«Фонарь, озаряющий горы и реки»

Забрать Мацусиму Юко не успели, зато Ямати Хитоси к тому моменту уже окончательно пришёл в себя. Е Чжэнь всем сердцем желал остаться и вырезать под корень весь клан Ямати, однако Куросава Кава бесцеремонно схватил его за шкирку и потащил к выходу: "Ты что, решил устроить кровавую баню прямо посреди города?! Против нас выступают обученные наёмники! Живо за мной!" Ямати открыл рот, намереваясь позвать на помощь, однако Куросава Кава резким рубящим ударом ладони обездвижил его, опустив руку на шею пленника. Ямати Хитоси напоследок одарил Куросаву Каву взглядом, преисполненным лютой ненависти, после чего прикрыл глаза и обмяк. Куросава Кава подхватил Е Чжэня на руки, поволок за собой находившегося в глубоком обмороке Ямати и устремился прямиком к гостиничному лифту. Мужчина рассчитал всё верно: отель «Нарисаки» являлся подконтрольной территорией Янь Ланьюя, руководителя разведывательного центра под кодовым именем Тысячеликий Лис. Подчинённые Янь Ланьюя вели здесь дела на протяжении многих лет, поэтому ликвидаторы из клана Ямати не посмели бы открыто захватить здание и смогли только тайно проникнуть внутрь через служебный вход. Если воспользоваться моментом утренней пересменки и затеряться в людском потоке на пути к главному выходу, разминуться с безжалостными наёмниками будет куда проще. Сотрудники на стойке регистрации, по всей видимости, уже получили соответствующие инструкции: у самых дверей их лично встречал одетый в строгий костюм китаец. Стоило им приблизиться, как мужчина взволнованно спросил: "Зачем вы вышли? Что там стряслось?" Куросава Кава сунул ему в руку пистолет и лаконично бросил: "Убийцы вышли на наш след. Забирай людей и прячься, в случае нападения открывайте ответный огонь. Дай мне ключи от машины, быстрее". Китаец без лишних слов выудил из кармана связку ключей с логотипом BMW: "На улице припаркован серебристый «Икс-пятый», забирайте. Нам самим прятаться нельзя, полковник ещё не вернулся". Е Чжэнь на бегу обернулся и крикнул: "Это же твоя машина! Мы будем аккуратны, обещаю!" На утренней парковке стоял только один внедорожник этой марки, его кузов мягко поблёскивал в лучах утреннего солнца серебристым глянцем. Китайские эмигранты, долгие годы ведущие дела за рубежом, как правило, отличаются невероятным трудолюбием, бережливостью и исполнительностью. Они не умеют беззаботно наслаждаться жизнью или тратить время на курорты, как иностранцы, а все накопленные за долгие годы средства вкладывают в недвижимость и транспорт, так что хороший автомобиль и просторный дом составляют всё их материальное достояние. Е Чжэнь, бесцеремонно забрасывая Ямати Хитоси на заднее сиденье, поинтересовался: "Если эта машина пойдёт на металлолом, товарищ Чжан Сань возместит этому дядечке убытки?" — Понятия не имею, — Куросава Кава поспешно завёл двигатель. — Позже угонишь из гаража клана Ямати какой-нибудь «Ламборгини» и вернёшь ему в качестве компенсации. Внедорожник резко вывернул на шоссе. Е Чжэнь плотно прижался лицом к стеклу, всматриваясь в пространство позади. В самое последнее мгновение, перед тем как отель «Нарисаки» окончательно скрылся из виду, он заметил группу людей, стремительно выбегающих из главных дверей. «Неужели так быстро?» Куросава Кава, не поворачивая головы, скомандовал: "Хватит глазеть назад. Открой белый ноутбук на заднем сиденье и проверь, активна ли ещё программа слежения". Компьютер не успел полностью выключиться, поэтому при открытии крышки экран сразу же загорелся, отображая панораму улиц вокруг отеля «Нарисаки». Наёмники лавиной хлынули из дверей гостиницы. Обслуживающий персонал попытался преградить им путь, однако нескольких сотрудников тут же повалили на землю и принялись жестоко избивать. Тот