стремительно увеличился, и в кадре появилась улица с отелем «Нарисаки». На дорогах отчётливо различались автомобили, силуэты прохожих, вывески магазинов и даже сигналы светофоров. Курсор на мониторе переместился, указав на одно из окон верхнего этажа гостиницы, масштаб приблизился ещё сильнее, и на плотных шторах проступили силуэты двух мужчин. Куросава Кава с явным недоверием вскинул голову. Спустя пару секунд один из силуэтов на экране точно так же поднял голову вверх. — Разведывательный спутник реального времени «Тысячеликий лис-1», погрешность составляет менее одного метра. Круглосуточное наблюдение за всей территорией Токио, результат пятилетнего труда сотрудников разведывательного центра Министерства обороны по Юго-Восточной Азии. — Полковник ввёл адрес частной тюрьмы, и картинка на экране сменилась изображением равнины, откуда они недавно совершили побег. В кромешной ночной тьме повсюду вспыхивали красные и синие проблесковые маячки. — Пропажу заложников уже обнаружили, повсеместно объявлен план перехвата. Нам необходимо как можно скорее покинуть Токио. Куросава Кава поинтересовался: "Что делать с Ямати Хитоси и Мацусимой Юко?" — Мацусима Юко виновна в гибели нашего агента, её в обязательном порядке доставят в Китай для вынесения приговора. Ямати Хитоси тоже заберём с собой и запрём в надёжном месте, возможно, в будущем он пригодится как козырь для обмена политзаключёнными с японским правительством. Куросава Кава согласно кивнул. Полковник пододвинул ноутбук к нему и произнёс: "Оставляю это под твой присмотр, мне нужно отлучиться по делам. Если почувствуешь усталость, иди спать, только не забывай о защите несовершеннолетних". Куросава Кава прекрасно понимал, что полковник отправляется координировать эвакуацию людей из страны, поэтому коротко добавил: "Будь осторожен". Полковник неопределённо усмехнулся. Управляющий «Нарисаки» уже ожидал его за дверью, и они вдвоём поспешно покинули номер. За окном тянулись последние минуты предрассветной поры. Экран ноутбука оставался заблокирован на трансляции окрестностей отеля, улицы выглядели пустынными, только изредка одинокие прохожие, зябко пряча руки в карманы курток, поспешно скрывались за поворотом. Куросава Кава некоторое время понаблюдал за монитором, почувствовал лёгкую скуку и отправился в ванную комнату. На обратном пути он заглянул в спальню. Е Чжэнь лежал на кровати, свернувшись калачиком, и его обнажённая голень задорно высунулась из-под одеяла. Лицо спящего юноши казалось необычайно милым и трогательным, щека забавно округлилась, длинные ресницы едва заметно подрагивали, а бледная кожа выглядела почти прозрачной, делая его похожим на свежий нежный пирожок с сочной начинкой. Должно быть, парню снились сладости, поскольку губы его время от времени сладко причмокивали. Он спал так безмятежно и крепко, словно был самым обычным ребёнком, совершенно не ведающим о жизненных невзгодах, и в его облике невозможно было разглядеть черты человека, которому довелось пережить столь жуткие события. Куросава Кава протянул руку и ласково коснулся щеки подростка. Е Чжэнь смешно повёл шеей, а затем с глухим стуком резким движением скинул с себя одеяло на пол. Мужчина наклонился, чтобы поднять его, но в этот момент непреодолимое желание взяло верх над доводами рассудка. Он присел на край постели, бережно привлёк Е Чжэня к себе и устроил его голову у себя на груди. Е Чжэнь на мгновение растерянно приоткрыл глаза, но разглядев в полумраке Куросаву Каву, со спокойной душой закрыл их снова. Кадык на шее Куросавы Кавы судорожно двинулся вверх и вниз. Мужчина с предельной осторожностью опустил ладонь на обнажённое плечо Е Чжэня, после чего склонился и нежно поцеловал юношу в лоб. После того как Е Чжэнь прошёл очищение в целебном отваре сисуйцао, кожа его полностью обновилась, став невероятно гладкой и нежной, как у младенца. Рука Куросавы Кавы помимо воли скользнула к линии талии, и уже через несколько секунд его тело пронзила сильная волна жара. Он не удержался и мягко поцеловал юношу в приоткрытые губы. Е Чжэню это наконец доставило лёгкий дискомфорт, он неосознанно поворочался и полностью открыл глаза. — ...