Кровь и сталь

***

Дорога. Пустота. Приближение. Габриэлла сидела в купе поезда, глядя на проплывающие за стеклом заснеженные поля. Поезд шёл на запад, в Германию, в неизвестность. Шерр расположился напротив, читал бумаги, изредка поглядывая на неё с холодным любопытством. Он не трогал её. Он вообще не прикасался к ней, и это было странно. — Почему ты не насилуешь меня? — спросила она вдруг. — Как все остальные? Шерр поднял глаза и усмехнулся. — Потому что ты — не вещь для удовлетворения похоти, Габриэлла. Ты — будущий материал для Рейха. Чистая кровь, хорошая родословная. Твоё тело предназначено для высшей цели, а не для грязных утех офицеров. Я не позволю тебе превратиться в шлюху до того, как ты выполнишь своё предназначение. Она смотрела на него, и в её глазах горела ненависть. — Я не буду рожать для вас. Я скорее убью себя. — Ты не убьёшь, — спокойно ответил Шерр. — Потому что я знаю, что твой брат жив. И если ты сделаешь что-то с собой, я лично прослежу, чтобы он умирал долго и мучительно. Сейчас он всего лишь калека без рук, но я могу сделать его жизнь вечным адом. Габриэлла сжала зубы, но промолчала. Она смотрела в окно и думала о Готье. О Гедеоне. О том, как они встретятся снова. Она не знала, как она выберется из этой клетки, но она знала: она выберется. Даже если для этого придётся пройти через весь Рейх.

***

Смоленск. Комната Готье. Готье лежал на кровати, глядя в потолок. Прошло два дня с тех пор, как увезли Габриэллу. Два дня, в течение которых Скэриэл не приходил. Его кормил адъютант, поили водой, меняли повязки на руках. Но сам Скэриэл исчез. Готье не знал, что происходит. Он не знал, что Скэриэл потерял контроль, что его отстранили от руководства операцией на время, пока Шерр не уедет. Он не знал, что враг временно ослаблен. Он знал только, что ненависть горит в нём ярче, чем когда-либо. Он попытался пошевелить пальцами — бесполезно. Руки всё ещё были сломаны, зафиксированы в гипсе. Но он чувствовал, как кости начинают срастаться. Медленно, но верно. Если ему дадут время, он сможет двигаться. Сможет снова держать оружие. Но время было не на его стороне. Он закрыл глаза и начал мысленно представлять план. Побег. Спасение Габриэллы. Убийство Скэриэла. Он не знал, как это осуществить, но он знал, что будет пытаться. До последнего вздоха.

***

Уфа. Штаб дивизии. Три дня спустя. Гедеон стоял перед командиром дивизии. Люмьер был рядом, поддерживая его взглядом. — У меня есть информация, — сказал Гедеон. — Мой брат в Смоленске. Моя сестра везётся в Германию. Я прошу разрешения на вылазку с отрядом добровольцев. Командир посмотрел на него устало. — Хитклиф, я понимаю твои чувства. Но мы не можем бросить все силы на спасение двух человек. Тем более, если один из них уже в Германии. — Я не прошу бросать все силы. Я прошу дать мне десять человек. Добровольцев. Мы пойдём партизанскими тропами. Мы освободим брата и попытаемся перехватить сестру на границе. Если не получится — мы хотя бы узнаем, где она. Командир молчал долго, потом вздохнул. — У тебя есть три дня. Если ты не вернёшься через три дня, мы будем считать тебя погибшим. Гедеон кивнул. — Спасибо. Он вышел из кабинета, и Люмьер нагнал его в коридоре. — Мы пойдём, — сказал он. — Я с тобой. Гедеон посмотрел на него и улыбнулся — впервые за долгое время. — Я знаю. Спасибо. Они начали собирать отряд. Десять человек — бойцов, готовых идти на смерть за свои идеалы. Или за своего командира.

***

Ночь. Дорога на Смоленск. Отряд шёл через лес, проваливаясь в снег по колено. Гедеон шёл впереди, держа карту в руке, чувствуя, как холод обжигает лицо. Люмьер был сзади, прикрывая тыл. — Мы дойдём, — сказал он, подходя к Гедеону. — Мы спасём их. — Я знаю, — ответил Гедеон. — Я чувствую это. Они шли молча, слушая, как под ногами скрипит снег, и смотрели на звёзды, которые казались далёкими и холодными.

***

Смоленск. Комната Готье. Утро. Дверь открылась. Вошёл Скэриэл — впервые за три дня. Он выглядел уставшим, растрёпанным, но в его глазах горел привычный холод. — Я вернулся, kleiner Prinz, — сказал он, садясь на край кровати. — Я скучал по тебе. Готье не ответил. Он смотрел в стену, чувствуя, как ненависть пульсирует в его груди. — Ты должен знать, — продолжил Скэриэл. — Твой брат идёт к нам. Мои люди перехватили сообщение. Он с отрядом направляется в Смоленск. Я готов встретить его. Готье повернул голову и посмотрел на него. — Ты не тронешь его. — Это не тебе решать, — ответил Скэриэл. — Но если ты будешь хорошим, я позволю ему жить. Я даже позволю вам встретиться. Но ты будешь делать то, что я скажу. Готье смотрел на него, и внутри него что-то сжалось. — Что ты хочешь? — Я хочу, чтобы ты встретил его как моего пленника. Чтобы он увидел, что ты сломлен. Чтобы он потерял надежду и сдался без боя. Тогда я пощажу его. Готье молчал долго. Потом медленно кивнул. — Хорошо. Скэриэл улыбнулся и поцеловал его в лоб. — Хороший принц. Он вышел, оставляя Готье одного. Готье лежал и смотрел в потолок. — Гедеон, — прошептал он. — Я не сдамся. Даже если придётся умереть… просто приди уже наконец. Спаси.. И в эту ночь он заснул с одной мыслью: он увидит брата. И он сделает всё, чтобы тот выжил.