Непостоянство бедствий

Горы Шу* — это бесконечные цепи хребтов, вонзающиеся изумрудными пиками в самые облака. Они славятся на весь мир своим величественным масштабом, глубокими ущельями и прекрасными лесами. Но своим статусом первой священной горы в сердцах людей Шу обязана скрытому здесь предводителю «Союза бессмертных» — секте Улян.

Гора Шу, (蜀山) — в китайской мифологии горный массив, сакральное место проживания и тренировок культиваторов, даосских мастеров и бессмертных; исторически соответствует горам в регионе древнего царства Шу (современная Сычуань).

Сотни лет, несмотря на смену сезонов, поток людей к вершине Юньдин не иссякал: кто-то шёл за помощью, кто-то за знаниями, а кто-то за лекарствами. Однако Се Бианя интересовало другое: на пике Дянцан рос вид чудесных цветов, что расцветали лишь осенью, когда всё остальное увядало, и гибли при попытке пересадки. Вода из озера Влюблённых была природно-сладкой, а заваренный на ней чай оставлял на губах благоухание и бесконечное послевкусие. А городок Ланьси у подножия гор славился всевозможными винами и яствами — каждый визит туда превращался для него в пир. К сожалению, в этот раз ему было не до пейзажей, чая и вина. Городской бог* Шу направил прошение в преисподнюю, призывая его забрать душу.

Городской бог, (城隍) — дух-покровитель города или поселения в китайской народной и даосской традиции; обеспечивает защиту жителей, справедливость и порядок, принимает души умерших на своей территории.

Этого городского бога звали Сунь Сячжэнь. При жизни он был старейшиной секты Улян, получившим добрую славу изгнанием призраков и помощью простому люду. Однако его способностей не хватило для вознесения, тогда преисподняя предложила ему выбор: переродиться в знатной семье и провести жизнь в роскоши или стать местным городским богом, чтобы, накопив заслуги, однажды стать призрачным небожителем и вырваться из круга перерождений. Обычно души забирают местные стражи или призрачные гонцы, но если дело касается чего-то серьёзного, просят вмешаться тёмных генералов. На этот раз Сунь Сячжэнь сообщил о смерти высокорангового заклинателя секты Улян. Причина гибели заставляла кровь стынуть в жилах: из него заживо вырвали золотое ядро*.

Золотое ядро, (金丹) — в даосской традиции «золотой эликсир»; внутренняя энергия или алхимический продукт, символ духовного совершенства, бессмертия и силы.

Се Биань в должности призрачного генерала с самого детства следовал за наставником между мирами живых и мёртвых. Он видел бесчисленное множество жутких смертей, но гибель от кражи золотого ядра по-настоящему пугала. Это означало, что мастера тёмного пути, использующие внутренние ядра для создания внешних, возможно, снова решили заявить о себе. С древних времён этот бесчеловечный способ совершенствования считался тягчайшим преступлением. Пилюли, созданные на основе чужих ядер, называли людскими пилюлями. Чем сильнее был убитый заклинатель, тем значительнее был прирост сил для того, кто поглотит ядро. Одна жизнь, одно ядро — и можно получить годы или даже десятилетия чужого прогресса, полностью изменив свои врождённые способности. Искушение было слишком велико, из-за чего подобных тёмных практиков никак не удавалось искоренить. Поскольку ядро необходимо вырезать у живого человека, жертва не только лишалась плодов трудов всей жизни, но и чаще всего погибала от тяжёлых ран или была убита ради сокрытия улик. Люди твёрдого нрава, не желая потакать злодеям, предпочитали накидывать на себя руки. Подобные покойники неизбежно были полны глубокой обиды, их души было трудно забрать, и они легко могли стать проблемой для мира живых. Се Биань ещё не знал всех подробностей, но одно лишь упоминание о краже ядра заставило его тревожиться. Прибыв в храм городского бога, он застал Сунь Сячжэня в полнейшем смятении. — Ох, господин Сяо Бай*! — взгляд старика пролетел мимо Бианя. — А где небесный наставник Чжун*?