Полукровка...? Куросава Кава что-то невнятно пробормотал в ответ, быстрым движением навис над Е Чжэнем и устроил согнутое колено между его бёдер. Парень спросонья послушно принял несколько поцелуев, но затем резко мотнул головой, окончательно придя в себя: "Полукровка? Ты чем это занимаешься?" Куросава Кава ровным тоном пояснил: "Провожу осмотр твоего тела. Лежи спокойно... Приподними немного голову..." Он опустился ниже, покрывая поцелуями шею Е Чжэня, и его горячее дыхание заставило парня заёрзать от щекотки. Е Чжэнь весело рассмеялся, принимаясь в шутку колотить Куросаву Каву по широким мускулистым плечам: "Щекотно же! Прекрати лизаться! Ха-ха-ха, щекотка меня доконает..." Куросава Кава послушно отстранился от шеи, но только для того, чтобы приняться ласкать губами мочку уха подростка, одновременно аккуратно перевернув Е Чжэня на бок и крепко зафиксировав его сильной рукой со спины. Ушные раковины можно назвать одной из самых чувствительных зон человеческого тела. Е Чжэнь поначалу не почуял никакого подвоха, но стоило губам Куросавы Кавы коснуться его уха, как юноша мгновенно потерял самообладание. Он принялся жалобно ойкать, и голос его очень быстро сорвался на прерывистый шёпот. Слабые электрические разряды приятно будоражили нервные окончания, а вслед за ними накатила мощная волна удовольствия. Е Чжэнь широко распахнул глаза, его взгляд затуманился, и он тщетно пытался сообразить, что вообще происходит, но всё его восприятие сузилось до ощущений в ухе, которое Куросава Кава продолжал мягко ласкать. Мужчина даже коснулся кончиком языка самой раковины, а второй рукой аккуратно забрался под резинку пижамных штанов подростка, принимаясь мерно сжимать и поглаживать. Молодое тело юноши мгновенно отозвалось на ласку: в силу молодого возраста жизненная сила ян в нём буквально кипела, а реакция оказалась настолько бурной, что парень рефлекторно сжался всем телом. Е Чжэнь попытался перехватить Куросаву Каву за предплечье, но обнаружил, что все мышцы мужчины напряжены до каменного состояния и буквально горят от жара. — У тебя лихорадка? — с трудом соображая, спросил Е Чжэнь. — Да, в голове помутилось, — Куросава Кава наконец оставил в покое его ухо. Е Чжэнь облегчённо выдохнул, но в следующую секунду во взгляде парня промелькнула странная растерянность. Глаза подростка казались совершенно влажными. Куросава Кава не удержался от ещё одного поцелуя, после чего аккуратно перехватил ладонь Е Чжэня и прижал её к собственным штанам в районе паха. Куросава Кава только что вышел из душа, его торс оставался полностью обнажённым, на нём были только свободные домашние брюки. Е Чжэнь ещё не привык прикасаться к чужому телу в подобные моменты, поэтому, когда пальцы его коснулись напряжённого, горячего и пронизанного крупными венами органа, он сильно перепугался и ошарашенно выдохнул: "Ничего себе, у тебя инструмент такой огромный?!" Тщеславное и скрытное мужское эго Куросавы Кавы испытало колоссальное удовлетворение, однако он напустил на себя скромный вид и ответил: "Бывает и больше". Е Чжэнь сердито возмутился: "Что значит бывает больше! Почему тогда у меня скромнее?!" Куросава Кава наконец не выдержал, уткнулся лицом в плечо подростка и рассмеялся. Отсмеявшись, он потянул Е Чжэня ближе к себе, одной рукой придерживая его за поясницу, а второй увлекая его ладонь, заставляя совершать мерные поглаживания. Е Чжэнь не отличался особым послушанием, к тому же его собственное тело сейчас тоже требовало разрядки. Подобные ощущения ему довелось испытать лишь однажды, в ванной особняка Куросавы, и теперь это нетерпеливое, импульсивное желание искало выход, словно тело томилось от неясной жажды. Юноша неосознанно устроился верхом на бёдрах Куросавы Кавы, совершая