самый китаец в костюме попытался вмешаться, но один из боевиков сильным ударом ноги сбил его с ног, после чего навалился сверху, осыпая ударами голову. Е Чжэнь буквально закипел от ярости: "Они калечат людей прямо в отеле! Разворачивай, возвращаемся!" Куросава Кава сохранял абсолютное хладнокровие: "Нет. Слушай меня и не выпускай ноутбук, едем дальше. Они очень скоро покинут территорию гостиницы". — Нельзя так... — голос Е Чжэня задрожал. — Они же выбивают из наших людей, куда мы направились... Вот сукины дети! Куросава Кава не произнёс больше ни слова, только посильнее вдавил педаль газа, устремляя машину к скоростной автомагистрали. Буквально через пару минут картинка на мониторе изменилась: наёмники, словно получив новые координаты, внезапно оставили персонал в покое, запрыгнули в свои машины и рванули прочь. — Они зафиксировали, что цель пришла в движение, — Куросава Кава быстро продиктовал комбинацию адресов. — Введи эти данные и нажми ввод, система выведет на экран изображение с камер у въезда на шоссе. Е Чжэнь в точности исполнил указание. Минут через пятнадцать внедорожник уже мчался по центральному участку магистрали, зажатой между горными склонами. На экране компьютера отчётливо виднелось, как несколько белых минивэнов на высокой скорости миновали пропускной пункт трассы. — Полукровка! Они висят у нас на хвосте! — Совершенно верно, — отозвался Куросава Кава. — На теле Ямати Хитоси гарантированно установлен маячок, именно поэтому ликвидаторы так поспешно оставили гостиницу. Обыщи его, проверь зону за ушными раковинами, часы, подкладку обуви, они обычно крепят устройства именно туда. С заднего сиденья некоторое время доносилось усердное шуршание, после чего Е Чжэнь удивлённо протянул: "Ого..." Куросава Кава с каменным выражением лица предупредил: "Брюки с него снимать запрещаю". Е Чжэнь тут же вскинул ладони вверх, демонстрируя полнейшую невиновность: "Да я и не собирался. Просто нашёл у него в часах странную деталь, похожую на пуговицу. Выбросить?" Куросава Кава перехватил предмет, бегло осмотрел его и убедился, что это миниатюрный серебристый передатчик, после чего обыденным движением отправил его за окно. — Куда мы теперь держим путь? — поинтересовался Е Чжэнь, перегибаясь через спинку водительского сиденья. В этой позе его лицо оказалось в непосредственной близости от головы Куросавы Кавы. Мужчина почувствовал лёгкую неловкость, слегка повёл шеей и негромко кашлянул, придавая голосу максимально будничное звучание: "Мы направляемся в поместье клана Ямати". — Что? — Основные силы ликвидаторов сейчас брошены в погоню за нами, охрана главного особняка гарантированно ослаблена, проникнуть внутрь не составит труда. Мужчина на мгновение запнулся и негромко добавил: "К тому же много лет назад я спрятал в том доме одну вещь. Если мы покинем страну, я, скорее всего, уже никогда не смогу вернуться в Японию, поэтому мне необходимо забрать её". Голова Е Чжэня шла кругом: "Что за вещь? Рисовые колобки моти ручной лепки?" Куросава Кава промолчал. Территория вокруг загородной виллы клана Ямати действительно выглядела совершенно вымершей: они проехали около двухсот метров по подъездной аллее и не встретили ни единой живой души. Этому имелось вполне логичное объяснение. Старая госпожа Ямати уже скончалась, глава семьи Ямати Такаси до сих пор содержался под стражей в подземельях клана Куросава, а единственный оставшийся наследник Ямати Хитоси был похищен. В такой ситуации все боеспособные силы оказались брошены на поиски, так что в главном особняке вряд ли осталось больше пары слуг. Куросава Кава припарковал внедорожник в глухом углу за задними воротами сада, после чего они вместе с Е Чжэнем легко перемахнули через ограждение. Прямо у места