Непостоянство бедствий

В иньских землях плачут призраки, в «Обители плывущих грёз» рушатся помыслы — именно так в народе описывали «Обитель плывущих грёз». Расположенная в юго-западной части горного хребта Лофэн, всего в десяти-пятнадцати километров от Фэнду, «Обитель» процветала, дополняя красивыми видами своих соседей. Когда-то её называли «Сном призрака Фэнду», получив имя из-за своего расположения у врат преисподней, в горах Лофэн, где собирается мёртвая энергия мириад существ, а также из-за причудливого, деформированного ландшафта. Ходили слухи, что именно здесь произошла решающая битва между великим императором Бэйинем и демоническим владыкой, но подтвердить это ныне было невозможно. Благодаря своему уникальному расположению, долина постепенно стала средоточием тайных и грязных сделок. Со временем её слава росла, превращая это место в роскошную «золотую яму», где живые могли забыться в порочных наслаждениях. Старое название сочли слишком мрачным — побоялись отпугнуть богатых покровителей, и сменили его на нынешнее. Один барьер разделял два мира: с одной стороны — ледяное дыхание преисподней, с другой — райский сад наслаждений, где правили роскошь, жадность, тьма, страсть и вседозволенность. Это был мир людей, и это же были земли демонов. «Обитель плывущих грёз» представляла собой вогнутую долину, вид которой трудно было описать даже словами «нагромождение причудливых скал». Она состояла из бесчисленных пещер и выступов, напоминающих по форме нагромождение черепов; казалось, тысячи злых духов навеки вмурованы в камень. Стоило ветру ворваться в долину, он начинал кружить в глубоких провалах, издавая жуткий, несмолкающий вой, подобный плачу призраков или крику журавля. Большинство этих пещер соединялись между собой, что делало их идеальным укрытием для тех, кто желал скрыться или сбежать. В самом начале здесь лишь промышляли разбоем, выращивали живых мертвецов и создавали яды, а на чёрном рынке в открытую торговали золотыми ядрами заклинателей. Сколько бы «Союз бессмертных» ни устраивал облав, «Обитель», подобно сорняку, расцветала вновь. Позже здесь открылись постоялые дворы, ломбарды, музыкальные лавки, публичные дома, казино и аукционы. Незаконная торговля ушла в тень, став почти невидимой, а поскольку многие простые люди начали кормиться за счёт этого места, «Союз бессмертных» предпочёл закрыть на происходящее глаза, молчаливо признав существование «Обители плывущих грёз». Днём «Обитель» затихала и погружалась в полумрак, но с приходом ночи в каждой пещере зажигались красные свечи, окрашивая долину в сияние цвета крови. Заведения распахивали двери, гости стекались на зов огней, и в пещерных лабиринтах под неумолкаемую музыку мелькали тени — картина была настолько странной и пугающе прекрасной, что издалека напоминала ночное шествие сотни призраков. Фань Ушэ, глядя на эту сюрреалистическую и призрачную сцену перед глазами, погрузился в раздумья. — Ты ведь здесь впервые? — спросил Се Биань. — Какова эта «Обитель плывущих грёз» в сравнении с тем, что о ней говорят? Обычному человеку вряд ли довелось бы прийти сюда. Во-первых, здесь тяжёлая энергия инь и много призраков — тот, кто не обладает внутренней силой, по возвращении может слечь с болезнью. Во-вторых, большинство приходящих сюда сорят деньгами, поэтому, если одет просто, не миновать пренебрежительных взглядов. — Почти так же, — это место когда-то было последней остановкой Цзун Цзысяо в мире людей. Вернувшись в старые края, Фань Ушэ был спокоен. Даже самая лютая ненависть за сотню лет перебродила и утихла, превратившись в тлеющие угли. И только стоящий рядом человек мог вновь раздуть это пламя. — Когда войдём, не бегай самовольно. Внутри очень легко заблудиться, держись за шисюном. — Понял. Внутри «Обитель плывущих грёз» представляла собой гигантскую пещеру. Опираясь на естественный рельеф гор, там проложили дороги сквозь камни и возвели мосты над расщелинами, выстроив переплетающиеся, идущие во всех направлениях пути. Если смотреть снизу вверх — они рассыпаны подобно шахматным фигурам. Двое юношей, один в чёрном, другой в