«Фонарь, озаряющий горы и реки»

Е Шисань вышел из школы после уроков. Он ждал у ворот очень долго, но никто из взрослых так и не приехал его забрать. Старина Юй ушёл на заседание в Министерство государственной безопасности, Янь Ланьюй вечно появлялся и исчезал как призрак, Чу Цы лежал дома в лихорадке, Хань Юэ мотался между семьёй и Центральным военным советом, Лун Цзивей погряз в чиновничьих интригах, а что касалось Сюаньлиня... Е Шисань набрал номер Сюаньлиня и гневно закричал в трубку: "Почему ты не приехал забрать меня из школы?! Пользуешься тем, что Лун Цзивея нет рядом, и сбежал развлекаться с распутными девками?!" Сюаньлинь от испуга едва не выронил телефон: "Что за чушь ты несёшь?! Отец дома, прилежно учится! Смотри у меня, если твоя мама услышит, и в семье случится раскол, я тебе устрою!" Е Шисань удивился: "Ты ещё и учишься?" — Хм, мои глубокие познания — явно не то, что способны осознать вы, простые смертные, так что и говорить об этом не стоит. Уроки закончились? Е Чжэнь посмотрел на бесконечный поток машин на улице, и в его душе мгновенно вспыхнула ярость, порождая самые мрачные мысли: "Если через тридцать минут ты не заберёшь своего сына, я умру от голода! Умру, тебе понятно?! Где это видано, чтобы родители морили голодом подростка в период активного роста? Что мне делать, если я больше не вырасту?!" — Ха-ха-ха, не забивай себе голову чепухой, ты в любом случае останешься коротышкой, ха-ха-ха... Ой, слюной поперхнулся... Кхе-кхе! Кхе-кхе-кхе! — мерзкий смех Сюаньлиня наконец прекратился, и он добавил: "Я за тобой не поеду. Старина Юй уже всё мне рассказал. Куросава Кава и остальные ведь вернулись, верно? Е Чжэнь сжимал в руке мобильный телефон, растерянно оглядываясь по сторонам. Светофоры стремительно переключали цвета, автомобильные лавины с шумом проносились по проспекту, а на противоположной стороне дороги стоял высокий, улыбающийся мужчина. Он опирался на дверцу джипа и небрежно крутил в пальцах снятые солнцезащитные очки. На нём были чёрная футболка, камуфляжные брюки и высокие берцы. Плотная ткань обтягивала крепкие, рельефные мышцы груди и рук, отчего мужчина походил на спецназовца, отдыхающего в увольнении. Проходившие мимо старшеклассницы то и дело оборачивались, одни с весёлым любопытством, другие со смущённым румянцем на щеках. Они тихо щебетали и перешёптывались, проходя мимо. Е Чжэнь замер. Сюаньлинь тем временем продолжал поучать его в трубку тоном умудрённого опытом старца: "Я, как благородный дракон, совершенно не намерен тратить время на всякие бытовые пустяки вроде встречи детей из школы или покупки ужинов в контейнерах. В подобных мелочах сразу обращайся к своей няньке Куросаве. Накормить тебя досыта и вырастить — отныне главная обязанность в его жизни, уяснил?!" Е Чжэнь ответил: "Папа, готовься к тому, что Лун Цзивей спустит с тебя шкуру", — после чего повесил трубку. Юноша перешёл через дорогу. Куросава Кава слегка наклонил голову. Его волевое, словно высеченное из камня лицо казалось суровым, но в глазах светилось тепло, а на губах играла едва заметная улыбка. — Привет, Е Чжэнь, — он протянул руку. — С этого дня моё имя — Гу Чуань. — Привет, Гу Чуань, — невозмутимо отозвался Е Чжэнь. — С этого дня ты моя нянька. Куросава Кава лишился дара речи. Нянька Куросава отвёл Е Чжэня в ресторан неподалёку от школы и заказал целый стол еды, с нежностью наблюдая за тем, как парень уплетает угощения так, что во все стороны летели крошки. Аппетит у Е Чжэня всегда был отменным. Даже после того как он в одиночку съел штук десять рисовых колобков моти, юноша умудрился без труда прикончить две чаши риса и половину курицы. На какое-то время его порция превысила общий объём еды Лун Цзивея и Сюаньлиня вместе взятых, хотя запросы последнего стремились к нулю. При этом парень оставался худым как щепка и довольно низким, что пробуждало в старших девочках из школы хищные материнские инстинкты, заставляя их то и дело тискать младшего братишку Е Чжэня. Куросава Кава положил в его тарелку ещё одну креветку, фальшиво заметив: "Ешь больше, только так ты сможешь поскорее вырасти". Е Чжэнь не понял скрытого смысла и, следуя правилам вежливости, подцепил палочками кусок рыбы, переложив его собеседнику: "Ты