приземления какой-то садовник мирно подметал дорожку, однако Куросава Кава точным ударом отправил его в нокаут и оттащил обмякшее тело в густой кустарник. Е Чжэнь сейчас напоминал молодого волка, ворвавшегося в беззащитное заячье логово, глаза горели жаждой действия, и он так и норовил броситься напролом. Куросава Кава вовремя перехватил его за воротник и строго наставил: "Тише. Не вздумай активировать охрану, следуй за мной". Придерживая находившегося в отключке Ямати, они двинулись вдоль уединённой садовой стены и вскоре вышли к небольшому приземистому флигелю позади основного здания виллы. Постройка выглядела давно заброшенной, а деревянные элементы кровли успели подгнить от сырости. Куросава Кава глубоко вздохнул, и в его взгляде промелькнула едва заметная тоска. Главная дверь оказалась заперта. Мужчина точным выстрелом из пистолета с глушителем вынес замок, и изнутри тут же понесло стойким запахом плесени и застоявшегося воздуха. Е Чжэнь брезгливо прикрыл нос ладонью и вошёл следом. В просторной гостиной всё было покрыто толстым слоем пыли, а старинная мебель создавала непередаваемую мрачную атмосферу. Куросава Кава миновал центральный зал и направился по коридору, в конце которого обнаружилась деревянная дверь с изящной резьбой. За ней скрывалась запущенная спальня. По обстановке можно было легко угадать, что когда-то здесь жила молодая девушка. На пожелтевших от времени шторах угадывались блёклые узоры в виде цветов сакуры, а на декоративной полке красовались дешёвые, но некогда яркие сувениры с водяными пейзажами. На стенах и письменном столе покоилось множество фотоснимков, черно-белых и цветных, и на большинстве из них была запечатлена лучезарно улыбающаяся юная особа в традиционном кимоно. Самым заметным оказался снимок, где эта же девушка нежно держала под руку молодого человека в строгом европейском костюме старого покроя. Оба стояли на фоне цветущей вишни, выглядя совершенно счастливыми. — Мои родители, — Куросава Кава бережно взял фотографию в руки. — Это комната моей матери, какой она была тридцать лет назад. Е Чжэню стало любопытно, он подошёл ближе и принялся разглядывать снимок. Девушка обладала весьма заурядными чертами, однако её улыбка лучилась невероятной мягкостью и теплом. Молодой человек, напротив, отличался утончённой красотой, хотя в его взгляде сквозила интеллигентная скромность. Е Чжэнь со свойственной ему прямотой резюмировал: "Внешностью ты пошёл в материнскую породу". Куросава Кава промолчал. Мужчина аккуратно вскрыл заднюю панель рамки и извлёк небольшой свёрток из пропитанной воском бумаги. Внутри оказался старый латунный ключ причудливой формы, к ушку которого была привязана красная шёлковая нить. Он спрятал фотографию во внутренний карман куртки, а ключ без лишних слов накинул на шею Е Чжэня: "Дарю тебе". Е Чжэнь растерянно моргнул: "А, хорошо". — Смотри не потеряй, эта вещь стоит целое состояние. — ...Понял. Куросава Кава ласково взъерошил ему волосы, после чего повернулся к белому ноутбуку. Заряд батареи был почти на исходе, экран заметно поблёк, но мужчина, прищурившись, ввёл в строку поиска имя Тысячеликого Лиса. Картинка на мониторе стремительно обновилась, спутниковая система автоматически определила координаты, и масштаб карты Токио резко сузился до пригородной вертолётной площадки, где в данный момент находился полковник. Спустя пару секунд мобильный телефон Куросавы Кавы ожил. Приняв вызов, мужчина увидел на экране полковника, который держал трубку с крайне недовольным видом: "С какой стати вы установили за мной слежку?" «Надо же, мгновенно зафиксировал. Феноменальная проницательность». Куросава Кава притянул Е Чжэня ближе к себе и спокойно доложил: "На теле Ямати Хитоси был установлен дублирующий