хаотичные трущиеся движения. Мужчина покорно позволял ему это, ласково поглаживая парня по спине и одновременно плотно фиксируя его пальцы на самом кончике разгорячённого органа. Безумное наслаждение захлестнуло его на физическом и эмоциональном уровнях разом. Дыхание Куросавы Кавы становилось всё более тяжёлым и прерывистым, движения обрели силу, и вскоре он вновь перевернул Е Чжэня под себя, принимаясь неистово целовать его, одновременно упираясь в нежную кожу между бёдрами подростка. Е Чжэнь почувствовал лёгкую боль от трения, но эта боль удивительным образом смешивалась с острым, непередаваемым удовольствием. Ладони Куросавы Кавы продолжали настойчиво ласкать его, отчего казалось, будто Е Чжэнь находится на грани потери контроля над собственным телом. Это пугало, но одновременно вызывало головокружительный восторг. В конце концов он и сам не понял, как это произошло: сладкая судорога внезапно сотрясла всё его тело, удовольствие в одно мгновение достигло пика, и юноша затрепетал, издав тихий, едва различимый возглас. Куросава Кава был взбудоражен до крайности, он без остановки покрывал лицо парня поцелуями и без колебаний излился прямо в ладонь подростка, после чего, тяжело дыша, замер. Плавные отголоски оргазма окутали их тела, словно приятная тёплая вода, даруя ощущение покоя и неги. Орган Куросавы Кавы всё ещё оставался в наполовину напряжённом состоянии, но Е Чжэнь уже окончательно выбился из сил. Он лежал, лениво подогнув одну ногу, и спустя некоторое время обнаружил, что вся ладонь его испачкана белёсой вязкой жидкостью, а на живот и бёдра тоже попали капли. Е Чжэнь приоткрыл рот, но поначалу не смог издать ни звука. Слегка покашляв, он хрипловато произнёс: "Ощущения какие-то очень странные". В груди Куросавы Кавы всё ещё полыхал остаточный пожар страсти, однако продолжать он не посмел. Мужчина неловко отстранился и спросил: "Что именно кажется тебе странным?" — Не знаю. Просто я вдруг понял, что ты мне очень сильно нравишься. Куросава Кава замер, во все глаза уставившись на Е Чжэня. Он пребывал в глубоком оцепенении, но спустя полминуты внезапно вздрогнул и поспешно подогнул одну ногу, скрывая состояние своего тела. Е Чжэнь бросил на него короткий взгляд и совершенно бесстрастно резюмировал: "Я спать хочу". — Мне... мне нужно в ванную. — Куросава Кава незамедлительно поднялся с постели и поспешил уединиться. К моменту его возвращения Е Чжэнь успел вздремнуть, а рядом на кровати громоздился ворох измятой пижамной одежды. Куросава Кава принёс тёплое влажное полотенце, повторно очистил ладони и тело юноши и, заметив, что за окном начинает заниматься рассвет, отыскал в шкафу люкса чистую футболку и помог парню одеться. Полковник к этому времени так и не вернулся. Впрочем, его отсутствие сейчас было только на руку. Прошлой ночью управляющий «Нарисаки» предусмотрительно подобрал для них гражданскую одежду. Куросава Кава отыскал рубашку и брюки и, застёгивая на ходу пуговицы, вышел в гостиную. Ноутбук полковника по-прежнему лежал на журнальном столике. Мужчина бросил случайный взгляд на светящийся монитор и внезапно замер. У пустынного служебного входа в гостиницу припарковалось несколько белых минивэнов. Из салонов выскакивали мужчины в форме охранников, и первые из них уже вошли внутрь через заднюю дверь. Куросава Кава быстрым движением навёл курсор, приближая масштаб, сумел распознать несколько до боли знакомых лиц, и зрачки его мгновенно сузились. Он с громким щелчком захлопнул крышку ноутбука, перехватил рукоять пистолета и бросился вглубь комнат, намереваясь забрать заложников и немедленно уходить. Е Чжэнь ещё не вполне осознал серьёзность положения, он со скучающим видом вертел в руках подаренный Чу Цы кинжал, заставляя лезвие совершать мерные вращения, и спросил: "Что стряслось?" — Хороший мой, живо обувайся, — не оборачиваясь, бросил Куросава Кава. — Отряд ликвидаторов клана Ямати вышел на наш след, нам необходимо немедленно уходить!