тоже ешь. Здесь неплохо готовят, можно заказать порцию с собой для Лун Цзивея". Куросава Кава тут же подозвал официанта и сделал заказ навынос. Е Чжэнь, переворачивая мясо на жаровне, наконец спросил: "Что планируешь делать дальше, Чуаньчуань? Товарищ Чжан Сань говорил, что ты вроде бы хочешь остаться здесь и заняться бизнесом. Тебе нужна помощь?" Куросава Кава убедился, что вокруг никто не обращает на них внимания, стремительно потянулся к юноше и поцеловал его в губы, после чего ответил: "Вот в этом как раз очень нужна". Подобные ухаживания взрослого извращенца совершенно не подействовали на маленького друга Е Чжэня. Он спокойно вытер слюну с лица и продолжил сосредоточенно жевать жареное мясо, невнятно проговаривая сквозь набитый рот: "Я серьёзно спрашиваю, Чуаньчуань. Для открытия компании нужны бойцы или телохранители? Мне кажется, я отлично справлюсь с этой работой, тебе достаточно просто выдавать мне немного денег на карманные расходы... В последнее время выпросить их у отца становится всё сложнее. Он говорит, что как только ребёнку исполняется шестнадцать, потакать его капризам нельзя, иначе от обилия денег он покатится по наклонной". На самом деле от отсутствия карманных денег у Е Чжэня страдал сам Сюаньлинь. Парень всегда тратил всё до последнего юаня на сладости, и стоило его кошельку опустеть, как он возвращался домой и начинал шумно требовать угощений, из-за чего Сюаньлиню приходилось самому бежать в магазин. Куросава Кава за столом легонько задел ногу Е Чжэня своей: "Старший полковник Янь посоветовал открыть охранное агентство и набрать людей из числа отставных спецназовцев, он обещал поделиться контактами. После тренировок мы отберём лучших. Бывают задания, куда государственные службы не могут отправить своих людей, тогда они смогут поручить это частной компании. Риск есть, но и выгода немалая, главное взаимный интерес. К тому же в Японии я занимался именно этим бизнесом". Е Чжэнь согласно кивнул: "Отличная мысль, можно обучить ещё и пару женщин, товарищу Чжан Саню уже до смерти надоело притворяться трансвеститом... Найдётся ли у тебя место для меня?" — Для тебя есть идеальная должность, — Куросава Кава снова поцеловал его. — Хозяйка компании. Е Чжэнь невозмутимо впечатал тарелку прямо ему в лицо: "Сам ты хозяйка". После недолгой разлуки Куросаве Каве явно не хотелось так рано отпускать Е Чжэня домой. Он забронировал номер в этом же отеле и заставил парня позвонить Сюаньлиню, чтобы предупредить, что тот уже поужинал в городе и к вечернему столу не придёт. Сюаньлинь подозрительно спросил: "А как же твои домашние задания?" — Чуаньчуань поможет. Куросава Кава тут же заверил, что его уровень образования невероятно высок, сдать международный экзамен по английскому на высший балл для него пустяк, а уж разобраться с математикой и языком за первый класс старшей школы и вовсе плёвое дело. Он твёрдо пообещал подтянуть знания Е Чжэня выше школьной планки. Однако уже через полчаса Е Чжэнь выразил бурный протест, гневно закричав: "Почему во время уроков ты сидишь, а я стою?!" На столе лежали раскрытые тетради. Куросава Кава устроился на стуле, усадив Е Чжэня между своих бёдер и крепко обхватив его за талию одной рукой. Второй рукой он сжимал ладонь юноши, водя ручкой по черновику и объясняя материал. Не успевали они написать и пары строчек, как следовал поцелуй и долгие объятия. За каждую ошибку полагалось наказание, содержание которого заставляло сердце биться чаще: у Е Чжэня от смущения, у Куросавы Кавы от вожделения. Е Чжэнь к тому же относился к той категории детей, которые совершают промахи регулярно. Он никак не мог запомнить методы доказательств в геометрии, а английская грамматика и вовсе едва не свела его в могилу. У Куросавы Кавы появлялось множество поводов для подробных объяснений, во время которых он ласково прижимал парня к себе и гладил, запуская ладони под одежду. Стоило мужчине распустить руки, как мысли Е Чжэня улетали в неведомые края. Он мгновенно забывал всё, о чём шла речь, и даже после трёхкратного разбора текста по частям ничего не понимал в чтении. Куросава Кава уткнулся лицом в изгиб шеи юноши, вдыхая его запах, пока его пальцы ласкали грудь парня под рубашкой. Мужчина тихим голосом