«Фонарь, озаряющий горы и реки»

В морском порту они пересели с вертолёта на катер, а перед выходом в открытое море сменили его на круизный лайнер. Полковник, получивший лёгкое сотрясение мозга, чувствовал себя совершенно разбитым. Он безвольно лежал на палубе в банном халате и со стеклянным взором под углом в сорок пять градусов созерцал небосвод, выглядя настолько невинно и беззащитно, словно приготовленный к забою белый крольчонок. Куросава Кава же уподобился хищнику, сорвавшемуся с цепи. Он целыми днями не выпускал Е Чжэня из рук, постоянно тиская и лаская его. Даже когда брался за книгу, усаживал юношу к себе на колени, крепко обнимая, и через каждые несколько строчек целовал. Порой эти поцелуи разжигали в нём нешуточный пожар, и он принимался настойчиво склонять Е Чжэня к близости. Е Чжэнь, разумеется, всячески выражал крайнее нетерпение, однако телосложение Куросавы было превосходным: крепкая мускулатура, широкие плечи и длинные ноги выглядели весьма эстетично. Временами Е Чжэнь и сам не мог удержаться от того, чтобы шутливо ущипнуть его за мышцы, втайне сгорая от зависти и досады. — Почему же у меня нет таких мышц? — во время водных процедур Е Чжэнь застыл перед зеркалом в позе культуриста, с недовольством разглядывая собственные руки. Куросава, совершенно обнажённый, если не считать повязанного на бёдрах банного полотенца, небрежно вытирал волосы и лениво отзывался: — Потому что ты ещё слишком мал, твой организм не сформировался. Пей больше молока, ешь яйца, и через пару лет проявятся вторичные половые признаки. В таком полуголом виде он буквально совершал преступление против общественной морали, за которое его следовало бы упечь в тюрьму. Е Чжэнь то и дело бросал на него косые взгляды через зеркало и ворчал: — Хватит заливать, я пью тонны молока, а толку ноль. Товарищ Чжан Сань говорил, что если я вырасту выше него, это уже будет за счастье. Разве у тех, кто с раннего детства изнуряет себя боевыми искусствами, рост не замедляется из-за нагрузки на кости? Почему же ты тогда такой вымахал? Куросава скромно обронил: "Да ладно тебе, ничего особенного". Е Чжэнь вскипел: "Неси нож, я отпилю от тебя кусок!" Куросава промолчал. Товарищ Чжан Сань, укутавшись в плотный халат, бессильно полулежал в шезлонге на палубе, вяло подставляя лицо морскому бризу и тёплым лучам. Рядом с раздражённым видом сидел Е Чжэнь. Он с оглушительным шуршанием перелистывал страницы журнала и бубнил: — Так что же нужно делать, чтобы прибавить в росте?! — В доме повешенного не говорят о верёвке. Маленький одноклассник Е Шисань, твой язык бьёт без промаха, — слабо отозвался полковник. — При чём тут это? Я предлагаю тебе ознакомиться с научной статьёй об увеличении содержания кальция в костной ткани в период созревания подростков... К слову, ты просто ходячее недоразумение, товарищ Чжан Сань! Мой низкий рост хотя бы объясняется тренировками, которые сковали суставы! А у тебя-то какая причина? — Умоляю тебя, маленький одноклассник Е Шисань... — простонал полковник. — Я уже несчастный старик преклонных лет, и в моей жизни пубертатный период давно остался в далёком прошлом. Пощади меня. Е Чжэнь сокрушённо покачал головой: — У тебя совершенно отсутствуют амбиции! — с этими словами он бесцеремонно сунул журнал полковнику в руки. На страницах медицинского издания то и дело мелькали заголовки, способные заставить неподготовленного читателя густо покраснеть: дискуссии о супружеской близости, гигиене интимных зон, половом воспитании молодёжи. У полковника задёргалось веко, и он поспешно перевернул страницу. Через секунду он продемонстрировал палец с выступившей капелькой крови и безучастно произнёс: "Порезался бумагой". Е Чжэнь промолчал. Находившийся неподалёку подчинённый спецагент пулей выскочил из каюты. В одной руке он держал спиртовую салфетку, в другой бактерицидный пластырь. В мгновение ока забинтовав палец начальника, он молниеносно ретировался. Е Чжэнь долгое время пребывал в немом шоке, после чего выдавил: "Знаешь, товарищ Чжан Сань, своей беспомощностью ты невероятно