«Фонарь, озаряющий горы и реки»

Лун Цзивэй одобрительно произнёс: "Хочешь учиться? Прекрасно". Лун Цзивэй за всю жизнь так и не поучился в университете, отчего ценил образование превыше всего. В своё время родители Чу Цы отправились в горные районы Мяоцзян заниматься благотворительным обучением, чем заслужили его многолетнее уважение, и один этот пример наглядно показывал его отношение к учёбе. Таким образом юного Е Шисаня быстро собрали и без всяких вступительных экзаменов отправили прямиком в местную элитную старшую школу, где учились дети высокопоставленных чиновников и богачей. В этом же заведении обучалась и дочь старого Юя. Мальчик только недавно вернулся из Японии, в его облике всё ещё сквозила былая жестокость, так что выпускать его в таком виде к изнеженным и хрупким наследникам высшего общества казалось делом крайне опрометчивым. По счастливой случайности инженер Чу как раз снова ушёл на больничный (Е Чжэнь при этом известии опешил: «Опять?!»), благодаря чему мягко и терпеливо взял под своё крыло приёмного сына начальника Девятого отдела, вооружившись сборниками задач по математике, физике и химии. Чу Цы никогда не менялся, оставаясь всё таким же молчаливым, тихим и немногословным. На его лице то и дело проступали следы лёгкой усталости и болезненной бледности, однако каждое его движение отличалось утончённой грацией и благородством, невольно внушая окружающим глубокое почтение. Е Чжэнь мог вести себя совершенно беспардонно и капризничать перед Сюаньлинем, но перед Чу Цы своевольничать не смел. Юноша послушно грыз колпачок ручки, всем видом изображал прилежание и, глядя на наставника огромными, жаждущими знаний глазами, невинно лепетал: "Я всё равно... не могу это решить". — Это же очень просто, маленький Е Шисань, — Чу Цы аккуратно вытащил ручку изо рта подростка, тщательно вытер её салфеткой и указал на страницу сборника. — Перед нами эндотермическая реакция. С повышением температуры равновесие смещается в сторону прямой реакции. При охлаждении общее количество вещества увеличивается, однако масса остаётся неизменной, следовательно, средняя молярная масса уменьшается... К слову, увеличение концентрации одного из исходных веществ приводит к росту степени превращения другого вещества. При этом введение катализатора в систему с участием газообразных веществ не способно изменить общую массу газовой смеси... Это элементарные вещи, как можно до сих пор не понять. Е Чжэнь молчал. — Знаешь ли, — продолжал Чу Цы, — химия удивительно увлекательная наука, её проявления можно встретить повсюду в повседневной жизни. К примеру, из нескольких самых обычных реагентов в моей лаборатории можно получить смертельный яд. Тот же метанол, хлороформ, мышьяк... Тебе знаком термин «царская водка»? Стоит туда угодить, как от тела камня на камне не останется, растворится без остатка, одни мелкие осколки костей превратятся в труху... А однажды мне даже довелось синтезировать метамфетамин, всего несколько граммов, которые я потом благополучно смыл в унитаз... Е Чжэнь замер от ужаса. Сюаньлинь коршуном влетел в комнату: "Сынок! Что с тобой, сынок?! Папочка ведь предупреждал тебя, что этот человек коварный и умеющий притворяться великий демон! Вот видишь, ты не верил! Теперь-то убедился?!" Сюаньлинь, словно наседка над цыплёнком, с сокрушением в сердце прижал к себе Е Шисаня. Мальчик в его объятиях дрожал, а его личико от страха сделалось бледным, являя собой весьма жалкое зрелище. Чу Цы протянул руку, ласково погладил Е Чжэня по голове и со вздохом сострадания произнёс: "Этому ребёнку на роду написано держаться подальше от точных наук". Сюаньлинь гневно возразил: "Не выйдет из него технаря, пойдёт на гуманитарный! Неужто наш сын не сумеет поступить в университет?!" Для инженера Чу, одинаково безупречно владевшего как точными, так и гуманитарными дисциплинами, преподавание словесности не составило ни малейшего труда. Он тут же отложил задачи, извлёк тесты по английскому языку вместе с аудиокассетами и включил для Е Шисаня аудирование. Вот только познания Е Чжэня в английском со времён начальной школы ничуть не продвинулись вперёд. Из двадцати вопросов теста он спросонья сумел разобрать едва ли половину, после чего запись подошла к концу. — Полчаса на чтение и понимание текста, всего десять вопросов, — безжалостно объявил Чу Цы. — Сделаешь больше пяти ошибок, останешься сегодня без полдника. Е Чжэнь вскочил, едва не перевернув стол: "Что?!" Впрочем, бунт оказался бесполезен, авторитет инженера Чу оставался непререкаем. Е Чжэню пришлось со слезами на глазах вчитываться