Сяо Бай, (小白) — буквально переводится как «маленький белый».

Чжун Куй, (钟馗) — мифологический персонаж и бог-победитель демонов в китайском фольклоре; символ защиты от злых духов и приноситель удачи.

Се Биань сложил ладони в приветствии: — Старейшина Сунь. Учитель отправился в странствие, срок его возвращения неизвестен. Сунь Сячжэнь обладал вспыльчивым нравом, а его малый духовный прогресс при жизни во многом объяснялся излишней привязанностью к мирскому. Услышав ответ, он тут же разгневался и заволновался: — Опять этот старый пьяница где-то шляется! И прислал тебя одного. Се Биань со вздохом ответил: — Младший и сам не знает, где он. Старейшина, лучше расскажите мне о ситуации. С четырнадцати лет он привык полагаться на себя и повидал немало невзгод, так что отсутствие учителя его не пугало. — Господин Сяо Бай, дело не в том, что я тебе не доверяю. Просто в этот раз противник действительно непростой. Погибший — это ученик моего племянника, который был учеником моего... — Сунь Сячжэнь долго пытался сосчитать степени родства. — В общем, это личный ученик мастера Сянцюя — Мэн Кэфэй. Слышал о таком? — Мастер Сянцюй? Разве он не младший брат главы союза Ли? — Именно! Этот Мэн Кэфэй обладал выдающимся талантом и силой. В любой другой секте он бы уже сам мог стать главой. Се Биань мгновенно понял причину беспокойства Сунь Сячжэня. Старшим братом мастера Сянцюя был не кто иной, как Ли Буюй — глава секты Улян, наследник меча Улян и предводитель «Союза бессмертных». Мэн Кэфэй, будучи его учеником, не был простым человеком. Если заклинатель такого уровня и статуса был убит ради ядра на собственной территории, насколько же силён и безумен должен быть его убийца? — Улян годами вела за собой заклинателей на истребление тёмных практиков. Хотя кражи ядер изредка случались и раньше, жертвами становились лишь слабые адепты. Смерть Мэн Кэфэя означает появление высокорангового тёмного мастера. Боюсь, в мир снова придут кровавые времена, — Сунь Сячжэнь погладил белую бороду, и на его лице залегла тень тревоги. Пути совершенствования в мире людей делятся на множество видов: меча, боевых искусств, артефактов, алхимии или амулетов. Но тех, кто вредит другим ради силы, неизменно причисляют к тёмным практикам, презираемым праведными школами. Обычных тёмных мастеров не истребляют поголовно, но похитители ядер — те, кого правосудие будет преследовать. Не только из-за жестокости, но и из-за памяти о демоническом владыке, который сто лет назад едва не поверг в хаос миры людей и призраков. То был самый долгий кошмар для заклинателей. Сунь Сячжэнь тогда был лишь малым учеником и лично видел ужасы тех лет. Се Биань же с детства слышал немало пугающих легенд. Люди ненавидели похитителей ядер, а имя того владыки было под таким запретом, что его боялись произносить вслух. Се Биань успокоил его: — Старейшина, не тревожьтесь излишне. Убийца не скроется от правосудия Улян. Давайте сначала навестим покойного, промедление может быть опасно. Они опоздали всего на немного. Прибыв на место убийства Мэн Кэфэя, Се Биань почувствовал необычайное давление духовных сил — кто-то проводил запретный ритуал призыва души. Призыв души — запретное искусство, крайне опасное. Заклинатель насильно возвращает дух умершего, используя собственную духовную энергию. Даже мастер с глубоким уровнем развития не всегда может совладать с душой, полной обиды, а малейшая ошибка — и пламя ритуала поглотит самого практика. Даже простое вселение духа наносит человеку немалый вред. Более того, жнецам в таких случаях приходится решать ту ещё задачу: забрать душу, не навредив при этом живому человеку. Похоже, смерть Мэн Кэфэя стала таким ударом для Улян, что они пошли на этот риск. Для первой секты в мире убийство ученика главы на их же земле было публичной пощёчиной. Если не найти убийцу быстро, Улян потеряет лицо перед учениками, союзниками и всем светом. А спросить жертву напрямую — самый быстрый способ. Остановить их было уже невозможно. Се Биань и Сунь Сячжэнь видели, как старейшина и несколько адептов вливают силы в формацию, и не смели вмешаться, чтобы те не потеряли концентрацию и не стали жертвой призрака. Сунь Сячжэнь от гнева едва не подпрыгивал: — Этот Сянцюй совсем обезумел! Что за глупцов вырастил мой младший шиди*? Ритуал призыва никогда не проходит бесследно, особенно когда речь о душе такого сильного заклинателя!

