«Фонарь, озаряющий горы и реки»

Е Чжэнь чувствовал себя в тренировочном лагере как рыба в воде. Уязвлённое из-за низких баллов по математике, физике и химии самолюбие наконец-то получило полное удовлетворение. Таблица химических элементов никак не желала укладываться в голове, зато предмет по анализу следов на месте преступления давался ему превосходно. Задачи на распределение сил в физике вводили его в полный ступор, но в курсе чтения мыслей по мимике и жестам юноша демонстрировал выдающиеся успехи. Тренировочный лагерь создавали для подготовки всесторонне развитых спецагентов, поэтому программа обучения здесь имела сугубо практический уклон: во главу угла ставили умение ориентироваться в обстановке, психологическую устойчивость и бдительность, требуя от курсантов строгого самоконтроля. Е Чжэнь обнаружил, что многие школьные знания здесь попросту не нужны. На школьном экзамене по химии требовалось детально расписывать свойства элемента, заучивая огромные куски текста, тогда как оперативнику для выполнения задания достаточно было провести по объекту портативным металлодетектором, и прибор сам автоматически выводил все характеристики на экран. Даже задания по чтению и пониманию текста на экзамене по литературе, где необходимость формулировать главную мысль абзаца некогда доводила Е Чжэня до полного изнеможения [欲仙欲死, yù xiān yù sǐ, идиома о крайней степени мучения, буквально «то ли вознестись бессмертным, то ли умереть»], в курсе сбора и анализа информации предстали в совершенно ином свете. В первый день этих занятий полковник Янь Ланьюй, засунув руки в карманы брюк, вызвал Е Чжэня к доске, вручил ему газету и велел зачитать вслух любой новостной отрывок. Курсанты недоумевали. Е Чжэнь, пребывая в полном замешательстве, оттарабанил заметку объёмом в две тысячи иероглифов. Затем Янь Ланьюй вынул руку из неглубокого кармана тонких брюк: в его ладони оказались миниатюрный карандаш и специальный блокнот для стенографии, сплошь исписанный убористыми знаками и символами. — Это то, что ты сейчас прочёл, — полковник Янь продемонстрировал блокнот всему классу. — Для этих символов существует особый шифр. При полной расшифровке этот текст окажется кратким содержанием только что прослушанной новости. — До выпуска из лагеря каждый из вас обязан овладеть этим навыком. Скорость записи должна соответствовать темпу нормальной человеческой речи, при этом движения пальцев в кармане должны оставаться едва заметными. Если при реальном выполнении задания кто-то заметит, что вы что-то строчите, засунув руку в брюки, прикрытие будет полностью раскрыто. — В этом нет ничего сверхъестественного, это лишь один из бесчисленных базовых навыков сотрудника разведки. Но в по-настоящему критический момент полагаться на записи бесполезно, рассчитывать придётся исключительно на собственную голову. Полковник Янь повернулся к Е Чжэню и жестом велел продолжить: "Читай дальше, в обычном темпе". Е Чжэнь с шуршанием перевернул газетную страницу и выбрал крошечную статью на полях. Янь Ланьюй сосредоточенно выслушал её и с улыбкой произнёс: "Запомнил". Повернувшись к притихшей аудитории, он без единой запинки, слово в слово повторил только что прочитанный текст. В классе поднялся гул, курсанты были сражены наповал. — Три года назад начальник американского отдела Второго управления Министерства государственной безопасности во время выполнения зарубежной миссии случайно получил доступ к совершенно секретным документам. В условиях жёсткого дефицита времени и при отсутствии возможности скопировать данные, оперативник наизусть зазубрил материал объёмом более двадцати тысяч иероглифов, после чего по памяти восстановил весь текст и переправил его на родину, за что удостоился ордена Заслуг третьей степени. Янь Ланьюй обвёл взглядом притихших курсантов: "Абсолютная зрительная память, обязательное качество для сотрудника сбора информации, и каждый из присутствующих здесь должен этому научиться". Учебный семестр в лагере длился три месяца, после