На глубине двух миллиметров

      — Готовы?       Джейс сомкнул губы и кивнул. Машинка в тонких пальцах начала тихо жужжать, вызывая у Талиса мурашки по коже. Крепкая рука лежала на подлокотнике, а к коже постепенно приближалась игла. Он смотрел, как острый кончик приближается к предплечью и закрыл глаза. И тут пошла первая линия. Эта боль чувствовалась иначе, чем он себе представлял — острая, вибрирующая боль, которая проникала под кожу, царапая, но не достаточно глубоко для пореза. Виктор явно знал свое дело и был максимально аккуратен с «зеленым» в тату клиентом.       — Дышите. Задержка дыхания вызывает больше боли.       Джейс шумно выдохнул. Он и не заметил, как задержал дыхание с момента, когда он впервые увидел иглу с чернилами. Виктор начал с мелких деталей, вырисовывая каждый винтик так кропотливо, будто это была работа всей его жизни. Время от времени он вновь макал иглу в краску и продолжал выводить безупречно прямые линии — и за всё это время его рука не дрогнула ни разу. А вот у Джейса было совсем наоборот — он чувствовал как начинал слегка дергаться и Виктор это замечал, останавливаясь на полпути чтобы тому стало легче. Стоило Джейсу дёрнуться — машинка тут же замирала. Мастер не раздражался, не комментировал. Просто ждал пару секунд, пока Талис выдохнет и перестанет каменеть.       — Нормально себя чувствуете?       — Нормально, — соврал тот, с трудом сглотнув вязкую слюну.       Мастер коротко хмыкнул и вернулся к работе. После каждой линии он убирал лишние чернила салфеткой, иногда бросал взгляд на эскиз в телефоне чтобы не упустить деталей. Губы Джейса сомкнулись, дышать стало труднее и он начал вновь осматривать помещение чтобы хоть как-то отвлечь себя от боли. Различные фото тату больших и маленьких размеров, принтер, неприметный ноутбук, кондиционер в углу который еле работал, но свое дело выполнял. В один момент боль стала чуть острее, потому что Виктор проводил линию от середины предплечья к краю нежной кожи ближе к запястью, из-за чего Джейс дернулся и тихо коротко заскулил сквозь сжатые зубы. Его щеки мгновенно покраснели, а глаза смотрели куда угодно, только не на Виктора.       — Спокойно. Сильно больно?       — Простите, я… — начал было оправдываться Джейс, но его прервали.       — Ничего страшного. Так вам больно?       — Терпимо…       — Тогда продолжим.       Машинка вновь загудела, а игла начала выводить последние мелкие детали. Лицо Виктора было чуть ближе, теплое дыхание касалось раздраженной кожи, будто успокаивая, но боль от этого никуда не делась. Спустя несколько минут голова птицы была готова — одна треть от всей тату. Убрав лишние чернила Виктор осмотрел набитую часть, кивнул себе и отложил машинку, снимая перчатки и кидая их в урну под боком.       — Перерыв. А то в обморок упадешь.       — Н-ничего такого, — буркнул Джейс, но сам заворожённо уставился на руку. Кожа заметно припухла, а вокруг идеальных чёрных линий расплылось сочное покраснение. Виктор обернулся через плечо и заметил, что его клиент бледен как вампир.       — Не хочешь перекусить? Чай? Кофе? — предложил он, открывая мини-холодильник под рабочим столом и достав банку газировки с сэндвичем.       — А можно… просто воды?       — Конечно.       Он ушёл в соседнюю комнату, откуда тут же послышался шум бегущей воды — мастер тщательно мыл руки. Спустя пару минут Виктор вернулся: лицо посвежело, пальцы были идеально чистыми, а в руке он держал стакан прохладной воды. Джейс аккуратно перехватил его и принялся жадно, крупными глотками пить. Он так спешил, что с уголка губ сорвалось несколько капель, прочертив мокрые дорожки по подбородку. Мастер стоял рядом прислонившись к стене и сложив руки на груди, наблюдая за клиентом. Как тот пьёт, как капли с подбородка капают на грудь белой рубашки, как двигается кадык при каждом глотке. Спустя минуту стакан опустел и Джейс шумно выдохнул:       — Спасибо.       — На здоровье, — ответил Виктор, забрав из его рук посуду и на мгновение коснувшись пальцами.       Джейс уткнулся в телефон, бессмысленно листая ленту новостей, пока его мастер медленно поедал сэндвич, изредка бросая на него ответные взгляды. Тишина в студии стала почти уютной. Джейс перестал дрожать, плечи наконец опустились, а дыхание выровнялось. Он даже успел пролистать пару новостей, не вникая в слова, а просто чтобы отвлечься от слабой тянущей боли. Виктор доел, вытер пальцы салфеткой, скомкал её и безупречным броском с двух метров отправил точно в мусорку.       — Продолжаем? — спросил он, натягивая новые перчатки.       — Да… да.       — Ближе к сгибу будет больнее. Говори сразу если будет неприятно.       Джейс лишь молча кивнул, решив, что чем раньше они закончат, тем лучше. Он мог выдержать километры марш-бросков, мог уложить на лопатки противника вдвое крупнее себя, но эта крошечная иголка умудрялась выбивать из него всю мужественность. Игла со свежими чернилами вновь принялась за работу, начав выводить уже крылья — самый затратный участок из-за количества деталей, которые спроектировал Джейс и теперь проклинал себя самого за это. Левая рука слегка сжимала колено, глаза старались не смотреть на предплечье, но иногда любопытство побеждало и он наблюдал за тем, как рисунок вживают ему в кожу, но спустя пару секунд отворачивался, чувствуя, как к горлу подступает тяжелая тошнота. Когда игла прошлась к сгибу локтя в глазах Джейса начали плясать белые пятна, а кожа покрылась холодной испариной. Виктор тут же отвел машинку и обеспокоенно посмотрел на него.       — Спокойно, Джейс, расслабь руку. Твои мышцы работают против тебя, — сказал он тихим голосом, потирая больное место. Талис открыл глаза и отвел взгляд. Ему было дико стыдно за то, что он — местный силач и спортсмен — не мог выдержать пары минут от иголки, тихо и жалобно поскуливая.       — Прости, я… — голос хрипел. Капля пота стекала по виску и свободная рука её смахнула. — Не думал, что я такой… слабак.       Виктор вдруг тихо, беззлобно рассмеялся. Этот звук, сухой и кашляющий, заставил Джейса удивленно поднять на него взгляд. Мастер аккуратно промокнул кожу салфеткой, и его движения были на удивление нежными.       — Хочешь интересный факт? Мускулистые мужчины обычно самые чувствительные. Вы привыкли к мышечной боли, к подъему тяжестей. Но ваша нервная система не понимает того, что кожу скребут иголкой. Обычные худые девушки сидят без единого писка от и до конца сеанса, даже по несколько часов. А вот такие как ты… — он сделал паузу и Джейс почувствовал себя настолько униженным, что ему хотелось провалиться сквозь землю чтобы не слышать ничего больше. — Но, скажу честно, ты держишься крепче остальных.       — Ага, успокоил… Хочешь сказать, что дело в физиологии?       — Именно. Больше массы равно больше стресса для организма во время нарушения кожного покрова. Тело не может понять такое и поэтому вызывает тошноту. Не переживай, я никому ничего не скажу, — впервые за сеанс Виктор мягко улыбнулся, стараясь предоставить комфортную атмосферу.       Джейс глубоко вдохнул, глядя на сосредоточенное, бледноватое лицо Виктора. Этот парень выглядел так, будто его могло унести сильным порывом ветра, но в его пальцах, державших машинку, и в его спокойном голосе было столько железной, непоколебимой уверенности, что Джейс просто не мог позволить себе сдаться. Но ком в горле не давал сказать и слова. Взгляд упал на столик, где лежал айкос и пачка стиков рядом.       — Вновь хочешь покурить, мм?       Джейс коротко кивнул. Виктор отложил машинку, привычным движением вставил свежий стик в прибор и мягко лопнул зубами мятную капсулу на фильтре. После этого он протянул девайс Джейсу. Тот неловко перехватил устройство, мимолётно коснувшись крепкими пальцами чужой ладони, и сделал первую затяжку. Свежий, ледяной ментоловый пар мгновенно заполнил лёгкие, приятно охлаждая горло и немного проясняя затуманенный болью мозг. Второй вдох. Дикое напряжение в плечах наконец начало сдавать позиции, уступая место лёгкому никотиновому расслаблению. Виктор терпеливо ждал, прислонившись к рабочему столу и молча наблюдая за тем, как его клиент медленно выпускает изо рта тонкую струйку пара. Джейс протянул девайс обратно. Виктор принял его, аккуратно извлёк использованный стик и выбросил его в ту же урну. Стянув перчатки, в которых прикасался к некосметическим предметам, он тщательно продезинфицировал руки и с сухим щелчком натянул новую, третью за этот день пару.       — Ну что, Талис, финишная прямая, — негромко произнёс мастер, настраивая вольтаж на блоке питания. — Контуры позади. Остался мягкий покрас и тени. Ощущения будут другие — не такие режущие, скорее похожие на глухое жжение. Потерпишь?       