белом, обладали незаурядной статью и с первого взгляда напоминали молодых господ из именитых кланов заклинателей. К ним тут же подошли зазывалы. Се Биань вежливо отклонил предложения одного, но за ним последовал другой, ещё более настырный. Один из работников, совершенно не чувствуя такта, подошёл и попытался затащить Се Бианя в свою музыкальную лавку. Его лапища ещё не успела коснуться края белоснежных одежд, как получила удар ножнами по тыльной стороне ладони. Работник вскрикнул от боли и отдёрнул руку. Фань Ушэ холодно бросил: — Проваливай, — меч наполовину вышел из ножен, предоставляя защиту Се Бианя; больше никто рядом не осмеливался приблизиться. — Ушэ, будь почтительнее, — тихо сказал Се Биань. Фань Ушэ с мрачным лицом ответил: — Ступай куда шёл. Се Биань лавировал между проходами, что-то разыскивая, и вскоре обнаружил двух призрачных стражников. Это была территория преисподней; здесь не было должности городского бога, но призрачные стражи часто патрулировали окрестности. Смерть нескольких человек в «Обители плывущих грёз» была обычным делом. Порой человек исчезал бесшумно, и никто этого не замечал — только призраки уводили его в последний путь. Се Биань завёл двух стражников в укромный угол. — Господин учан, — почтительно поклонились те. Се Биань вспомнил, что Фань Ушэ их не видит, поэтому призвал «Бесконечную лазурь» и велел ему взяться за жезл. Едва Фань Ушэ коснулся прохладного нефритового жезла, он тут же увидел то, чего не видел раньше. Два призрака немного удивились и в замешательстве посмотрели на Се Бианя. — Ничего страшного, он — новый ученик небесного наставника, мой шисюн. — Господин учан прибыл сюда, чтобы забрать новую душу? Но мы пока никого не находили. — Нет, я лишь хочу задать вам несколько вопросов, — Се Биань спросил, нет ли в последние дни зацепок, связанных с золотым ядром Мэн Кэфэя. Обычно воры, вырывающие ядра, либо забирают их себе для практики, либо продают за высокую цену в «Обители плывущих грёз». Се Биань тоже считал, что в такой напряжённый момент никто не осмелится торговать ядром Мэн Кэфэя, но здесь постоянно шатаются демонические заклинатели, связанные с торговлей людскими пилюлями. Возможно, за голову Мэн Кэфэя когда-то здесь назначали награду, возможно, кто-то наводил справки о его ядре или обсуждал убийцу. В любом случае, тот демонический заклинатель, обладающий столь глубоким уровнем развития, наверняка кому-то известен в лицо, или же это дело рук группы лиц. А то, что люди не решаются говорить не за закрытыми дверями, вполне могли подслушать призраки. — Докладываем господину белому учану: со вчерашнего дня и по сей момент действительно многие обсуждают это. Вчера вечером один однорукий заклинатель даже приходил сюда и увёл группу людей. — Слышали ли вы какие-нибудь полезные зацепки? Призрачные стражники задумались: — Мы не знаем, полезна ли эта информация. Слышали, как кто-то говорил, что чем сильнее заклинатель, тем труднее переплавить его золотое ядро. Обычные алхимики, обычные минералы и травы, обычные печи — ничего не подойдёт. У кого хватит смелости и умения переплавить ядро Мэн Кэфэя, так это только у Шэньгуйшоу. — Что ещё? Назначал ли кто-то награду за ядро Мэн Кэфэя? Слышали ли, кто убийца, хотя бы предположения? Оба призрака покачали головами. Фань Ушэ спросил: — А на каком основании орден Улян хватает людей? — Они забрали всех владельцев и работников лавок снадобий, а также тех, кто часто здесь бывает с товаром, чернорабочих и просто подозрительных на вид. Как я вижу, по большей части — безо всяких оснований. — Значит, хватают всех подряд, — Се Биань нахмурился. — Так тревожить простой люд... Неизвестно, смогут ли они найти вообще хоть что-то. По его мнению, если даже призрачные стражи, патрулирующие здесь ежедневно, не услышали ничего важного, то и Сун Чуньгуй вряд ли узнает много от тех, кого увёл. Они расспросили призраков ещё немного, но добытая информация была ничтожно малой. Похоже, личность того тёмного заклинателя была поистине скрытой, и, что весьма вероятно, он действовал в одиночку. Се Биань тогда мельком осмотрел тело Мэн Кэфэя: судя по характеру ран, третьего человека там не было. Фань Ушэ произнёс: — Шисюн, давай возвращаться. Хотя он был спокоен, это место всё же пробуждало слишком много мрачных воспоминаний, поэтому он не хотел оставаться здесь надолго. — Хорошо, — Се Биань улыбнулся Фань Ушэ. — Но раз уж нам выпала редкая возможность прийти в «Обитель плывущих грёз», неужели ты не хочешь осмотреться? Всем людям любопытно это место, особенно твоим ровесникам. — Не хочу. — Тогда возвращаемся. Только они собрались уходить, как у входа послышался шум. Глянув вниз, они увидели толпу заклинателей в бирюзовых одеждах — снова орден Улян. Одна за другой посыпались возмущения толпы: — Как, опять?! — Мать их, снова припёрлись! Разве вчера они схватили недостаточно?! Орден Улян совсем зарывается! — И что ты сделаешь? Сиди смирно и не высовывайся. Судя по словам людей из Улян, они также собирались увести работников из лавок, соседствующих с аптечными. Очевидно, они хотели проверить, не скрывали ли те чего-то о людях, заходивших в аптеки в последнее время. Но так пришлось бы задержать слишком много людей. Се Биань и Фань Ушэ, воспользовавшись суматохой, спустились вниз, но обнаружили, что единственный выход перекрыт. Се Биань колебался, размышляя, не стоит ли им улететь на мечах прямо из пещеры, как к ним подошли несколько заклинателей. Осмотрев их с ног до головы, один спросил: — Из какого ордена господа? — Мы оба — бродячие заклинатели, проходили мимо и решили поглазеть на шум, — ответил Се Биань. Заклинатель взглянул на меч Се Бианя: — Бродячие заклинатели? Меч господина выглядит незаурядным. В какой печи он был выплавлен, рукой какого мастера создан? — Это вас не касается. — Орден Улян расследует убийство шисюна Мэн. Любой подозрительный человек должен быть допрошен. Пожалуйста, пройдите с нами. Фань Ушэ ответил всего одним словом: — Проваливай. — Тогда не вините нас за грубость, — заклинатель холодно усмехнулся. — Погодите, — Се Биань не хотел привлекать здесь внимание. — Мы действительно лишь проходили мимо. То, что орден Улян хватает людей без разбору — разве это не вредит репутации праведного пути? — Поэтому я «приглашаю» господина в гости на пик Юньдин. Окажет ли господин нам такую честь? Фань Ушэ недовольно бросил: — О чём ты с ними болтаешь? Это бесполезно. Се Биань внезапно схватил Фань Ушэ за ворот и одним прыжком взлетел на подвесной мост. — Идём, уйдём через пещеры! — В погоню! — скомандовал заклинатель, и десяток человек взмыли вверх вслед за ними. Они петляли по проходам; пещеры по большей части соединялись между собой, и им стоило лишь добраться до основного массива скал, чтобы выбраться. Но заклинатели Улян стекались со всех сторон. Будучи загнанными в безвыходную ситуацию Се Биань обнажил меч, наказав Фань Ушэ: — Держись за моей спиной, старайся не калечить людей. Один из заклинателей нанёс колющий удар, Се Биань заслонил Фань Ушэ и двумя приёмами заставил противника отступить, после чего перепрыгнул на другой мост. Услышав крик боли, он обернулся и увидел, как Фань Ушэ одним пинком сбросил человека вниз. — Ушэ, сюда! — впереди была таверна, выход из которой вёл наружу. — Они здесь, быстрее, за ними! — заклинатели в бирюзовом хлынули потоком. Подвесной мост бешено раскачивался; оба юноши прочно удерживали равновесие, зафиксировав стойку, но видели, что и спереди, и сзади уже стоят преследователи. Се Биань попытался ободрить Фань Ушэ: — Ушэ, не бойся, шисюн здесь. — Прорвёмся с боем, — голос младшего звучал глухо. — Только не убивай, — сказал Се Биань. — Нам вообще не стоило здесь появляться. Если кто-то из-за этого потеряет годы жизни, это неизбежно повлечёт за собой последствия кармы*, что никому не пойдёт на пользу.

Кармический долг — в китайской и буддийской традиции принцип причинно-следственной связи, по которому негативные действия, слова или намерения создают последствия (карму), которые необходимо «отработать» через страдания, исправление или хорошие поступки. В китайской традиции может включать долги перед людьми, предками или духами; в буддизме — последствия для настоящей и будущих жизней.