которых курсанты сдавали пять предметов, каждый из которых включал четыре экзаменационных этапа: теорию, базу, практику и анализ. Результаты оценивались по шкале от «A» до «E». Когда подвели итоги первых трёх месяцев, Е Чжэнь с тремя высшими баллами «A» и двумя «B» занял третье место в общем рейтинге лагеря. Высшие оценки «A» он получил по рукопашному бою, стрельбе и сбору информации, а четвёрки «B» заработал за экстренный допрос и чтение мыслей. Подобный результат поверг всех в глубокое изумление. Лун Цзивэй даже специально позвонил Куросаве Каве: "Ты ведь не подсуетился ради своего ненаглядного и не завысил ему оценки на экзаменах?" — Клянусь, что нет, — ответил Куросава Кава. — И раз уж мы заговорили об учёбе, спешу сообщить: из обычной школы прислали табель успеваемости Е Чжэня за полугодие. Директор требует, чтобы родители учеников, входящих в последние пятьдесят строк рейтинга, явились на общее собрание... — Алло? Алло? Что ты говоришь? Связь барахлит... Ничего не слышу... Повтори ещё раз? Алло? Алло? Куросава Кава лишился слов. Лун Цзивэй со скорбным видом продолжил разыгрывать комедию: "На этом и закончим, помехи жуткие, я перезвоню позже!" В трубке раздались короткие гудки. Куросава Кава с дрогнувшей бровью молча нажал на отбой. Он честно и преданно исполнял все свои обязанности: каждое утро собирал Е Чжэню ланч-бокс, проверял домашние задания и подписывал бланки тестирований, усердно вёл бизнес и мотался на задания ради заработка, в свободные минуты предавался романтике, а когда домой приходили позорные табели успеваемости, безропотно разыгрывал роль опекуна и выслушивал нагоняи в школе. Мужчина умудрялся идеально совмещать в себе роли родителя, учителя, любовника и няньки, блистая во всём великолепии и вызывая неподдельное восхищение. Даже Сюаньлинь в итоге не нашёл к чему придраться. В один из дней он с размаху хлопнул Куросаву Каву по плечу и весомо провозгласил: "У меня больше нет возражений! С сегодняшнего дня я официально признаю за тобой статус невестки!" — ... — Куросава Кава сквозь зубы выдавил: — Премного благодарен, дорогая тёщенька. Зимние каникулы подошли к концу, и вскоре наступило время открытия Национальной лиги по тхэквондо среди старшеклассников. К счастью, соревнования проходили прямо в Пекине, так что Е Чжэню не пришлось трястись в автобусе вместе со всей школьной сборной по разным регионам страны. В день соревнований достаточно было проснуться на полчаса раньше, с комфортом одеться, плотно позавтракать и под конвоем шумной группы поддержки загрузиться в машину, которая доставила его прямиком к спортивной арене. Состав группы поддержки поражал воображение: Куросава Кава, Лун Цзивэй и Сюаньлинь вооружились сувенирными флажками и приготовились шуметь на трибунах. Хань Юэ, у которого как раз случился отпуск в части, притащил с собой Чу Цы для поднятия настроения. Полковник Янь Ланьюй изначально собирался на службу, но по дороге столкнулся с юной мисс Минмин и её одиноким отцом Юй Цзинчжуном. После короткого, но отчаянного сопротивления полковник тоже был взят в плен и доставлен на стадион. Едва сойдясь вместе, эта компания тут же принялась громко обсуждать рабочие вопросы, так что спортивные достижения Е Чжэня отошли для них на второй план. Провожая юношу на татами, близкие лишь велели ему разобраться со всем побыстрее, чтобы в обед они могли дружно заставить товарища Юй Цзинчжуна раскошелиться на банкет в каком-нибудь приличном ресторане домашней кухни. Товарищ Юй Цзинчжун в прошлом году пошёл на повышение, и хотя заветное слово «заместитель» всё ещё фигурировало в его табеле о рангах, теперь это был чин не замдиректора управления, а замминистра. Как говорится, когда один человек достигает просветления, его домашние животные тоже возносятся на небеса (с возвышением человека его окружение тоже идёт в гору). Не успел Юй Цзинчжун как следует подержать в руках обновлённую зарплатную ведомость, как его уже несколько раз вынудили проставить угощение, едва не