Машинка снова зажужжала, но звук изменился — стал чуть глуше, объемнее. Виктор сменил иглу на «магнум» для растушёвки чернил. Когда игла вновь коснулась кожи, Джейс удивленно приподнял брови: после бритвенно-острых контуров тени ощущались совсем иначе. Это была не резкая режущая боль, а плотное, широкое, горячее жжение, будто по предплечью методично водили наждачной бумагой. Терпеть это было намного проще. Он расслабился в кресле, откинув голову на подголовник. Его рука больше не сжимала колено и глаза не пытались судорожно смотреть в потолок. Вместо этого его взгляд то и дело возвращался к Виктору. Мастер работал плавно, почти медитативно, слегка покачивая корпусом в такт движениям руки. Было что-то гипнотическое в том, как этот хрупкий, хромающий парень с абсолютной властью менял чужое тело, оставляя на нём вечные черные следы. И Джейс поймал себя на мысли, что ему… нравится этот контроль. Нравится доверять себя именно этим рукам. В этот момент атмосфера в студии изменилась, став пугающе интимной. Виктор работал молча, полностью погрузившись в процесс, и в его сосредоточенности появилось кое-что ещё. Его взгляд, обычно спокойный и немного уставший, потемнел, приглушённый свет лампы отражался в янтарных глазах острыми искрами.       Тонкие, прохладные пальцы Виктора в перчатке крепко, но аккуратно натягивали горячую кожу на предплечье Джейса. Сам мастер испытывал в этот момент едва уловимое, глубокое, почти пьянящее удовлетворение от того, что происходило под его руками. Ему нравилось изменять чужие тела. Превращать этот чистый, безупречный, рельефный, но совершенно «пустой» холст во что-то, несущее на себе его личный, несмываемый отпечаток. Янтарные глаза заворожённо наблюдали, как подрагивают мощные мышцы Талиса, полностью подчинённые его воле, его машинке и его искусству. Джейс — этот огромный, сильный, золотой мальчик, местная звезда — теперь всю жизнь будет носить на своей плоти линии, которые Виктор вживлял ему под кожу удар за ударом. Это была абсолютная власть над чужой анатомией, скрытая за маской строгого профессионализма.       Каждый раз, когда Виктор стирал салфеткой излишки чернил и проступившую сукровицу, он на долю секунды дольше необходимого задерживал ладонь на руке Джейса, оглаживая свежий, рваный контур перьев. Он буквально чувствовал, как его рисунок становится частью биологии этого человека.       — На сегодня всё, — наконец выдохнул Виктор, убирая палец с кожи.       Жужжание прекратилось. В наступившей тишине Джейс услышал собственное прерывистое дыхание. На его руке теперь красовался идеальный, чёткий контур головы и крыльев его механической птицы. Виктор обильно залил предплечье очищающей пенкой с ароматом зелёного мыла. Вместо адского жжения Джейс почувствовал спасительную прохладу. Мастер бережно убрал остатки краски, очищая от остаточных чернил кожу дочиста.       — Сейчас наклею защитную плёнку, с ней заживление пойдёт быстрее, — обыденным тоном произнёс Виктор, хотя его дыхание всё ещё было чуть более глубоким, чем обычно.       Он достал рулон специальной заживляющей плёнки, отмерил нужный размер и отрезал ножницами. Отрезав защитный слой, Виктор аккуратно приложил прозрачную, эластичную мембрану к покрасневшей, припухшей коже Джейса. Его ладони — уже без перчаток — медленно и плотно разгладили плёнку по контурам мощного предплечья, выгоняя пузырьки воздуха. От тепла чужих рук по телу Талиса пробежала новая волна мурашек, уже никак не связанная с болью.       — Итак, инструкции, — Виктор отступил на шаг, возвращая себе привычный отстранённый вид. — Плёнку не снимать пять дней. Под ней будет собираться жидкость, это нормально, не пугайся — это сукровица с краской. Не ковырять, не распаривать в душе. Алкоголь сегодня лучше не пить, чтобы не разжижать кровь. И самое главное для тебя, Джейс…       Виктор сделал паузу и многозначительно посмотрел на Талиса, на его губах заиграла тонкая усмешка.       — Никакого спортзала на ближайшие четыре дня. Пот разрушит пигмент, а сильное напряжение мышц просто деформирует линии. Твоим гантелям придётся подождать.       Джейс обречённо вздохнул, понимая, что его идеальный график тренировок летит к чертям. Ну, от графика там одно слово — пробежка по «холмам» через день или два чтобы истощить себя и заглушить мысли о работе спортом. Но сейчас, глядя на то, как бережно Виктор разглаживает края плёнки на его руке, спорить совершенно не хотелось.       — Понял, — он встал, слегка покачиваясь. — Никакого спортзала… ближайшую неделю.       — Итак, сегодня ушло на тебя три часа, а значит… с тебя пятнадцать тысяч когов.       Джейс без лишних слов достал телефон, поднёс его к терминалу на столике и приложил к экрану. Устройство послушно пикнуло, сообщая об успешной транзакции. Напряжение и неловкость, сковывавшие его в начале дня, окончательно уступили место странному, глубокому доверию.       — Спасибо, Виктор.       — Тебе спасибо, Талис. Береги руку и… увидимся через месяц.