маячок, наёмники разнесли отель «Нарисаки». Мы с Е Чжэнем вытащили заложника и сейчас укрываемся в глухом крыле главного особняка семьи Ямати. Когда сможешь обеспечить эвакуацию?" — Дай мне ещё полчаса! Нужно подготовить вертолёт, чтобы переправить вас в нейтральные воды, мои люди как раз занимаются оформлением полётных разрешений! — У нас нет этих получаса. Выдвигайся незамедлительно. Ликвидаторы обнаружат, что след потерян, и гарантированно вернутся в особняк для перегруппировки, нас вычислят в любую минуту. Полковник бросил взгляд на наручные часы и коротко переговорил с помощниками. — Нам потребуется минимум двадцать минут, — голос прозвучал довольно сухо. — В качестве дружеского совета рекомендую полностью раздеть Ямати Хитоси и связать. Если бы я сам занимался установкой маячков, то никогда не ограничился бы одним устройством. Некоторые агенты ради выполнения задания способны даже проглотить передатчик, так что вам лучше спровоцировать у него рвоту. Е Чжэнь с неподдельным интересом оживился: "И как именно это сделать?" Куросава Кава промолчал. Куросава Кава уже собирался завершить вызов, как вдруг пространство усадьбы пронзил оглушительный вой сирены, а со стороны парадного двора донёсся визг тормозов и беспорядочный гул клаксонов. Они переглянулись, после чего синхронно сорвались с места, подхватили брошенного на полу Ямати Хитоси и бросились к выходу из флигеля. — Бежим к основному зданию виллы! Вертолёту для посадки нужна открытая площадка, прорываемся на крышу! Е Чжэнь на бегу громко кричал: "Мне сначала раздеть Ямати Хитоси или сразу устроить ему промывание желудка?!" — ...Это слишком мерзко, разберёмся с этим позже! Ямати к тому времени снова пришёл в себя. Едва они выбрались из флигеля, как он принялся отчаянно извиваться и хрипло звать на помощь по-японски. Куросава Кава бежал впереди, прокладывая маршрут, поэтому Е Чжэню приходилось в одиночку тащить заложника, удерживая его под прицелом пистолета и периодически награждая весомыми пинками, чтобы тот не отставал. — Они здесь! — Молодой господин Ямати у них! Живо сюда! Несколько наёмников, привлечённых криками, мгновенно выросли на их пути и открыли огонь. Раздалась серия оглушительных хлопков, пули со свистом пролетели в паре сантиметров от головы Куросавы Кавы. К счастью, именно в этот момент перед ними оказалась открытая ажурная калитка, ведущая во внутренний двор особняка. Мужчина резко развернулся, открывая ответный огонь с одной руки, а второй ухватил Е Чжэня за плечо и буквально втолкнул в проход: "Уходи на верхние этажи!" В суматохе парень упустил контроль над пленником. Ямати Хитоси покачнулся и попытался рвануть к своим бойцам, но Куросава Кава точным ударом ноги сбил его с ног, поднял за шиворот и приставил ствол к виску: "Всем стоять! Бросить оружие, иначе я разнесу ему голову!" Ликвидаторы прекратили стрельбу. Куросава Кава, прикрываясь телом Ямати Хитоси, шаг за шагом отступил вглубь прохода и сильным ударом ноги захлопнул массивную железную дверь. — Это даст нам пару минут, — тяжело дыша, произнёс мужчина. — Прорываемся на смотровую площадку крыши, там установлена прочная стальная дверь, она поможет продержаться до прилёта полковника Яня. Е Чжэнь пристально посмотрел на него, и в душе шевельнулось странное, непривычное чувство. Начиная со времён столетней давности, когда он находился в лагере японских императорских войск, и заканчивая всеми перипетиями современной жизни, этот долгий, извилистый и тернистый путь он проходил практически всегда в полном одиночестве, спотыкаясь и поднимаясь вновь. У него никогда не было близких друзей или верных соратников. Куросава Кава стал первым человеком, с которым можно было без колебаний прикрывать спины друг другу в самой