пустив по миру прожорливыми аппетитами высокопоставленной родни. Е Чжэнь всегда отличался послушанием: раз старшие велели поторопиться, значит, так тому и быть. Его распределили в мужскую группу «А» в весовой категории до 59 килограммов, и он выходил на татами первым. Стоило главному судье объявить о начале поединка, как юноша молниеносным круговым ударом ноги с разворота в прыжке [翻身后旋踢, fān shēn hòu xuán tī, удар «вертушка»] чётко попал сопернику в голову! Бедный парень даже не успел сообразить, что случилось, как полетел кувырком на толстые поролоновые маты, потеряв три очка на пятой секунде встречи. Кое-как поднявшись на ноги, преисполненный обиды и злости, он увидел, что Е Чжэнь задорно прыгает на месте мелкими шажками и со всей серьёзностью манит его рукой: "Ну же, давай! Соберись!" Соперник лишился дара речи. Рефери тут же сделал замечание: "Не отвлекать соперника разговорами! За два предупреждения сниму один балл!" Е Чжэнь возмутился: "Я же ничего такого не сделал!" Бойцы заняли исходные позиции, судья дал команду к началу. На этот раз оппонент проявил предельную осторожность, не мигая уставился на Е Чжэня, до смерти боясь пропустить внезапный выпад. Однако даже максимальная концентрация ему не помогла: спустя три секунды после стартового сигнала под звонкий выкрик «Я-ха!» Е Чжэнь сокрушительным рубящим ударом сверху вниз снова отправил противника в глубокий нокдаун. Трибуны взорвались ликующим рёвом. За точный удар в голову начислили два балла, плюс один балл за падение соперника. Первый раунд ещё не завершился, а Е Чжэнь уже гарантировал себе шесть победных очков! Члены его группы поддержки сидели на трибунах, напрочь позабыв про флажки и аплодисменты. Куросава Кава и Старина Юй увлечённо спорили о делах агентства, полковник Янь Ланьюй подвергался весьма упорным домогательствам со стороны маленькой мисс Минмин, а Хань Юэ достал из кармана два яблока: одно сразу принялся грызть сам, а второе Чу Цы аккуратно порезал на дольки и разделил между Лун Цзивэем и Сюаньлинем. Спустя две минуты Е Чжэнь закончил поединок и сердито примчался к трибунам: "Вы вообще смотрите на меня или припёрлись сюда как на загородный пикник?!" Сюаньлинь лениво отозвался: "Сынок, когда ты уже закруглишься? Мы тут, вообще-то, сидим и ждём обещанного банкета!" — Ещё нескоро! Впереди командные соревнования! Мама, дай мне тоже кусочек яблока откусить... За командным этапом последовали полуфинальные встречи, а за ними и сам финал. Е Чжэнь ураганом прошёлся по турнирной сетке, подавляя конкурентов абсолютным превосходством. К полудню он с максимальным количеством баллов завоевал титул чемпиона в личном первенстве мужской группы «А», попутно выведя школьную сборную на первую строчку в общекомандном зачёте. Тут группа поддержки наконец оживилась, ведь теперь можно было со спокойной совестью отправляться на обед. Все дружно повскакали со своих мест и принялись неистово аплодировать с таким воодушевлением, словно только что завершилось пленарное заседание Всекитайского собрания народных представителей. В итоге кадры с этой дружно рукоплещущей шеренгой солидных мужчин попали в объектив телекамеры и вечером того же дня на две секунды украсили собой местный выпуск новостей. Диктор за кадром торжественно вещал о триумфальном завершении школьной лиги и о гордых родителях, не сдерживающих эмоций ради своих детей. После этого эфира в Девятом отделе Министерства госбезопасности долго собирали с пола упавшие от удивления очки. Через полмесяца Е Чжэню официально утвердили спортивный разряд кандидата в мастера спорта, что по правилам местных приёмных комиссий давало дополнительные двадцать баллов при сдаче единого госэкзамена. Е Чжэнь долго загибал пальцы, подсчитывая итоговую сумму, после чего со слезами на глазах уточнил: "Скажите, а с этими двадцатью баллами у меня есть хотя бы призрачный шанс запрыгнуть на подножку какого-нибудь самого захудалого с коммерческого вуза третьего эшелона?" Старшие один за другим поспешно