Шиди, (师弟) — это младший соученик; ученик, который был принят в школу к тому же наставнику позже вас.

Синее свечение ритуала выглядело зловеще. Живые не видели этого, но двое пришедших из Девяти глубин ясно различали душу Мэн Кэфэя, растерянно стоявшую в центре круга. Сначала он пытался выйти, но когда преграда не поддалась, его лицо исказила гримаса гнева. Он начал с силой биться о невидимые щиты. Колебания ритуала ударили по адептам с малым опытом. Кто-то побледнел, теряя контроль над энергией. Мастер Сянцюй с застывшим лицом чертил в воздухе амулеты и вбивал их в формацию, выкрикивая: — Вернись! Душа Мэн Кэфэя на миг замерла. Поднялся странный вихрь, закруживший пыль и камни внутри круга. — Мэн Кэфэй, это ты? — кричал Сянцюй. — Учитель здесь! Скажи учителю, кто сотворил с тобой это?! Мэн Кэфэй всё еще пребывал в оцепенении. — Кэфэй, скажи, кто вырезал твоё золотое ядро! Разум недавно умершего обычно затуманен, души часто не осознают своей смерти. Но эти слова пробудили память Мэн Кэфэя. Он опустил взгляд на свой живот: на целой до этого одежде внезапно забил кровавый фонтан, в области даньтяня* зияла дыра. В то же мгновение его обида взметнулась до небес, и он с яростным рёвом бросился на прорыв. Один из заклинателей сплюнул кровь, свет формации задрожал, словно свеча на ветру.

Нижний даньтянь, (下丹田) — основной энергетический центр в теле заклинателя, расположенный на три пальца ниже пупка и вглубь тела. Считается «корнем» жизни и главным хранилищем духовной энергии ци.