жестокой схватке. С ним было спокойно: этот мужчина излучал непоколебимую уверенность, силу и надёжность, словно для него не существовало невыполнимых задач. Если бы тогда, в военном лагере, рядом оказался такой товарищ... возможно... ему бы не пришлось погибнуть. Наёмники снаружи принялись с грохотом выбивать дверь, из-за преграды доносились яростные выкрики на японском: "В сторону! Живо ломайте замок!" В магазине пистолета Куросавы Кавы оставалось всего четыре патрона, поскольку автомат пришлось бросить в гостинице. У Е Чжэня, напротив, был полный магазин, один патрон уже сидел в патроннике, а в кармане лежал запасной. Эту полезную привычку он перенял у Лун Цзивэя, который всегда твердил: само оружие может быть компактным, но патронов много не бывает. Они вдвоём доволокли Ямати Хитоси по лестничным маршам до самого верха, где дверь на крышу оказалась слегка приоткрыта. Ворвавшись на террасу, Куросава Кава быстрым движением задвинул массивный стальной засов и наконец облегчённо перевёл дух. Снизу то и дело доносились яростные проклятия боевиков, кто-то уже притащил раздвижную лестницу, намереваясь взобраться по внешней стене. Е Чжэнь сделал несколько точных выстрелов сверху вниз, наёмник кубарем полетел на землю, лестница переломилась пополам и с грохотом рухнула прямо в гущу штурмовой группы. Японец со связанными за спиной руками полулежал у парапета, его дыхание было прерывистым, а взгляд, устремлённый на Куросаву Каву, лучился ледяным презрением: "И ради чего ты вернулся? Неужели ради того старого ключа от ячейки в швейцарском банке?" Куросава Кава удостоил его коротким взглядом, не произнеся ни слова. — Хватит тешить себя иллюзиями. Та женщина пришла в наш дом абсолютно бесприданницей, семья Ямати не выделила ей ни гроша. Какое ценное наследство она могла тебе оставить? — ...Это никак не связано с вашим поганым кланом, — наконец глухо ответил Куросава Кава. — Это памятный подарок от Гу Яньшаня, который он преподнёс ей тридцать лет назад в знак своей любви: старинное ожерелье из придворного нефрита, передававшееся в роду Гу на протяжении четырёх веков. Гу Яньшань отдал ей эту реликвию перед их окончательным расставанием, после чего вернулся на родину и до конца дней так и не создал семьи. В годы великих потрясений он жил в нищете и болезнях, умерев в полном одиночестве. Ямати Хитоси на некоторое время потерял дар речи, после чего сквозь зубы процедил: "Так вот почему ты предпочёл спрятать эту вещь именно на нашей территории..." Е Чжэнь расстрелял весь магазин и теперь, на ходу вгоняя новые патроны, подошёл ближе: "О чём вы тут толкуете? Где полковник? Полукровка, набери его номер ещё раз". Японец смерил Е Чжэня ледяным пронизывающим взглядом: "Японские власти вывернут мир наизнанку, но уничтожат тебя..." — Мне плевать, — лениво отозвался Е Чжэнь. — Пусть пробуют, я тоже не собираюсь проявлять к вам милосердие. Неужели Того Кёо не передал вам мои слова, которые я произнёс на подпольном ринге? «Наступит день, и я лично явлюсь в ваш дом, чтобы вырезать под корень весь род Ямати, пока в этом мире не останется ни единой живой души, смеющей носить эту фамилию»! Зрачки Ямати Хитоси судорожно расширились, и спустя несколько секунд он потрясённо выдохнул: "Да кто ты..." Вдалеке послышался нарастающий оглушительный рокот вертолётных лопастей, и пространство крыши захлестнуло шквальным ветром. — ...