спросил с усмешкой: "Подумай ещё раз, какой вариант выбрать? Когда объект действия становится подлежащим, глагол принимает форму пассивного залога, но посмотри на эти слова, какое из них не имеет пассивной формы..." Е Чжэнь окончательно потерял связь с реальностью от этих ласк. Он откинул голову назад, опираясь на крепкое плечо Куросавы Кавы, его ноги ослабли, а дыхание стало прерывистым. Мужчина воспользовался моментом, усадил его к себе на колени и плавно развёл его бёдра в стороны. Вскоре все пуговицы на белой школьной рубашке оказались расстёгнуты. — Давай проверим, как развивается твоё тело... — невнятно пробормотал Куросава Кава. — Тише, не двигайся, иди ко мне. Лицо Е Чжэня вспыхнуло ярким румянцем, в глазах заблестели слёзы, и он первым потянулся к губам мужчины для поцелуя. Молодое тело всегда полно сил и легко поддаётся искушению. Куросава Кава мгновенно почувствовал, что юноша возбудился и от нетерпения начинает неловко тереться о него. — Сейчас я сделаю тебе приятно... — хрипло выдохнул Куросава Кава в перерыве между поцелуями. Он обхватил ладонью его возбуждённое достоинство, мягко и быстро потирая его покрытым мозолями большим пальцем и лаская нежную вершину. В ответ Е Чжэнь судорожно и шумно вздохнул. Острая сладость лавиной накрыла юношу в одно мгновение. Одной рукой он мёртвой хваткой вцепился в ручку, другой сжал подлокотник стула. На лбу выступили мелкие капли пота, а взгляд, устремлённый в белый потолок гостиничного номера, стал совершенно расфокусированным. Куросава Кава смотрел на его влажные, манящие губы, после чего вновь жадно припал к ним. Когда они наконец отстранились друг от друга, Е Чжэнь тяжело задышал и со стоном попросил: "Быстрее... ещё быстрее..." Куросава Кава сам изнывал от резкой боли в паху, но безжалостно ответил: "Нельзя". Он подхватил Е Чжэня на руки, в несколько шагов перенёс на широкую кровать и резко накрыл своим телом. Раздвинув коленом его бёдра, мужчина прижал обе руки юноши к подушке: "У меня больше нет сил терпеть". Е Чжэнь сердито огрызнулся: "Проклятье! Я тоже уже не могу терпеть!" Куросава Кава не выдержал и громко рассмеялся: "Подожди, я сейчас... найду смазку. Почему в тумбочке ничего нет? Какой ненавязчивый сервис в этом отеле". Е Чжэнь спросил: "Зачем она нужна?" Юный Е Чжэнь явно не вникал в подобные интимные тонкости. Сюаньлинь не стал бы просвещать сына по таким вопросам, а Лун Цзивей обладал слишком скрытным и сдержанным характером. Парень только смутно догадывался, что между близкими людьми существует особый вид близости, но как именно это происходит и кто должен занимать ведущую роль, он не имел ни малейшего представления, да и не придавал этому значения. Главное — чтобы обоим было хорошо. Куросава Кава хитро улыбнулся в ответ, ничего не объясняя. Спустя минуту он вернулся из ванной с двумя флаконами крема, один из которых был увлажняющим с ароматом жасмина, а другой питательным для рук с запахом розы. Он спросил Е Чжэня: "Какой аромат тебе больше нравится?" Возбуждение Е Чжэня ещё не прошло, его взгляд оставался туманным, а дыхание частым. Он небрежно указал на розу, а затем приподнял ногу и задорно коснулся пальцами натянувшейся ткани на брюках Куросавы Кавы, с любопытством проведя по ней круговым движением. — Веди себя смирно! — с улыбкой прикрикнул Куросава Кава. Он перехватил его за щиколотку, уложил обратно на постель и в мгновение ока раздел их обоих. Лишь из чистого баловства натянул рубашку Е Чжэня задом наперёд, слегка зафиксировав его локти, после чего вновь наклонился для поцелуя. Этот поцелуй оказался наполнен откровенной чувственностью. Их языки переплетались в страстном танце, влага стекала от уголков губ к подбородку, а по телу разливался невыносимый жар. Е Чжэнь невольно обвил руками шею мужчины. Это нехитрое движение привело Куросаву Каву в полнейший восторг. Он с силой надавил коленом на внутреннюю сторону бедра юноши и одновременно с этим принялся ласкать его сзади, обильно смазав пальцы кремом для рук и аккуратно введя одну фалангу внутрь. Ощущение оказалось настолько непривычным, что Е Чжэнь рефлекторно выгнулся всем телом. Куросава Кава удержал его, не позволяя шевелиться, и добавил второй палец. Он бережно готовил его тело, попутно