в заполненные иностранной абракадаброй строки, его плечи сиротливо вздрагивали от безмолвных рыданий. При виде этой картины сердце Сюаньлиня обливалось кровью, ему до смерти хотелось прокрасться на кухню, стащить парочку рисовых колобков моти из клейкого риса и тайком сунуть их в карман сыну. Едва истекли тридцать минут, как Чу Цы подошёл проверить работу и обнаружил, что лист остался абсолютно чистым, если не считать нарисованной в углу крошечной черепахи. Е Чжэнь жалобно спросил: "А ужином меня покормят?" Чу Цы промолчал. Е Чжэнь совершенно не имел таланта к стандартному обучению. В сочинениях по родному языку он без конца сыпал древними книжными оборотами, в точных науках терпел полный крах, а его английский находился на уровне воспитанников современных двуязычных детских садов. Единственным предметом, где он преуспевал, оказалась история, юноша с особым упоением поглощал сведения о событиях вековой давности. С такими познаниями на общих основаниях он не смог бы поступить даже в самый захудалый колледж. Неужели Лун Цзивэю снова придётся задействовать свои безграничные связи, чтобы устроить его по блату? Чу Цы непрестанно вздыхал: "Так дело не пойдёт, маленький Е Шисань. Тебя окружает столько высокообразованных и интеллигентных взрослых, неужели никто из них не способен привить тебе любовь к знаниям? Посмотри на меня, на начальника Лун Цзивэя, да даже твой дядя Хань Юэ и тот..." Е Чжэнь, шмыгая носом, пролепетал: "Это всё дядя Сюаньлинь меня развратил!" — Сюаньлинь, это, считай, колоссальный личный переносной жёсткий диск Лун Цзивэя, в котором хранятся сотни гигабайт самых разнообразных знаний, не так ли, Сюаньлинь... И почему только у Хань Юэ память не такая цепкая, как у тебя? На днях Пэй Чжи сообщил мне свой новый номер телефона, под рукой не оказалось ручки, и я попросил Хань Юэ запомнить цифры. Так этот котелок уже через пять минут заявил, что всё позабыл... Как думаете, это не могут быть первые признаки старческого слабоумия? Сюаньлинь с серьёзным видом отозвался: "Вовсе нет, инженер Чу, ты просто не понимаешь сути вещей". Чу Цы не стал его слушать, с глубокой нежностью погладил Е Чжэня по волосам: "Кстати, взять хотя бы Куросаву. Господин Куросава выходец из древнего и знатного рода, выпускник престижного университета, в юности успевший поучиться за границей. А ты совсем не прикладываешь усилий к учёбе, у тебя только тело растёт, а разум спит. В будущем у вас просто не останется общих тем для разговоров, и что ты станешь делать, когда он тебя бросит?" Е Чжэнь обомлел от ужаса: "Бросит?!" — Разумеется. Слишком большой разрыв в уровне образования означает, что ваши умственные миры находятся на совершенно разных ступенях развития. Вы не сможете нормально общаться, у вас исчезнут точки соприкосновения. Ты не поймёшь его речей, а ему станут неинтересны твои рассказы, так что измена в таком случае вопрос времени, — Чу Цы отхлебнул чаю и продолжил мягко наставлять ученика. — Посуди сам, если бы твой Куросава оказался недалёким простаком, не способным справиться даже с элементарным текстом по английскому, и целыми днями только и делал, что уплетал сладости, смотрел телевизор да устраивал истерики с катанием по полу, ты бы по-прежнему питал к нему нежные чувства? Е Чжэнь на секунду задумался и выдавил: "Дядя Чу, почему мне кажется, будто ты сейчас описываешь меня самого?" — Поразмысли над этим на досуге. Если бы Куросава стал таким человеком, ты бы действительно сохранил к нему любовь? И если бы на твоём пути повстречался кто-то вроде... ну, скажем, Лун Цзивэя, такой же умный, проницательный и способный справиться с любой задачей, неужели у тебя бы не возникло желания завести интрижку на стороне? Е Чжэнь от удивления широко округлил рот, издав протяжный звук: "О-о-о..." — Так что если не возьмёшься за ум, — подытожил Чу Цы, — шансы оказаться брошенным у тебя крайне велики. Сюаньлинь со вздохом обронил: "Чу Цы, ну ты и горазд сгущать краски". Перспектива оказаться покинутым не на шутку встревожила Е Чжэня. Хотя он и полагал, что мир по большей части населён заурядными людьми, ведь даже старина Юй умудрился дослужиться до заместителя начальника управления, а Янь Ланьюй как-то получил звание старшего полковника, так что на их фоне он сам выглядел ещё вполне сносно, юноша прекрасно понимал очевидное. Куросава, будучи завидным, статным и обеспеченным молодым человеком, в современном обществе пользовался огромной популярностью, так что сбить его с пути истинного не составляло абсолютно никакого труда. Е Чжэнь на полном серьёзе задумался: «Что же