напоминаешь мне дядю по имени Чу Цы. Он точно так же вечно умудрялся получать увечья по самым нелепым причинам: мог порезать руку во время мытья посуды, споткнуться о ножку дивана при подметании пола, со всей дури впечататься головой в стену во сне или с грохотом скатиться с беговой дорожки. Уровень вашей неприспособленности к жизни практически идентичен, с той лишь разницей, что дядя Чу великолепно играет в карты и в боевых навыках куда тебя превосходит". Полковник с внезапным оживлением поинтересовался: "Чу Цы действительно свалился с беговой дорожки? И когда это было?" — Не в этом суть! — взорвался Е Чжэнь. — Суть в том, что даже такой хрупкий человек, как Чу Цы, превосходит тебя в боевой подготовке! Что ты вообще умеешь, помимо переодевания в женское платье и стука по клавишам?! В кинофильмах шпионы обычно летают по воздуху и обладают безграничными возможностями! — Тебя ввели в заблуждение Чу Цы и голливудский кинематограф. Степень их недостоверности примерно одинакова. Полковник кряхтя попытался подняться на ноги, однако стоило ему оторваться от кресла, как он тут же запутался в собственных шлёпанцах и едва не полетел на палубу лицом вперёд. Благодаря своевременной реакции Е Чжэня, успевшего подхватить его под руку, падения удалось избежать. Юноша в полном отчаянии выдохнул: "Да как у тебя это получается на ровном месте?!" Вскоре на горизонте, где море сходилось с небосводом, показался силуэт вертолёта, который в мгновение ока приблизился и завис над лайнером. Несколько матросов выбежали на посадочную площадку, чтобы смочить её водой. Из каюты на палубу вышел Куросава, одетый в строгую рубашку и брюки, за поясом виднелась рукоять пистолета. Е Чжэнь, обладая поразительным чутьём, тут же спросил: "Ты куда-то собираешься?" Куросава пристально посмотрел на него, ничего не ответив, только мягко улыбнулся. Вертолёт с оглушительным рокотом лопастей плавно опустился на палубу. Когда винты наконец остановились, люк с грохотом сдвинулся в сторону, и первым на палубу размашистым шагом ступил Старина Юй. Полковник, чьи мысли от мощных потоков воздуха едва не зациклились по новой, бессильно замахал рукой из шезлонга. Старина Юй приблизился и с бесстрастным лицом осведомился: "Тебя что, паралич разбил?" — ...Сам ты паралитик! — Не проявляешь должного почтения к руководству, смотри, схлопочешь выговор. О, маленький ученик Е Шисань тоже здесь. Дядя привёз тебе шоколад. Кто это так разукрасил нашего господина полковника? Превосходная работа. Сопровождающий передал коробку сладостей. Старина Юй зачерпнул горсть и сунул Е Чжэню, а затем, поразмыслив, отдал всю коробку целиком. Полковник внезапно узнал упаковку: "Погоди, это же моя заначка из рабочего кабинета?! Лао Юй, это уже переходит все границы!!" Е Чжэнь моментально спрятал шоколад за пазуху, сделав вид, будто совершенно не понимает, о чём речь. — А вы, должно быть, господин Куросава, — Старина Юй обменялся с мужчиной крепким рукопожатием и вежливо произнёс: 'От лица нашей структуры приветствую ваше решение о переходе на нашу сторону. Историю господина Гу Яньшаня мне уже поведал Лун Цзивэй. То была эпоха безумия, и я лично приношу вам глубочайшие извинения". — Пустяки, — с улыбкой отозвался Куросава. — Думаю, души моих покойных родителей на небесах теперь обретут покой. Старина Юй тоже испытал искреннее облегчение. Когда Лун Цзивэй сообщил ему, что в жилах Куросавы течёт наполовину китайская кровь, перед ним сразу же открылись новые перспективы в решении этого дела. Если бы чистокровный японец внезапно бросил власть, статус, богатство и репутацию, чтобы с пустыми руками просить убежища в Китае, к нему, как к политическому беженцу, всё равно относились бы с подозрением. Но когда оставшийся в Японии сын китайца в критический момент выбирает возвращение на родину отца, отношение высокопоставленных лиц сразу становится гораздо мягче. В решении подобных внешнеполитических вопросов Китай всегда руководствовался принципом приоритета человеческих интересов. Эвакуация сограждан и спасение соотечественников