Кто ты такой на самом деле и откуда явился? Ветер растрепал волосы Е Чжэня. Несколько секунд он безмолвно созерцал поверженного врага, после чего чётко произнёс: "Ноябрь одна тысяча восемьсот девяносто четвёртого года. Ляодунский полуостров, город Люйшунь". Лицо Ямати побелело, утратив все краски. — Одноглазый генерал Ямати Мотохару, занимавший в те годы пост командира первой дивизии японской императорской армии, после взятия Люйшуня отдал приказ солдатам на протяжении четырёх дней и ночей безжалостно истреблять мирное население. Тогда было зверски убито около двадцати тысяч человек. Мои родители, соседи, друзья и близкие, все они погибли от рук предков твоего поганого клана. Люйшунь в одночасье превратился в город мёртвых. Когда японские войска отступили на сорок километров, я под покровом ночи проник в военный лагерь, лично уничтожил старшего сына генерала и более сотни солдат, после чего подорвал склады с порохом и сжёг все запасы продовольствия. Я в одиночку сдерживал натиск до самого рассвета и получил в общей сложности шестнадцать пулевых ранений в руки, ноги и корпус, — Е Чжэнь медленно извлёк кинжал из ножен, направив остриё прямо в зрачок Ямати Хитоси, и едва слышно добавил: "Ямати Мотохару, человек, который сейчас стоит перед тобой, давным-давно мёртв". Хитоси забила крупная дрожь, ноги перестали держать его: "Нет... Прекрати! Я здесь ни при чём! Он был обычным военным, просто выполнял приказы!" — Небесный закон справедлив, и дети всегда платят по долгам отцов. Человечеству свойственно возводить великодушие в ранг добродетели, однако в этом мире существуют преступления, смыть которые невозможно даже реками крови. — Китайский народ не прощает резню, — Е Чжэнь плавным движением вогнал кончик лезвия в глазницу Ямати Хитоси, сохраняя абсолютное спокойствие. — И никто в этом мире не имеет права даровать прощение от имени тридцати пяти миллионов невинных душ, замученных в горниле японо-китайской войны. Вертолёт с оглушительным рёвом завис над смотровой площадкой, и полковник сбросил вниз верёвочный трап. Куросава Кава отвернулся, предпочитая не смотреть на происходящее. Он быстро взобрался по трапу и, не оборачиваясь, громко скомандовал: "Е Чжэнь! Живо наверх!" Именно в эту секунду штурмовой отряд наконец пробил стальную дверь, и боевики лавиной хлынули на крышу. Ямати Хитоси с пробитой глазницей, залитый кровью, неподвижно лежал на бетонном полу, а Е Чжэнь успел только отпрянуть к самому краю парапета. В их сторону мгновенно нацелились десятки стволов, и в завываниях ветра атмосфера накалилась до предела. Полковник и Куросава Кава одновременно сорвали голоса в яростном крике: "Е Чжэнь!" Командир штурмовой группы истошно завопил: "Молодой господин Ямати мёртв! Огонь на поражение!" В это критическое мгновение полковник среагировал молниеносно: он перехватил лежавшую в кабине массивную осколочную гранату, сорвал чеку и проревел во весь голос: "Е Чжэнь! Ложись!" Снаряд описал в воздухе идеальную дугу и с оглушительным грохотом детонировал посреди наёмников. Взрывная волна оказалась настолько мощной, что вертолёт резко качнуло в воздухе, а полковник с глухим стуком ударился спиной о кресло пилота. Куросава Кава, прикрывая голову руками, стремительно соскользнул по трапу вниз, на лету перехватил Е Чжэня, закинул его на плечо и напролом устремился обратно к кабине. — Набирай высоту! — лоб полковника был рассечён, кровь заливала половину лица, но он продолжал неистово кричать пилоту: "Вверх! Уходи! Уходи!" Вертолёт с натужным рёвом принялся медленно подниматься в потоках горячего воздуха. Куросава Кава в самое последнее мгновение запрыгнул на ступень трапа, полковник протянул руки и буквально втащил их обоих внутрь салона, раздвижная дверь с грохотом заблокировалась. Сквозь панорамное остекление было видно, как объятая клубами чёрного дыма загородная вилла стремительно уменьшалась в размерах, а рушащаяся кровля особняка огромными пластами оседала в бушующее пламя. На далёком горизонте медленно поднималось огненное утреннее солнце, окрашивая весь мир вокруг в мягкие нежные тона предрассветной зари.