делать, если он мне изменит? Может, просто забить его до смерти?» Перед лицом столь леденящей душу угрозы Е Чжэнь наконец принял твёрдое решение усердно учиться. Отныне он поднимался спозаранку, чтобы полчаса зубрить английские слова, всю первую половину дня корпел над математикой под присмотром Чу Цы, после обеда заучивал параграфы по географии и обществознанию, а по вечерам подвергался строгой проверке со стороны наставника. В случае успеха ему полагался кусок шоколадного торта, если же он проваливал опрос, учитель Чу безжалостно шлёпал его по ладоням свёрнутой в трубочку газетой. Когда Лун Цзивэй вернулся со службы из Военного совета, вспыхнувшее в сыне рвение к наукам привело его в полное замешательство. Мужчина решил, будто в Е Чжэня вселился злой дух, и с великой тревогой на сердце повесил мальчику на шею защитный амулет. В самый разгар лета начался учебный год. Е Чжэнь, облачённый в белоснежную рубашку и строгие чёрные брюки, выглядел удивительно опрятным, красивым и собранным. Подхватив школьную сумку, он отправился грызть гранит науки. По счастливой случайности старина Юй как раз в этот день подвозил свою дочь, так что Е Чжэнь доехал до школы с комфортом на их машине. Дочь старого Юя, Минмин, в этом году перешла в выпускной класс. Она являлась признанной отличницей, отличалась весёлым нравом, сильным характером и прекрасным телосложением. Девушка щеголяла в школьной юбке, чёрных туфлях и аккуратном галстуке-бабочке, её длинные волосы были собраны в высокий хвост, а ростом она казалась даже чуть выше Е Чжэня. Е Чжэнь из-за своей природной застенчивости не осмелился сесть на заднее сиденье рядом с девушкой и протиснулся на переднее пассажирское кресло. Минмин сочла его поведение забавным и с улыбкой поинтересовалась: "Шисань, сколько тебе лет в этом году? Уже привык к жизни в Пекине?" Е Чжэнь смущённо пробормотал что-то невнятное, и старина Юй, не отрываясь от дороги, строго предупредил дочь: "Не вздумай поддразнивать Шисаня, он ещё совсем юн. Мальчику и так нелегко даётся адаптация, так что в школе ты обязана присматривать за ним и во всём помогать". Минмин подалась вперёд, чтобы получше разглядеть попутчика. Ощутив приближение девичьего дыхания, Е Чжэнь чисто рефлекторно вжался в пассажирскую дверь. — Ого! — Минмин тут же с весёлым озорством потянулась к его лицу. — Да он никак засмущался, смотри, как покраснел! — Эй, угомонись, — старина Юй осадил дочь, заставив её откинуться на спинку сиденья, после чего ласково погладил Е Чжэня по голове и со вздохом добавил: "До чего же быстро летит время... Когда Тысячеликий лис впервые вернулся на родину, он был точно такого же возраста, как ты сейчас. И надо же, больше десяти лет пронеслось в одно мгновение". Е Чжэнь внезапно вспомнил об одном обстоятельстве: "А старший полковник Чжан Сань ещё не вернулся?" — Нет, Гу Чуань вместе со специальным отрядом сопровождения всё ещё находятся при нём. Можешь не переживать, Тысячеликий лис хитёр и изворотлив, но в делах проявляет предельную осмотрительность, так что опасность ему не грозит. Е Чжэнь мысленно хмыкнул, сильно сомневаясь в этих словах. Неужели этот недотёпа-полковник, способный порезать палец при обычном перелистывании книги, действительно в полной безопасности? Старина Юй покосился на него и, словно разгадав чужие думы, серьёзным тоном добавил: "У Тысячеликого лиса есть уникальный навык мгновенного изменения внешности, именно благодаря этому мастерству он долгие годы выходил сухим из воды в самых опасных переделках. К тому же на него всегда можно положиться, он ни за что не бросит товарищей в беде и не оставит их на растерзание врагу. Даже в самые мрачные и отчаянные моменты он всегда помнил о защите соратников, так что тебе нет нужды беспокоиться о безопасности Гу Чуаня и остальных". У Е Чжэня слегка дрогнула бровь, и спустя некоторое время он обронил: "С его-то боевыми навыками... в случае беды ему самому остаётся только уповать на защиту окружающих". Старина Юй только собрался возразить, но вовремя осёкся и поспешил перевести разговор на другую тему. Если оценивать это учебное заведение по результатам ежегодных выпускных экзаменов, оно едва ли могло претендовать на звание ключевой школы. Однако показатели поступления в вузы здесь оставались на весьма высоком уровне. В конце концов, в этих стенах собрались отпрыски влиятельных людей, чьи родители обладали безграничным могуществом и связями, так что оставить собственных детей без высшего образования они бы точно не позволили. Нравы в школе царили весьма вольные, учёбой здесь почти никто не