лаская ладонью слегка опавшее достоинство парня. Подобная тактика кнута и пряника мгновенно подействовала на неопытного Е Чжэня. Он отбросил всякое смущение и принялся капризно стонать, жалуясь: "Быстрее... мне так тяжело..." Лицо Куросавы Кавы окаменело от сдерживаемого вожделения, широкие мышцы плеч напряглись подобно граниту. Он процедил сквозь зубы: "Мне ещё тяжелее... Раз уж ты смеешь капризничать, я сделаю так, что ты вообще встать с постели не сможешь..." Е Чжэнь недовольно буркнул: "Сам ты встать не сможешь". Куросава Кава больше не мог сдерживаться, им овладело неистовое желание проучить этого упрямца. Прежде чем юноша успел договорить, его грубо перевернули, пальцы исчезли из его тела, но томительное чувство пустоты длилось всего пару секунд. Следом внутрь ворвалось нечто огромное и невероятно горячее, отчего Е Чжэнь громко вскрикнул: "А-а-а!" Куросава Кава не решился войти сразу на всю длину, замерев на полпути и с трудом сдерживая натиск: "Расслабься... не напрягайся так... Больно? Потерпи, сейчас пройдёт". Он опустил голову, покрывая поцелуями мокрые от пота волосы на висках юноши, а затем принялся нежно покусывать мочку его уха. Это было одно из самых чувствительных мест Е Чжэня. Парень сразу затрепетал, его дыхание сбилось, и он принялся нетерпеливо тереться передней частью тела о простыни, отчаянно нуждаясь в разрядке. Куросава Кава, стиснув зубы, плавно продвинулся глубже. Твёрдое, словно стальной клинок, мужское достоинство плотно соприкасалось с нежными внутренними стенками, и это ощущение едва не лишило его рассудка. Он крепко обхватил Е Чжэня за талию, целуя его словно дикий зверь. Войдя до самого конца, он без единой паузы подался назад и вновь с силой толкнулся вперёд. Непрекращающиеся, яростные толчки пугали Е Чжэня. Поначалу его попытки сопротивляться безжалостно подавлялись весом чужого тела, но вскоре волны удовольствия, похожие на слабые электрические разряды, проникли в самые глубины его существа. Острая сладость от глубоких проникновений смешалась с наслаждением от трения о простыни, окончательно лишая парня рассудка. Е Чжэнь в исступлении сжимал пальцами ткань постели и со слезами умолял: "Подожди!... А-ах... по, подожди! Медленнее!" Куросава Кава на мгновение отстранился, подхватил юношу на руки и перевернул его, заставив парня самостоятельно опуститься на его напряжённое достоинство. Под тяжестью собственного веса Е Чжэнь принял его в себя на пугающую глубину. Лицо Е Чжэня было покрыто слезами, губы покраснели до цвета спелой крови, а влажная от пота белая рубашка стала почти прозрачной, по-прежнему сковывая локти за спиной. Он опустил голову, упёршись лбом в плечо Куросавы Кавы. Этот жест покорности до предела распалил в мужчине жажду обладания. Мужчина крепко перехватил юношу за талию и принялся яростно вжимать его вниз, совершив около десятка стремительных и глубоких толчков, от которых Е Чжэнь почти потерял способность издавать звуки. Этот мужчина находился в самом расцвете сил и к тому же слишком долго воздерживался. Его выносливость казалась пугающей. Он ласкал и успокаивал Е Чжэня, продолжая брать его снова и снова. Юноша пребывал в полузабытьи и даже не понял, когда именно достиг пика. В конце концов из него уже ничего не выделялось, а чувства притупились от избытка наслаждения. Он ощущал, как раскалённое добела орудие раз за разом сокрушительно ударяет в область простаты, и этот испепеляющий экстаз едва не лишил его сознания. Когда Куросава Кава наконец излился в последний раз, семя густо покрыло бёдра Е Чжэня, создавая невероятно порочную картину. Безумная страсть наконец утихла, сменившись блаженным теплом соприкасающихся тел. Куросава Кава глубоко вздохнул и принялся нежно целовать влажную шею юноши. Чувство абсолютного удовлетворения и нежности бурлило в их сердцах, испаряясь наружу, но никто не произнёс ни слова, ведь всё было понятно без объяснений. Куросава Кава спросил: "Отнести тебя в душ?" Е Чжэнь из последних сил пробормотал: "Если хочешь, иди сам... Я устал, хочу спать". В итоге Куросава Кава тоже никуда не пошёл. Он просто обнял Е Чжэня своими длинными руками и ногами, и они, прижавшись друг к другу покрытыми испариной телами, погрузились в глубокий сон.