проводились незамедлительно. Даже если человек успел обзавестись иностранным гражданством, пока его корни остаются китайскими, он безоговорочно признаётся частью большой семьи. К тому же Куросава явился не с пустыми руками, а доставил ценнейшие разведывательные данные, так что Старине Юю было с чем отчитаться перед вышестоящим руководством. — Я забираю Е Шисаня и на катере отправляюсь с ним в Пекин, Лун Цзивэй уже заждался его, — Юй указал на нескольких прибывших с ним сотрудников и обратился к полковнику: "Вы с господином Куросавой поступите в распоряжение этой группы. Предстоит отправиться в Европу для выполнения той задачи, о которой мы договаривались ранее. Конкретные действия будут координироваться господином Куросавой, финальная же стадия целиком ложится на ваши плечи. Вы обязаны полностью ликвидировать все последствия, прежде чем вернётесь в Пекин. Помните, это резонансное дело находится под личным контролем высшего руководства, так что операция должна быть проведена безукоризненно, чтобы не разочаровывать наших кадровых сотрудников «красной агентуры», действующих за рубежом". Полковник только открыл рот, чтобы возразить, как его перебил Е Чжэнь: "Что ещё за задача?" Старина Юй оставил вопрос без ответа. — Почему Куросава тоже должен лететь туда? Старина Юй выразительно посмотрел на полковника, но тот, затаив обиду из-за кражи шоколада, демонстративно отвернулся. — Почему мне нельзя с ними?! — наконец взбунтовался Е Чжэнь. — С какой стати только меня одного отправляют обратно в страну?! Юй крепко ухватил полковника за плечо и решительно скомандовал: "Я помогу тебе добраться до вертолёта". Полковник, разумеется, упирался как мог. На протяжении всего путешествия маленький одноклассник Е Шисань изводил его настолько изощрённо, что упустить возможность переложить эту ношу на чужие плечи было бы непростительной глупостью. Юй, поняв, что уговоры не действуют, попросту подхватил полковника на руки и во весь дух припустил к вертолётной площадке. На бегу он успел подмигнуть Куросаве, безмолвно перекладывая на него задачу по усмирению несовершеннолетнего. Куросава присел на широкий подлокотник шезлонга, притянул Е Чжэня к себе и негромко спросил: "Разве плохо вернуться в Пекин и снова оказаться рядом с Лун Цзивэем и остальными?" Е Чжэнь растерянно уставился на него. — Я не могу сейчас отправиться прямиком в Пекин, — пояснил Куросава. — На данный момент я официально нахожусь в международном розыске, в качестве кого мне туда ехать? Ситуация ещё не улеглась, обстановка накалена, и в глазах общественности я остаюсь главной мишенью. Впрочем, даже если буду объяснять, ты всё равно мало что поймёшь. Он запустил пальцы в волосы на затылке юноши, заставляя того пригнуть голову. Морской бриз с шумом проносился мимо, и в глазах каждого из них отчётливо отражался силуэт другого. — Человек, которого ты сейчас видишь под именем Куросавы, должен пройти определённый путь и завершить некоторые дела, чтобы затем на абсолютно законных основаниях превратиться в Гу Чуаня. Если форсировать события, это неизбежно вызовет подозрения. На урегулирование всего потребуется несколько лет, пока шумиха окончательно не сойдёт на нет, — Куросава мягко улыбнулся, соприкоснулся своим лбом со лбом Е Чжэня и прошептал: "Ты ещё слишком юн и не осознаёшь, что время, это самая стремительная вещь в мире. Сейчас тебе кажется, будто несколько лет, это целая вечность, но они пролетят в одно мгновение". — Человеческой природе свойственна забывчивость. Множество вещей, которые когда-то казались незыблемыми и врезавшимися в память навсегда, со временем бесследно растворяются в пыли воспоминаний. Пройдёт несколько лет, и никто в мире уже не вспомнит, что когда-то существовал человек по имени Куросава Кава, и ты, вполне возможно, тоже окажешься в их числе. Е Чжэнь хотел было возразить, но тёплая и сухая ладонь Куросавы мягко легла на его губы, призывая к молчанию. — Не спеши давать мне обещаний. Твои чувства слишком драгоценны, и прежде чем вручить их кому-то, необходимо всё как следует