— Плохо, — Се Биань бросился вперёд. В его правой руке, возникнув из ниоткуда, появился длинный посох из чистого изумрудного нефрита. — Кто здесь?! — Сянцюй обернулся на шум. Белоснежный юноша спустился словно с небес. Его одежды развевались подобно снежным волнам, черные волосы струились темными локонами, а на высокой белой шапке* сияли древние письмена. Лицо его было исполнено божественного света и небесной красоты. Белая шапка — высокий конусообразный головной убор, отличительный атрибут белого учана. Согласно традиции, на ней начертаны иероглифы, сулящие удачу тем, кто прожил жизнь праведно. Душа Мэн Кэфэя, точно голодный тигр, бросилась в тело того самого слабого адепта. Се Биань приставил усмиряющий жезл к спине одержимого, пытаясь вытолкнуть душу точным нажатием. Но, боясь применить лишнюю силу и ранить живого, он потерпел неудачу. Это лишь раззадорило Мэн Кэфэя. Яростная энергия разметала заклинателей, и формация почти погасла. — Ты... неужели ты бессмертный учан? — Мастер, немедленно оборвите ритуал! — крикнул Се Биань. Мэн Кэфэй поглощал энергию через формацию, и совладать с ним становилось всё труднее. — Но я ещё не узнал, кто убийца! Се Биань вступил в схватку с одержимым: — Он мёртв! Его земные дела теперь подсудны преисподней, как вы смеете нарушать запреты и призывать душу? Вы не получите ответа, зато погубите этого адепта! Если не остановитесь, я доложу о вас, и ваш срок жизни будет сокращён! Глаза одержимого покраснели, он бросался на Се Бианя, видя в нём врага. Мэн Кэфэй при жизни был искусен, его владение мечом Улян было безупречным. Се Биань, боясь навредить невинному телу, был стеснён в движениях, и вскоре его правое предплечье пронзила сталь. Сунь Сячжэнь бесполезно метался рядом, но ничем не мог помочь — он не мог касаться живых. Видя, что адепт впал в полное безумие, Сянцюй был вынужден оборвать ритуал и помочь Се Бианю усмирить дух. Общими усилиями им удалось прижать адепта к земле. Се Биань ударил жезлом по его макушке, выбивая душу Мэн Кэфэя наружу. Под давлением артефакта призрак мгновенно притих. Мастер Сянцюй зарыдал: — Скажи мне, маленький бессмертный, кто же погубил моего ученика? Се Биань сотворил заклятие, останавливая кровь на своей руке, и вздохнул: — Мастер, примите соболезнования. Не то чтобы я не хотел сказать, но мой долг — лишь забирать души. Его грехи и обиды будут судить в залах Яньло. Дела живых принадлежат миру людей, дела мёртвых — преисподней. Эту черту нельзя переступать. — Но ведь небесный наставник Чжун тоже часто вмешивается в дела людей... Се Биань почувствовал неловкость: — Э-э... наставник занимает иную должность. «Учитель делает что хочет. Если бы он мог попасть на небеса, он бы и делами великого императора* распоряжался», — подумал он про себя.

Нефритовый император, (玉皇大帝, Юй Хуан Да-ди) — верховное божество даосской традиции; управляет Небесами, богами и поддерживает порядок во вселенной.

— Так где же наставник Чжун? Он ведь тоже ненавидит похитителей ядер! — Учитель в странствии, срок возвращения неизвестен. Мастер, прощайте. Хотя и был человеком, он старался избегать долгих разговоров с живыми, зная, что те всегда чего-то просят от жнецов. Сянцюй знал правила миров, но горе заставляло его искать ответы запрещённым способом. Се Бианю часто доводилось встречать тех, кто пытался умолять или подкупать его, и каждый раз это вызывало лишь головную боль. Старик, глядя на тело ученика, прошептал в ярости: — Кэфэй, перерождайся в добрый час. Клянусь, учитель найдёт убийцу и отомстит за тебя! Се Биань доставил душу Мэн Кэфэя в преисподнюю и передал призрачным стражам. Его задача была выполнена; дальнейшее было делом залов Яньло. Он уже собирался заняться раной на руке, как услышал издалека громкий крик: — Господин Се! Господин Се! К нему бежал Бо Чжу, юный слуга одиннадцати лет, с выражением ужаса на лице: — Наставник... Наставник вернулся! Се Биань обрадовался: — Что? Учитель вернулся? Он не получал вестей несколько месяцев и был искренне рад, но вид перепуганного Бо Чжу заставил его заподозрить неладное. — Вернулся... И ещё кое-кого с собой привёл. — О? Неужели наставник наконец-то занялся делом и привёл чью-то душу? — Нет! — Бо Чжу отчаянно замахал руками. — Он не душу привёл... Он живого человека притащил! Се Биань в изумлении раскрыл рот: — Живого?! — Скорее идёмте, пока судья Цуй* не прознал!

Судья Цуй, (崔判官) — один из четырех высших судей в бюрократической системе загробного мира. В мифологической традиции — верховный исполнитель правосудия, наделённый правом ведения Книгой жизни и смерти и полномочиями по коррекции судьбы живых и мёртвых существ. В литературе выступает как архетип неподкупного чиновника, чьи административные решения имеют приоритет над установленным небесным порядком.

Холодный пот прошиб Се Бианя: — Бежим!