интересовался. Общежития ломились от дорогой электроники, брендовой одежды, ювелирных украшений и изысканных яств. Обязанности преподавателей сводились к тому, чтобы следить за порядком и не позволять ученикам ввязываться в крупные неприятности за пределами школы, доставляя лишние хлопоты родителям. Другую часть учащихся составляли одарённые дети из простых семей, зачисленные благодаря стипендиям. Эти ребята являлись главной ударной силой на экзаменах и лицом школы. Они круглыми днями безвылазно сидели в залах для самоподготовки, держались обособленно от золотой молодёжи и никогда не вступали с ними в конфликты. Дочь старого Юя, Минмин, была редким исключением из правил. Она происходила из хорошей семьи, при этом демонстрировала блестящие успехи в учёбе, обладала привлекательной внешностью и легко находила общий язык с самыми разными людьми, пользуясь в школе заслуженным уважением. Приёмный сын начальника Девятого отдела, Е Шисань, тоже являлся своего рода феноменом. За его спиной стояли могущественные покровители, сам он проявлял редкую прилежность в учёбе, вёл себя крайне скромно и даже несколько замкнуто. Вот только, несмотря на всё его послушание и старательность, результаты контрольных работ оставались поистине плачевными. После каждого промежуточного теста мальчик едва ли не плакал, являя собой весьма трогательное зрелище. Учителя прекрасно знали, какими путями он попал в это заведение, однако при виде его усердия и бесконечных трудов у них не поднималась рука ставить плохие оценки, так что ему великодушно выставляли проходные шестьдесят баллов. Таким образом Е Шисань умудрялся сдавать все экзамены, что вызывало у Лун Цзивэя немалое изумление. Единственным местом, где Е Шисань сумел по-настоящему блеснуть, оказались уроки физической культуры. В те годы дополнительные баллы за спортивные достижения при поступлении в вузы ещё не были урезаны, поэтому многие ученики из обеспеченных семей использовали любые лазейки: занимались бегом, баскетболом или тхэквондо ради получения сертификата спортсмена второго разряда. На первом же занятии по тхэквондо Е Чжэнь в одиночку разгромил всю школьную сборную, заставив присутствующих буквально лишиться дара речи. Школьный тренер едва на ногах держался от потрясения. Он мёртвой хваткой вцепился в руку юноши и принялся расспрашивать: "Ты когда-нибудь проходил спортивную аттестацию?! Не хочешь поступить в вуз по спортивной квоте?!" Е Чжэнь растерянно покачал головой. — Тебе нужно срочно сдавать на разряд! Подавать документы на специальный отбор! Наша сборная в этом году участвует в соревнованиях государственного уровня, ты ещё успеваешь зарегистрироваться! Ничего страшного, если у тебя раньше не было опыта официальных состязаний... — Я... я участвовал, — Е Чжэнь, в чьё лицо летели брызги чужой слюны, вжался в плечи и робко добавил: "В Японии, ну..." Тренер от волнения весь покрылся пунцовыми пятнами, не выпуская ладонь юноши из своих рук: "Какого уровня были соревнования? Выше провинциального? Медали имеются?" Е Чжэнь изо всех сил попытался воскресить в памяти длинное и заковыристое название того турнира и спустя некоторое время неуверенно произнёс: "Кажется... Азиатский чемпионат по боям без правил... ну, по свободному стилю? Это считается выше провинциального уровня? Я не знаю, там все соперники были иностранцами..." Немного подумав, он добавил: "Вроде бы мне досталась серебряная медаль, но её потом забрал отец". Тренер лишился дара речи. Мужчине показалось, будто у него начались галлюцинации. Пребывая в глубоком сомнении, он вернулся в кабинет и принялся искать информацию в сети. Как выяснилось, серебряным призёром прошлогоднего Азиатского чемпионата по боям без правил действительно стал шестнадцатилетний китайский подросток, который приобрёл колоссальную известность после того, как в пух и прах разгромил знаменитого японского мастера киокушинкай карате Мацумото Ю и российского короля саньда Сидорова. Что же касается титула чемпиона того года, то это место осталось вакантным. В ходе финального поединка американский боксёр Маллос прибег к использованию яда, из-за чего после разбирательства был лишён награды и отправлен за решётку. Тот китайский юноша после завоевания серебра бесследно исчез со спортивного горизонта, заставив многих отечественных любителей боевых искусств кусать локти от досады. Тренер отыскал архивные фотографии с того турнира и убедился, что перед ним на снимках запечатлён именно Е Чжэнь. У учителя едва не случился удар, и он с глухим стуком повалился без чувств прямо перед экраном компьютера.