Кровь и сталь

***

Утро. Новый приказ. Тени прошлого. Готье проснулся от холода. Окно в комнате Габриэллы не закрывалось до конца, и морозный воздух струился по полу, заставляя его съёживаться под шинелью. Сестра всё ещё спала, свернувшись калачиком на краю кровати, и он не стал её будить. Он вышел в коридор, и уже там его встретил адъютант — с каменным лицом и конвертом в руках. — Приказ оберста, — сказал он. — Через час выезжаете в Дубровку. Котийяр требует личной встречи. Говорит, что у него есть информация о вашем брате Гедеоне. Выезд в 8:00. Охрана будет ждать у входа. Готье взял конверт, не вскрывая. Его сердце пропустило удар. Гедеон. Брат. Он жив. Он на связи. Он вернулся в комнату, разбудил Габриэллу коротким касанием плеча. — Я должен ехать. Котийяр говорит, что знает о Гедеоне. Габриэлла открыла глаза и села, мгновенно собранная. — Это ловушка. Скэриэл проверяет тебя. — Может быть. Но если есть шанс узнать, где Гедеон, я должен рискнуть. Габриэлла смотрела на него долго, потом кивнула. — Тогда веди себя умно. Не доверяй никому. Даже Котийяру. Особенно Котийяру. Готье наклонился и поцеловал её в лоб. — Я вернусь. Обещаю.

***

Дорога. Дубровка. Встреча. «Хорьх» снова нёсся по заснеженной дороге. Готье сидел на заднем сиденье, сжимая в руках конверт, который адъютант передал ему. Внутри оказалась короткая записка от Котийяра, написанная карандашом: «Ваш брат жив. Он в 12-й стрелковой дивизии. Мы можем его вызвать. Приезжайте сегодня. К.» Готье перечитал её раз десять, пытаясь найти скрытый смысл. Слишком просто. Слишком прямо. Но если это правда, если Гедеон действительно жив и рядом — он должен рискнуть. Дубровка встретила его тишиной. Котийяр стоял на пороге своей избы, сгорбившись, с той же потёртой гимнастёркой без погон. У него было измождённое лицо, под глазами залегли тени, как будто он не спал несколько ночей. — Проходите, — сказал он коротко. — Нужно поговорить без свидетелей. Готье вошёл в избу. Внутри было жарко — печь горела на полную, и воздух был сухим и спёртым. Елецкий закрыл дверь и задвинул засов. — У меня мало времени, — сказал он, опускаясь на лавку. — Я действительно знаю, где ваш брат. Но я также знаю, что Скэриэл отправил с вами не просто охрану. В машине — человек СД. Он будет слушать каждое ваше слово. Если вы скажете что-то не то, меня расстреляют, а вас увезут обратно. Готье сел напротив. — Зачем вы рискуете? Котийяр усмехнулся горько. — Потому что я устал быть куклой в чужой игре. Потому что если мы не начнём помогать друг другу, то все умрём поодиночке. — Он достал из-за пазухи сложенный лист. — Здесь координаты. Ваш брат на марше в Ржевский лес. Если вы сможете передать это партизанам — они свяжутся с ним. Если нет — ничего не изменится. Готье взял лист. Внутри была карта и короткие пометки — номера дивизий, ориентиры, условные сигналы. — Зачем вы мне это даёте? — спросил он. — Вы могли просто молчать. — Потому что ваш брат — единственный, кто может вытащить вас и вашу сестру из этой мясорубки. А если он узнает, что я помог, он возьмёт меня с собой. Я хочу жить, княжич. Хочу уйти отсюда, пока не поздно. Готье спрятал лист в нагрудный карман. — Я сделаю всё возможное. Он встал, но Котийяр схватил его за руку. — Будьте осторожны. У Скэриэла есть глаза повсюду. Даже здесь. Готье кивнул, развернулся и вышел. Он шёл к машине, чувствуя, как лист жжёт кожу под шинелью. Внутри «Хорьха» его ждали двое автоматчиков и офицер СД — тот самый, с холодными глазами, которые, казалось, видели всё. — Хорошо прошла встреча? — спросил офицер, наклоняясь вперёд. — Да. Котийяр подтвердил свои позиции. Он готов работать дальше. Офицер усмехнулся, но не сказал ни слова. Когда машина тронулась, Готье закрыл глаза и начал мысленно прокручивать план. Он должен передать координаты партизанам. Но для этого ему нужно найти связь. Единственный, кто мог помочь, — это Габриэлла. В её памяти, вероятно, остались контакты тех, с кем она была в лесу. Но сначала — вернуться и сохранить лицо.

***

Смоленск. Вечер. Кабинет Скэриэла. Скэриэл сидел в кресле, курил папиросу и не смотрел на Готье, когда тот вошёл. — Докладывай. — Котийяр верен. Он передал информацию о трёх партизанских группах. Я записал координаты. Готье протянул бумагу — подделку, которую он набросал в дороге, переписав старые данные Елецкого, которые тот сам же и слил немцам ранее. Скэриэл взял, посмотрел, кивнул. — Хорошо. Можешь идти. Готье сделал шаг, но Скэриэл остановил его голосом: — Ты что-то скрываешь, kleiner Prinz. Ты взволнован. Я чувствую. Готье не обернулся. — Я просто волнуюсь за сестру. И за себя. Скэриэл засмеялся — низко, удовлетворённо. — Иди. Сегодня ты свободен. Готье вышел, но у дверей остановился на секунду. Лист с координатами лежал у самого сердца. Он знал: завтра он найдёт способ передать его партизанам. И тогда всё изменится. Но также он боялся представить, что сделает с ним Скэриэл, если узнает.

***

Ночь. Комната Габриэллы. Он вошёл без стука. Она сидела на кровати, прижимая колени к груди, и смотрела на него с немым вопросом. — У меня есть координаты Гедеона, — прошептал он, садясь рядом. — Мы должны связаться с партизанами. Я не знаю как. Габриэлла посмотрела на него долгим взглядом. — Я знаю. Меня вывезли из Ржевского леса, но у меня есть знакомый. Он был в той группе. Если он жив, он сможет передать сообщение. Готье сжал её руку. — Тогда мы сделаем это завтра. Они сидели в темноте, вдвоём, под одним одеялом, чувствуя, как где-то за стеной затихает штаб. Впервые за долгое время у них был план. И у них была надежда. Но ни один из них не знал, что Скэриэл уже всё знает. Что он позволил этой игре случиться. И что он ждёт, когда они сделают свой ход, чтобы нанести свой ответный удар. В тишине комнаты Готье прошептал: — Гедеон, иди к нам. Мы ждём. А за стеной, в своём кабинете, Скэриэл смотрел на карту и улыбался. — Иди, маленький принц. Я готов к твоему ходу.