взвесить. Куросава поднялся во весь рост и под порывами морского ветра запечатлел прощальный поцелуй на лбу Е Чжэня. Поток воздуха взметнул чёлку юноши. На какое-то мгновение он зажмурился, а когда снова открыл глаза, Куросава уже отступил на несколько шагов назад, с улыбкой размахивая рукой. Полы его куртки развевались на ветру, и Е Чжэнь внезапно вспомнил ту глухую ночь на причале, когда этот мужчина точно так же одарил его лучезарной улыбкой, после чего плавно ушёл под воду. — Чтобы по возвращении прилежно учился! — во весь голос крикнул Куросава. — Как только миссия завершится, я сразу же навещу тебя! Ты обязан как минимум окончить среднюю школу! Е Чжэнь так и остался стоять на месте. Улыбка этого человека всегда была невероятно тёплой и мужественной, но отчего-то в этот миг на сердце у юноши стало невыразимо тоскливо. В последующие несколько дней Старине Юю действительно пришлось несладко. Хотя в присутствии Куросавы Е Чжэнь постоянно выказывал раздражение и устраивал регулярные дебоши, стоило мужчине отбыть, как парень мгновенно притих и растерял прежний задор. Он целыми днями уныло лежал на палубе, разглядывая доски. Полковник, когда устраивался в шезлонге, хотя бы брал в руки книгу или мирно дремал, что создавало хоть какое-то подобие эстетики изнеможённого интеллигента. Пребывание же Е Чжэня на палубе превращалось в форменное бедствие: стоило Юю пройти мимо, как юноша провожал его настолько мрачным и полным глухой обиды взглядом, что у мужчины едва не развился невроз. В день высадки на берег Сюаньлинь лично приехал встречать их. Увидев отрешённый вид Е Чжэня, он нешуточно перепугался: "Что с тобой стряслось, сынок?! Этот Куросава обидел тебя?! Или Старина Юй держал тебя впроголодь?! Ну-ка, иди к папочке, дай я потрогаю твой лоб, у тебя что, лихорадка?!" — С какой стати ты сразу решил, будто я морил его голодом? — Старина Юй мгновенно почувствовал себя оскорблённым в лучших чувствах. — И почему все подозрения падают исключительно на меня и Куросаву? Из нас троих Тысячеликий Лис куда больше подходит на роль того, кто способен обидеть ребёнка! Сюаньлинь отмахнулся: "Ай, брось, тот товарищ от природы создан для того, чтобы терпеть нападки со стороны Е Шисаня. Верно ведь, Е Шисань? Скажи отцу, кто посмел тебя задеть, я пойду и сожру его живьём". Вся компания погрузилась в автомобиль. Е Чжэнь безучастно привалился к заднему стеклу. Поверх белой футболки на нём была надета рубашка с коротким рукавом, чёрные мягкие пряди обрамляли шею, а в лучах солнца на мочках ушей угадывался едва заметный нежный пушок. Сюаньлинь разволновался ещё сильнее. Попытки подкупить парня плиткой шоколада потерпели крах. Тогда он набрал номер Лун Цзивэя, чтобы тот поговорил с Е Чжэнем по телефону, но и это не возымело ни малейшего действия. Иметь дело с подростком в период полового созревания оказалось крайне неблагодарным делом, и Сюаньлинь уже находился на грани того, чтобы потерять самообладание. — Папа, — вдруг с глубокой тоской произнёс Е Чжэнь, — я, пожалуй, вернусь к учёбе. Сюаньлинь решил, что у него начались слуховые галлюцинации. —Что ты сказал?! — Я... я ведь ещё даже не сдавал экзамены за девятый класс, а Вэй Ху и остальные ребята, небось, уже перешли в десятый. У меня по-прежнему провалы по математике, да и с химией дела обстоят неважно. Можно попросить дядю Чу, чтобы он подтянул меня по предметам? Он ведь всегда был силён в точных науках. Сюаньлинь судорожно схватился за сердце с таким выражением лица, словно у него вот-вот остановится дыхание. Следующая фраза Е Чжэня окончательно низвергла его в пучину беспросветного отчаяния: — Чуаньчуань сказал, что я обязан как минимум окончить среднюю школу, и мне кажется, что он абсолютно прав. — ...Это уже переходит все границы! — дрожащим от обиды голосом вымолвил Сюаньлинь. — Мы с твоим отцом столько времени распинались перед тобой, и всё без толку, а стоило Куросаве Каве обронить всего одну фразу, как ты тут же взял под козырёк?! Маленький одноклассник Е Шисань! Твоя предвзятость просто не знает границ!!