— Думаешь, они нас отпустят? Се Биань огляделся, указывая на лавку внизу: — Уходим через неё! — сказав это, он взмахнул мечом, перерубая толстую пеньковую верёвку подвесного моста. Фань Ушэ понял замысел и ударил мечом по верёвке с другой стороны. Мост, потеряв опору, с грохотом оборвался; ухватившись за канаты, они на этом мосту, как на качелях, резко ушли вниз, уверенно спрыгнув на помост, и бросились в лавку. Наконец они выбежали из пещеры и взмыли в небо на мечах. Именно в этот миг острый меч прорезал воздух, превратившись в тёмно-красном мареве в серебристо-белую молнию, летящую прямо в Се Бианя. Скорость меча была слишком велика, парировать удар было невозможно. Фань Ушэ метнул свой меч на перехват, а Се Биань взметнул выше. Раздался звон столкновения клинков. Оба юноши один за другим рухнули с высоты, неловко прокатившись по земле. Два меча по очереди вонзились в скалу, а третий, разломанный на две части, упал на землю. Фань Ушэ посмотрел на обломки меча на земле, в его пленительных лисьих глазах зажглась жажда мести. Се Биань посмотрел на Фань Ушэ, желая утешить его, но не нашёл, что сказать. Этот меч не был ценным, но для любого мастера меча видеть своё оружие сломленным — как пощёчина по лицу. Стройная мужская фигура вышла из темноты. У него было правильное лицо и проницательный взгляд; даже отсутствие одной руки не умаляло его величия. Этим человеком был младший ученик Ли Буюя — Сун Чуньгуй, владелец меча Гуу, «Одинокое прозрение». Сун Чуньгуй протянул руку и его меч, вонзённый в скалу, хаотично задребезжал, сам освободился и прилетел в руку хозяина. Се Биань тоже призвал свой меч обратно. — Если господа не чувствуют за собой вины, зачем бежать? — спокойно произнёс Сун Чуньгуй. — Орден Улян не причинит вреда невиновным. Мы лишь приглашаем вас на Юньдин ответить на вопросы. Как только подозрения будут сняты, мы сами доставим вас в целости и сохранности обратно. Се Биань в гневе воскликнул: — Вы переходите границы! Он колебался, стоит ли вступать в настоящий бой. С Сун Чуньгуем будет трудно справиться, сдерживая силы, и если они начнут сражаться, его личность неизбежно будет раскрыта. Фань Ушэ внезапно призвал к себе обломок меча, глядя на Сун Чуньгуя так, словно в его глазах тот уже не жилец. Сун Чуньгуй нахмурился: — Юный господин намерен сражаться со мной этим обломком? Фань Ушэ холодно бросил: — Этого хватит, чтобы забрать твою никчёмную жизнь. Сун Чуньгуй давно прославился как мастер меча и редко встречал равных себе противников; он никогда не видел столь дерзкого юноши. — Ушэ, тебе нельзя... Не успел Се Биань договорить, как Фань Ушэ с обломком меча в руке уже бросился на Сун Чуньгуя. Се Биань хотел было остановить его, но ему стало любопытно, какова же техника меча Ушэ на самом деле. Поддавшись соблазну, он решил посмотреть пару-тройку приёмов, прежде чем вмешаться. Правда, увиденное повергло его в изумление: Фань Ушэ, используя лишь обломок меча, провёл против Сун Чуньгуя полноценный приём, ни в чём тому не уступая. Лицо Сун Чуньгуя тут же изменилось: — У кого ты учился? Почему я никогда не слышал твоего имени? Фань Ушэ не ответил, лишь ещё яростнее атаковал его; каждый выпад юноши был смертельным. Сун Чуньгуй стал серьёзнее. Обменявшись с Фань Ушэ несколькими ударами, он ощутил нарастающую внутри тревогу. На время оттеснив юношу, он резко выкрикнул: — Чьей школы это искусство?! Се Биань всё это время наблюдал за техникой меча Фань Ушэ. Среди бессмертных кланов мира большинство были мастерами меча, и в технике каждого клана он легко мог распознать хотя бы пару черт. Но эта техника была в высшей степени странной: в каждом движении он чувствовал необъяснимую узнаваемость, но не мог вспомнить, где видел это прежде. С такой властностью и мощью это искусство давно должно было прославиться; увидь он его хоть раз — никогда бы не забыл. Фань Ушэ по-прежнему хранил молчание, казалось, направив все свои силы на то, чтобы оборвать жизнь Сун Чуньгуя. Сун Чуньгуй мрачно произнёс: — Неужели это... меч «Цзунсюань»?! Услышав это, Се Биань пришёл в изумление. «“Меч Цзунсюань„? Разве это не техника меча рода Цзун, считающаяся утраченной вот уже сто лет?!»