отвернулись, делая вид, что увлечены созерцанием пейзажа за окном. Выражения их лиц в этот миг были неописуемо мученическими. Бизнес Куросавы Кавы стремительно набирал обороты, и мужчина целыми днями пропадал на работе, мечтая, чтобы в сутках появилось хотя бы несколько лишних часов. Сидя в кабинете посреди высившихся на столе гор документации, он поманил к себе Е Чжэня, прижал юношу к боку и попытался утешить: "Ничего страшного. Даже если провалишь экзамены, мы просто отправим тебя учиться за рубеж. Знаешь, сколько студентов Министерство госбезопасности ежегодно отправляет по программам обмена? Попросим полковника Яня устроить тебя по блату". В кабинете вовсю кочегарило центральное отопление, поэтому Куросава Кава остался в одной серой мужской рубашке. Широкие плечи, узкая талия и рельефные мышцы угадывались под тонкой тканью, а в расстёгнутом вороте виднелась гладкая смуглая кожа. Тонкий шлейф его дорогого одеколона действовал на рецепторы сильнее любого афродизиака. Е Чжэнь, у которого от этого зрелища внутри вскипела смесь зависти и вожделения, категорично заявил: "Ну уж нет! Если я уеду, где гарантия, что ты не пустишься во все тяжкие и не найдёшь себе кого-нибудь на стороне? Ради всеобщей безопасности отныне сверху буду я! Ну же, снимай рубашку, я буду тебя покорять..." Куросава Кава тихо рассмеялся и кончиком пальца упёрся юноше в лоб, заставляя отстраниться: "Вечером с тобой разберусь". Е Чжэнь прекрасно знал, что его мужчина до безумия дорожит внешним приличием, оставаясь при этом жутким скрытным извращенцем, который на людях всегда напускает на себя маску ледяного спокойствия и абсолютной невозмутимости. Устраивать любовные утехи при свете дня категорически противоречило всем его жизненным принципам. Поэтому юный Е Чжэнь беззастенчиво надавил на это слабое место. С плотоядной ухмылкой он бесцеремонно запустил ладонь под рубашку Куросавы Кавы и ущипнул его за крепкую грудную мышцу: "Хе-хе-хе, да брось ты ломаться! Позволь мне хоть разок побыть сверху! В конце концов, раз мы оба стопроцентные мужики, какая разница, кто сверху, а кто снизу? Всё же абсолютно одинаково!" Е Чжэнь липнул к нему как назойливая банная липучка. Когда Куросава Кава пытался подписывать контракты, юноша забирался к нему на колени, а когда мужчина пытался отвечать на телефонные звонки, парень принимался горячо дышать ему прямо в ухо. Доведённый до белого каления Куросава Кава наконец не выдержал, бесцеремонно сдёрнул с себя хулигана, перевернул его лицом вниз прямо на рабочий стол и отвесил два увесистых шлепка по мягкому месту: "Прекрати немедленно! Вот погоди, вернёмся вечером домой, и я заставлю тебя умолять о пощаде!" Шлепки вышли громкими, но мужчина явно поберёг силы и не причинил боли, так что Е Чжэнь заливисто хохотал, забавно дрыгая ногами в попытках вырваться. И именно в этот неподходящий момент дверь кабинета без стука распахнулась, и на пороге появился полковник Янь Ланьюй: "Да, кстати, Куросава, Юй Цзинчжун просил передать, что в этом году нашему центру выделяют две квоты на обучение за рубежом..." Голос полковника оборвался на полуслове. Е Чжэнь так и остался лежать на краю стола, задрав пятую точку, а Куросава Кава замер рядом с засученными рукавами и занесённой для удара ладонью. В одно мгновение оба участника мизансцены словно превратились в каменные изваяния. Янь Ланьюй с абсолютно непроницаемым лицом постоял так несколько секунд, после чего молча шагнул обратно в коридор и плотно прикрыл за собой дверь. Спустя мгновение из-за двери донёсся отчётливый звук телефонного звонка. Юй Цзинчжун поинтересовался в трубке: "Ты поговорил с Куросавой? В три часа дня жду на плановое совещание..." Полковник Янь спокойно доложил: "Нет ещё. Куросава с Шисанем сейчас в кабинете увлечённо практикуют садомазохизм. Я зайду к ним чуточку позднее..." Куросава Кава и Е Чжэнь одновременно рванули к выходу и в полном отчаянии в один голос взревели на весь коридор: "Замолчи! Твою мать! Хватит распространять грязные сплетни!"